Yorik

А вот поговорили два одиночества...

Старые "фото"

А по рисункам очень просто. Рисуют их не историки, а художники, которым дают общее направление, а дальше они сами додумывают.

Эта статья из журнала Клинок № 52, 2013 (http://klinokmag.com.ua/russ/2013/n1/a5.htm). Ее переделать нельзя,это авторская работа. То что у автора фантазии подменяют факты не страшно. Страшно, что это перчатается без проверки. Нет исторического редактора. Теперь держись, этойц статьей в нос частотыкать будут. А крымские топоры пойдут скифскими... Делай разоблачительную статью и пиши туда http://klinokmag.com.ua/russ/klruss.htm

Когда говорят о Реконкисте, то обычно имеют в виду войны, которые вели различные королевства, объединившиеся впоследствии в Испанию, против арабов и мавров. Эти войны завершились в 1492 году взятием Гренады. Но маленькая Португалия тоже внесла свой вклад в дело изгнания мусульманства с Пиренейского полуострова. Просто об этих войнах пишут намного меньше, да и завершилась Реконкиста в Португалии намного раньше - уже в XIII веке. А мы с Вами, уважаемые читатели, поговорим об одном из главных эпизодов португальской Реконкисты, произошедшем в середине XII века. Португалией, которая была еще графством, с 1128 года правил Афонсу Энрикеш. В 1139 году он одержал победу над крупным соединением арабских войск и стал с этого времени именовать себя королем Португалии. Но этот титул не признавали ни соседи из Кастилии и Леона, ни в папской курии. Следует отметить, что Португалии приходилось выдерживать не только давление мусульманских сил, но и вести напряженные столкновения со своими северными христианскими соседями. Кастилия требовала также и признания Португалией вассальной зависимости. В 1143 году между Португалией и Кастилией был заключен мирный договор, которым были урегулированы пограничные вопросы, а также де-факто было признано существование независимого королевства Португалии. Забегая вперед, скажу, что испанцы потом неоднократно пытались оспаривать статус Португалии, пока в 1179 году папа Александр III, несмотря на протесты представителей Леона и Кастилии, не признал Португалию полноценным королевством. Но вернемся к интересующим нас событиям. После битвы при Орике начались завоевания Афонсу Энрикеша на южных границах Португалии. Простите меня, уважаемые читатели, но я отвлекусь еще разок. Дело в том, что с этой битвой связана легенда о возникновении португальского герба. Пять синих щитов на серебряном фоне символизировали пять поверженных в битве при Орике мусульманских правителей, а пять серебряных гвоздей на каждом щите напоминали о распятии Христа. Позднее вокруг серебряного щита возник алый бордюр с башнями, и в таком виде герб Португалии дошел до наших дней. Однако вернемся к нашим баранам. Уже в 1142 году Афонсу Энрикеш пытался овладеть Лиссабоном, который контролировал устье Тежу и значительную часть морского побережья. Ему помогали отряды английских и нормандских рыцарей-крестоносцев, которые на пути в Святую Землю сделали остановку в Порту. Для взятия Лиссабона даже объединенных сил оказалось недостаточно, и через некоторое время Афонсу Энрикеш вынужден был со своим войском отойти в Коимбру, удовлетворившись формальным обещанием мусульманского правителя Лиссабона выплачивать дань Португалии. Крестоносцы же отправились своим путем. Учтя опыт неудачного похода, король Афонсу занялся укреплением войска, а также разработкой более тщательно подготовленного плана похода на Лиссабон. Решено было начать с захвата небольшого городка Сантарена, находящегося к северу от Тежу. Ему обещали помочь рыцари Ордена тамплиеров, которые сдержали свое слово. В марте 1147 года Афонсу послал в Сантарен трех гонцов с известием о расторжении мирного договора, а через пять дней после этого он был уже у стен Сантарена, который и пал в тот же день, настолько стремителен был натиск португальцев. Путь на Лиссабон был открыт, но Афонсу не стал торопиться. Дело в том, что для взятия Лиссабона имеющихся сил было недостаточно, и Афонсу решил дождаться лета, когда у берегов Португалии, чаще всего в Порту, останавливались корабли крестоносцев, следующие в Палестину. Расчет оказался верным! В июне в Порту прибыл флот крестоносцев, среди которых были рыцари из Англии, Бретани и германских земель. К крестоносцам обратился епископ Порту и передал им просьбу Афонсу Энрикеша помочь в осаде Лиссабона. Он взывал к их воинской доблести, а также указывал, что король Афонсу щедро наградит их в случае успешного исхода предприятия. Предводители крестоносцев встретились с королем Афонсу и обсудили с ним условия осады и вознаграждения. Перед началом боевых действий Афонсу повелел отслужить мессу, во время которой произошел неприятный эпизод: гостия (облатка из пресного пшеничного теста, употреблявшаяся для причащения) оказалась пропитанной кровью. Многих собравшихся обуял ужас, начались споры о смысле этого знамения, но в результате было принято решение сражаться до победы. Ежедневные сражения у стен Лиссабона продолжались двадцать недель. Христиане пытались рыть подкопы, разрушить часть стен города, построили несколько передвижных осадных башен, но долгое время все это не давало значительных результатов. Правитель Лиссабона пытался обратиться за помощью к другим мусульманским правителям, но кольцо осады было таким плотным, что прорваться удалось только гонцу в Эвору, но и он был убит на обратном пути. В руки христиан попал ответ правителя Эвору, в котором тот сообщал лиссабонцам, что не может оказать им помощи, так как не хочет нарушать мирный договор с Афонсу. Город был обречен. Мусульманские воины стали предпринимать вылазки за стены города, чтобы прорвать кольцо осады, но все попытки оказались безуспешными. Погибшие в сражениях мусульманские воины подвергались осквернению со стороны христиан: их тела оставались не погребенными, а головы отрубались, насаживались на кол и выставлялись у городских стен. Это говорит о большой гуманности христиан! Арабы молили со стен отдать им тела погибших для захоронения, но все их просьбы были проигнорированы христианским воинством. В городе, не получавшем никаких подкреплений, начался голод. Правитель Лиссабона обратился к Афонсу с просьбой о перемирии. Он соглашался сдать город королю Португалии, при условии, что жителям будет позволено покинуть город, оставив осаждавшим все оружие, золото, серебро и прочее имущество. Казалось бы, чего еще можно желать! Но эти условия никак не устраивали крестоносцев. Они продолжали настаивать на штурме города, так как при штурме весь город оказывался во власти победителей. А если город будет просто сдан, то еще неизвестно, что они получат. Следует заметить, что такие настроения охватили не все крестоносное воинство, и между отрядами крестоносцев начались раздоры, перераставшие в стычки. Король Афонсу заявил, что не будет предпринимать никаких действий, пока вожди крестоносцев не успокоят своих людей. После этого страсти понемногу улеглись. На объединенном совете было решено, что от крестоносцев в город войдет отряд из трехсот человек, в котором поровну будут представлены все отряды крестоносцев. Отряд должен был занять цитадель Лиссабона, в которую жители города должны были снести драгоценности и прочее имущество. Однако даже этот план, который давал крестоносцам контроль над добычей и позволял сохранить город от разрушения, не был выполнен. Жажда наживы взяла верх! Порядок вступления войска в город был нарушен. Воины крестоносцев ринулись по улицам города, грабя жителей и насилуя женщин. Среди христианских воинов вспыхивали драки из-за золота, коней или женщин. Жертвой насилия оказался и епископ Лиссабона, который пережил месяцы осады, но христианский воин перерезал ему горло. Поведение победителей в захваченном городе не отличалось особой оригинальностью, поэтому я не буду вдаваться в подробности. Отмечу лишь, что в городе были значительные разрушения, среди развалин валялись трупы погибших как во время осады, так и во время резни при взятии города. Трупы неверных никто не побеспокоился захоронить и, как часто бывало в таких случаях, в городе началась чума. Лиссабон быстро опустел: мусульманское население, уцелевшее после резни, устремилось на юг, а большинство христиан расположилось за стенами завоеванного города. Крестоносцы, получив свою долю добычи, отправились дальше, в Святую Землю, но те, кто не пожелал продолжать свой путь, получили владения в Лиссабоне и его окрестностях. 1 ноября 1147 года лиссабонская мечеть была освящена и стала христианским храмом. Первым епископом христианского Лиссабона стал английский прелат Джильберт Гастингский. Вот, пожалуй, и все о взятии Лиссабона. В заключение следует отметить, что взятие Лиссабона было очень важным не только само по себе. Этот город занимает ключевую позицию для дальнейшего завоевания центральных и южных областей Португалии. Но об этом я расскажу как-нибудь в другой раз.

Это восстание является одной из загадочных страниц английской истории, так как до сих пор не установлены ни организаторы восстания, ни планы восставших, ни даже состав их войска. Итак, 1450 год. Бесславно для Англии заканчивается Столетняя война. На родину возвращается все больше людей, которые привыкли воевать, а не работать, и они не находят себе места в этой жизни. В Кенте сложилась благоприятная обстановка, чтобы направить энергию этих людей в нужное кому-то русло. Повторяю, что организаторы восстания нам неизвестны, но известно, что в то время графство Кент очень страдало от бездарного управления чиновников Генриха VI и от частых набегов французов, которые разграбляли прибрежные поселения и увозили людей в плен. Бездарный король был неспособен организовать защиту населения. И вот в мае 1450 года в Кенте начались какие-то волнения и передвижения групп вооруженных людей. Во главе восстания стоял некий Джон Кэд, о котором ничего не известно, кроме того, что он воевал во Франции. Кэд утверждал, что он происходит из знатной семьи Мортимеров, и подписывался именем Джон Мортимер. О нем шла слава отчаянного головореза, но, тем не менее, он был довольно образованным для того времени человеком. Сохранилось свидетельство лорда Сэквилла о нем: "Каково бы ни было происхождение Кэда, его познания дают ему полное право называться джентльменом". Известно, что Кэда поддержали многие местные рыцари и дворяне, в руках которых находилась фактическая власть над народом. Сохранились документы, согласно которым мужское население по меньшей мере семи деревень получило приказ от законных властей присоединиться к восставшим и идти в Лондон с целью изложить свои требования. По разным оценкам собралось от 20000 до 45000 человек. 31 мая повстанцы прибыли в Блэкхит, где немедленно приступили к сооружению укрепленного лагеря. Все это говорит о том, что это не была вооруженная толпа, а скорее правильно организованное войско. Недаром, когда представители короля прибыли в лагерь, чтобы ознакомиться с требованиями восставших, они к своему удивлению увидели "дисциплинированную армию, управляемую способными и благовоспитанными командирами". Очевидно, у восставших был какой-то план, которому они, правда, не очень строго следовали, а кроме того они не испытывали недостатка в средствах, ибо платили за все необходимое сполна. Мне что-то не доводилось больше слышать о таких восставших! Армия Кэда провела в этом лагере семь дней. За это время король успел стянуть к столице войска. После этого он согласился принять требования восставших, которые сводились к жалобам на слуг короля. Их обвиняли в алчности, жестокости, продажности и произволе. Восставшие просили, чтобы король правил с помощью лояльных лордов, а также изменил закон о труде. Через два дня был получен ответ короля, в котором всем восставшим предлагалось разойтись по домам. Повстанцы и не подумали исполнять волю короля. Тогда король двинул против них свои войска, которые обнаружили в Блэкхите опустевший лагерь. Полагая, что бунтовщики уже сломлены, король послал в погоню за ними небольшой отряд под командованием сэра Хэмфри Стаффорда. А на самом деле Кэд организованно отвел свои отряды в Кент. Около Солсфидса дорога сужалась и петляла между лесистыми холмами. Именно здесь повстанцы напали на преследующий их отряд и полностью его уничтожили. Сэр Стаффорд, его брат и множество рыцарей было убито, а оставшиеся перешли на сторону Кэда. Узнав о гибели отряда Стаффорда, король отошел к Кенилуорту, оставив Лондон без прикрытия, а многие из его баронов разбежались по своим замкам. Кэд снова расположился в Блэкхите, и к нему с разных сторон стали приходить подкрепления - движение выходило за границы Кента. В Уилтшире был убит епископ Солсберийский, а из Эссекса прибыл целый отряд вооруженных воинов(!). Обычная беда всех таких движений - медлительность. Но в Лондоне фактически не было вооруженных людей, за исключением городской милиции и гарнизона Тауэра, который не подчинялся городским властям. Было принято решение открыть городские ворота перед восставшими, чтобы не подвергать город опасности быть разграбленным во время штурма. Кэд ввел свою армию в город под приветственные крики жителей, и приказал обрубить цепи подъемного моста, чтобы у него были пути отхода при изменении ситуации. На Кэде были одеты великолепные доспехи, снятые с убитого сэра Стаффорда, и выглядел он "как вельможный господин". Он заверил горожан, что является смиренным просителем короля, и что собственности горожан ничто не угрожает. Были обговорены вопросы снабжения армии восставших, которая расположилась у дороги Боро-Хай-стрит, контролируя главные подходы к городу и Лондонскому мосту. Жители продолжали мирно трудиться, а восставшим удалось расправиться с некоторыми служителями короля. Был схвачен, судим и обезглавлен кентский шериф Кроумер. Лорд-казначей Сэй-энд-Сел укрылся в Тауэре, но был выдан восставшим в обмен на обещание не штурмовать замок, и обезглавлен. Баснословно богатого купца Маллапса не нашли, но разграбили его роскошный особняк. Других бесчинств в городе не было. Армия восставших слегка перемещалась около Лондона, но никаких решительных действий не предпринимала. Это может говорить о том, что или у восставших не было конкретного плана, или у них начались разногласия. А тем временем городская верхушка сговорилась с комендантом Тауэра лордом Скейлсом, и переправили в крепость роту лучников, только что вернувшуюся из Франции, а также несколько групп вооруженных солдат. Главной целью атаки было уничтожение застав восставших около Лондонского моста. Атака началась в воскресенье вечером. Заслон повстанцев у северного конца моста был сразу же уничтожен, но к городской части моста успело подкрепление. На мосту разгорелся ожесточенный бой, который длился всю ночь, но никому не принес успеха. Начался пожар на прилегающих к мосту улицах. Лорд Скейлс приказал обстрелять восставших из мортир, которые недавно появились в замке, но каменные ядра редко попадали в цель. Зато при попадании в воду они сильно шипели, что увеличивало панику на мосту. В девять часов утра было заключено перемирие. Горожане владели одним концом моста, повстанцы - другим, и жизнь в городе замерла. Признаков помощи от короля было не видно, и горожане пошли на переговоры с восставшими. К ним отправилась делегация в составе архиепископа, кардинала и епископа. Повстанцы зачитали и вручили им "Перечень жалоб и требований народа Кента" для предоставления королю и парламенту. Повстанцам было предложено разойтись по домам, на что Кэд возразил, что это будет возможно, если он и его люди получат письменную амнистию от короля и парламента. Архиепископ предложил две хартии о прощении для Кэда лично и для его людей, но на них не было печати короля, что могло позволить Генриху VI в любой момент отвергнуть законность этих документов. Кэд требовал для каждого участника восстания отдельного документа, санкционированного парламентом и скрепленного королевской печатью. Ему возразили, что только на созыв парламента уйдет несколько месяцев, и несколько месяцев на работу над списками. А король тем временем собирает армию. Был найден компромисс: Кэд принял предложенные хартии, а горожанам были предоставлены поименные (!) списки повстанцев (то-то по ним потом было искать участников восстания), чтобы для каждого был подготовлен именной документ о прощении. После завершения переговоров Кэд распустил свою армию, подписав приказ своим "законным" именем Джон Мортимер. На следующий день повстанцы отправились по домам, уверенные в том, что они добились справедливости, а их требования будут вот-вот удовлетворены. На постоялом дворе "Уайт-Харт" остались только руководители восстания и немногочисленная группа их сподвижников, опасавшихся неискренности властей. И не зря! Скоро пришло известие, что прощение, дарованное благородному Джону Мортимеру, не относится к предводителю бунтовщиков и простолюдину Джону Кэду. Было объявлено, что король дарует прощение только дворянам и землевладельцам, участвовавшим в восстании. О крестьянах и мастеровых ничего не говорилось. Но с другой стороны нам абсолютно неизвестен состав участников восстания по группам населения. Кэд со своим отрядом отправился в Рочестер, где безуспешно пытался захватить замок Куинсборо, в котором повстанцы оставили на хранение свою казну, но хранители отказались ее вернуть. Отряд остался без средств и рассеялся по окрестностям. Вскоре вышел указ, объявляющий Джона Кэда вне закона, а за его голову была назначена награда в тысячу марок (очень даже солидные деньги по тем временам; марка равнялась 13 шиллингам и 4 пенсам - к сведению читателей). За голову каждого из оставшихся с ним людей полагалось по 5 марок. После этого указа повстанцы разошлись в разные стороны, и за ними началась охота. Через несколько дней одинокого, оборванного и крайне истощенного Кэда выследил и убил оруженосец из Сассекса по имени Александр Иден, который с небольшим отрядом охотился на повстанцев. Тело Кэда было четвертовано, а части разосланы в Блэкхит, Солсбери, Глостер и Норидж для устрашения. Однако массовой резни участников восстания не последовало. Были четвертованы еще два руководителя: Николас Джеймс и Джон Рэмси, - а 26 человек было повешено. На этом дело и закончилось. Не то, что при разгроме восстания Уота Тайлера. Кентское восстание иногда называют прологом войны с романтическим названием Война Алой и Белой Роз, которая началась через пять лет.

Многие из вас, уважаемые читатели, встречались с именем Оккама, если не в курсе западноевропейской философии, то на страницах научно-фантастических произведений, где часто упоминают "бритву Оккама". Сохранилось большое количество сочинений Оккама, которые в XX веке стали привлекать большое внимание современных философов и историков философии. Но о самом человеке по имени Уильям Оккам известно очень мало. Считается точно установленным только один факт из его биографии, а именно, что Оккам был англичанином. Существует два варианта написания его фамилии Occam или Ockham. Год его рождения различными исследователями варьируется от 1279 до 1302. Неплохая вилка! Правда, в последнее время историки склонны сдвигать дату рождения Оккама в сторону начала 80-х годов XIII века. И на место его рождения претендуют два местечка с названием Оккам: одно находится в графстве Серрей, а другое расположено в 150 км на юго-запад от Линкольна. О его происхождении не известно абсолютно ничего. Установлено, что философское и теологическое образование Оккам получил в Оксфордском университете. Затем он четыре года читал лекции по Библии, а затем готовился к получению докторской степени. Установлено, что Оккам получил эту степень, но в текстах папской курии его магистром не называют, так велика была ненависть к нему его политических противников. Но документальных свидетельств пребывания Оккама в Оксфорде очень мало. Не удалось установить имени его наставника, а также выяснить, встречался ли Оккам с Дунсом Скоттом, который в те годы преподавал там же. Примерно в 1314 году Оккам вступил в ряды ордена миноритов (францисканцев), примкнув к направлению спиритуалов, однако он защищал тезисы своих соратников не с позиции мистики, а с позиции преклонения перед рациональным знанием. В 1323 году канцлер университета Иоанн Люттерелл обвинил Оккама в ереси и сообщил об этом папе Иоанну XXII. В конце 1324 года Оккама привозят в Авиньон, где тогда располагались папы, где он должен был держать ответ на предъявленные ему обвинения. Почти четыре года в ожидании суда Оккам провел в монастырской тюрьме города под стражей. Его дело разбирала комиссия из шести магистров во главе с Люттереллом. Параллельно его дело разбиралось и комиссией кардинала в Англии. Английский король отозвал Люттерелла из комиссии, но помешать движению процесса он уже не мог. К концу 1325 года магистры в основном уже подготовили свое заключение по этому делу. Они обратили внимание на 51 тезис из трудов Оккама, и 29 из них были признаны безусловно еретическими, а 22 просто ошибочными. Суровый итог! Но речь шла не просто о суде над Оккамом. Папская курия стремилась расправиться с руководством ордена францисканцев. Вместе с нашим героем под арестом в Авиньоне находились генерал ордена францисканцев Михаил Чезенский и известный юрист Беренгаций. Еще в 1323 году францисканцы заявляли протесты против злоупотреблений папской полиции. Им это быстро припомнили! После чего францисканцы стали главными союзниками императора Людвига Баварского в его войне с папами. 26 мая 1328 года (одна из немногих точно установленных дат в биографии нашего героя!) Михаил Чезенский, Оккам и Беренгаций ночью бежали из папской тюрьмы. Очевидно, в Авиньоне у них нашлись союзники. На лошадях они добрались до морского берега, где их уже поджидала галера. Все было хорошо организовано, но имена организаторов остались неизвестны. Беглецы хотели достигнуть Пизы и соединиться там с армией Людвига Баварского, воевавшего с папской армией в Италии. 6 июня 1328 года Оккама и его друзей папа Иоанн XXII отлучает от церкви, но они уже далеко: 9 июня они прибыли в Геную, затем добрались до Пизы, где произошла встреча с войсками императора. Они живут какое-то время в Пизе, в конце 1329 года оказываются в Парме, где в декабре этого же года Михаил Чезенский произносит проповедь, в которой называет папу Иоанна XXII "стяжателем", "олухом" и "поджигателем войны", а также обвинил его в отклонениях от требований христианской морали. В партию Оккама и его друзей тем временем вливались новые сторонники. Но настала пора нашему герою предстать перед императором. Это произошло в феврале 1330 года. Оккам обратился к императору со следующей фразой: "О, император! Защищай меня мечом, а я буду защищать тебя словом!" Оккам поселяется в монастыре францисканцев в Мюнхене, где пользуется покровительством друга императора Людовика - антипапы Петра де Корбери. Отсюда Оккам ведет борьбу с папами Иоанном XXII, Бенедиктом XII и Климентом VI, оспаривая их стремление к полноте духовной и светской власти. Он доказывает, что в мирских делах папы должны подчиняться императору, а в духовных - церковному собору. Попытка серьезного ограничения власти пап, которую они ему так и не простили. В 1338 году Оккам провозгласил, что братья-минориты являются истинно верующими мужами, и они не могут быть связаны в своей деятельности какими-либо папскими указами. Но самый большой гнев папской курии вызвало утверждение Оккама, что император или король могут облагать налогами церковные владения и имущество в тех случаях, когда это светскому владыке представляется необходимым! 29 ноября 1342 года умер Михаил Чезенский, и Оккам стал рассматриваться своими сторонниками как новый генерал ордена францисканцев. Все годы пребывания в Мюнхене Оккам ведет колоссальную писательскую деятельность. Из под его пера выходят многочисленные богословские, философские и политические трактаты, перечислять и анализировать которые я здесь не буду. В 1347 году от апоплексического удара умер император Людовик Баварский. По намекам папской курии Оккам якобы после смерти своего патрона стал делать попытки примирения с папством, но, по мнению современных исследователей, эта информация насквозь лжива, и имела своей целью очернение имени Оккама. С другой стороны император Людовик в конце своей жизни делал шаги к примирению с папами, и даже обещал им выдать всех врагов папства, включая Оккама. К счастью для Оккама и его соратников этим планам не суждено было сбыться. Точная дата смерти Уильяма Оккама тоже не известна. Считается, что он умер от чумы в Мюнхене в 1349 или 1350 году. Никаких достоверных сведений о его личной жизни, увлечениях и пристрастиях не сохранилось. Однако в его трудах нет антифеминистских высказываний. Он не разделял утверждение Фомы Аквинского, что в браке мало хорошего. Также Оккам пропагандировал идеи уравнивания прав мужчин и женщин в области отправления культовых обрядов. Отмечу, что труды Оккама очень внимательно изучал Мартин Лютер и они, следовательно, сыграли важную роль в подготовке Реформации. Но из всех деяний Оккама наиболее известна и часто упоминается "бритва Оккама". Сам он сформулировал ее так: "...множественность никогда не следует полагать без необходимости... [но] все, что может быть объяснено из различия материй по ряду оснований, - это же может быть объяснено одинаково хорошо или даже лучше с помощью одного основания". "Бритва Оккама" требует производить возможно меньшее количество допущений, признавать как можно меньше сущностных реальностей и минимизировать количество основных элементов, привлекаемых для экспликации (разъяснения) смысла соответствующих терминов. "Бритву Оккама" использовали, например, когда выдвигали аргументы против системы Птолемея, в защиту гелиоцентрической системы Коперника. Это оружие часто использовалось на протяжении столетий, прошедших со дня смерти великого мыслителя.

Древняя Греция О Пифагоре Жители Кротона называли Пифагора гиперборейским Аполлоном. Его в один и тот же день и час одновременно видели в Метапонте и Кротоне. В Кротоне же во время состязаний Пифагор поднялся с места и показывал свое золотое бедро. По словам Аристотеля, с Пифагором заговорила река Кос, когда он переправлялся через нее, причем многие слышали это собственными ушами. Анникерид и Платон Анникерид из Кирены славился своим умением скакать верхом и управлять колесницей. Он очень гордился своим искусством и захотел показать его Платону. Он запряг своих коней и долго кружил по саду Академии, причем все время попадал точно в свою колею. Зрители были восхищены его искусством, однако Платон неодобрительно сказал: "Человек, увлеченный такими пустяками, не сможет заниматься никаким серьезным делом. Ибо ум его, поглощенный такими ничтожными вещами, не сможет заметить того, что на самом деле достойно удивления". О петушиных боях После победы афинян в Саламинской битве было принято решение каждый год в годовщину победы устраивать петушиные бои в течение целого дня. Этот обычай брал свое происхождение от происшествия, случившегося, когда Фемистокл вел своих воинов на врага. Он заметил двух дерущихся петухов и задержался, чтобы посмотреть на это зрелище, а также велел и своим воинам смотреть на этот поединок. Потом он сказал: "Смотрите! Они сражаются не за родину, не за отчих богов, не за гробы своих предков. Они принимают муку не ради славы, свободы или блага детей. Но единственно, чтобы победить и превзойти мужеством соперника". Этими словами Фемистокл сильно воодушевил афинян, и они одержали победу. А петушиные бои было решено сохранить, чтобы они и в будущем воодушевляли афинских воинов. Путь Платона к философии В юности Платон занимался поэзией. Он сочинял стихи и огромные эпические поэмы, но потом он с презрением сжег их, увидев, насколько они уступают гомеровским. После этого Платон занялся драматическим искусством, сочинил тетралогию (три драмы и одна сатирова комедия на темы одного цикла мифов) и собрался выступать с ней на состязаниях. Он уже передал свои тексты актерам, но тут ему случайно удалось услышать беседу Сократа. Платон сразу пленился философом, отказался выступать на состязаниях, совершенно забросил поэзию и драматургию, и посвятил себя философии. По-моему, это у него неплохо получилось! Об имени Геракла Имя Геракл означает "прославившийся благодаря Гере". Преследуемый гневом Геры, он обратился к Дельфийскому оракулу и получил приказание пойти в услужение к царю Еврисфею. На службе у этого царя наш герой и прославился, совершив свои знаменитые подвиги. По дельфийским преданиям, Геракл, сын Зевса и Алкмены, вначале звался Алкеем. Когда он пришел в Дельфы за оракулом, то получил не только его, но и еще следующие стихи: "Феб-Аполлон нарекает тебя, о пришелец, Гераклом, Ибо себя ты покроешь на веки нетленною славой". Эпихарм в старости Однажды Эпихарм, будучи уже глубоким стариком, сидел с такими же стариками в лесхе (это заведение вроде постоялого двора и часто в общественной жизни играло роль клуба). Все старики наперебой трещали, что одному надо прожить еще пять лет, другому - три, и т.д. Тогда Эпихарм произнес: "Друзья! Зачем вы спорите и ссоритесь из-за каких-то дней? Все мы, сошедшиеся здесь, уже стоим у предела своей жизни, так что всем нам пора собираться в путь, пока мы не почувствовали тягот старости". Горгий из Леонтин в старости впал в сильную слабость и лежал в полудреме. Один из друзей навестил его и бодро спросил: "Что слышно?" На это Горгий ответил: "Мой сон начинает уподобляться своему двойнику". (Т.е., смерти.) Болезнь Сократа Однажды в пожилом уже возрасте Сократ сильно заболел. Кто-то спросил его, как идут дела. Философ спокойно ответил: "Прекрасно! Во всех смыслах этого слова. Если мне удастся поправиться, я наживу себе больше завистников, а если умру - больше друзей".