Yorik

Эх, бычки... Последний раз на них ходил с голыми руками :)

После разгрома войск крестоносцев на Рогах Хаттина в 1187 г. прошло немногим более ста лет, как они были окончательно изгнаны из Святой Земли. Другой христианской державе на Востоке тоже пришлось нелегко. Речь идет о Византии, которую атаковали и с Запада, и с Востока и которой было не на кого опереться в борьбе с мусульманами. В результате она превратилась в островок христианства, окруженный со всех сторон владениями мусульман. А те пока еще не стали связываться с осадой столицы империи, а двинулись дальше в Европу по суше… Миниатюра из «Хроники» Жана Фруассара (1470 г.). (Французская национальная библиотека, Париж) Судя по изображению, где и пушки по городу палят, и отрубленные головы по земле катятся, здесь изображена осада Никополя и убийство пленных мусульман. Вот только относительно пушек автор, скорее всего, немного нафантазировал. Впрочем, в конце XIV в. это были уже немного другие мусульмане, а именно турки-османы, которые во многом отличались от турок-сельджуков времен битвы у Хаттина. Как бы там ни было, а византийский император в очередной раз начал умолять Запад о помощи, и 3 июня 1394 года римский папа Бонифаций IX (1356 – 1404) наконец-то провозгласил крестовый поход против османов и заодно… против другого папы, Клемента, находившегося в Авиньоне во Франции. Можно себе представить, во что бы вылилась эта «экспедиция», если бы Клемент тоже не высказался за крестовый поход против турок. Между тем османы серьезно угрожали Константинополю, поэтому христианским князьям пришлось поспешить со сбором денег и воинов. Долгое время не удавалось решить вопрос о том, кто возглавит экспедицию, однако вопрос был решен в пользу Бургундии, поскольку герцог Бургундский собрал на ее нужды 700 000 золотых франков. Заодно он назначил главой похода своего сына, Жана Неверского, хотя руководить им по-настоящему должен был совет из более опытных князей. Очевидно, что 25-летний Жан мечтал прославиться как грозный полководец, то есть больше думал о частном, нежели об общем деле. Тем не менее крестовый поход представлял собой самую настоящую международную акцию и собрал под знаменами креста военные отряды из Испании, Италии, Германии и Англии. Себастьян Мамерот «История Аутремера». Миниатюра со сценой битвы при Никополе. (Национальная библиотека Франции, Париж) Западные отряды армии собрались под Дижоном, и там герольды оповестили собравшихся о том, какие законы будут действовать в ходе кампании, с целью поддержания порядка и дисциплины. Затем крестоносцы пустились в путь и вступили на землю Венгрии, где в районе Будапешта к ним присоединились тевтонские рыцари, поляки, венгры, трансильванские и даже дружины валашских князей. Общее количество крестоносцев достигало примерно 16 000 чел. Для обеспечения армии всем необходимым использовалась флотилия из 70 речных судов, которые плыли за войском вниз по Дунаю. Хотя подобный способ снабжения представлялся самым удобным и экономичным, он имел тот недостаток, что войско крестоносцев было привязано к реке и не могло удаляться от нее на расстояние больше, чем один переход. Спустившись с Карпатских гор на южный берег Дуная в районе Железных ворот, куда за ними не смогли следовать лишь некоторые самые крупные из судов, крестоносцы оказались на территории Болгарии и начали захватывать один пограничный городок за другим, а также устраивать набеги в южном направлении. Не все, однако, из этих городков пали, поскольку крестоносцы не захватили с собой осадных машин. Был случай, когда местный правитель открыл им ворота города Видин, что позволило крестоносцам ворваться туда и вырезать османский гарнизон, причем сам Жан де Невер и 300 из его приближенных приняли рыцарское крещение «на поле чести». «Умерщвление пленных христиан после битвы при Никополе». Миниатюра из «Хроники» Жана Фруассара. Следующий город также выстоял во время набега, но потом все равно сдался после прибытия главных сил крестоносной армии. В городе опять началась резня мусульман, но досталось и православным христианам, за исключением самых богатых, жизнь которым сохранили ради щедрого выкупа. Но христиане оказались единоверцами многих воинов венгерского контингента, что вызвало серьезную размолвку между двумя частями крестоносной армии. Наконец-то 12 сентября войско подошло к Никополю, где его уже ожидали 44 корабля госпитальеров, генуэзцев и венецианцев, прибывших по морю с Родоса и двое суток ожидавших подхода сухопутных отрядов. Очевидно, что армия крестоносцев неплохо управлялась, и у ее командиров имелись точные планы по срокам соединения. Город Никополь расположен в месте слияния трех рек. Дунай здесь течет с запада на восток, река Олт как бы спускается с севера, а Осым, напротив, поднимается к нему с юга. Крепость стояла на укрепленном скалистом выступе, а ее гарнизон перед этим получил подкрепление. Крестоносцы встали у города двумя лагерями, разделившими венгерскую часть войска под командованием короля Сигизмунда I Люксембурга и западную под командование Жана де Невера. Большие различия в языке, религии и культуре не способствовали сплочению крестоносного воинства. И каждая армия начала вести осаду по своему разумению и своими средствами. Венгры начали «минную войну», то есть принялись рыть под стены туннели, затем их фундамент подпирали сваями, а потом их поджигали. Известка выгорала, и стена рушилась. Бургундские войска занялись изготовлением штурмовых лестниц. Впрочем, никаких реальных результатов вся эта работа не дала. Главная цель осады заключалась в другом - заставить прийти на берег Дуная османскую армию, которая в это время осаждала Константинополь. И с этой задачей крестоносцы вполне справились. «Битва при Никополе» Миниатюра 1523 г. (Музей Топкапы, Истамбул) Между тем турецкий султан Байязид, получивший прозвище «Молниеносный», узнав обо всем происходящем, оставил под стенами Константинополя лишь небольшой отряд и начал переброску лучших своих войск на Север. Собрав подкрепления в Эдирне в августе, он направился к осажденному Никополю, при этом по пути в его войско вливались все новые и новые отряды, так что общая численность турецкой армии достигла 15 000 чел. У Тырново султан направил вперед разведку, доставившую ему сведения о местоположении христиан. Христиане же узнали о его подходе только тогда, когда войска султана уже достигли Тырнова. 24 сентября османы подошли к городу и встали лагерем всего лишь в нескольких километрах от Никополя в холмистой местности, плавно спускавшейся к реке. Здесь Байязид приказал установить заграждение из кольев шириной в 5 м, за которым должна была находиться пехота. Учитывая близость противника, это было опасным делом. Потому что пока турки разбивали лагерь, крестоносцы в количестве до 1000 человек с относительно легким вооружением, набранных из разных частей армии, поскакали на юг и напали на вражескую конницу, прикрывавшую работающих пехотинцев. Бой кончился безрезультатно, причем так и неизвестно, узнали крестоносцы про строившейся против них «забор» или нет. Жан Бестрашный. Королевский музей Антверпена. Видя, что они оказались между двух огней, и что враг теперь и в городе, и в поле, крестоносцы решили перебить всех пленников-мусульман, захваченных ими ранее, чтобы даже и те, кто их охранял, смогли бы принять участие в сражении. Все это проходило в спешке, так что трупы убитых даже не успели предать земле. Всю ночь шли приготовления, точилось оружие и подгонялись доспехи. В этом плане османы уступали «франкам», хотя наиболее хорошо оснащенные из них тоже носили кольчуги с коваными деталями, прикрывавшими грудь и руки от плеча до локтя, и ноги от колена и ниже. У многих были шлемы, но они не закрывали лица. В отличие от них, крестоносцы имели шлемы-бацинеты с подвижным забралом, закрывавшим лицо, и кованые пластинчатые доспехи, прикрывшие руки, ноги и тело. Лишь на таких участках, как шея, подмышки и пах, все еще применялось кольчужное плетение. Меч 1400 года, которым вполне могли сражаться западные рыцари при Никополе. Длина 102.2 cм. Длина клинка 81.3 cм. Вес 1673 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Интересно, что до сих пор практически не встречавшиеся с западноевропейскими рыцарями османы не имели в своем арсенале достаточного количества стрел с бронебойными наконечниками, в отличие, например, от английских стрелков из больших валлийских луков. Арбалеты крестоносцев, посылавшие свои короткие и толстые стрелы с большой силой и точностью, также могли стать крайне эффективным оружием против османских воинов, одетых в доспехи, поскольку могли разрывать плетение кольчуги и глубоко вонзаться в живую плоть. На близком расстоянии они пробивали даже кованые латы, если, конечно, попадали в них под прямым углом. Чтобы представить себе, как могли выглядеть западные рыцари, пришедшие под Никополь, обратимся к эффигиям тех лет. Вот перед нами Буркхард фон Штейнберг, ум. 1397 г. Музей Нюрнберга. Ночью вожди крестоносцев также держали совет. Западные рыцари стояли за немедленную удалую атаку на противника, тогда как венгерский король Сигизмунд, накопивший немалый опыт в боях с турками, предлагал более осторожную тактику. Он предлагал отправить застрельщиков, которые бы завязали бой с легкой конницей неприятеля и заманили ее под выстрелы арбалетчиков. В итоге вожди, как это принято сегодня говорить «не пришли к единому мнению». Рыцари требовали права начать наступление и не собирались позволить каким-то «крестьянам» идти впереди них, пусть даже с целью расчистить им дорогу. В итоге западные крестоносцы так горели желанием показать свою удаль, что вышли из лагеря еще до того, как венгры успели построиться для предстоящего боя. Эффигия Генриха Байера. Ок. 1399. Берлин, музей Боде. Как видите, доспехов на нем практически не видно, он одет в просторные одежды, причем даже с рукавами. У подножия первого же холма на пути рыцарской конницы протекал небольшой ручей с берегами, заросшими деревцами. И вот здесь-то на переправе ее и встретили акынджи – османские легкоконные воины, стрелявшие из луков с коня. Они осыпали христиан стрелами, после чего разъехались в стороны, очистив пространство перед забором из кольев. За ним встали османские пехотинцы, вооруженные луками, копьями и щитами. Увидев противника, рыцари устремились вперед, но подъем по склону холма замедлил их движение. Тем более, что на пути к забору их встретил ливень стрел. Они понесли бы большие потери, будь перед ними англичане, но османским стрелам, выпущенным из коротких луков, не хватало силы, чтобы пробить прочные латы западных христиан. Неся потери не столько убитыми, сколько ранеными, рыцари проложили себе путь через колья, добрались до пехоты и принялись рубить ее, считая, что победа уже у них в руках. Роберт де Фревиль, 1400 г. Литтл Шелфорд. Перед нами английский рыцарь, а они в этом походе не участвовали. Но примерно так же в то время снаряжались и рыцари Бургундии и Франции. Затем рыцари-крестоносцы прорвались через турецкую пехоту, и тут перед ними оказалось новое возвышение, где находились конные латники Баязида, расположенный еще на большем возвышении. И рыцари опять поскакали на врага, но их кони были уже сильно утомлены. Вот тут с обоих флангов, в лоб и одновременно с тыла на них и обрушились свежие силы противника. Рыцари рубились отчаянно и на какой-то момент им даже показалось, что они выиграли бой. Но тут послышалось завывание трубы, грохот барабанов и из-за холма появились конные дружины отборных воинов Байязида. Они обрушились на измотанных крестоносцев, для которых эта атака стала уже слишком большим испытанием. Утомленные скачкой по холмам и схватками с различным противником, крестоносцы не выдержали и поскакали назад. Другие сочли отступление позорным и бессмысленным и встретили противника там, где стояли. Они либо полегли в бою, либо были взяты в плен. Все, кто мог бежать, устремились к Дунаю, пытаясь найти спасение на лодках и перебраться на противоположный берег. Увидев такое, валашская и трансильванская легкая конница на флангах тоже развернулась и стала отходить. К тому же ее воины не забыли беспощадной резни, устроенной западными крестоносцами над их единоверцами – православными христианами. Теперь они решили не ввязываться в схватку и спасать себя, а не чванливых рыцарей из Европы. Сигизмунд, король Венгрии, который предусмотрительно оставался в тылу в начале самовольного выступления союзников, имел под командованием небольшой отряд венгерских рыцарей в тяжелом вооружении. Первым делом он постарался остановить поток бегущих, а затем атаковал подходившую к берегу османскую пехоту. Тем временем в бой вступили 200 итальянских арбалетчиков, выстроившихся в линию и действовавших строго по команде. Они заряжали свои арбалеты, повернувшись к противнику спиной, которую защищали щиты-павезы, затем поворачивались, давали залп и вновь заряжали арбалеты. И они действовали так до тех пор, пока король не поднялся на борт корабля и не покинул поле боя. Затем итальянцы были предоставлены собственной участи и в свою очередь бросились к реке спасаться. Некоторые из переполненных людьми и перегруженных судов утонули, едва отойдя от берега, но другим все же удалось переплыть реку, так что какой-то части пехоты и рыцарей удалось спастись. Впрочем, назад «франкам» пришлось идти по валашским землям, да еще рано наступившей зимой, так что в итоге добрались домой лишь немногие. Пленных же христиан ожидала жестокая судьба. Байязид из мести приказал перебить более чем 2000 человек пленных крестоносцев. Правда, убить успели всего 300—400 человек, после чего нрав султана смягчился, и он передумал казнить всех. Уцелевших после этой резни освободили за выкуп, либо продали в рабство, хотя, конечно, при тогдашней медицине многие умерли от ран. Жан де Невер (получил за храбрость прозвище «Бесстрашный») тоже попал в плен, но вернулся в Бургундию после года заключения (и еще столько же он потом добирался домой!), после того как султану за него был выплачен огромный выкуп в 200000 дукатов! Современная реконструкция доспехов западноевропейского рыцаря 1390 года. Рис. Грэхема Тёрнера. После этого Байязид возвратился под Константинополь продолжать осаду. Но силы его были ослаблены и великого города он взять в итоге так и не смог. То есть хотя бы так, но католический Запад все-таки помог православной Византии. Во всяком случае ее окончательное падение произошло лишь 57 лет спустя после этих трагических событий. Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/122679-nikopol-1396-g-krestonoscy-protiv-zabora.html

Добра! Кому интересно по салтовцам, то я на Мохначе каждый год после официалов перебирал керамику, они ее там большой кучей оставляют

Да, все верно, скорпионы, те еще сволочи...

А есть еще яблокогруши... Тоже сужу обо всем этом только как врач и вижу какое еще все сырое, как бы не хотелось всем видеть прорыв.

Одежда для… кольчуги На страницах ВО уже не раз рассказывалось о том, что существовало три эпохи в развитии доспехов, то есть защитного вооружения, применявшегося в Средние века. Это «век кольчуги», «век кольчужно-пластинчатой брони» и «век доспехов из «белого металла». И общий срок всех этих трех эпох достаточно продолжительный. С 1066 года, то есть битвы при Гастингсе, и вплоть до 1700 года. Конечно, можно говорить о том, что конные латники встречаются на миниатюрах из Сент-Галена, что воины Карла Великого, да и сам он описываются как люди «облаченные в сталь». Но… только «их сталь», то есть доспехи не были кольчугой. Акваманил («водолей») – сосуд для воды из Нижней Саксонии 1275 – 1299 гг. Музей средневековья, Булонь. Есть много свидетельств, что это были металлические пластины, нашитые на кожу, а вот кольчуги в то время массового распространения не имели. Собственно, в качестве локально популярного доспеха они получили распространение у викингов, поскольку в них было удобно грести, а через них распространились и в Европе, где после разгрома аваров угроза со стороны конных лучников резко ослабела, что и позволило кольчуге выдвинуться на первое место. Как бы там ни было, на Байесском полотне вы видим воинов, у которых она закрывает ногу и то – только спереди. Как правило, такое снаряжение имеют короли, но не рядовые воины. Однако уже к 1170 году, то есть ко времени убиения Фомы Бекета, фигура воина оказалась практически целиком прикрыта кольчужным плетением: голова, руки, ноги – все эти части тела теперь закрывала кольчуга. Шлемы – раскрашивались и это было единственное «яркое пятно» на общем фоне этой «металлической фигуры», каковой являлся конный воин этой эпохи. Рыцарь 1190 г. рисунок Ангуса МакБрайда. На нем, как вы видите, показана фигура в металле, но с выпущенными наружу полами богатой поддоспешной одежды и опять-таки в кольчужных чулках, обтянутых сверху тканью! Однако со временем «голые кольчуги» начинают понемногу исчезать, вернее, они начинают прикрываться одеждой, которая получает название сюрко. Считается, что сюрко появилось в эпоху крестовых походов на Восток, европейцы переняли у мусульманских воинов обычай носить защитное вооружение, прикрыв его одеждой из ткани, так как иначе оно очень сильно нагревалось на солнце. Например, на рисунках из «Винчестерской Библии», относящейся к середине XII века, уже изображены воины в кафтанах, именовавшиеся по-французски сюрко. Первые образцы такой одежды представляли собой длиннополое одеяние с разрезами и спереди, и сзади, и без рукавов (о чем, кстати, сообщается в Википедии). В XIII в. она приобрела особую популярность и стала, можно сказать, едва ли не самой заметной частью рыцарского «костюма». Кажется, что функциональное значение этого наряда вполне очевидно – защищать владельца от дождя (а его кольчугу от ржавчины) и солнца. Но историки Д. Эдж и Д. Паддок считают столь широкое распространение сюрко все-таки не вполне объяснимо. Возможно, что это была своеобразная дань моде и средство выделяться качеством и богатством ткани, а также вышитыми геральдическими изображениями, которыми тогда же начали его покрывать. Миниатюра из «Библии Мациевского». Ок. 1250 г. На ней мы видим всадников как в сюрко, так и в «голых» кольчугах. (Библиотека Пирпонта Моргана, Нью-Йорк) К. Блэр также указывает, что в середине XII в. в практику военного дела рыцарского сословия вошло ношение длинного матерчатого одеяния, именовавшегося сюрко. Причем он отмечает, что в разное время и разными учеными выдвигались разные идеи относительно причин его появления, но ни одна из них не имеет под собой достаточно веских оснований. То есть около ста лет рыцари довольствовались одеждой из кольчуги, а потом вдруг начали ее почему-то закрывать. Мнение, что сюрко защищало от непогоды, основывается на таком рыцарском стихотворном произведении, как «Признание короля Артура», где написано буквально следующее: Одежды зеленого цвета, Чтоб были доспехи чисты, Капризы дождей не страшны. Вот только сомнительно, чтобы такая свободная и длинная одежда, да еще и без рукавов, могла бы эффективно выполнить такую функцию. Ну, а если это был способ продемонстрировать герб обладателя сюрко? Да, действительно, система геральдики, как и сюрко, появились примерно в это же время. Однако известно, что изображения гербов и гербовые цвета на них были далеко не всегда. И часто бывало так, что сюрко имело один цвет, конская попона – другой, а у герба цвета были совершенно другие. Возможно, что мода на эту одежду родилась под влиянием церкви, так как облегающие тело кольчуги слишком уж сильно «анатомизировали» тело того, на кого они были надеты. Миниатюра с заглавной буквы в манускрипте из Северной Франции 1280 – 1290 гг., изображающая рыцарей с геральдическими щитами в руках и таких же конских попонах, но в сюрко совершенно другого цвета, не совпадающего с цветом герба. (Национальная библиотека Франции, Париж) Миниатюра из этого же манускрипта и с похожим изображением попоны и сюрко! Так что может быть и так, что ходить просто в кольчуге стало «неприлично». К. Блэр также говорит о том, что просторная верхняя одежда, закрывающая доспехи, могла быть перенята крестоносцами на Востоке у мусульман и уже после этого появиться в Европе. Миниатюра из «Романа о Тристане», 1320 – 1330 гг. (Национальная библиотека Франции, Париж) Наиболее древнее изображение сюрко британский историк К. Блэр обнаружил на печати Валерана де Белломонте, графа Меллана и графа Вустера, находившейся на его грамоте, примерно 1150 года. Важно, что не только наиболее раннее его изображение, но и то, что само это одеяние довольно необычного вида. Так, у него имеются рукава, и они достигают запястий. Такой покрой стал характерен лишь для второй половины XIII в. и распространился во второй половине XVI в., хотя в целом и встречался довольно-таки редко. Традиционный сюрко это все-таки плащ с отверстием для головы. Он не сшит по бокам, поэтому свободно ниспадает сверху вниз. У этого же сюрко до бедер оно прилегает к телу достаточно плотно, но затем в виде широкой юбки расходится до самых лодыжек, и имеет разрезы для езды верхом, то есть скроено далеко не столь уж и примитивно. Рукава до запястий прилегают очень плотно, затем расширяются и образуют что-то вроде длинных вымпелоподобных лент. Миниатюра 1250 г. «Роман об Александре» Аббатство Св. Албанса. (Библиотека Кембриджского университета) Похожие сюрко, хотя и без рукавов, мы видим на раскрашенной заставке из Винчестерской Библии (книге Джошуа), ок. 1170 года, и также на Большой печати короля Иоанна, относящейся к 1199 года. До 1210 года сюрко на миниатюрах встречаются довольно редко, зато потом без него не обходится практически ни одна миниатюра. Приблизительно с 1320 года оно имеет вид халата свободного покроя без рукавов и с большими проймами и «юбкой» с разрезом, доходящей до середины икр. Но были и варианты длиной до лодыжек и даже до колен. Где-то с 1220 года могут встречаться и сюрко с рукавами длиной до локтей, хотя таких изображений до второй половины XIII в. мало. «Суассонская псалтирь» 1200 – 1297 гг. (Национальная библиотека Франции, Париж). Извечная тема, не так ли? Давид убивает Голиафа и отрезает ему голову. Но интересно другое – Голиаф точная копия рыцаря того времени. Дело в том, что понятие временных изменений тогда не существовало, это были догейгелевские времена, и даже далекое прошлое художники представляли себе, как «настоящее». Британские историки Д. Эдж и Д. Паддок также считают, что столь широкое распространение сюрко не вполне объяснимо. По их мнению, это могла быть и просто дань моде, и средство выделиться, поскольку сюрко зачастую шились из дорогих тканей. Кроме того, на них были также вышиты геральдические изображения (хотя и не всегда). С другой стороны, именно белый сюрко из обычного полотна давал царю наилучшую защиту от солнца, а с нашитыми на него крестами выражал и саму суть крестоносного движения. Э. Окшотт термином сюрко в своих работах не пользуется, а называет его коттой, указывая при этом, что во всеобщее употребление она не входила вплоть до 1210 г., хотя отдельные ее образцы известны были еще до конца XII в. По его мнению, точное назначение ее все-таки неизвестно. Считают, она была привезена из Святой земли крестоносцами, где подобная вещь была просто жизненно необходима, чтобы палящее солнце чересчур не нагревало кольчугу. Но тогда получается, что котты на Западе были неизвестны и даже думать о ней не думали до 1200 года. А ведь воины Христовы стали возвращаться с Востока уже в том же 1099 году, то есть за столетие до указанного срока. Так почему же тогда котту не использовать значительно раньше? Можно, как считает Э. Оакшотт, утверждать, что этот предмет одежды использовался в целях опознавания, поскольку на нем был герб владельца. Это также весьма вероятное предположение, так как котта стала модной практически одновременно с появлением геральдики. Но… гербы далеко не всегда изображались на котте-сюрко. Бывало и так – и изображения тех лет это подтверждают, что котта могла быть одного цвета, щит – другого, а конская попона – третьего! «Я думаю, – продолжает Э.Оакшотт, – что котта была данью моде; конечно, ее использовали в практических целях, поскольку она действительно закрывала от солнца и в какой-то мере от влаги большую часть поверхности кольчуги и давала превосходную возможность для демонстрации гербов; этот предмет одежды был бесценен в тех случаях, когда нужно было опознать погибшего на поле сражения, поскольку шлем легко мог откатиться далеко, а лицо от ранений стать неузнаваемым. Однако каким бы ни было назначение котты с точки зрения жизненной необходимости, это был веселый и красочный наряд, превращавший угрюмого и сурового рыцаря в темной коричнево-серой кольчуге в фигуру галантную и блистательную, – и это вполне согласовывалось с тем расцветом, которого достигла к концу XII в. веселая наука рыцарства». Вальтер фон Метц с миниатюры из «Манесского кодекса». Йохан фон Брабант с миниатюры из «Манесского кодекса» (в шлеме с головой дракона). Как видите, со временем это стало традицией – носить на себе одежду с изображением герба и такой же конской попоной с гербами покрывать своего коня. Покрой котты часто изменялся, но это зависело даже не столько от эпохи, сколько от личных предпочтений рыцаря: в XIII в. ее могла шить очень длинной или, напротив, очень короткой, как с рукавами или без них. В общем, это простое одеяние, наподобие ночной рубашки, без рукавов, зато с разрезом от подола и почти до талии спереди и сзади, так, чтобы его обладатель мог бы легко садиться в седло. Хотя в девяти случаях из десяти ее шили без рукавов, – подчеркивает Э.Оакшотт, известны были и котты с рукавами, причем некоторые из них имели рукава только лишь до локтей, а некоторые – даже до самых запястий. Эффигия Беренгар де Пужверт (1278 г.). Ну, а этот рыцарь решил выделиться средь прочих, обрядивших в богатую ткань! Ричард Веллесборн де Монфор (1286 г.) Как-то странно он выглядит, не так ли? На сюрко «восстающий гриффон», на щите «трусливый восстающий лев»… То есть со временем котта или сюрко приобрели характер «форменной одежды». Тем более, что известны экземпляры, пошитые из бархата и даже парчи, да еще и щедро расшитые гербами. И, собственно, почему бы рыцарям такое и не носить? Это была по сути единственно возможная для них верхняя одежда, которую они могли себе позволить, и стоило поэтому употребить всю свою фантазию, чтобы показать свою богатство и знатность. Котты из тканей ярких цветов, расшитых серебром и золотом, приятно контрастировали с чисто военной «металлической одеждой» и позволяли продемонстрировать феодалам и свое богатство, и тонкий, художественный вкус (либо полное его отсутствие – В.О.)». К 1340 г. рыцарское защитное снаряжение стало намного сложнее, но сюрко все еще носят! Рис. Ангуса МакБрайда. Миниатюра «Хроники из Версена» 1370 г. Регенсбург. Баварская государственная библиотека, Германия). Как видите, на рыцарях сюрко уже нет, но тем не менее, их доспехи для торса прикрывает цветная ткань! Позднее сюрко уступил место более короткой куртке-джюпону, имевшему вид плотно прилегающего к доспеху жакета, едва доходящего до бедер. Однако при всех изменениях, диктуемых модой, геральдический характер этого одеяния оставался неизменным. Об этом говорит, например, дошедший до наших дней джюпон, принадлежавший Черному Принцу, сделанный из бархата красного и голубого цветов с изображенными на каждом поле соответствующего цвета золотыми лилиями Франции и английскими «леопардовыми львами». Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/122670-odezhda-dlya-kolchugi.html

Ну Вы маньяки :) Я дальше попловка не ходил. Разве что на Волге, еще на сомика и судака, но там все особое...

Крым

Все еще очень сырое во всех этих гаплогруппах, да и выборка маленькая.

Выходит римляне были тюрками? Ведь они же на тот момент захватили Израиль и руководили им. :)

Добра! Очень похоже на шпенек, но они поздние 17 в. и дальше, к Риму не вяжется никак

Сейчас есть много новых молодых ученых, которые ощущают в себе силы перевернуть все данные накопленные учеными и явить миру свою "историю". Вот ответ нашего участника на вопросы происхождения тюрков... Сергей Финн РАССМОТРЕНИЕ "ОБСТОЯТЕЛЬНОЙ" (ВСЕОБЪЕМЛЮЩЕЙ) ТЮРКОЛОГИИ В свое время замечательный тюрколог и востоковед Г. Дёрфер дал понять (в его статье "О языке гуннов", опубликованной в сборнике "Зарубежная тюркология. Древние тюркские языки и литературы". - Москва, 1986. - С. 71-134.), что буквально каждое слово любого древнего или современного языка (из таких, допустим, как еврейский, арабский и др.) может быть каким-то "чудесным образом", в результате неких усилий, "переложено" на тюркские языки и даже будет иметь там (непременно!) "какое-то значение". Он приводил пример того, что арабское (или "ставшее арабским") имя Сулейман (Сулайман, Суламан) может быть "достаточно хорошо объяснено" с помощью тюркских языков как "Ведущий войну". Однако это арабское и сходное с ним (либо предшествовавшее, заимствованное арабами-мусульманами) еврейское имя (Шоломо, Соломон) имеет определённо совершенно иное значение - "Мирный", "Стремящийся к миру" и т.д. Близкое "мирное" значение имеют также такие слова как "шалом" и "салам" (допустим, в словосочетании "салам алейкум") - у евреев и арабов. Таким образом, две трактовки приведенного нами имени - "тюркская" и безусловно истинная - отличаются друг от друга именно диаметральным образом! А полученные в результате таких "лингвистических опытов" данные представляют антиподов. Определённо, что такими же "в действительности верными" представляют собой и "остальные" тюркские "трактовки" различных европейских топонимов, названий древних и современных народов, которые "обычно" приводят некоторые авторы в последнее время. Однако точно также, как тюркские по происхождению "заимствования" в других (даже более древних!) языках, можно "привлекать" и упомянутое другими авторами "протоавстралийское" слово - *bula (в значении «два») для расшифровки этнонима "булгар" (можно придумать: "два крыла", "два войска", т.е. так же как и "бифульки" в отношении славян-винидов во франкских источниках). На самом же деле, даже собственно этноним "булгар" вовсе не является "безусловно" тюркским (да ещё и "кыпчакским"!?), как думает тот же Мурад Аджи и подобные ему авторы!.. В то же время, вроде бы, уже давно "исторически доказано", что сами кыпчаки могли образоваться как этнос (с отдельным "именно таким" самоназванием) лишь после разгрома уйгурами каганата Сеяньто (или Сир-Ямтаров), который существовал в Монголии и на смежных территориях в 629-646 гг. (сразу после разгрома Восточного "Тюркского каганата" 551-630 гг.). Откочевавшие на Алтай и в Восточный Казахстан сир-ямтары приняли "отводящее" ("дурной глаз" и "дурную славу") самоназвание - "кыпчаки" (буквально "полые", "пустые", возможно - "никудышние"). Таким образом, ни Аттила (434-453) ни гунны, ни тем более хунну, никак не могли "происходить" от этих кыпчаков. Не могли они и разговаривать на том же языке, на котором говорили "исторические" кыпчаки (отнюдь не те, "которые" - у Мурада Аджи). Лингвисты и действительно настоящие тюркологи надёжно доказали ещё значительно раньше, что язык хунну (как, возможно, и гуннов) включал в себя некоторые "определённо" тюркские слова, но мог скорее считаться "прототюркским". Наиболее близким к их языку (или языкам) можно считать чувашский язык, который очень сильно отличается от "остальных" (или "основных") современных тюркских языков, в том числе от языков "кыпчакской" подгруппы (у казахов, татар, башкир и т.д.). Сами тюркские языки, ввиду их сильной схожести между собой (за исключением чувашского и, возможно, якутского), по мнению ведущих (а в случае рассматриваемого нами вопроса - настоящих) тюркологов, не могут выводится из "общего единства" (или "от единого предка") ранее V -VI веков. Как это дело и обстоит. Хотя, конечно же, в формировании пратюркского языка участвовал и язык хунну. Однако язык "первых тюрков" (тюркютов), как и близких им уйгуров, кыргызов и карлуков всё-таки был несколько иным. Видимо, они отличались от "гуннского" или "хуннского" также ("почти также"), как отличаются современный чувашский и другие многочисленные на сегодняшний день тюркские языки. Соответственно этому, как отмечают китайские династийные хроники относительно уйгуров - их язык всё-таки сильно отличался от языка хунну. Таким образом, собственно тюркский "праязык" (или сумма близких диалектов) сформировался буквально "накануне" образования самого Великого "Тюркского каганата" (названного по имени более чем "реального" народа тюрков, начавшего своё существование приблизительно с ок. 439/460 гг. в районе Алтая, "союз 10-ти племён" во главе с родом-племенем под названием Ашина). Их каганат (в 551-630 гг.) объединил земли от Монголии и Хингана на востоке до Каспийского и Чёрного морей на западе. Именно благодаря этому имел возможность распространиться тюркский язык, причем тогда же, скорее, возникла и стала распространяться "соответствующая" письменность (так называемые "тюркские руны"). По своей очевидной "молодости" тюркская группа языков (в составе алтайской семье языков) стоит в том же ряду, что и славянская группа в индоевропейской семьи языков. Начало распада обеих групп, также как и начало их экспансии, или распространения на большие территории относится именно (и "исключительно") к V -VI вв.. Наибольшим "продвинутым" в современной "околонаучной" ("скользко-тюркской") области, которая относит к тюркам или (только) к тюркским языкам также другие древние народы (Европы, Шумера и т.д.), на наш взгляд, является Ю. Н. Дроздов, который написал книгу "Тюркская этнонимия древнеевропейских народов" (Москва, 2008. - 392 стр.). Нельзя спорить с тем, что этим автором, всё же, были приведены многие исторические факты. Допустим о существовании в Центральной Италии в римское (и доримское?) время общины венетов или "малых венетов". Или о некоторых кельтских или других племенах. О славянской этнонимии и т.д. Однако как только для того же Ю. Н. Дроздова вдруг "становится важным" доказать, допустим, то, что все европейские народы, особенно "архаичные" в лингвистическом отношении литовцы, где-то до XIV века(?!) "разговаривали себе" на буквально "чистейших" тюркских языках, весь набор реального фактажа "вынужденно улетучивается" из арсенала этого уважаемого автора. Учитывая посвящение на первой странице этого "незабвенного" труда, которое Ю. Н. Дроздов сделал своей дочери, мы всерьёз можем "только надеяться", что он написал свою книгу с той же целью, что и Дж. Р. Р. Толкин, который, когда писал "Хоббит" также искренне хотел "всего-лишь позабавить" подрастающего сына... Однако на этом "достижения" новомодных "тюркологов" (или может "новотюркологов", если, конечно, вообще не - "псевдотюркологов") на одном месте не остановились! Вскоре к "прибыльной тюркологии" были подключены данные развивающейся сейчас как на дрожжах "новой" генетики. После того, как генетиками было выяснено, что большинство народов, разговаривающих на индоевропейских языках можно приурочить к двум основным так называемым гаплогруппам (R1a1 и R1b1) "ново-тюркологи" сделали свой, как оказалось, "монументальный прорыв" в этой же области... Гаплогруппу R1a1 генетики почему-то стали называть "арийской" (хотя туда же относятся большинство славянских, балтских и других народов, которые к "истинным" так сказать ариям, т.е. индоиранцам, имеют довольно-таки "посредственное" отношение и сами себя, очевидно, никогда так не называли). Видимо, поэтому на данную гаплогруппу наши "новомодные псевдотюркологи" покушаться пока не стали... Однако как же тогда быть с гаплогруппой R1b1 (так называемые "эрбины", т.е. собственно - от "R" и "b"), которая сейчас распространена в большей части Западной и Центральной Европе? К ней принадлежат большая часть немцев, кельтов и других вроде бы "индоевропейских" народов. В то же время "было замечено", что к "эрбинам" (R1b1) относятся и "почти все" баски - народ "совсем" не говорящий на индоевропейских языках. Они вообще, возможно - практически единственные носители "неиндоевропейских" древних диалектов в Европе... Какой "нужно" сделать из этого вывод? Правильно. объявить всех принадлежащих к гаплогруппе R1b1 - "протобасками"!.. Затем уже или, так сказать "вскоре", один подобный же "чудо-исследователь" заметил, что язык басков построен на принципе "агглютинации", т.е. как бы "склевания" одних (небольших, как это "принято" у тюрков) слов с другими словами. Более корректнее это принцип - образования в языках грамматических форм и производных слов путём присоединения к корню или к основе слова отдельных небольших аффиксов. Ещё чуть позже теми же "сильно развитыми" лингвистами "было подмечено", что "именно такой" принцип словообразования господствует и у тюркских языков!.. В результате тут же (без обычного "логического промедления", хотя бы, на обдумывание версии!)) последовал "логический" и как будто "закономерный" вывод о том, что баскский язык (а вместе с ним, "конечно же" и те самые "выявленные недавно" - "протобаскские" языки Древней Европы!) "непосредственно принадлежат" к тюркской языковой группе. Для уха настоящего "новоявленного тюрколога" "протобаскские" языки это - почти как атапаскские (индейцев Северной Америки, Канады и апачей с навахами в США) "замечательные" языки! Однако, как говорится, "нужно всё использовать" для дела, и чего не сделаешь - ради "развивающейся прототюркологии"!.. Таким образом, совершенно неожиданно "вдруг оказалось", что не только баски, но и все "эрбины" (носители гаплогруппы R1b1) являются тюрками или возможно с натяжкой - "прототюрками". После этого уже без "всяких оговорок" молодые (излишне) "заинтересованные тюркологи" и особенно "тюркозависимые авторы и читатели" теперь начинают безудержно называть басков, а также "эрбинов", т.е. немцев, голландцев, ирландцев, шотландцев, уэльсцев и практически все остальные современные европейские народы - именно тюрками!.. На этом их "замечательные достижения", конечно же, не остановились. Ведь "было выяснено", что язык древних шумеров также является агглютинативным, то есть "опять же" как бы "автоматически" - тюркским... Тут уже про их "прототюркский" даже молчок. Это шумеры, оказывается - потомки (древних) тюрков!.. Примечательно, что Л. Н. Гумилёв об этом, выходит, даже не догадывался, когда писал свою исследовательскую книгу "Древние тюрки"! В результате "всего этого" можно так смело сказать ("замечательного") "промывания мозгов" выясняется следующая ("весёлая") картина: шумеры, баски (а также немцы, шотландцы и другие!) это - самые настоящие тюрки, только "забыли" свой древний (агглютинативный!) язык... Точнее баски-то свой язык не забыли... Но наши молодые (и "не очень") "псевдотюркологи" всерьёз продолжают считать, что он - "тюркский"! При этом, конечно же, хочется им посоветовать: либо поехать в страну басков и узнать "их собственное мнение" на этот счёт, либо обратиться в своих изысканиях к настоящим лингвистам, либо (вместо этого) "обратиться" в некие другие, уже лечебные инстанции... Аналогично равенству шумерского и баскского языков с тюркским можно попробовать утверждать, что "голос" (может быть даже "речь") гиппопотама и зебры несколько "похожи" между собой. Ведь с "точки зрения суслика" и тот и тот "язык" является ему одинаково непонятными и именно поэтому(?!) - они как бы "сходные" друг с другом, "родственные" так сказать!.. Кроме того, можно не останавливаться на этом, но попытаться вывести происхождение их языков (гиппопотама и зебры) - от "древнего" произношения лягушек. Ведь совершенно очевидно, что гиппопотам живет там же, где и живут водоплавающие лягушки. Именно "поэтому" их родство не вызывает "никакого сомнения"! Зебры же или их предки тоже, так или иначе, вышли когда-либо из водной среды. Поэтому они "тоже стоят" - в этом же ряду... При этом, конечно же, "можно привлекать" (исследователю "позволительно"!) любые данные, которыми вы обладаете в той или иной отрасли, лишь бы они "не противоречили" вашим же утверждениям по поводу "идентичности" зебры, гиппопотама и лягушки (с "точки зрения суслика") или равенству языка басков, шумеров и тюрков (в том случае, если вы, так сказать - "модный тюрколог" или такой себе "новоявленный прототюрколог"!). Тюркские "расшифровки" этнонимов древнеевропейских и других народов, конечно, выглядят несколько "заманчивыми" для некоторых авторов и читателей, особенно молодых и неопытных. Однако даже то, что "так может думать большинство" (хотя бы всех людей в определённой стране, как в той же, допустим, гитлеровской Германии в 1933-1945 гг.) не делает эту версию "автоматически" правильной. Поэтому мы надеемся, что наш дорогой блогер (который известен своим благодарным читателям под именем - Offen), апеллирующий многими, как ему кажется, "достоверными" лингвистическими "фактами", уже, возможно, успел "повзрослеть" со времени первых своих публикаций в декабре 2013-го года и не исключено, что более не будет по-прежнему так "яростно" утверждать и бороться за те теории (версии), которые не только не являются проверенными, но скажем даже лучше - вообще не являются верными!..

С Праздником православные!!!

Классика не обманывает! B)

Тогда, раз в месяц черного барашка :rolleyes: Но надо звать помощников

На полнолуние черного петуха резали :)

Описания причин поражения Японии в войне, кратко и доходчиво сведены все факты Как изменить отношение к Хиросиме за 8 минут? https://www.youtube.com/watch?v=KyyNvfEsTT8

Пройдемся вместе по истории этого любопытного блюда. Праздник пасхи неизменно ассоциируется у нас с куличом. Высоким, сдобным, политым сверху сладкой помадкой. Именно такие куличи и ходят сегодня освящать в церковь в великую субботу. Но вот вопрос: всегда ли они были такими? Пимоненко Н. Пасхальная заутреня в Малороссии (1891) Задуматься об этом можно было бы, даже исходя из простого соображения. Сегодняшняя кружевная сдоба – не такое уж и древнее завоевание кулинарной практики. Понятно, что несколько веков назад русская выпечка такой быть не могла. Да, кулич всегда был праздничным изделием, делался из пшеничной муки (дорогой и не сильно доступной). Но по вкусу вероятнее всего он напоминал тогда своего «близкого родственника» - калач. Кстати, это созвучие – возможно случайно. Ведь, слово «калач» - это производное от славянского "коло" (круг, колесо, кольцо). Буква "а" появилась в результате падения редуцированных гласных и закрепления «аканья» на письме. А «кули́ч» произошло от греческого κουλλίκι(ον) и κόλλιξ, что означает «хлеб круглой или овальной формы». Что, впрочем, не отменяет гипотезы о том, что оба эти названия происходят от более древней словоформы, означающий «круглый». Но каким же был тот старый кулич? Ведь, согласитесь, трудно предположить, что в крестьянской избе даже в начале XIX века были специальный формочки (глиняные, медные?) для выпекания этого изделия. Их, конечно, не было. А вот восстановить вид того кулича вполне возможно. Попытаемся распутать эту кулинарную загадку. Помогут нам в этом и поварские книги, и старые словари, и живопись русских художников. Отсутствие отечественных кулинарных книг до конца XVIII века не позволяет разобраться в тонкостях рецепта. Однако, очевидно, что еще 200 лет назад кулич в России выпекался без формы. Он был подовый, т.е. готовился либо на «поду» в печи, либо на противне. Этот тип кулича сохранился надолго. Собственно, еще в первой половине XX века в деревнях нередко его таким и пекли. А уж в веке XIX подовый кулич упоминается даже в самых известных кулинарных книгах. Вот, к примеру, «Санкт-Петербургская кухня» Игнатия Радецкого (1862). Обратите внимание – «раскатать тесто… сложить на подслоенный маслом плафон»: Слово «плафон» несколько настораживает. Может быть, это и есть сегодняшняя формочка для кулича? Однако, нет. Как сообщает нам Исторический словарь галлицизмов русского языка (М., 2010), «плафон» – это «устар., кулин. Большое металлическое плато для жарки в печи». Там же есть ссылка на «Альманах гастрономов» Радецкого: «Ниже полок кругом стены <кухни> столы с подножками, на подножках ставятся плафоны, противни, листы и тому подобное» (Радецкий 1852 1 с. IX). Подовые куличи остались не только в книгах. Их изображения мы находим в живописи тех лет. Обратили внимание на одну из предыдущих иллюстраций? Это написанная в 1891 году картина Николая Пимоненко «Пасхальная заутреня в Малороссии». А теперь присмотримся повнимательнее к ее фрагменту: Не правда ли, совсем не напоминает сегодняшний кулич? Кто-то скажет: "Ну, это же «Малороссия», в России-то было совсем не так". И ошибется. Поскольку написанное уже по российской действительности полотно Владимира Маковского «Молебен на Пасхе» (1887) лишь подтверждает общее правило. Обратим внимание на фрагмент этой картины. Яйца и подовый кулич: Или еще один пример: Журавлев Ф.С. Пасхальное угощение (до 1901 г.) Посмотрим-ка подробнее фрагмент. Под салфеткой явно кусок кулича (а какая еще хлебная выпечка может быть на пасху?). И кулич этот выпечен не в форме. А вот и пасхальная открытка начала XX века. Что лежит на столе рядом с крашеными яйцами? Правильно – подовый кулич: Традиция эта не умерла у нас и позже. Когда, казалось бы, с формами для куличей никаких проблем уже не было. Вот перед вами фрагмент картины художника Ивана Владимирова (1869-1947). Это же ведь не хлебный каравай в окружении пасхальных яиц? Владимиров И. С заутреней (фрагмент) Но когда же кулич приобрел сегодняшнюю форму? Ответ на этот вопрос будет непростым. Потому, что процесс был длительным. Для начала попробуем разобраться, что из другой выпечки напоминает нам сегодняшний праздничный высокий кулич? Правильно – бабу, бабку (ее часто называют и ромовой бабой). Это в советские времена ром-баба была маленькой сдобной булочкой с изюмом, помещающейся в ладони. А в классическом виде это вполне сравнимое с куличом изделие. И биографию свою оно ведет из XVIII века. Считается, что именно повар свергнутого польского короля Станислава Лещинского Николя Сторер в 1720-х годах привез во Францию рецепт «бабы». Ценитель хорошей кухни, Лещинский окунул как-то эльзасский kouglof (показавшийся ему сухим) в вино. Результат впечатлил его. А новый десерт был назван по имени любимого героя короля – Али-Бабы. Версия с этим названием, хоть и описывается в литературе, - не факт, что достоверна. Ведь, слово «баба» или «бабка» встречается и в русской, и в украинской кухне, и к Али-бабе никакого отношения не имеет. Но за давностью лет проверить это уже невозможно. Станислав Лещинский (1677-1766) Так вот, по заказу Лещинского королевский повар Сторер, усовершенствовал рецепт - стал использовать для приготовления бабы тесто для бриошей с добавлением изюма. Такая баба-бриошь выпекалась с шафраном, пропитывалась малагой и подавалась вместе с кондитерским кремом, изюмом и свежим виноградом. Ромовая баба. Современное фото Известный гастроном француз Брийя-Саварен спустя несколько десятилетий усовершенствовал блюдо. Из-под его умелых рук вышла известная нам «Ромовая баба» (Baba Au Rhum). Он придумал особый ромовый сироп, которым пропитывал бабу вместо вина, и назвал свое угощение «Baba Au Savarin». Десерт приобрел во Франции большую популярность, однако название прижилось то, которое известно нам до сих пор - ромовая баба. Довольно скоро с иностранными поварами ром-баба проникает и в Россию. Впервые о ней можно прочесть в изданном в 1795 году «Словаре поваренном, приспешничьем, кандиторском и дистиллаторском». А к середине XIX века – это уже вполне привычный десерт на русском столе. Хотя память о его происхождении бережно сохранялась. Вот, к примеру, в изданной в 1862 году «Петербургской кухне» Игнатия Радецкого рецепт так и называется – «баба короля Станислава»: Утвердившись среди российской публики, это блюдо начало расширять свои границы. И естественным образом вошло в коллизию со старинным куличом. Логика этого процесса понятна. Ведь, люди всегда стремились сделать кулич как можно более праздничным, насыщенным, скоромным. С этой целью туда добавляли и яйца, и сахар, и сухофрукты, использовали отборную пшеничную муку. Добивались мягкости и сдобы. И тут появляется эта «баба». Вот он, казалось бы, идеал самого что ни на есть изящного кулича, да еще пропитанного вином, ромом. Так постепенно и происходила «замена» одного блюда другим, а часто и параллельное существование. Сначала в обеспеченных домах с изящной кухней. А потом уже и продаваться начали эти высокие формовые куличи. «Польская баба» – форма и готовое изделие. Рисунок из книги Зеленко П.М. Поварское искусство (СПб., 1902) Советский быт лишь закрепил этот процесс. Понятно, что в городах на коммунальных кухнях печь подовые куличи было затруднительно. Одно время вообще слово "кулич" стало в СССР не совсем совместимым с «советским образом жизни». Кекс – вот она замена этому старинному блюду. Иллюстрация из книги советского кондитера Р.Кенгиса Не носящая религиозного оттенка, эта выпечка покорила отечественных хозяек. Хотя при некотором умении вполне напоминала традиционный кулич. А уж выпускавшийся советскими хлебокомбинатами кекс «Майский» и вовсе завершил эту эволюцию старого блюда. Он ведь, неслучайно так назывался. Поскольку появлялся в магазинах весной к Пасхе, и вскоре после нее исчезал. Эта пролетарская альтернатива должна была победить церковный кулич. Не получилось.

:D

Антониу ди Салазар - фигура крайне интересная и противоречивая. Диктатор, который поставил рекорд по длительности правления в Европе. 40 лет(с 1928 года) он бессменно находился у руля Португалии. Человек, сделавший очень много для развития страны. Одновременно приведший её к тяжелейшему системному кризису. Политик внедривший элементы фашистской идеологии, но, не преследовавший граждан по национальному/расовому или социальному признаку. Убежденный антикоммунист, при этом с отвращением относящийся к западной либеральной демократии. Последовательный империалист, сторонник сохранения азиатских и африканских колоний, особого «португальского мира». Вместе с тем, Салазар вкладывал в колонии огромные инвестиции(расходы были больше доходов) и обеспечил их мощнейшее развитие. Диктатор искренне заботился о благосостоянии рядовых граждан, но сознательно тормозил развитие массового образования (будучи профессором, интеллектуалом и блестяще образованным). Тоже европейский рекорд 20 века. К началу 50-х годов около 40% населения было неграмотным. Рассказывать о Салазаре можно бесконечно. Интересен факт его ухода из политики. Здесь португалец тоже стоит особняком, отличаясь от других диктаторов. В 1968 году он упал со стула/шезлонга(по другой версии - поскользнулся в ванной). Ударился головой, последствия тяжелые, дееспособность ограничена. Петух трижды не прокричал, как многолетнее ближайшее окружение приняло решение об отставке лидера с поста премьер-министра. Дальше наступает самое увлекательное. Салазара не казнили, не выслали, не судили, не поместили под домашний арест и тд. Промахнувшегося Акеллу положили в больницу. Об отставке ему никто не сообщал. В палату постоянно приезжали соратники и министры. Проводились совещания и коллегии, обсуждались актуальные вопросы. Иногда - заседания кабинета министров в расширенном составе. Для диктатора в единственном экземпляре печатались основные газеты с параллельной реальностью. Семьи у него не было, потому изоляция полная. Забавный факт. Дабы не печалить вождя, от него скрыли высадку американцев на Луну. Ну, не любил синьор Антониу янки. Решили поберечь. Продолжался этот трагифарс два года, покуда Салазар на больничной койке не отошел в мир иной.

Добра! Похоже часть гипокампуса http://arkaim.co/gallery/image/1208-img-1225-800-sum/

Экзамен для императора Ли Янь после смерти отца, императора И-цзуна, был в возрасте десяти лет провозглашён императором и принял имя Си-цзун. Так как он был слишком юн, то его больше увлекали развлечения — игра в ножной мяч и петушиные бои, а государством фактически правил евнух Тян Линцзи. Юный император умел довольно ловко бить ногой по мячу и однажды он спросил придворного актёра Ши Е-чжу: "Если бы Мы сдавали экзамены на степень цзиньши по игре в мяч, думаю, добились бы звания чжуанъюаня?" Ши Е-чжу ответил: "Если бы в Департаменте церемоний шиланами состояли Яо, Шунь, Юй и Тан, то Ваше Величество на экзаменах провалились бы!" Императору оставалось только рассмеяться. Си-цзун (862-888) — 20-й император династии Тан; правил с 873. И-цзун (833-873) — первое имя Ли Вэнь; 19-й император династии Тан; правил с 859. Цзиньши — высшая степень в системе государственных экзаменов. Чжуанъюань — обладатель лучшего результата, среди получивших высшую степень; "образец для подражания во всём государстве". Шилан — помощник начальника департамента Церемоний; ведал проведением государственных экзаменов. Яо, Шунь, Юй и Тан — древние легендарные правители, прославившиеся мудростью и справедливостью. Кожаный мяч для игры первоначально набивали шерстью. Во времена поздней Тан его уже шили из восьми кусков кожи, и он был полым. Как прославился Ли Дэ-юй Ли Дэ-юй уже с детства считался очень талантливым ребёнком и подавал большие надежды. Император Сянь-цзун любил мальчика и даже сажал себе на колени. Однажды министр У Юань-хэн захотел выведать тайные замыслы клана Ли, вызвал к себе мальчика и спросил его: "А что, господин мой, какие книги вы дома читать любите?" Дэ-юй ничего не ответил министру. На следующий день Юань-хэн с усмешкой сказал сановнику Цзи-фу, отцу мальчика: "Ваш отпрыск, господин, очень туго соображает!" Когда Цзи-фу вернулся домой, он стал выговаривать сыну, но тот мягко возразил: "Господин У — ближайший помощник императора, но не спросил меня о принципах управления или о законах природы — нет, он задал вопрос о книгах, которые я люблю. Те, кто сведущи в книгах, служат по ведомству Департамента церемоний, и я не ответил: не следует вмешиваться в чужие дела". Цзи-фу с удовольствием рассказал об этом Юань-хэну, который сильно устыдился, узнав о причинах молчания мальчика. А Дэ-юй с этих пор прославился. Сянь-цзун (778-820) — 13-й император династии Тан; правил с 805. Ли Дэ-юй (787-850) — сановник, политик и литератор. Ли Цзи-фу (758-814) — сановник и литератор; отец Дэ-юя. У Юань-хэн (758-815) — сановник и поэт. “Вечная печаль” Танский император Сюань-цзун в 745 году, на шестидесятом году своей жизни, без памяти влюбился в свою наложницу (или жену) Ян гуйфэй, отобрав её у одного из своих сыновей. Постепенно страсть так захватила пожилого императора, что он забросил все государственные дела. Императорская власть слабела на глазах, так что 755 году один из цзедуши (генерал-губернатор пограничной области) по имени Ань Лу-шань (?-756) поднял восстание и после ряда столкновений захватил столицу Чанъань, провозгласив создание династии Янь. Сюань-цзун со своей любимой бежал в Чэнду, но по дороге военачальники и сановники убеждали императора, что причиной всех несчастий страны являются Ян гуйфэй и её брат Ян Гочжун, который, будучи канцлером, якобы тайно поддерживал повстанцев. Под давлением приближённых на почтовой станции Мавэй император подарил своей любимой шёлковый шнур, на котором Ян гуйфэй и повесилась. Это романтическая версия развязки любовной истории, которую изложил великий поэт Бо-Цзюйи (772-846) в поэме “Вечная печаль”. По другой версии, Ян гуйфэй была зарезана взбешёнными солдатами, которые тоже считали её виновницей всех бед. Император отрёкся от престола, передав власть своему сыну Ли Хэну, который стал императором Су-цзуном. Су-цзун казнил канцлера Ян Гочжуна и в том же 756 году победил Ань Лу-шаня. История о трогательной и печальной любви пожилого императора и молодой красавицы была очень популярна в китайской литературе и живописи, а также вдохновила многих японских литераторов и художников на создание замечательных произведений. Сюань-цзун (685-762) - личное имя Ли Лун-цзи; 8-й император династии Тан; правил 712-756. Су-цзун (711-762) — личное имя Ли Хэн; 9-й император династии Тан; правил с 756. Ян гуйфэй (719-756) — настоящее имя Ян Юйхуань (“нефритовое колечко”). Ли Мао (?-775) — один из множества сыновей императора Сюань-цзуна; первый муж госпожи Ян. Играем в го В 853 году в Чанъань прибыл с дарами некий принц из Японии. О принце было известно, что он очень хорошо играет в шашки го (в Китае — вэйци), так что император Сюань-цзун предложил чиновнику Гу Ши-яню сразиться с принцем. Принц достал привезённые с собой нефритовую доску и и полный комплект шашек (камней), и игра началась. После 33-го хода принца Ши-янь начал нервничать из-за того, что может осрамиться перед императором, и у него даже руки вспотели. Он продолжал играть без всякого плана, но его волнение внезапно передалось и принцу, который сделал несколько пассивных ходов, а потом и вовсе проиграл партию. После игры принц спросил у церемониймейстера: "Это, верно, первый ваш игрок?" Сановник ответил: "Нет, он третий". Тогда японский принц захотел встретиться с первым игроком и получил такой ответ: "Выиграете у третьего — увидитесь со вторым, победите второго — будете играть с первым!" Принц почтительно поклонился: "Да первый игрок моей ничтожной страны и в сравнение не идет с третьим в вашем великом государстве!" Сюань-цзун (810-859) — имя при рождении Ли И; 18-й император династии Тан; правил с 846. Шахматы по-китайски Известный военачальник Ань Чжун-ба одно время занимал должность цзедуши в провинции Цзяньчжоу и злоупотреблял своим положением сверх всякой меры. Однажды в его области появился торговец маслом по фамилии Дэн, простой и грубый человек, но умевший играть в шахматы. Ань узнал об этом и позвал Дэна к себе, чтобы сыграть партию. Перед каждым своим ходом Ань отсылал Дэна постоять у окна, пока он обдумает свой следующий ход. Так до конца дня они сделали всего около десяти ходов. Дэн устал, проголодался, а его торговля целый день простаивала. На следующее утро Ань снова позвал Дэна, но добрые люди дали торговцу дельный совет: "Этот господин любит подношения, а в шахматы играть не умеет. Дай ты ему взятку, чтоб отпустил тебя восвояси!" Дэн очень обрадовался, поднёс Аню десять слитков золота не очень высокой пробы и получил разрешение уехать. Начало истории чая Чай получил распространение в Китае в эпоху династии Тан (618-907). Сунь Гуан-сянь в своём сочинении “Краткие речения из Бэймэн” пишет об этом напитке: "Вкус его сначала горек, потом сладок. Поздно собранный чай называют “мин”. По распространённому сейчас обычаю гостю, когда он только пришёл, дают выпить чая, а перед уходом угощают отваром. Отвар готовится из измельчённых лекарственных средств и ароматных трав, подают его теплым или холодным и всегда кладут в него траву солодку. Такой отвар широко распространён в Поднебесной. А когда мой покойный батюшка был послом в Ляо, тамошние жители по своим обычаям встречали его отваром, а провожали — чаем. У них даже на пиру и то сначала дают выпить воды и лишь потом вносят лакомства. Желают сделать супротив того, как в Срединном государстве, но на деле это противоречит природе вещей". Сунь Гуан-сянь (895-968) — сановник и литератор; псевдоним Баогуан-цзы (“мудрец, хранящий свет”). Ляо — так в Китае называли государство киданей, существовавшее с 916 по 1125 г. Лекарем быть безопаснее У императора Шень-цзуна был младший брат по имени Чжао-хао (известный как Цзя-ван), который очень увлекался чтением книг. Набравшись книжной мудрости он несколько раз подавал доклады с рассуждениями о вопросах управления государством. Один из сановников решил предостеречь молодого человека: "Ведь вы, великий князь, младший брат Сына Неба, вы — не из ряда слуг у ног Владыки. Вы, как говорится, душой блуждаете среди тысяч томов, и оттого расцвела ваша добродетель. Но вот уже несколько раз вы высказываете [свои особые] суждения, а это не может не беспокоить вдовствующую императрицу!" Этот разговор охладил интерес Цзя-вана к политике, и с тех пор он интересовался только медицинскими сочинениями. С придворными он обсуждал рецепты отваров и настоев, способы их употребления и т.п. Двор положительно оценил деятельность Цзя-вана, который прожил всего 47 лет, а “Сборник рецептов Цзя-вана” долго пользовался большой популярностью. Шень-цзун (1048-1085) — личное имя Чжао Сюй; 6-й император династии Сун, правил с 1067. Почтительный сын Сановник Чэнь Чэнь (II-III вв.) на вопрос о достоинствах своего отца Чэнь Ши ответил: "Господин нашей семьи подобен коричному дереву, растущему у горы Тайшань. Оно устремилось ввысь на десять тысяч чжэней, внизу уходит в непостижимую глубину. Наверху оно увлажняется небесной росой, внизу омывается водами бездны. Если так, то будет ли ведома коричному дереву высота горы Тайшань, глубина вод бездны? Я не знаю, есть ли у него достоинства или нет". Современники же говорили о Чэень Ши, что он "всё доброе относил на счёт других, всё худое принимал на себя".

Диалоги, которые последуют чуть дальше, взяты из материалов графа Кларендона, но сообщил их ему сам сэр Френсис Коттингтон. Король Джеймс I прежде всего предупредил Коттингтона о необходимости соблюдать строгую секретность в этом очень важном деле, и начал так: "Коттингтон, вот крошка Чарльз и Стенни [это были прозвища принца и Бекннгема], им не терпится поскорее отправиться в Испанию за инфантой. С собой они согласны взять только двух спутников, и одним из них избраны вы. Что вы думаете об этой поездке?" Эдуард Хайд (1609-1674) — 1-й граф Кларендон (1661), советник королей Чарльза I и Чарльза II, лорд-канцлер 1658-1667, тесть короля Джеймса II. Так как Коттингтон был опытным дипломатом и знал обстановку в Испании, он стал возражать против предполагаемого путешествия, перечисляя очевидные опасности. Услышав всё это, король в слезах бросился на постель, а принц Чарльз скорчил недовольную гримасу, но тут в дело вступил Бекингем и гневно обратился к Коттингтону: "Король, спрашивал его мнение лишь о самой поездке и о наилучшем способе путешествия — вещах, в которых он мог послужить компетентным судьёй, поскольку много раз ездил в Испанию на почтовых, однако он, Коттингтон, хотя никто его об этом не просил, имел наглость давать свои советы по государственным делам и против своего владыки, о чем ему ещё придется раскаиваться до конца дней". Бекингем ещё много чего наговорил, но король всё-таки нашёл в себе силы возразить фавориту: "Ах, Стенни! Видит Бог, грешно тебе так скверно с ним обращаться. Он прямо ответил на мой вопрос и сделал это честно и с умом. И ведь ты знаешь: он сказал то самое, что говорил тебе я перед тем, как его сюда позвали". Стороны ещё некоторое время переругивались, отстаивая свою точку зрения, но всё-таки король Джеймс I благословил путешественников, хотя и узнал во время этой пылкой беседы, что зачинщиком опасного путешествия выступал Бекингем. Многие приближённые короля не одобряли предстоящее путешествие из-за его опасности для принца Уэльского, но открыто выступить посмели лишь немногие. Одним из главных недовольных был граф Миддлсекс, который открыто критиковал короля за одобрение поездки, за что вскоре попал в опалу, а потом был ненадолго осуждён и палатой Общин по обвинению в казнокрадстве. Но главной причиной широкого недовольства предстоящим путешествием был отрицательный образ Испании и испанцев, который сложился за время длительного правления Елизаветы I, тем более, что формально Испания была противником Англии в начавшейся войне, получившей позднее название Тридцатилетней. Лайонел Кренфилд (1575-1645) - 1-й граф Миддлсекс 1622, казначей Англии. 18(?) февраля 1623 года принц Чарльз и маркиз Бекингем в сопровождении двух советников инкогнито отправились в своё опасное путешествие. Они называли себя Джон Смит и Томас Смит, не имели при себе никаких охранных грамот и ещё в Англии нацепили на себя фальшивые бороды. Когда королевский шут Арчи [Арчибальд Армстронг (?-1672)] узнал о начавшемся путешествии, он сказал королю: "Вашему Величеству следует поменяться со мной головным убором". Король удивился: "Почему?" Шут объяснил: "Потому что не я послал принца в Испанию". Король нахмурился: "А что ты скажешь, если принц вернётся домой?" Арчи рассмеялся: "С удовольствием я сниму шутовской колпак с вашей головы и отправлю его королю Испании". Вероятно, из-за подобных шуток король тоже отправил Арчи в Испанию, но морским путём, и тот встретился с нашими героями уже при дворе Филиппа IV. Подозрительная внешность наших знатных путешественников начала сказываться ещё в Англии. Вначале один возчик донёс властям, что два странных молодых человека ехали в порт, чтобы, вероятно, попасть в Амстердам, где будут драться на дуэли. А подозрения эта парочка вызвала тем, что заплатили бдительному возчику слишком большую сумму за столь обычную услугу. Мэр Кентербери вообще собирался арестовать подозрительных путешественников, так что маркизу Бекингему пришлось снять бороду и объяснить мэру, что целью их поездки является секретная инспекция флота. В Булони наши путешественники высадились 19 февраля в 2 часа дня и вечером 21 февраля они прибыли в Париж, где провели двое суток. Там они встретились с королём Людовиком XIII, королевой-матерью Марией Медичи и рядом других высокопоставленных особ. Там же на придворном балу принц Чарльз познакомился с принцессой Генриеттой Марией которая позже станет его женой. Генриетта Мария (1609-1669) - последний ребёнок Генриха IV и Марии Медичи; жена Чарльза I с 1625. 23 февраля Джон и Томас Смиты покинули Париж, но их инкогнито было уже чистой фикцией, маскарадом. Впрочем, принц и Бекингем для сохранения инкогнито купили в Париже плащи, которые закрывали часть лица, но... Все делали вид, что никто ничего не подозревает. Тем не менее, 1 марта в Байонне губернатор граф де Грамон лично встретил наших путешественников и позаботился об их безопасности и охране их имущества, "поскольку считал, что перед ним джентльмены куда большего достоинства, чем говорят об этом их наряды". Граф Антуан II де Грамон (1572-1644) — граф де Гиш, 1-й герцог де Грамон. От Байонны до испанской границы - рукой подать, и вскоре господа Джон Смит и Томас Смит оказались в Мадриде, превратившись в принца Чарльза и маркиза Бекингема. Принца Чарльза испанцы встретили с восторгом и изумлением, сочиняли в честь его подвига возвышенные стихи и называли последним рыцарем Европы. Да, подобное путешествие принца по суше (без охраны) испанцы восприняли как настоящий подвиг, совершённый, разумеется, в честь прекрасной дамы, Инфанты. Следует сказать, что вся Испания, и в первую очередь сам король Филипп IV проявили высочайшую учтивость, принимая принца Чарльза. Во дворец принц Чарльз был введён с королевскими почестями. Филипп IV сразу же нанёс принцу визит, во время которого выразил огромную признательность за оказанное ему доверие со стороны Англии. В свою очередь он торжественно подчеркнул, что Испания испытывает такие же дружеские чувства и доверие к Англии. Во всё время пребывания принца Чарльза в Испании король Филипп IV подчёркивал своё глубокое уважение к принцу Чарльзу. Он даже вручил принцу специальный золотой ключ, которым можно было открыть все покои Филиппа IV, чтобы тот в любой момент мог иметь свободный доступ к королю без предварительного уведомления. Везде во дворце король Филипп IV держал принца Чарльза за левую руку; везде, за исключением покоев, отведённых принцу, так как там, по словам Филиппа IV, принц Чарльз был у себя дома. Испанцами был сделан ещё целый ряд уважительных по отношению к принцу Чарльзу поступков. Государственный совет получил приказ повиноваться принцу Чарльзу, как самому королю Филиппу IV. Из испанских тюрем были отпущены тысячи заключённых, что обычно в стране происходило только по случаю очень торжественных событий. На всё время пребывания принца Чарльза в Испании король отменил действие всех ограничительных законов относительно роскоши. Более того, граф Оливарес, всесильный фаворит Филиппа IV и его первый министр, гранд, имевший право оставаться в шляпе в присутствии короля, в присутствии принца Чарльза неизменно снимал свою шляпу. Гаспар де Гусман-и-Пиментель Рибера-и-Веласко де Товар (1587-1645) — 3-й граф Оливарес 1607 и т.д. Стоит отметить, что все подобные знаки уважения и внимания оказывались исключительно принцу Чарльзу и не распространялись на маркиза Бекингема, что очень задевало последнего. Забегая вперёд стоит сказать, что обиды Бекингема, возможно, стали причиной его вызывающего и грубого поведения в Мадриде и в результате привели к провалу данной миссии. Раз уж я сказал о провале данного сватовства, то надо сообщить и о том, что за всё время пребывания принца Чарльза в Испании ему удалось увидеть Инфанту Марию Анну всего один раз. На одном из публичных приёмов Инфанту показали принцу лишь на некотором расстоянии: более близкого контакта строгий испанский этикет не допускал вплоть до прибытия папского разрешения на брак. Так как про Инфанту нам больше говорить не придётся, то перейдём к рассказу о переговорах. Джон Дигби, более известный в истории как граф Бристол, выполнял различные дипломатические поручения в Испании с 1613 года. Оказался он и удачливым разведчиком, раскрыв значительную группу английских аристократов, получавших субсидии из Мадрида. С 1616 года по поручению короля Джеймса I он начал осторожно зондировать ситуацию о возможности заключения брака между принцем Чарльзом и Инфантой, одной из дочерей короля Филиппа III. Выбор пал, как мы помним, на Марию Анну. Джон Дигби (1580-1653) — барон Дигби Шерборнский 1618; 1-й граф Бристол 1622; посол в Испании 1613-1624 с кратковременными перерывами. Вначале переговоры вертелись, главным образом, вокруг размера приданого, что было самым важным для Джеймса I. Обсуждались также вопросы о свободе вероисповедания для невесты и сопровождающих её лиц. Естественно, испанцы старались побудить Джеймса I разрешить свободу вероисповедания для католиков. Король Англии осторожно давал понять, что этот вопрос, в принципе, может быть решён положительно, однако требовалось получить ещё и папское благословение на заключение брака между католичкой и протестантом. Так неспешно протекали переговоры до тех пор, пока в Европе не начала в 1618 году обостряться обстановка вокруг Богемии (Чехии), в которую оказался вовлечён и Джеймс I в качестве тестя Фридриха V, курфюрста Пфальца, которому предложили чешскую корону. Пришлось Джону Дигби, который в том же году получил титул барона Дигби Шерборнского (Baron Digby of Sherborne) для повышения его дипломатического статуса. Пришлось ему помотаться из Испании по Европе с заездами на родину, но в Мадрид он вернулся в 1622 году как граф Бристол, отягощенный изрядным количеством новых проблем. Что хотела получить Англия от заключения подобного брака? Главным вопросом оставалось заключение брака между принцем Чарльзом и теперь уже сестрой испанского короля Марией Анной, к которому полагалось солидное приданое. Но теперь в связке с этим вопросом стояла проблема о возвращении Фридриху V его родного Пфальца. Ведь Джеймс I не хотел, чтобы обижали его родную сестру и её мужа, протестантского правителя. Два этих главных вопроса теперь всё время рассматривались в неразрывном единстве, и испанцы прекрасно это понимали. Ведь позднее граф Оливарес показывал Бекингему некоторые фрагменты своей переписки с Филиппом IV, из которых следовало, что они чётко понимали необходимость одновременного решения обеих проблем: без возвращения Пфальца его прежнему владельцу заключение намечаемого брака становилось невозможным. Однако в вопросе о судьбе Пфальца король Джеймс I был настоящим реалистом. Он запретил графу Бристолу настаивать на благоприятном для Англии решении вопроса о Пфальце, как на предварительном условии заключения брачного контракта. Испанцы же надеялись с помощью заключения подобного брака, во-первых, не допустить вмешательства Англии в европейскую войну на стороне протестантских государств, и, во-вторых, легализовать католичество в Англии. Поэтому король Филипп IV денег на приданое сестры не пожалел. В качестве примера разговора о величине этого приданого приведу воспоминания епископа Гудмана о беседе испанского посла графа Гондомара с герцогом Ленноксом. Посол тогда утверждал, что король Филипп IV "даст приданое большее, чем любой христианский государь, но инфанте должна быть предоставлена свобода вероисповедания. Кроме того, брак должен служить союзу. Если король Испании даёт в приданое миллион, он не хочет, чтобы на эти деньги вели с ним войну или укреплялись его враги в Голландии. Леннокс заметил, что на таких условиях брак вряд ли возможен". Годфри Гудман (1582-1656) - англиканский епископ, автор сочинения “The Court of King James the First”. Людовик Стюарт (1574-1624) — 2-й герцог Леннокс и ещё 5 титулов. Дон Диего Сармиенто де Акунья (1567-1626) — 1-й граф Гондомар 1617; дипломат, посол в Англии 1613-1618 и 1619-1622. Король Филипп IV тоже ясно понимал, что брак между принцессой Марией Анной и принцем Чарльзом возможен только после получения благословения римской курии, и он сделал всё возможное, чтобы папа Григорий XV дал подобное разрешение.

Процесс реставрации шлема из Ярмундбю (Gjermundbu) Вегардом Вике (Vegard Vike), норвежским реконструктором из Осло. 16.01.2018 Вегард Вике написал у себя в Твиттере «Сегодня я начал работу по реставрации шлема из Ярмундбю - который зачастую называют единственным сохранившимся шлемом Эпохи Викингов. Процесс будет включать в себя разборку, микро-пескоструйную обработку, детальную фотосъемку всех фрагментов, рентгенологию, 3D-сканирование и пересборку». Начало работы по исследованию шлема. Начало положено — отделена маска. Именно ей в последующем исследователь уделит не малую долю внимания. Рентген не выявил никаких следов инкрустации в пропилах маски. В ее дальнейшем была проведена микро-пескоструйная очистка. Поскольку не представлялось возможным путем визуального исследования установить, что именно заполняло канавки на маске Вегард Вике написал, что необходимо провести рентгенофлуоресцентный анализ. Это нужно для проверки рабочей версии о том, что в канавках могло быть лужение. Однако надежда получить какой-либо достоверный результат весьма мала, ведь помимо тысячи лет в земле вещь еще побывала в огне, температура которого в некоторых местах превышала 1000 градусов (в захоронении есть следы расплавленной меди). Тем не менее и сама расчистка дала нам весьма интересные результаты, позволив не только по-новой взглянуть на уже известные канавки на маске, но и увидеть новые. До расчистки. Вид спереди. До расчистки. Вид сзади. Завершение расчистки. Итак, шлем из Ярмундбю был полностью разобран. Ранее предполагалось, что сохранилось лишь семь (на экспозиции) или девять (по музейному каталогу) его фрагментов. Вегард Вике нашел две недостающие части в хранилище, а также выявил еще некоторое количество фрагментов среди того, что ранее было определено как остатки котла. Итого на сегодняшний день имеется 17 фрагментов. Возобновление работы со шлемом. Теперь задача состояла в том, чтобы из фрагментов собрать цельный шлем для экспозиции. В первую очередь, необходимо было найти наилучший способ компановки частей. В некоторой степени это был компромисс, т.к. несколько фрагментов сильно деформированы. Изготовление монтажной формы. Для того, чтобы уместить и зафиксировать на месте все деформированные и хрупкие части шлема, в форме пришлось сделать много углублений. Постепенно детали встают на свои предполагаемые места. Прежде чем собирать шлем форму нужно покрасить под цвет фрагментов. Первая сборка. Обратите внимание на веретенообразное отверстие боевого происхождения http://s30011725397.mirtesen.ru/blog/43957569557/Protsess-restavratsii-shlema-iz-YArmundbyu

Вот то что вы видите на картинках – это не творчество мастеров современного искусства, не фотожабы на Хэллоуин и не какой-то мутный проект, с тонкой социально-философской подоплекой. Это как раз – напротив: совершенно бытовой жанр семейной фотографии, очень популярный среди обывателей (правда исключительно в Великобритании), во второй половине девятнадцатого и самом начале двадцатого века. Называется этот прекрасный жанр "Викторианский безголовый портрет", ну или просто "Безголовый портрет". На подобных фотографиях голова модели или моделей отделена от тела, часто натурщик сам держит её в своих руках. Хотя за этим жанром закрепилось название "Безголовые портреты", именно голова на фотографии всегда присутствует, а тело при этом может и отсутствовать. Началось все примерно в 1858 году, когда британский фотограф шведского происхождения Оскар Густав Рейландер придумал новый тренд — фотографии, на которых голова человека отделена от тела. Достигался эффект комбинированием негативов – монтажом, грубо говоря. И началось всё не с мрачных шуток, а с религиозной фотографии. Первым и одним из самых успешных снимков Рейландера в этом жанре была "Голова Святого Иоанна Крестителя на блюде" — отпечаток, сделанный с двух негативов. Собственно сам Рейландер был тихим и набожным персонажем и первоначально делал снимки именно на религиозную тематику. И вот как-то раз, идя по городу, он увидел на улице некоего джентльмена и понял, что его голова – это, без всякого сомнения, голова Иоанна Крестителя, отсечённая по приказу Ирода Антипы и преподнесенная Саломеей своей матери - иудейской царевне Иродиаде. Потом он несколько месяцев собирался с духом, прежде чем попросить благородного джентльмена одолжить ему свою голову, а затем несколько лет он его уговаривал. И когда джентльмен решил, что проще дать, чем каждый день выслушивать мольбы и рассказы о его участии в великом проекте во славу Господа, он согласился. Фотография была сделана, выставлена с частью других религиозных кадров и так полюбилась обывателям, что они стали просить фотографов сделать с ними нечто подобное. При этом, с первых же подобных семейных и персональных кадров ни о какой религиозной подоплеке речь не шла. А вот Рейландер продолжал снимать религиозную серию. Правда так ее и не закончил. В феврале 1869 года королева Великобритании Виктория выкупила 22 фотографии этой серии, в том числе и эту. Собственно, вот с "Головы Иоанна Крестителя" и пошла волна Безголовых портретов. Их были сотни – что для того времени очень серьезная цифра. Плюс, сейчас есть отдельные музейные коллекции, а не так давно была и громкая фальсификация — так называемая история "Фотографии семьи Бакли". По устоявшейся городской легенде соседские дети к празднику Хэллоуин в 1890 году решили изготовить чучела людей. И вот, якобы дети, Сьюзан и Джон Бакли, как-то увлеклись и убили собственную мать. А потом и сами дети таинственным образом исчезли и теперь бродят как призраки по старому кварталу, но остался этот снимок, якобы сделанный ребёнком, который пришел за конфетами к дому Бакли. А тело миссис Бакли нашли позже, оно было наполовину съедено. Вот так вот. Ну под легенду и была запущена эта утка. Потом уже было установлено, что фотография никак не связана с конкретным историей, она — типичный "Безголовый портрет", но выполненный в 2006 году, автором монтажа был Эдди Аллен и он потом даже опубликовал скан с оригинального позитива, где дети представлены без топора, а мисс Бакли с головой на плечах. В общем – в этой истории всё скучно. Что лично мне гораздо интересней, так это почему вообще существовали Безголовые портреты? Что должно твориться в головах у людей, чтобы тотально снимать себя и вешать в гостиных именно в этом виде? И почему только в Великобритании? Вот очень интересно. 1 фото - тот самый самый снимок "Голова Иоанна Крестителя" последнее фото - тот самый монтаж с семьей Бакли