Yorik

Пожар Когда загорелся дом по соседству с домом, в котором жил Иван Андреевич Крылов (1769-1844), слуги сообщили ему о пожаре и начали выносить из дома вещи. Крылов же не торопился собирать ценные вещи и свои бумаги, напротив, он приказал подать себе чаю, потом закурил сигару, и только после этого вышел на улицу. Взглянув на горящий дом, Крылов пробормотал: "Не для чего перебираться". После этого Иван Андреевич отправился спать. Разные мнения Однажды на обеде у графини Софьи Владимировны Строгановой (1775-1845) зашёл разговор об основании Петербурга Петром I. Разгорелся жаркий спор о том, правильно ли поступил Пётр Великий построив столицу в таком месте. Только И.А. Крылов не вступал в спор, а спокойно поглощал подаваемые кушанья. Желая вовлечь Крылова в общий разговор, графиня обратилась к нему с вопросом, почему эта проблема вызывает такое разнообразие мнений. Над обеденным столом висела шикарная хрустальная люстра с подвесками, которые переливались всеми цветами спектра. Крылов оторвался от тарелки и сказал: "В этом нет ничего удивительного, и чтобы доказать вам, что я говорю истину, прошу вас, графиня, сказать, какого цвета вам кажется вот эта грань?" При этом Крылов указал на одну подвеску. Графиня ответила: "Оранжевого". Тогда Крылов обратился к гостю, сидевшему слева от графини: "А вам?" Тот ответил: "Зеленоватого". Затем Крылов обратился к гостю, сидевшему справа от графини: "А вам?" Последовал ответ: "Фиолетового". Крылов закончил опрос и сказал: "А мне синего". Гости сначала удивились, а потом расхохотались. Перед тем как вернуться к жаркому, Крылов заметил: "Всё зависит от того, что все мы, хотя и смотрим на один и тот же предмет, да глядим-то с разных сторон". Месть по-крыловски Граф Дмитрий Иванович Хвостов (1757-1835) обиделся на Крылова за отзыв о своих стихотворениях и написал на него довольно злую эпиграмму: "Небритый, нечёсаный, Взвалившись на диван, Как будто не отёсанный Какой-нибудь чурбан, Лежит совсем разбросанный Зачем Крылов Иван? Объелся он, иль пьян?" Крылов сразу же вычислил автора эпиграммы: "В какую хочешь нарядись кожу, а ушка не спрячешь". Решив отомстить в своей манере, Крылов напросился на обед к графу Хвостову, ел и пил там за троих, а когда после обеда граф в кабинете начал читать свои стихи, Крылов бесцеремонно улёгся на диван и проспал до позднего вечера. Древнегреческий в 40 лет В сорокалетнем возрасте Иван Андреевич выучил древнегреческий язык. Повод к этому подал Николай Иванович Гнедич (1784-1833), который приходил к Алексею Николаевичу Оленину (1763-1843) читать свой перевод “Илиады”. Во время этих чтений Крылов часто высказывал свои замечания о переводе, но Гнедич обычно обрывал его: "Ведь ты не знаешь греческого языка. Вот и молчи!" Вскоре Крылов обиделся и взялся за греческую грамматику. Когда к нему приходили неожиданные посетители, Крылов накрывал грамматику каким-нибудь романом, чтобы никто не узнал о его занятиях. И вот во время очередного чтения Крылов вступил в спор, утверждая, что Гнедич неправильно перевёл какой-то стих. Гнедич спросил: "Да ты почему знаешь?" Тогда Крылов взял греческий текст, прочитал спорный стих и дал свой вариант перевода. Изумлённый Гнедич спросил: "Как же ты говорил, что незнаком с греческим языком?" Крылов скромно ответил: "Да я выучился только недавно". Похвалы всем И.А. Крылов в устных беседах всегда хвалил сочинения собеседников. Один из таких авторов в качестве предисловия к своему бездарному творению напечатал устный отзыв Крылова. Гнедич осуждал эту манеру Крылова и при встрече сказал ему: "Вот вам конфекта за неосторожные ваши высказывания". Крылом только посмеялся, но своей манеры не изменил. Рассеянность Из-за своей рассеянности Крылов мог положить в карманы вместо носового платка чепчик или чулок, а за обедом высморкаться в подобный предмет. Крылов никогда не носил перчаток, даже зимой. Он объяснял это так: "Я вечно их теряю, да и руки у меня не зябнут". Слишком много! Однажды в обществе зашёл разговор о богатстве генерала Александра Ивановича Яковлева (1784-1839), и кто-то сказал, что он будто бы имеет более шести миллионов рублей годового дохода. Крылов отозвался: "Это уж, чересчур много! Всё равно, если б я имел для себя одеяло в 30 аршин". Уха ждёт! Однажды вечером Крылов зашёл в гости к сенатору Андрею Ивановичу Абакумову (1772-1827) и застал там целую кампанию знакомых, приглашённых на ужин. Абакумов и его гости стали уговаривать Крылова отужинать с ними, но писатель отказывался, упирая на то, что его дома ждёт стерляжья уха. Наконец Крылов сдался на уговоры при условии, что ужин будет подан немедленно. За ужином Иван Андреевич изрядно подкрепился, в одиночку съев едва ли не столько же, как и все остальные гости вместе взятые. Проглотив последний кусок, Крылов стал собираться домой. Абакумов удивился: "Помилуйте, Иван Андреевич, да теперь-то вам куда торопиться? Ведь вы уже поужинали!" Крылов сердито ответил: "Да сколько же раз мне говорить вам, что меня дома стерляжья уха ожидает. Я и то боюсь, чтоб она не простыла". Зависть В 1827 году Николай Иванович Гнедич (1794-1833) по состоянию здоровья вышел в отставку, и ему по личному указанию Императора была назначена пенсия в 6000 рублей в год. После этого, близкий друг Гнедича, И.А. Крылов вдруг перестал ходить к нему, а при встречах не здоровался и не говорил с ним. Все недоумевали о причинах такого изменения в поведении Крылова. Так продолжалось некоторое время, до тех пор, пока Крылов не пришёл к Гнедичу и сказал: "Николай Иванович! Прости меня!" Гнедич удивился: "В чём, Иван Андреевич? Я вижу только холодность и не постигаю тому причины". Крылов повинился: "Так пожалей же обо мне, почтенный друг! Я позавидовал твоей пенсии и позавидовал твоему счастию, которого ты совершенно достоин. В мою душу ворвалось такое чувство, которым я гнушаюсь". Гнедич бросился ему на шею, и все прошлые обиды были тут же забыты. Костюм для маскарада Когда Крылова пригласили на придворный маскарад, он не мог решить, какой костюм ему придумать, и решил посоветоваться с Елизаветой Марковной Олениной (Полторацкая, 1768-1838). Дама шутливо посоветовала: "Да вы, Иван Андреевич, лучше вымойтесь и причешитесь, вас никто и не узнает". Много изданий Однажды за обедом А.Н. Оленин сказал Крылову: "Ни один литератор не пользуется такой славой, как ты. Твоих басен вышло более десяти изданий". Крылов скромно отозвался: "Что же тут удивительного? Мои басни читают дети, а это такой народ, который всё истребляет, что ни попадётся в руки. Поэтому моих басен много и выходит".

Вот тут любопытные мысли есть http://literra.listbb.ru/viewtopic.php?f=23&t=55

Недолгая жизнь Ярослава Гашека (1883-1923) была очень насыщенной, о нём рассказывают множество анекдотов, но я постарался выбрать несколько реальных фактов из жизни писателя, весьма популярного во всём мире, но которого сами чехи не слишком жалуют. Подработки в детстве С девяти лет Ярослав Гашек прислуживал сразу в двух храмах. В монастырском иезуитском костеле св. Игнатия Лойолы на Карловой площади, где детей после службы щедро кормили, и в приходской церкви св. Штефана на Штепанской улице, где детям раз в неделю выдавали их долю от пожертвований. Попытка суицида В 1911 году Гашек совершил неудачную попытку самоубийства – он прыгнул с Карлова моста во Влтаву. Неудавшийся самоубийца, к удивлению выловивших его полицейских, оказался трезвым, и по этой причине оказался в психушке. [Кстати, о вреде трезвости.] 26 февраля 1911 года в его истории болезни появилась запись: "Хотел бы задержаться в институте, по его словам, чтобы отвыкнуть от пьянства". Впрочем, на следующий день он был “выписан, как излечившийся”. Певун Приятель Гашека, художник и писатель Йозеф Лада (1887-1957), говорил о своём друге: "Гашек знает слова пары сотен разных песен, но при этом только один мотив". А петь Гашек очень любил: много и громко. Дружба с кинологом Когда Гашек был редактором журнала “Мир животных” (1909-1910), он подружился с начальником районного отделения полиции в Писеке Теодором Роттером, известным кинологом и заводчиком. Именно у Роттера Гашек был в гостях вместе с Йозефом Ладой, когда убили эрцгерцога Фердинанда. Любимая книга Одной из самых любимых книг Гашека была ранняя работа профессора Антонина Гевероха (1869-1927), психиатра и невролога, под названием “O podivínech a lidech nápadných” (1901) [“О чудаках и необыкновенных людях”]. В этой книге описываются всевозможные случаи бытового помешательства и глупостей, которые совершались не только знаменитыми, но и обыкновенными людьми. Странная регистрация В начале декабря 1914 года Гашек зарегистрировался в гостинице на улице Каролины Светлой следующим образом: "Ярослав Гашек, купец, родом из Киева, прямым ходом из Москвы". Эта шутка стоила Гашеку пяти дней отсидки. Прототипы персонажей Одним из прототипов Йозефа Швейка был Франтишек Страшлипка (1891-1949), который служил денщиком поручика Рудольфа Лукаша (1886-1936), командира части, в которой служил и Гашек. Этот Страшлипка, пьяница и бабник, был начинён историями на каждый случай, и все они начинались одинаково: "А вот я знал одного..." Недолгая служба Гашека призвали в армию в начале 1915 года, и уже через два с половиной месяца он благополучно сдался в плен русским. Свежие новости В кафе “У Брейшки” на Спаленой улице, 47 (это недалеко от Карловой площади) обычно встречались журналисты. В 1911 году Гашек был репортёром газеты “České slovo”, и в этом кафе он за пару пива толкал своим собратьям по ремеслу выдуманные прямо на месте новости дня. Гашек на сцене В кафе “Монмартр” на Ржетезовой, 7 был винный салон “Chat Noir”, в котором перед войной Гашек выступал со своими скетчами. Выступал он до тех пор, пока не опозорился: в пьяном виде Гашек прямо на сцене снял башмаки и продемонстрировал удивлённой публике не носки, а довольно сильно пахнувшие обмотки.

Четыре гласа Лейкина Пётр Дмитриевич Боборыкин (1836-1921) вспоминал, что у писателя Николая Александровича Лейкина (1841-1906) одно время были целых четыре моськи. Лейкин приучил их лежать у четырёх ножек своего стола и, указывая на них Боборыкину, говорил: "Прозвал я их, Пётр Дмитриевич, "поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще". Обыск у Ковалевского Известный учёный Владимир Онуфриевич Ковалевский (1842-1883) одно время был в довольно близких отношениях с семейством А.И. Герцена. Он вёл большую научную переписку, и это позволило русским эмигрантам заподозрить Ковалевского в тайном сотрудничестве с российской полицией. С согласия Герцена в его доме был тайно произведён обыск, но ничего подозрительного самопальные сыщики не обнаружили. Эту историю рассказал Николай Степанович Курочкин (1830-1884), брат известного поэта Василия Степановича Курочкина (1831-1875) и постоянный сотрудник "Отечественных записок", который был одним из участников этого обыска. Из камина Когда в печати появились первые повести Николая Михайловича Карамзина (1766-1826), поэт Фёдор Николаевич Глинка (1786-1880) спросил автора: "Откуда у вас такой дивный слог?" Карамзин простодушно ответил: "Всё из камина, батюшка!" Глинка решил, что Карамзин над ним издевается, но тот дал дополнительное пояснение: "Я, видите ли, напишу, переправлю, перепишу, а старое — в камин. Потом подожду денька три, опять за переделки принимаюсь, снова перепишу, а старое — опять в камин! Наконец, уж и переделывать нечего: всё превосходно. Тогда — в набор". Либерализм по-русски В 50-е годы XIX века Александр Александрович Стахович (1830-1913) бывал у Алексея Степановича Хомякова (1804-1860), и они часто проводили вечера у Елагиных. Однажды зашла речь об аресте Михаила Александровича Бакунина (1814-1876) в Саксонии и о препровождении его в Россию. Стахович продолжает: "Кто-то рассказывал, что из Лейпцига до Вены и оттуда до нашей границы Бакунина конвоировал чуть ли не целый эскадрон, а на границе его приняли и преблагополучно доставили в Петербург всего два жандарма". Хомяков при этих словах серьёзно заметил: "Я вам больше скажу, - когда Бакунина заперли в каземат, его даже оставили одного". Две змеи Говорят, что И.С. Тургеневу принадлежит фраза о Чернышевском и Добролюбове: "Один - простая змея, а другой - змея очковая". Немного о Писемском Говор Писемского Писатель Алексей Феофилактович Писемский (1821-1881) был родом из Костромский губернии, и у него до самой смерти сохранился, так называемый, говор "галок". Это сказывалось в певучести, в растяжении и усечении гласных. Например, окончания таких глаголов как "глотает", "начинает" и т.п. он произносил как "-аат"; фамилию "Плещеев" Писемский произносил как "Плещээв". Ни у кого в писательском мире больше не было подобного произношения, и нечто подобное проявилось позднее только у Максима Горького. Пьянство По рассказам современников, Писемский был не только горьким пьяницей, но и "ходоком". Своими кутильно-эротическими выходками Писемский прославился как в Петербурге, так и в Париже. Он мог загулять на несколько суток, и Петру Исаевичу Вейнбергу (1831-1908) неоднократно приходилось извлекать невменяемого Писемского из самых захудалых борделей, от девочек. Часто в подобных случаях выручал Писемского и Николай Семёнович Лесков (1831-1895). Правда, Боборыкин признаётся, что видел Писемского пьяным всего один раз. Обжорство Не меньше чем своим пьянством и эротоманией, прославился Писемский и обжорством, что с большим удовольствием отмечали многие его современники. За своё обжорство Писемский часто расплачивался схватками гастрита. Однажды Боборыкин застал Писемского лежащим на диване в халате; писатель охал, пил минеральную воду и отдувался. Боборыкин участливо поинтересовался: "Что с вами?" Постоянно охая, Писемский рассказал: "Ох, батюшка! Уходил себя дикой козой! Увидал я её в лавке у Каменного моста... Три дня приставал к моей Катерине Павловне [имя жены его]:"Сделай ты мне из неё окорочок буженины и вели подать под сливочным соусом". Вот и отдуваюсь теперь!" Мнительность Как и И.С. Тургенев, Писемский был очень мнительным человеком, и до ужаса боялся холеры. Приезжающих к нему в усадьбу гостей, Писемский сразу же предупреждал о возможной холере. Чуть что, Писемский валился на диван и начинал охать. Он принимал лекарства, ставил себе горчичники и со своим костромским акцентом жаловался: "Понимаашь? Подпираат, братец, подпираат мне всю нутренную!" Заучился! Известный в своё время писатель Михаил Илларионович Михайлов (1829-1865), однажды, уходя от Писемского, начал жаловаться на то, что у него нет желания писать беллетристику, и даже начал горячиться: "А ведь я был беллетрист!" Писемский лишь чуть пожурил его: "Заучились, батюшка, заучились... Вот и растеряли талант!" При всех своих недостатках и слабостях Писемский всегда вёл себя с большим тактом и был довольно сдержан, но без напыщенности. С первых же слов беседы с ним, вы обнаруживали в Писемском наблюдательный и немного насмешливый ум, и вы сразу же чувствовали в нём незаурядного писателя.

Забудьте все, что вы знали про берсерков — викингов, евших мухоморы и впадавших от этого в боевую ярость. Говорят, их почти невозможно было убить. Говорят, один берсерк стоил дюжины обученных воинов. Забудьте об этом. Все было совсем не так… Откуда появился миф о берсерках? Современные представления о берсерках – это, во многом, воздушный замок, построенный рядом ученых в XX веке. Причем большинство из них были не узкими специалистами по средневековой Скандинавии, а лингвистами, собирателями фольклора и исследователями мифов. Яркая идея сверхлюдей, погруженная в антураж древних викингов, привлекала многих. Один из столпов берсерковедения — Отто Хёфлер, был по совместительству видным нацистским идеологом времен Третьего Рейха. Он-то и придумал, что берсерки – это члены военных союзов, связанных с культом Одина, возможно, носившие звериные маски (Хёфлер сопоставил их с эйнхериями – воинами, вечно пирующими и сражающимися в Вальхалле). Как заметил историк Карло Гинзбург, исследовавший связь германской мифологии и нацизма: «Берсерки рассматривались через призму штурмовиков, и наоборот». Тогда возникает вопрос: а может быть тогда берсерки – миф, который возвеличили в ХХ веке для создания нацистской идеологии? Вот с этим-то мы и попробуем разобраться. Нам нужно сделать две вещи. Во-первых – проанализировать значение самого слова, а во-вторых – изучить, что именно в текстах говорится о берсерках. Каково значение слова «берсерк»? Слово berserkr происходит из древнеисландского языка и не имеет однокоренных слов в других германских языках. Более того: в них оно попадает не ранее XVI века, то есть через полтысячелетия после заката эпохи викингов и берсерков. Но, тем не менее, проанализируем это слово. Состоит оно из двух частей, и рассматривать каждую мы будем по очереди. Как переводится корень «БЕР-» ? Здесь есть два варианта перевода. ber– в значении «голый» (в последнее время более популярный вариант). Но рубашка (—serkr) голой не бывает, условное слово типа «голорубашечный» требует суффикса, которого нет. Ближайшие параллели, такие как berskjalda?r – «голощитный» (=«без щита») и berbrynja?r – «голокольчужный» (=«без кольчуги»), – суффиксы имеют. ber– в значении «медведь» (хотя почему-то в массовом сознании, берсерк ассоциируется с волком). По этой причине берсерков часто связывают с культом медведя и культом Одина. В Скандинавии культ медведя хорошо известен по средневековым и фольклорным данным. Однако из 169 известных имен Одина (бога войны, магии и смерти) только два отождествляют с медведем – это явно его второстепенный атрибут. И есть еще один повод для сомнений. Существительного berr со значением «медведь» — не существует ни в исландском, ни в любом другом северогерманском языке. Основное слово для обозначения этого животного – bjorn. Оно также известно в форме имени собственного Bjorn, в частности, в рунических надписях. Но БЬЁРНсерки в источниках отсутствуют, есть только БЕРсерки. Как переводится корень «-СЕРК»? Теперь рассмотрим элемент -serkr. Обычно считается, что тут все ясно – «рубашка» или «кольчуга», то есть нагота реальная или фигуральная. Но есть версия, по которой —serkr имеет также значение некоторого количества шкур (отсюда русское числительное сорок). Есть и другое —serkr – единственное число от слова serkir – «сарацины», а значит serkr – «сарацин». Формально оно встречается лишь в составе слова Serkland – Страна Сарацинов. Один раз слова «берсерк» и «Серкланд» даже попадаются в одном тексте. Отмести слово Serkland как реалию более поздних времен – времен Крестовых походов – нельзя. Дело в том, что оно упоминается в 6 рунических надписях 1000-1050 годов, а это ведь конец эпохи викингов. Тогда как трактовать это слово? Вероятнее всего, оно пришло в Скандинавию из ромейского (греческого/византийского) языка, где обозначало арабские народы. Персидский вариант И, наконец, есть вообще альтернативная этимология слова berserkr от персидского bezrek, bezerk – «огромный», т.е. «великан». Эта версия придает берсеркам дополнительную мифологичность. Что именно говорят про берсерков древние? Прежде всего, отметим, что не будем в этом тексте касаться появления берсерков в сагах. Саги записаны в XII-XIV веках и, по словам М. В. Елифёровой, «передают не столько языческие представления, сколько своё представление об этих представлениях». Поэтому когда Эварт Окшотт в книге «Археология оружия» описывает поединок с берсерком, не стоит ему доверять. Он был великий специалист в матчасти холодного оружия, и его типология мечей крайне важна. Однако, поединок с берсерком — это фрагмент исландской «Саги об Эгиле». По всему ее тексту берсерки упоминаются девять раз, причем складывается ощущение, что в их рядах состояла половина жителей Скандинавии. Вот только один нюанс. Это сага была записана между 1220 и 1240 годами. А ее герой – Эгиль Скалагримсон, жил тремя веками ранее. И с момента его смерти биография обросла очень яркими подробностями. Тоже самое и с шахматными фигурками воинов, грызущих щиты — типичное поведение берсерка, как считается в наши дни. Эти шахматные фигурки (найдены на о. Льюис) датируются XII веком и не могут считаться их современниками. Но вернемся к текстам. Найти и отделить добавленную позже информацию у нас просто так не получится: она уже пустила корни в древних текстах и сплелась с ними воедино. Поэтому нам нужно искать такие источники, которые дошли до нас из древности в «законсервированном» виде. И это точно не саги. Вот какие результаты получила в ходе своего исследования М. В. Елифёрова. Варяги в шкурах перед византийским императором Византийские императоры, случалось, были еще и писателями. Император Константин VII Багрянородный оставил после себя трактат «Книга церемоний», в котором, якобы, упомянул о ритуальном танце варягов, одетых в звериные шкуры. Однако если почитать августейшее сочинение, то окажется, что варяги плясали не в шкурах, а в шубах, вывернутых наизнанку. И делали они это во время придворной святочной «игры в готов». Увы, но ни в византийских, ни в арабских, ни во франкских, ни в англосаксонских текстах нет ни одного упоминания о берсерках как об особой категории воинов. Исландский судебник «Серый гусь» Юридические тексты очень важны, так как в меньшей степени отражают литературную традицию и в большей – социальную реальность. Есть один отрывок в исландском судебнике «Серый гусь», но там фигурирует не berserkr, а berserksgangr – «состояние берсерка». Это упоминание находится в разделе о церковных наказаниях за языческие религиозные действия, причем неясно, идет ли речь о поклонении высшим богам скандинавского пантеона, или низшим духам. В основном имеется в виду борьба с бытовой магией: заклинаниями, порчей, оберегами. Там в конце списка провинностей стоит «оберсеркевание». Но что это за практика и кем она применялась, непонятно. Нет также никаких отсылок к воинской культуре и сражениям. Массовое убийство берсерков В сагах сохранилось несколько исландских топонимов, которые могут относиться к эпохе викингов: например, «Могила берсерков» и «Берег берсерков». Впрочем, названия географических объектов часто несут в себе легенды об их образовании. Например, в саге «О людях с Песчаного берега» есть эпизод о том, как берсерков заставили выполнять тяжелые строительные работы, а затем убили. Отсюда топоним – «Могила берсерков». Причем, точно такой же эпизод рассказан в главной книге скандинавской мифологии — «Младшей Эдде». Вот только в ней на месте берсерков были великаны. А значит история с их убийством в саге придумана. В названии «Могила берсерков» берсерки – точно часть мифа. Еще один топоним, считающийся берсерковским, – «Ястребиное ущелье» или «Ущелье Хауков». Легенда, описанная в четырех сагах, гласит, что в ущелье убили двух берсерков – обоих с именем Хаук. Здесь даже нет слова berserkr, а слово haukr – это просто ястреб. Вся конструкция выглядит искусственно. Рунические надписи на поминальных камнях Исследуем дальше. У древних скандинавов был такой обычай: в память о каком-либо событии, либо человеке, воздвигать камень, испещренный надписями. Надписи делали исключительно рунами, к которым отношение было именно как к азбуке. Рунические камни несут на себе очень ценные сведения. Фактически это письма из раннего средневековья. К тому же — в отличие от берестяных грамот — они гораздо крепче и заметнее. Из текстов на таких камнях мы узнаем много интересного о реалиях древней жизни, о героях, о походах, но только не о берсерках. То есть, одно из двух: либо берсерки не были достойны памятников, либо их родственники умалчивали об их сущности. К тому же ссылка на сверхсекретность берсерков не работает – ведь в сагах более позднего времени они отлично известны. Поэзия скальдов и эддическая поэзия Это не саги, а отдельные стихи и вставки в них, которые считаются более древними, чем основной текст. Полагают, что поэзия, особенно скальдическая, – серьезный источник. Строгая форма текста снижает количество вариаций, и поводом к написанию, как правило, бывают реальные события. Эддическая поэзия менее достоверна. Она является более свободной формой, где часто встречаются стилизации. Несколько отрывков из того и другого мы сейчас рассмотрим. Драпа об исландцах М. В. Елифёрова насчитала девять текстов с упоминанием берсерков: три текста скальдической поэзии и шесть текстов эддической. Скальдическая поэзия почти не дает информации. В ней берсерки лишь упоминаются как враги лирического героя, которых он победил. Для примера приведем перевод М. В. Елифёровой из «Драппы об исландцах»: Убили, как сказали автору люди, / Тот [Торлейв] и Олав другой, – / Братья были оба, / – Берсерка (поделом). Песнь о Хабарде и женщины-берсерки Рассмотрим эддическую поэзию. В «Старшей Эдде» есть упоминание о берсерках в «Песне о Хабарде». Но там фигурирует женский вариант берсерков – bru?ir berserkja. Это дает две возможных интерпретации: или надо представить зверских женщин-воинов (что навевает мысли о легендарных амазонках и современных воительницах из книг жанра фентези и компьютерных игр), или надо признать, что в тексте это словосочетание – синоним слова великанша. Толкователи предпочитают второе, так как фабула песни почти не оставляет других вариантов. В ней Хабард (Один) беседует с Тором, который хвастается своей победой над этими существами женского пола. Между ними возникает спор о том, достойно ли хвалиться победами над женщинами. Кто знаком со скандинавской мифологией, помнит, что отношения у Тора и великанш были напряженные. Двенадцать сыновей Ангрима Далее идет группа связанных между собой текстов: «Песнь о Хюндале» стихотворные вставки из «Саги об Одде Стреле», «Саги о Гримме Мохнатые Щеки» «Саги о Хервёр». Эти произведения относятся к так называемым сагам о древних временах и не имеют отсылок к реальным историческим событиям. В этих текстах есть упоминание берсерков – двенадцати сыновей Ангрима. Эти же сыновья фигурируют у датского летописца XII века Саксона Грамматика, но в его латинском тексте берсерков или похожих слов нет. О двенадцати братьях мы узнаем, что они враги героев саг и что они «отправятся в гости к Одину». Это единственное стихотворение, где слово «берсерки» появляется в тексте рядом с именем верховного бога скандинавов. Но здесь, по контексту, ясно, что они не его воины, а просто должны умереть от рук героев: отправятся скоро / в гости к Одину / двенадцать берсерков, / а мы двое выживем. (перевод М.В. Елифёровой) Кроме того, выясняется, что берсерки эти отнюдь не голые или в рубашках, или в звериных шкурах. Более того, они «i gram serkjum», то есть «одеты в кольчуги». Берсерки, которые бежали с поля боя Наконец, анализируя «Песнь о Харальде», исследовательница приходит к выводу о том, что ее основной текст надо датировать XII веком. И потому нельзя считать его автором современника конунга Харальда Прекрасноволосого по имени Торбьёрн Хорнклови. Внутри произведения есть скальдическое стихотворение из пяти строф – «Морской бой при Хаврсфьорде». И вот он-то, в отличие от остального текста, является древним. Из анализа стиха видно, что берсерки и «волчьи шкуры» – вовсе не элитная дружина Харальда, а скорее те, кто от него бежали в битве. Дело в том, что третья и четвертая строфы посвящены бегству врагов Харальда. Кто бежал сначала не очень понятно. Сказано только «им бежать пришлось». Однако единственные действующие лица, о которых говорится до этого как раз берсерки: «Берсерки рычали, / битва кипела, / облаченные в волчьи шкуры выли / и потрясали мечами». Логика построения текста это подтверждает. Если берсерки — дружиники Харальда и они бежали, то это оскорбление конунга, за которое скальд мог серьезно поплатиться. Воины-волки и другие зверолюди языческих времен Ни у одного исторического деятеля в источниках нет упоминаний о дружине из берсерков, в том числе одетых в волчьи шкуры. Это так называемые ульфхеднар (ulfhe?nar) – «волчьи шкуры», которые в популярной, а иногда и научной литературе считаются волчьим типом берсерков. Они есть только в выше упомянутой «Песне о Харальде». Даже берсерки Одина из «Саги об Инглингах» не ulfhe?nar. В тексте стихотворения о морском бое при Хаврсфьорде отсутствуют указания на социальный статус и религию берсерков. Неясно также, как понимать их «звериность» – в прямом или переносном смысле. То есть, одеты они действительно в шкуры или просто изображают зверей. В целом можно процитировать вывод М. В. Елифёровой, что «всё, что можно сказать о берсерках на базе этих групп источников – что кого-то в Исландии и, может быть, ещё в Норвегии называли берсерками, что этим персонажам могла приписываться зооморфность и что они могли ассоциироваться с языческой культурой». Всего этого недостаточно, чтобы подтвердить существование классического образа берсерка, известного в популярной культуре и даже науке. Как обычно, советую ознакомиться с работами из списка литературы. А воины-звери растворяются в тумане веков под тихий волчий вой и медвежье ворчание. Неужели это все? Конечно нет. Берсерки остаются в художественной литературе. В утешение себе и читателям я предлагаю прочесть замечательную повесть Марии Семёновой «Сольвейг и мы все» из сборника «Викинги» 1993 года. Там вы найдете историю одного «настоящего» берсерка, вопреки всем источникам, конечно, положительного персонажа. Кстати, он получил свой недуг (а в повести это именно психическая болезнь) – одержимость духом медведя, когда ему пытались «врезать орла». Для тех, кто не знает, «кровавый орёл» – это полулегендарная страшная казнь викингов. Википедия гласит: «…на спине осуждённого рассекали рёбра, разводили их в стороны наподобие крыльев и вытаскивали наружу лёгкие. Причиной скорой смерти в этом случае должен был бы стать травматический шок, либо пневмоторакс». Между прочим, красивая версия «оберсеркения» героя, который таким образом спасается от казни. Благодарности Автор выражает благодарность сайту «Ульвдалир» и участникам группы «Ульвдалир (Волчья долина)» в Вконтакте за ценные советы и ссылки на литературу. Особенно он признателен Марии Елифёровой за разрешение использовать ее работы в своей статье. С нетерпением ждем выхода ее книги о мифе про берсерков. Фото — со страницы Тины Рыбаковой и Василия Мизгирева в соц. сети «ВКонтакте». А так же кадр из фильма «13 воин» и снимки без указания авторства, найденные в соц сети «ВКонтакте». Список литературы Berserker – статья в английской версии Википедии. Berserkergang – статья на сайте «The Viking answer lady» (http://www.vikinganswerlady.com/berserke.shtml) Liberman A. Berserk Rage through the Ages. – Рецензия на книгу: Samson, Vincent. Les Berserkir. Les guerriers-fauves dans la Scandinavie ancienne, de l’Age de Vendel aux Vikings (VIe– XIe siecles). – Lille : Presses Universitaires du Septentrion, 2011. Елифёрова М.В. Изобретая берсерков, или что в действительности написал Константин Багрянородный. / Valla. №1(5), 2015. Елифёрова М.В. Берсерки – тайный воинский культ или явный научный миф? – Введение и Глава 2 . Источниковедческие проблемы культовой гипотезы (на правах рукописи) – в свободном доступе на сайте www.academia.edu. Зимек Р. Викинги: миф и эпоха. Средневековая концепция эпохи викингов. /Древнейшие государства Восточной Европы – 1999. – М.: «Восточная литература» РАН, 2001. Кардини Ф. Истоки Средневекового рыцарства. Сретенск. 2000. Кровавый орёл – статья в Википедии. Либерман А.С. Германисты в атаке на берсерков. / Древнейшие государства Восточной Европы – 2003. – М.: «Восточная литература» РАН, 2005. Шкурлатов Р. Берсерки: неистовый «спецназ» викингов. «Братишка» (журнал подразделений специального назначения) (www.bratishka.ru). Элиаде М. Обряды и символы инициации: берсерки и герои. Эллис-Дэвидсон Х. Р. Древние скандинавы. Сыны северных богов. М. 2008. http://ludota.ru

Комплименты Императрица Елизавета Петровна на балах-маскарадах любила танцевать в мужском платье, который был ей очень к лицу. Великая Княгиня Екатерина Алексеевна, желая польстить Императрице, однажды сказала: "Для всех женщин большое счастье, что Ваше Величество родились не мужчиной. Один Ваш портрет в таком виде, как теперь, мог бы вскружить голову любой женщине". Императрица не замедлила с ответным комплиментом: "Если бы я была мужчиной, то тебе первой отдала бы яблоко". Ужин для Сонечки На малых эрмитажных вечерах места за столом Екатерины II занимались не по знатности, а по вытянутым лотерейным билетам. Во время ужина Императрица обнаружила, что одно место за её столом осталось незанятым. Она очень огорчилась: "Ах, Боже мой! Неужели я так несчастлива, что подле меня и сидеть никто не хочет?" Сразу же начались поиски счастливого билета среди гостей и их детей, и номер пустого места нашли у десятилетней княжны Софьи Владимировны Голицыной (1775-1845), впоследствии графини Строгановой. [Её мужем стал граф Павел Александрович “Попо” Строганов (1772-1817).] Девочка заняла своё место возле Императрицы, которая обласкала ребёнка и во время ужина рассказывала ей смешные сказки. Сонечка весело прохохотала весь вечер. Когда Екатерина II после ужина подвела девочку к матери, княгине Наталье Петровне Голицыной (урождённой Чернышёвой, 1744-1837), она сказала: "Кажется, ваша дочь не скучала у меня". Государи не ошибаются! По случаю бракосочетания Великого князя Александра Павловича раздавались награды по различным ведомствам. Коллежский советник из Киева, Андрей Андреевич Полетика (1741-?) был пожалован орденом св. Владимира 3-й степени, но в соответствующем рескрипте он был назван “статским советником”. Получив такой рескрипт, Полетика обратился в губернское управление с требованием о производстве в указанный чин. Так как сенатского указа о производстве Полетики в статские советники не было, то губернское правление обратилось в Сенат, испрашивания разрешение на подобное производство. Это дело пошло по всем инстанциям и, наконец, дошло до Екатерины II, с пометкой генерал-прокурора, что в рескрипте Полетика поименован статским советником по ошибке. Императрица на это сказала: "Государи не ошибаются, и ошибки их должно принимать за истину". Цена памфлета Петербургскому книгоиздателю и книготорговцу Иоганну Якобу Вайтбрехту (1744-1803), которого в Питере все звали Иваном Иванычем, однажды из Парижа прислали партию в несколько сот экземпляров пасквилей на Екатерину II. Вайтбрехт немедленно представил один экземпляр пасквиля обер-полицмейстеру с вопросом, что делать с этим изданием, и просил донести об этом императрице. На следующий день обер-полицмейстер приехал к Вайтбрехту и спросил книготорговца, какая цена была назначена этим книжкам по фактуре, и по какой цене он мог бы их продавать. Вайтбрехт сказал, что он мог бы продавать эти книжки по 30 копеек ассигнациями. На это обер-полицмейстер заявил: "Императрица приказывает продавать их по пяти копеек, а недополученные деньги будут вам возмещены из дворцовой конторы". Смелость Дашковой Во время званого обеда на 80 персон, где присутствовала и Екатерина, Великий Князь “под влиянием вина и прусской солдатчины” позволил себе угрозу, ясную тогда очень немногим. Полагаю, что сама героиня мемуаров [княгиня Дашкова] до конца дней так и не осознала истинного смысла слов цесаревича: "Великий князь стал говорить про конногвардейца Челищева, у которого была интрига с графиней Гендриковой, племянницей императрицы Елизаветы... Он сказал, что для примера следовало бы отрубить Челищеву голову, дабы другие офицеры не смели ухаживать за... родственницами государыни. Голштинские приспешники не замедлили кивками головы и словами выразить своё одобрение". О ком говорил Петр? Уж явно не о Челищеве с Гендриковой. И тут Дашкова подтолкнула разговор к крайне опасному вопросу, заявив: "Я никогда не слышала, чтобы взаимная любовь влекла за собой такое деспотическое и страшное наказание... — Вы ещё ребёнок, — ответил великий князь. — Ваше Высочество, — продолжала я, — вы говорите о предмете, внушающем всем присутствующим неизъяснимую тревогу, так как, за исключением ваших почтенных генералов, все мы... родились в то время, когда смертная казнь уже не применялась. — Это-то и скверно, — возразил великий князь, — отсутствие смертной казни вызывает много беспорядков... — Сознаюсь... что я действительно ничего в этом не понимаю, но я чувствую и знаю, что Ваше Высочество забыли, что Императрица, ваша августейшая тётка, ещё жива". Чтобы прервать неприятный диалог, великий князь просто показал Дашковой язык. Екатерина Романовна так прокомментировала эту выходку Великого князя: "Он делал это и в церкви по адресу священников... Эта выходка доказывала, что он на меня не сердится". Для мемуаристки диалог с Петром шел о смертной казни как о юридическом феномене. А вот цесаревна поняла подоплёку брошенных мужем слов, недаром она на следующий день хвалила стойкость подруги и отзывалась о ней “самым лестным образом”. В одном из посланий к Дашковой Екатерина писала: "Я не могу не улыбаться, думая о вашем доказательстве, очень честном с вашей стороны против такого слабого противника. Ваша горячность в защиту истины и справедливости не будет забыта". Графиня Варвара Ивановна Гендрикова (1747-1817) была двоюродной племянницей Елизаветы Петровны и фрейлиной двора Её Величества. Алексей Богданович Челищев (1744-1806). Их брак состоялся 23.01.1763. Истерика Воронцовой Вот как описала Екатерина II в своих мемуарах один из ужинов: "Император ужинал у графа Шереметева; тут Елисавета Воронцова приревновала не знаю к кому и приехала домой в великой ссоре. На другой день после обеда, часу в пятом, она прислала ко мне письмо... что она имеет величайшую нужду говорить со мной... Я пошла к ней и нашла её в великих слезах; увидя меня, долго говорить не могла; я села возле её постели, зачала спросить, чем больна; она, взяв руки мои, целовала, жала и обмывала слезами. Я спросила, об чем она столь горюет? ...Она посвободнее стала от слёз и начала меня просить, чтоб я пошла бы к императору и просила бы... чтоб он её отпустил к отцу жить, что она более не хочет во дворце оставаться... понеже все бездельники, а одна я, на ком она полагает своё упование". Екатерина передала просьбу, но Мельгунов и Нарышкин сумели примирить рассорившихся любовников. Елизавета Романовна Воронцова (1739-1792) – фаворитка Петра III, родная сестра княгини Екатерины Романовны Дашковой (1743-1810). Алексей Петрович Мельгунов (1722-1788). Лев Александрович Нарышкин (1733-1799) – обер-шталмейстер. Мелочность императора Взойдя на престол, Пётр III отбросил даже внешние признаки уважения к своей жене, проявляя иногда мелочность. Встретив однажды во дворце ювелира Иеремию Позье (1716-1779), шедшего от императрицы, Пётр настрого запретил “бриллиантщику” принимать от неё заказы. Ну, ладно, драгоценности ещё можно понять, но и садовнику в Петергофе Император не разрешил отпускать жене любимые фрукты. Случайный плевок Екатерина II иногда посещала безденежные спектакли, которые давались для широкой публики (кроме черни). Императрица обычно в таких случаях сидела в открытой и выдвинутой вперёд ложе. Во время одного из спектаклей на руку Екатерины II, лежавшую на перилах ложи, упал плевок. Императрица спокойно вытерла плевок, а обер-шталмейстер Нарышкин выскочил из ложи, чтобы поднять тревогу и найти преступника в расположенных выше ложах. Когда он вернулся, Екатерина II спросила: "О чём это хлопотал ты, Лев Александрович?" Запыхавшийся Нарышкин ответил: "Да как же, матушка Государыня! Такая неслыханная дерзость..." Императрица рассудительно возразила: "Послушай, Лев Александрович: если это сделано умышленно, то какое наказание тому, кто всенародно осмелился таким образом оскорбить меня, свою Императрицу? Если же неумышленно, а по неосторожности, как я и полагаю, то виновный и теперь уже более пострадал, нежели заслуживает". Устарели Однажды Екатерина II, уже в последние годы своего царствования, сидела в Царскосельском саду на скамейке вместе со своей камер-юнгфрау М.С. Перекусихиной (1739-1824) и грелась на солнышке. Мимо пожилых дам прошёл какой-то франт, который не узнал Императрицу, а нахально посмотрел на неё и, насвистывая и не сняв шляпу, продолжал свою прогулку. Императрица, когда франт удалился, сказала подруге: "Знаешь ли, как мне досадно на этого шалуна? Я в состоянии остановить его и намылить ему голову". Перекусихина возразила: "Ведь он не узнал вас, матушка". Екатерина II пояснила: "Да я не об этом говорю: конечно, не узнал. Но мы с тобой одеты порядочно, ещё и с галунчиком, щеголевато, так он обязан был иметь нам, как к дамам, уважение". Затем Екатерина рассмеялась и добавила: "Впрочем, надо сказать правду: устарели мы с тобою, Марья Савишна, а когда бы были помоложе, поклонился бы он и нам". Мраморный бюст В Эрмитаже под стеклянным колпаком стоял мраморный бюст Екатерины II, и однажды его нашли нарумяненным. Приближённые стали убеждать Императрицу провести тщательное расследование этого дерзкого поступка и примерно наказать виноватых. Екатерина спокойно им возразила: "Вероятно, это кто-нибудь из пажей хотел посмеяться над тем, что я иногда кладу себе на лицо румяны. Велите только вымыть бюст".