Yorik

Ку! Понятие подвига у индейцев Дикого Запада Многие из тех, кто интересуется Диким Западом и индейцами, основные знания черпали, конечно же, из художественной литературы и кинофильмов. Как вы понимаете, писатели и кинематографисты зачастую имели весьма отдаленное представление об истинных нравах краснокожих. В результате многие нюансы истории противостояния индейцев и американцев остались не до конца понятыми. Чтобы понять их, нужно более внимательно присмотреться к нравам и идеологии индейских племен, что и сделал для вас Юрий Стукалин, автор книги «Индейские войны». Нужно заметить, что описываемые в ней истории показывают идеальную картину противостояния представителей максимально удаленных друг от друга общественных формаций. Удаленных в плане организации, экономики, морали и идеологии. Тем интереснее для нас... Понятие подвига и моральная сторона военных деяний у индейцев Дикого Запада значительно отличались от взглядов европейцев. Убийство мужчины или женщины из враждебного народа оценивались практически равнозначно. Многочисленные утверждения о том, что определенные действия ценились особенно высоко, потому что исполнение их было сопряжено с особой опасностью, хотя и верны в целом, не выдерживают критики. Как это ни покажется странным, но факты свидетельствуют как раз о том, что для индейцев гораздо более важен был именно факт совершения определенного деяния, а не обстоятельства, при которых оно совершено. Кроу Бычий Язык, посланный однажды разведчиком к лагерю сиу, наткнулся на отошедшую в лесок помочиться женщину и убил ее. Этого было достаточно для возвращения всего отряда, победных плясок в течение нескольких дней и причисления деяния к разряду подвигов. Приветствовалась любая хитрость, дающая возможность нанести урон противнику, не подставляя себя. Хорошим примером может послужить убийство черноногими членов мирной делегации кри весной 1869 года. Знаменитый вождь кри Маскипитун (Сломанная Рука) решил положить конец кровопролитной войне между племенами. Он отобрал десять человек, в числе которых были его сын и внук, и отправился с ними в страну заклятых врагов. Обнаружив лагерь черноногих, храбрые кри сели полукругом на вершине ближайшего холма и, когда к ним подскакали воины черноногих, предложили им трубку мира. Кри знали, что черноногие легко могут перебить их, но полагались на их благоразумие. Они не могли предположить, насколько коварен окажется враг! Здесь стоит упомянуть, что величайшим подвигом у черноногих считалось отобрать у противника оружие, особенно ружье. Вождь черноногих Много Лебедей хвастливо заявил соплеменникам, что собирается отобрать у врагов все ружья, вскочил на коня, и подъехал к сидящим с трубкой мира кри. Много Лебедей вытянул перед собой руки, что означало его мирные намерения, сказал, что не вооружен, и если кри хотят заключить мир, им следует отдать свое оружие. Маскипитун согласился. Много Лебедей собрал у кри все ружья, повернул коня и поехал прочь. Подъехав к своим воинам, он закричал: «Вперед! Убейте их!» Победители скальпировали трупы, сорвали с них одежды и, распевая военные песни, вернулись в лагерь. Миссионер Джон Макдугалл писал, что индейцы «изрубили старика (Маскипитуна. — Авт.) на куски и, привязав его останки к хвостам лошадей, поскакали в лагерь». Черноногие были восхищены подвигом вождя. Как сказал один из них: «Много Лебедей совершил свой величайший подвиг. Он был единственным в племени, кто когда-либо захватил сразу столько ружей – более десяти за раз. Это был хороший бой, потому что в нем не пострадал никто из наших соплеменников». Индеец не только высказал всеобщее восхищение поступком вождя, но и назвал «боем» резню, в которой воины огромного лагеря вырезали горстку безоружных людей, а Много Лебедей, совершивший «величайший подвиг», не подвергался никакому риску. Безрассудная храбрость черноногих никогда не ставилась под сомнение их врагами, но в убийстве безоружного или беспомощного врага, по индейским понятиям, не было ничего предосудительного. Напротив, сам факт, что враги – несомненно, не без помощи магической силы его духов-покровителей и амулетов – попали в его руки безоружными, только повышал статус предводителя. Приведенные данные не ставят целью принизить воинские качества и боевой дух равнинных индейцев. Они лишь свидетельствуют о двойственности, существовавшей в их системе подвигов. Положение воина в племени во многом зависело от количества совершенных им воинских деяний, и чем больше на его счету было подвигов, тем выше был его статус. Практически каждая церемония или племенное собрание сопровождались перечислениями воинских заслуг, из-за чего белые люди объявляли индейцев прирожденными хвастунами. Возможность хвалиться подвигами была признаком успеха, а скромность в этом вопросе считалась глупостью и свидетельством недостаточной уверенности в себе. Интересное описание подобного ритуала оставил Эдвин Джеймс, который в 1819 году стал свидетелем выступления великого воина племени ото Маленького Солдата. Во время плясок индейцы подскакивали к врытому в землю столбу и ударяли его, давая клятву говорить только правду. Когда дошла очередь до Маленького Солдата, он в красках начал рассказывать о своих подвигах, рисуя кровавые сцены схваток с осейджами, пауни, понками, омахами, сиу, сауками, фоксами, айовами и другими, – он ударил восемь человек из одного племени, семь из другого… Спустя некоторое время вождь ото подбежал к нему, закрыл рукой рот и вежливо усадил на место. Это была величайшая похвала. Тем самым вождь показал, что у Маленького Солдата на счету еще столько боевых побед, что перечисление их займет слишком много времени и лишит других возможности высказаться, а некоторым воинам будет стыдно рассказывать о своих деяниях на фоне его заслуг. Одним из наиболее интересных и необычайных явлений в системе подвигов индейцев Равнин был «ку». Термин произошел от французского слова coup – удар, что было точным переводом индейского обозначения данного действия, применяемого воинами всех племен. О человеке, дотронувшемся до врага или схватившем его, говорили, что он «посчитал ку». При этом было неважно, убил он его или нет, ударил его рукой, хлыстом или каким-либо другим предметом – важен был сам факт прикосновения. Этот подвиг практически у всех племен оценивался наиболее высоко. Сиу, пауни, шайены, кроу и воины других племен нередко мчались к врагу наперегонки и ударяли его, даже не делая попыток убить или ранить. Обычно для подсчета «ку» индейцы использовали специальные шесты. Удар, наносимый при подсчете «ку», мог быть достаточно сильным. Много Подвигов вспоминал, как его соплеменник, на всем скаку проносясь мимо врага, ударил его хлыстом по лицу: «Я услышал хлесткий звук – великолепный «ку»!» Зачастую таким ударом выбивали из рук противника оружие, а удар луком или шестом по голове сбивал врага на землю. У всех племен на одном враге могли сделать «ку» сразу несколько воинов, но количество допустимых прикосновений было разным – от двух до четырех. Самым престижным был первый «ку». У сиу, ассинибойнов, черноногих, арапахо, кайовов, кроу, хидатсов, манданов, арикаров и банноков обычай позволял посчитать четыре «ку» на одном враге, у шайенов и пауни – три, а у команчей, омахов, ото и, вероятно, миссури – всего два. Кеннет Бордо, в чьих жилах текла кровь сиу, рассказывал: «Если вы смогли приблизиться к вражескому воину и дотронуться до него, после чего вам удалось ускакать и остаться в живых, это говорило о вашей храбрости. Вы действительно совершили нечто стоящее. Но если этот человек был слишком крут для вас и, дотронувшись до него, вам пришлось его прикончить, на вас смотрели как на труса». Сделать «ку» на враге и остаться в живых было очень сложно, многие погибали, пытаясь показать свою храбрость и удаль. Часто воин в одиночку под шквальным огнем мчался к сотне поджидавших его врагов, врывался в их ряды и ударял шестом или луком одного-двух, считая «ку», после чего, уклоняясь от ударов палиц, томагавков и копий, скакал прочь, осыпаемый вдогонку тучами стрел. Иногда ему удавалось выжить, иногда нет. Посчитать «ку» можно было и на мертвом враге. Во время боя соплеменники погибшего всегда пытались защитить его тело, и вокруг него часто разгорались самые жаркие схватки. Несмотря на утверждения, что этот подвиг всегда показывал смелость воина, «ку» на полном сил воине, слабой женщине или беспомощном старике были равнозначны. «Ку» можно было посчитать и на мертвом враге, при этом кто убил его, значения не имело. Жестких правил, регламентирующих, как, чем и при каких условиях следовало касаться врага, не было. Зачастую индейцы зарабатывали сразу несколько первых «ку», проникая во вражеский лагерь поздно вечером, особенно когда в нем проводились общественные пляски и народ беззаботно сновал туда-сюда. Завернувшись в одеяло с головой, воин некоторое время бродил в толпе зевак, касаясь то одного, то другого человека, а затем спешно покидал лагерь, в добавок прихватив при этом какую-нибудь лошадь. В этом случае он, несомненно, подвергался огромной опасности. А кроу Красное Крыло заработал свои первые «ку» благодаря смекалке и, вероятно, большому чувству юмора. Служа разведчиком в американской армии, он однажды сопровождал кавалеристов, преследовавших отряд враждебных сиу. Когда последние сдались, Красное Крыло, подобно белому офицеру, пожал каждому из пленников руку, а затем заявил соплеменникам права на первые «ку», поскольку первым из кроу коснулся врагов. И они были зачтены! Анализ индейских военных рассказов показывает, что реальной опасности во время боевых действий обычно подвергали себя стремившиеся приобрести известность молодые и малоопытные воины, в то время как люди среднего возраста были более осмотрительны. К сожалению, приходится признать, что индейцы Равнин, несмотря на несколько десятилетий войн с таким жестоким противником, как армия США, до конца своих свободных дней так и не осознали всей порочности практики подсчета «ку». Возможно, она и находила некое оправдание в межплеменных столкновениях, где противоборствующие стороны вели бой в крайне жесткой манере, но по одинаковым для обеих сторон правилам, и главной целью было не столько физическое уничтожение противника, сколько доказательство собственной удали. В схватках с солдатами, основной целью которых было полное истребление врага, эта практика от боя к бою приводила ко все большим потерям и гибели наиболее храбрых воинов. Удивительно, но мысль об отказе от столь безрассудной практики индейцам не приходила в голову, и воины раз за разом продолжали кидаться под пули врагов и погибать, проигрывая сражения там, где были все условия для их победы. Те немногие, кто пытался убедить своих бойцов начать воевать по-другому, натыкались на всеобщее непонимание. Даже такой признанный и пользовавшийся огромным авторитетом лидер сиу, как Бешеный Конь, призывавший к отказу от подсчета «ку», так и не смог добиться от своих воинов практических результатов.

Хазары активно использовали кольчужные пояса.

Можно считать, что с кольчуги или пояс

Да, отличный фильм, люблю его пересматривать

Не стрельный нак точно, а вот откуда шипчик...?

Так это к вопросу о навязывании мнения "экспертов". Кто бы знал Кашпировского и Чумака, если бы их не раскручивали на ТВ? А ТВ тогда верили... Мне было смешно, но сомнения все равно крутились.

Красота!

Уровень знания американского и советского школьников (эксперимент о котором забыли) http://aeslib.ru/istoriya-i-zhizn/mir-vokrug/uroven-znanij-amerikanskogo-i-sovetskogo-shkolnika.html

По божески... Скиньте всю известную инфу ДШК в личку, он собирает ;)

Добра! И по чем взяли, если не секрет? И кто продавец. откуда?

Как вор Яшка Беркут Георгиевским кавалером стал Случай, о котором в начале апреля 1915 года рассказала на своих страницах популярная газета «Голос Москвы». Героем стал известный на Дону вор, ставший Георгиевским кавалером! Приведем этот рассказ целиком. Около 10-ти лет тому назад в одной из казачьих станиц низовья Дона наводил панику на тамошнее население своими разбоями, грабежами и кражами конокрад Яшка Беркут. Это был плотный, высокий, ловкий, с черными вьющимися кудрями, красавец-парень, лет 20-ти. Глядя на импонирующую его внешность, нельзя было в нем признать вора, — того Яшку Беркута, которого население ненавидело хуже черта и желало ему скорой и страшной смерти. Бабы создавали вокруг его имени страшные легенды. Вечером они таинственно передавали друг другу, что Яшка Берут — совсем не Яшка Беркут, а сам сатана, принявший облик человеческий. Днем Беркут пьянствовал со своими товарищами по ремеслу где-нибудь в притоне, а ночью выходил на добычу: красть лошадей, которых он сбывал за бесценок на ближайших ярмарках и кирмашах. В размеренной, медленной, но легкой поступи Беркута чувствовался степной хищник. Если он случайно показывался на улице, то мигом собиралась толпа мальчишек, которая бежала за ним и кричала: ‒ Беркут — конокрад, Беркут — конокрад… Настоящая фамилия Беркута была Кузнецов, но это знали только военный писарь в станичном правлении, да судебный следователь. Для всех же остальных он был просто «Яшка Беркут». Хотя Беркут был и сметлив, и силен, и ловок, все же его не раз догоняли казаки и избивали до полусмерти. Но Беркут, будучи живуч как кошка, «отходил» и вновь принимался красть уже с удвоенной энергией. Однажды, по постановлению станичного схода, Беркута высекли розгами на станичном дворе так, что тело его представляло полосы сплошных кровоподтеков. Думали, что это Беркута образумит, и он перестанет воровать. Он перенес наказание без малейшего ропота и стона, но красть опять-таки не переставал. Кончилось тем, что Беркута по приговору станичного общества, без суда сослали в Томскую губернию, чтобы оградить население от опасности. Беркут бежал из Томской губернии на Дон и записался добровольцем в N-ский казачий полк, который отправился на австрийский фронт. Полк этот сразу очутился в самом центре театра военных действий, и Беркут сразу окунулся в водоворот боевой жизни. Он полюбил войну с ее опасностями, невзгодам и лишениями. Одной минуты он не мог пробыть в бездействии. Во Львов Беркут ворвался одним из первых. Где только была наибольшая опасность, там всегда оказывался Яшка Беркут. Он вызывался на самые отчаянные разведки и с удивительной точностью их исполнял. Однажды он после долгого отсутствия возвратился с 10 пленными австрийцами и 10 лошадьми. Что же оказалось? У Яшки убили лошадь. Не долго думая, он отправился «на разведки» с целью достать себе хорошего венгерского коня. Зашел в лес. Становилось темно. Лег Беркут отдохнуть и слышит вдруг вдали фырканье лошадей. Встал и пошел на звук. Видит, на поляне неясные очертания коней. Лег Беркут на брюхо и пополз. Подполз близко к коням. Видит, крепко спят кавалеристы, а часовой тоже носом клюет. Подполз к ближайшему от часового деревцу и из-за него кошкой бросился на него. Мигом заткнул рот травой и обезоружил спящих неприятелей. Затем, выбрав лучшего коня и увесив себя винтовками и саблями, он разбудил спящих. Австрийцы кинулись было к оружию, но Беркут выстрелил вверх и расхохотался. Как стадо баранов он и пригнал их в свою сотню. Одним из последних его дел было следующее. Под Л. произошла жаркая битва казаков с венгерскими гусарами. Под начальником полка полковником У. убили лошадь. Несколько венгров устремились на пешего полковника, и один из них уже занес над его головой саблю. Но в это мгновение пика подлетевшего Беркута вонзилась в венгра и осталась в нем. Соскочив со своего коня, он передал его полковнику. На смельчака кинулся венгерский офицер и занес свою саблю над его головой. Гибель казалась неминуема. Но недаром Беркут — лихой наездник и легкий зверь. Как вьюн скользнув под брюхо коня, он в одно мгновение оказался за спиной растерявшегося офицера. Несколько венгров кинулись на помощь, но наперерез им подоспели казаки. А Беркут, огорошив своего пленника кулаком в висок, выхватил саблю из рук и револьвер из кобуры, овладел уздою коня и благополучно выбился в свой тыл. Связав пленного ремнями и уложив его в окопе, он снова вернулся на место схватки. Битва окончилась. Венгры были частью перебиты, частью взяты в плен. Немногим удалось бежать. Растроганный самоотвержением Беркута, полковник обнимал и целовал его, называя спасителем. ‒ А это вам подарок, ваше высокоблагородие, — сказал Беркут, представляя полковнику связанного венгерского офицера, у которого от сильной злобы глаза налились кровью. И он рассказал обстоятельства этого необычайного пленения. ‒ Ну и молодец… ха-ха-ха… Ай да Беркут! — совершенно искренно смеялся полковник. Смеялись и другие офицеры. ‒ А трудновато было, верно везти? ‒ Никак нет, ваше высокоблагородие… Только их благородие дюже кусаться изволили!.. И Беркут показал окружившей его толпе офицеров свои искусанные руки. Взрыв хохота снова раздался и эхом покатился по полям. — Ха-ха-ха… со страху и бабой немудрено сделаться… — острили офицеры. На днях мне сообщили, что Беркут прислал письмо с войны в станичное правление атаману с просьбой прочитать его всего станичному сходу. Вот, что он пишет: «Простите меня, братцы, за все обиды… Каюсь перед Богом и перед вами, братцы, нехорошо делал, не по-христиански… сам сознаю…. Теперь война научила меня всему. Кланяюсь вам в ноги. Просите, Христа ради! Если убьют, то помяните меня, грешника, добрым словом». Да, в этом письме был уже не тот вор, конокрад Яшка Беркут, а добрый христианин и гражданин. В ужасной войне выявилась его подлинная душа, глубокие и большие основные чувства. Все дурное, повседневное, мелкое умерло. Умер Яшка Беркут и воскрес к ново жизни Яков Иванович Кузнецов, кавалер 3-х степеней ордена св. Георгия, верный слуга и гражданин великой России». автор: Евгений Смирнов Источник: http://aeslib.ru/ist...lerom-stal.html