Yorik

Анекдоты об ученых Решение Дирака Об английском ученом Поле Дираке (1902-1984, Нобелевская премия 1933 года) ходит довольно много любопытных историй. Одна из них относится к его годам пребывания в Кембридже еще студентом. Была представлена для решения следующая задача: "Три рыбака вместе ловили рыбу. Наступила ночь, и им пришлось заночевать на озере. Двое заснули сразу, а третий понял, что ему не заснуть. Тогда он решил не будить своих товарищей, разделил всю рыбу на три части и взял свою долю. Но одна рыбина оказалась при этом лишней, и он ее выбросил в реку, а сам уехал домой. Ночью проснулся второй рыбак и проделал аналогичную операцию с рыбой, и тоже одна рыба оказалась лишней, и он ее выбросил. А сам уехал. Под утро проснулся третий рыбак. Он тоже решил не будить своих товарищей, и стал делить рыбу на три части, и снова одна рыба оказалась лишней. Он ее выбросил и уехал. Вопрос: какое наименьшее количество рыбы могло быть у рыбаков?" Все получали традиционный ответ (если захотите, можете попробовать его найти). Дирак же предложил решение, что рыб было (-2), да, минус две! Смотрите сами. Выкидывает рыбак одну рыбу: (-2) - 1 = (-3). Он уходит с (-1) рыбой, а остается: (-3) - (-1) = (-2). И так еще два раза. Френкель объясняет Яков Ильич Френкель (1894-1952) был однажды в коридоре своего института отловлен научным сотрудником, который только что провел некий эксперимент, получил некую кривую и просил знаменитого ученого объяснить поведение этой кривой. Немного подумав, Френкель дал необходимое объяснение. Но тут выяснилось, что кривая в спешке была показана вверх ногами. Подумав еще немного, Френкель дал объяснение и такому поведению кривой. Ферми в академии Однажды известный итальянский физик Энрико Ферми (1901-1954, Нобелевская премия 1938 года)) опаздывал на заседание Итальянской Академии Наук и выехал на своем "фиате" в том же костюме, в котором он работал в своей лаборатории. То есть, у него не было положенных в таких случаях мантии и треуголки. Естественно карабинеры у входа преградили ему путь. Тогда он представился как "шофер Его Превосходительства профессора Ферми" и был пропущен. Несколько любопытных фактов из истории науки 1. В 1857 году Густав Кирхгоф (1824-1887) заметил, что величина отношения электрических единиц измерения равняется скорости света. В 1858 году Риман опубликовал статью, в которой высказал гипотезу о конечности скорости распространения взаимодействий и заключил, что она должна равняться скорости света. Эйнштейн еще не родился! 2. Все хоть раз в жизни встречали знаменитое соотношение: 2 E = mc В большинстве случаев это соотношение называют формулой Эйнштейна, что совершенно неверно. Эта формула была выведена и опубликована английским ученым Оливером Хевисайдом (1850-1925) на 15 (!) лет раньше, чем ее использовал в своем труде Эйнштейн. 3. Этот ученый, Оливер Хевисайд, сделал множество удивительных открытий, которые намного опережали свое время. Так он занимался изучением движения частиц в физических средах, когда скорость движения этих частиц в данной среде превышала скорость света в этой же среде. Над ним все смеялись, даже Эйнштейн. А в конце 50-х годов нашего века группа ученых была награждена Нобелевской премией по физике, когда они провели эксперименты над такими частицами, и все результаты предсказанные Хевисайдом подтвердились. 4. В 1885 году Иоганн Бальмер (1825-1898) дал формулу для частот спектральных линий водорода. В 1913 году Нильс Бор (1885-1962, Нобелевская премия 1922 года) объяснил эту формулу. В 1926 году Пол Дирак и Вольфганг Паули (1900-1952, Нобелевская премия 1945 года) уточнили эту формулу на основе квантовой теории. Сама же квантовая теория до сих пор не имеет внятного объяснения! Метод профессора Гейла Однажды профессор Генри Гордон Гейл (1874-1942) работал в лаборатории со своим ассистентом, и они забыли, под каким напряжением находятся клеммы, к которым надо было подключать оборудование. Ассистент хотел сбегать за вольтметром, но профессор посоветовал определить напряжение на ощупь. Ассистент возразил: "Но ведь меня просто дернет, и все". На что Гейл сказал: "Верно! Но если это будет 110 вольт, то вы отскочите и просто воскликнете:"О, черт!" А если там 220 вольт, то выражение будет несколько крепче". Гилберт о своем ученике Известного математика Давида Гилберта (1862-1943) однажды спросили об одном из его бывших учеников. Гилберт некоторое время вспоминал, а потом ответил: "Ах, этот-то? Он стал поэтом. Для математики у него было слишком мало воображения". О Кавендише Известный физик-экспериментатор Генри Кавендиш (1731-1812) был очень замкнутым человеком и вел уединенный образ жизни. У него не было друзей, а женщин он панически боялся. При чем боялся до такой степени, что со своей прислугой не разговаривал, а общался с помощью записок, в которых давал свои указания. После его смерти в банке осталось более миллиона (!) фунтов стерлингов, сумма по тем временам просто фантастическая, и двадцать (!) пачек (!) рукописей, которые он считал не нужным пока публиковать. Старательный студент В архивах Геттингенского университета сохранилась работа, которая является одной из вершин в области применения огромного труда для достижения совершенно ненужного никому результата. Некий аспирант очень досаждал своему руководителю с просьбой назвать тему его диссертационной работы. Однажды профессор взорвался и, чтобы отвязаться от назойливого аспиранта, сказал: "Идите и разработайте построение правильного многоугольника с 655 537 сторонами". Аспирант ушел и вернулся через двадцать лет с выполненной работой. Немецкая педантичность!

Россия, XIX век. Крылов и другие Крылов у Мусина-Пушкина Однажды граф Владимир Алексеевич Мусин-Пушкин (1798-1854) пригласил Крылова на обед, главным блюдом которого были специальным образом приготовленные итальянцем-поваром макароны. Крылов опоздал на обед и приехал, когда уже подавали главное блюдо. Граф весело сказал: "Виноваты! Вот вам и наказание!" И Крылову наложили глубокую тарелку макарон с верхом. Крылов справился с этим наказанием. После этого граф предложил Крылову начать обед с самого начала по порядку, то есть с супа. Когда дело дошло до макарон, Крылову опять наложили полную тарелку. Когда Крылов доедал макароны, его сосед выразил опасение за желудок баснописца. Крылов удивился: "Да что ему сделается? Я, пожалуй, хоть теперь же готов еще раз провиниться". Дмитриев и Пушкин Сохранилось предание, что когда И.И. Дмитриев (1760-1837), известный писатель и баснописец, посетил родителей Пушкина, он подшучивал над оригинальным типом лица мальчика и сказал: "Какой арапчик!" Десятилетний мальчик тут же отрезал: "Зато не рябчик!" Немая сцена (намек на оспины на лице Дмитриева). Грибоедов и Каратыгин Однажды известный актер Петр Андреевич Каратыгин (1805-1879) восхищенно сказал Грибоедову: "Ах, Александр Сергеевич! Сколько Бог дал Вам талантов: вы поэт, музыкант, были лихой кавалерист и, наконец, отличный лингвист!" Грибоедов улыбнулся из-под очков и ответил: "Поверь мне, Петруша, у кого много талантов, у того нет ни единого настоящего". Гоголь и М.Н. Муравьев Однажды в гостях у московского губернатора Ивана Васильевича Капниста (1798-1860) оказались Николай Васильевич Гоголь и Михаил Николаевич Муравьев (1796-1866), которые были не знакомы. Представляя Гоголя, Капнист сказал: "Рекомендую Вам моего доброго знакомого, хохла, как и я, Гоголя". Гоголь обиделся на эту рекомендацию. Поэтому, когда Муравьев сказал: "Мне не случалось, кажется, сталкиваться с Вами?" - Гоголь резко ответил: "Быть может, Ваше Превосходительство, это для меня большое счастье, потому что я человек больной и слабый, которому вредно всякое столкновение". Гоголь у Языкова На вечерах у Николая Михайловича Языкова (1803-1847) гости часто находились в состоянии полудремы. Как-то после часа молчания с редкими отрывистыми замечаниями, Гоголь предложил гостям расходиться по домам: "Не пора ли нам, господа, окончить нашу шумную беседу?" Слуга Карамзина Однажды, когда Карамзин уже был назначен историографом, ему пришлось наносить визиты. Подъехав к очередному дому, он послал своего слугу и велел, если хозяин не принимает, записать его в книгу посетителей. Слуга вернулся и сказал, что хозяина нет дома. Карамзин спросил, записал ли слуга его в книгу. Слуга ответил, что записал. А на вопрос, как он его записал, последовал ответ: "Карамзин, граф истории". Милорадович на перевале Сен-Готард В 1799 году войска, которыми командовал граф Михаил Андреевич Милорадович (1771-1825), при переходе через перевал Сен-Готард остановились на краю крутого спуска. С криком: "Посмотрите, как возьмут в плен вашего генерала!" - Милорадович на... скажем, спине покатился по снегу вниз. Войско дружно последовало примеру своего начальника. Каратыгин и Рассказов Актер В.А. Рассказов любил выпить и имел, почему-то, прозвище "сиг" (это рыба такая, если кто помнит). Как-то раз на репетиции П.А. Каратыгин нарисовал на декорации голову Рассказова и пририсовал к ней туловище сига с растопыренными плавниками. Его спросили: "Это что? Пила-рыба?" Каратыгин ответил: "Не знаю, пила ли эта рыба, но что она сопьется, это верно".

Суворов и Ламет В 1784 году, когда Екатерина II совершала путешествие по югу России, во дворце в Киеве Суворов заметил незнакомое лицо. Это был полковник Александр Ламет (1760-1829), впоследствии один из видных деятелей Французской Революции. Суворов подошел к нему и повел беседу в виде допроса. С: "Откуда Вы родом?" Л: "Француз". С: "Ваше звание?" Л: "Военный". С: "Чин?" Л: "Полковник". С: "Имя?" Л: "Александр Ламет". С: "Хорошо!" Удовлетворенный Суворов кивнул головой и собирался отойти, но, разозленный такой бесцеремонностью, Ламет перегородил ему дорогу и начал встречный допрос. Л: "Вы откуда родом?" С: "Русский". Л: "Ваше звание?" С: "Военный". Л: "Чин?" С: "Генерал". Л: "Имя?" С: "Суворов". Л: "Хорошо!" Тут они оба расхохотались и расстались приятелями. Мнение о Суворове. Потемкин Суворов при дворе слыл за чудака и оригинала, его шутовство принималось окружающими за суть человека. А он не хотел, чтобы люди видели, кто он есть на самом деле и не лезли к нему. Только императрице Екатерине удалось разглядеть острый ум Суворова, и она приглашала его для обсуждения некоторых вопросов в свой кабинет. Надо сказать, что Потемкин долго относился к Суворову с неприязнью, считая его пустым шутом. Чтобы развеять это представление, Екатерина усадила Потемкина в комнате, прилегающей к кабинету, в котором она беседовала с Суворовым. Услышав разговор двух государственных деятелей, Потемкин был поражен. Он не выдержал, вышел из своей комнаты и признался Суворову, что, служа с ним так долго, он до сего времени не знал его по-настоящему. При выходе из кабинета императрицы, он спросил Суворова: "Отчего Вы не говорите со мною так, как теперь говорили?" И получил ответ: "Иным языком говорю с Государынею, а иным с Вами". Потемкин на этот раз не обиделся и с тех пор переменил свое мнение о Суворове. Обида Потемкина В 1790 году Суворов взял Измаил, что произвело сильнейшее впечатление не только в России. Потемкин тоже пришел в восторг и приготовил Суворову в Яссах торжественную встречу. Всюду были расставлены сигнальщики, чтобы не пропустить приезд Суворова. Но Суворов не очень любил торжества в свою честь и сумел незаметно въехать в Яссы. Он переночевал у местного полицмейстера, а утром в своей шутовской манере подъехал к дворцу светлейшего в громоздкой колымаге. Там он быстро взбежал по лестнице, не позволив Потемкину спуститься для встречи, где они и расцеловались по русскому обычаю. Потемкин сразу же спросил: "Чем я могу отблагодарить Вас за заслуги, граф Александр Васильевич?" Суворов обиделся: "Ничем, князь. Кроме Бога и Государыни, меня никто наградить не может". Теперь обиделся уже Потемкин. А так как он был в фаворе, то за штурм Измаила Суворов получил вначале очень скромную награду. Награды за Измаил За взятие Измаила Суворов получил чин подполковника гвардии и право по своему усмотрению наградить одного человека крестом Св. Георгия III степени (мол, не дерзи светлейшему!). Суворов был очень обижен, что почти все участники штурма остались без наград. На военном совете решали, кого наградить орденом? Решили просить самого Суворова принять эту награду. Суворов в своей манере ответил: "Помилуй Бог, где же нам заслуживать это? А вот, господа генералы и офицеры, я имею человека, так это действительно герой. Этот человек храбро написал мне бумагу: идти на штурм! А я-то что? Я только подписал!" И Суворов надел крест на своего письмоводителя Ивана Онуфриевича Куриса (?-1834). Императрице донесли об этой выходке Суворова, но Екатерина долго смеялась, а потом щедро наградила как самого Суворова, так и все его войско. Суворов и Тучков После окончания турецкой кампании Николай Алексеевич Тучков (1765-1812), отвечавший за инженерное обеспечение войск, поздравлял Суворова с победами и извинился, что не предоставлял ему вовремя подробных карт местности. Суворов быстро зашел в свой кабинет, вынес оттуда свернутую в трубку карту Европы и расстелил перед Тучковым. Суворов и Зубов_1 Однажды Суворов приехал с визитом к новоявленному фавориту Платону Зубову (1767-1822), которым он состоял в родстве, так как Николай Зубов (1763-1805), брат Платона, был женат на дочке Суворова. Зубов встретил фельдмаршала не в форме, а в домашнем костюме. Суворов расценил это как неуважение к себе. Когда Зубов на следующий день приехал к Суворову с ответным визитом, тот встретил его в одном нижнем белье. А присутствовавшему при этом Державину, он все кратко разъяснил и добавил: "Vice versa!" (Обратным чередом или наоборот. - Ст. Ворчун) Суворов и Зубов_2 Однажды Платон Зубов написал Суворову письмо в невежливой манере. В ответ Суворов заметил, что так писать можно только в указах и аттестациях. Суворов об Ушакове Суворов очень уважал адмирала Федора Федоровича Ушакова (1744-1817). В 1799 году в Италии к нему прибыл с депешей от Ушакова курьер-немец. Прочитав бумаги, Суворов обратился к курьеру: "Здоров ли мой друг Федор Федорович?" Курьер не сразу понял, о чем идет речь, а потом, смутившись, ответил: "Я оставил господина адмирала фон Ушакова в добром здравии. Он поручил мне засвидетельствовать Вашему Сиятельству свое искреннее почтение". Суворов вспылил: "Убирайся ты со своим фон!.. Человека, который потряс Турцию и гонит французов из Италии, называй всегда просто Федор Федорович!"

Самая странная битва Второй мировой войны - это когда американцы и немцы сражались вместе ("The Daily Beast", США) Эндрю Робертс (Andrew Roberts) Самое странное в книге Стивена Хардинга (Stephen Harding) «Последняя битва» («Last buttle»), в этой поистине невероятной истории времен Второй мировой войны — то, что ее до сих пор не рассказывали по-английски, и то, что по ней еще не снят голливудский блокбастер. Вот основные факты: 5 мая 1945 года, спустя пять дней после самоубийства Гитлера, три танка «Шерман» из 23-го танкового батальона американской 12-й танковой дивизии, находившиеся под командованием капитана Джона «Джека» Ли-младшего (John C. ‘Jack’ Lee Jr.) освободили замок Иттер в австрийском регионе Тироль. Этот замок служил тюрьмой, в которой содержались особо важные французские заключенные, в том числе бывшие премьер-министры Поль Рейно (Paul Reynaud) и Эдуар Даладье (Eduard Daladier) и бывшие главнокомандующие генерал Максим Вейган (Maxime Weygand) и генерал Морис Гамелен (Maurice Gamelin). Когда к замку прибыли опытные бойцы из 17-й танково-гренадерской дивизии СС, чтобы отбить его и казнить узников, к осажденным немногочисленным людям Ли присоединились выступившие против нацистов солдаты германского Вермахта, а также несколько крайне воинственных жен и подруг до последнего не перестававших — по законам жанра — ссориться друг с другом французских заключенных, и вместе они сумели противостоять натиску едва ли не лучших из отборных солдат Третьего Рейха. Стивен Спилберг, как ты мог пропустить такой сюжет? Битва за сказочный замок Иттер, построенный в XIII веке, стала единственным боем во Второй мировой войне, в котором американцы объединили силы с немцами. Это также был единственный бой в американской истории, в котором солдаты США защищали средневековый замок от упорных атак врага. Как будто специально для вящей кинематографичности две из женщин, заключенных в Иттере — Огюста Брюклан (Augusta Bruchlen), любовница профсоюзного лидера Леона Жуо (Leon Jouhaux), и жена генерала Максима Вейгана мадам Вейган, — находились там потому, что сами предпочли быть вместе со своими любимыми. Они, как и любовница Поля Рейно Кристиан Мабир (Christiane Mabire), были невероятно сильными, одаренными и решительными женщинами, образы которых были буквально созданы для киноэкрана. У этой, как я обязан еще раз подчеркнуть, абсолютно достоверной истории - два главных героя, и оба они очень кинематографичны. Джек Ли был классическим воином — умным, агрессивным, изобретательным. Разумеется, он много пил, жевал сигару, уделял много внимания своим солдатам и был готов мыслить крайне нешаблонно, когда этого требовала тактическая обстановка — например, когда на замок нападали подразделения Ваффен-СС. Вторым героем был заслуженный офицер Вермахта майор Йозеф «Зепп» Гангль (Josef ‘Sepp’ Gangl), погибший, помогая американцам защищать заключенных. История Гангля впервые рассказывается по-английски, хотя в современных Австрии и Германии его справедливо прославляют как героя антинацистского сопротивления. Автор книги Стивен Хардинг (Stephen Harding) — известный эксперт по военной истории и автор нескольких книг — давно занимается Второй мировой войной. Его стиль письма отличается одновременно живостью и убедительностью. «Примерно в четыре утра Джека Ли разбудили выстрелы винтовок M1 Garand, — пишет он о первой попытке эсесовцев взять замок, — резкий звук Kar-98 и механический треск коротких сухих очередей М1 Carbine (автоматический американский карабин — прим. ред.). Инстинктивно поняв, что стрельба началась у замковых ворот, Ли вскочил с постели, схватил каску и M3 (автоматический американский карабин — прим. ред.) и выбежал из комнаты. Когда капитан добрался до арки ворот, ведущих с террасы замка во внутренний двор, откуда-то с холма к востоку застрочил пулемет MG-42 (немецкий пулемет — прим. ред.). Его характерный грохот четко выделялся на фоне стрельбы, а его трассирующие пули проносились над лощиной и рикошетом отлетали от замковых стен. Это выглядело как непрерывный алый поток». Все, что пишет Хардинг в своей увлекательной, но при этом исторически точной книге основано на тщательных исследованиях. Его работа доказывает, что история бывает и новой, и захватывающей. Французские заключенные, отложив в сторону личную вражду и давние политические разногласия, взяли в руки оружие и присоединились к бою против наступающих эсесовцев. Книга позволяет нам узнать Рейно, Даладье и прочих как реальных людей, а не как политические легенды, в которые они превратились за десятилетия. Более того, теннисист Жан Боротра (Jean Borotra) и Франсуа де ля Рок (Francois de La Rocque) — бывшие функционеры вишистского правительства маршала Филиппа Петэна (Philippe Petain), которых многие историки долгое время считали простыми профашистскими германскими марионетками, — в книге представлены такими, какими они были на самом деле — сложными людьми, по-своему поддерживавшими дело союзников. Например, де ла Рок, работая на Виши, одновременно фактически руководил просоюзническим движением сопротивления. В конце концов, будь они всего лишь фашистскими марионетками, они не оказались бы в итоге Ehrenhäflinge — «почетными узниками» — Фюрера. Хотя книга концентрируется на битве за замок Иттер, она также затрагивает более широкий стратегический контекст — действия союзников в Германии и в Австрии в последние месяцы войны и все более отчаянных попытки Третьего Рейха помешать продвижению противника. Работа Харпера рисует впечатляющую картину коллапса государства и общества, во время которого часть немцев решила примириться с будущим, а часть — например, атаковавшие замок бойцы Ваффен-СС — была готова сражаться до плачевного конца. Бои действительно продолжались уже после формальной капитуляции правительства Деница. Автор не забыл и о «номерных заключенных», работавших в замке Иттер — безликих узниках из Дахау и других концлагерей, о судьбах которых никогда раньше не говорили подробно. При всей разнице политических позиций и при всех личных конфликтах, французские «почетные узники» помогали этим людям, лишенным даже имен, как могли. Одним из этих «почетных узников» был Мишель Клемансо (Michel Clemenceau), сын государственного деятеля времен Первой мировой Жоржа Клемансо (Georges Clemenceau), открыто критиковавший маршала Петэна и арестованный Гестапо в мае 1943 года. В замке Иттер он демонстрировал «непоколебимую уверенность» в спасении. Он явно унаследовал отвагу своего отца, прозванного «Тигром». Во время штурма, когда боеприпасы кончались — в MP-40 (немецкий пистолет-пулемет — прим. ред.) бывших заключенных оставались последние магазины, — танки американцев были уничтожены, а враг наступал с севера, запада и востока, семидесятилетний старик продолжал отстреливаться. Его отец гордился бы им. Конец этой истории тоже понравился бы в Голливуде: когда эсесовцы уже приготовились ударить по воротам из панцерфауста (немецкий гранатомет — прим. ред.), «звук автоматных выстрелов и грохот танковых орудий из деревни за их спинами обозначил радикальные перемены в тактической обстановке». Американцы и бойцы австрийского сопротивления явились спасать замок. Сохраняя то же великолепное хладнокровие, которое он проявил во время штурма, Ли подошел к командиру одного из пришедших на выручку американских танков, с деланным раздражением посмотрел ему в глаза и спросил просто: «Почему так долго?» Эта история, напоминающая одновременно и «Там, где гнездятся орлы» («Where Eagles Dare») и «Пушки острова Наварон» («Guns of Navarone»), выглядит столь же впечатляющей и неправдоподобной, как эти два знаменитых фильма о войне, но в отличие от них в «Последней битве» («The Last Battle») каждое слово — правда.

Безумный Макс (ближневосточный вариант) http://loveopium.ru/texnika/smertelnoe-oruzhie.html http://loveopium.ru/texnika/bezumnyj-maks-obzor-oruzhiya-livijskix-myatezhnikov.html

Тогда вообще супер!

Красава! И сделана хорошо