Yorik

Александр Иванович Герцен в последний год своей жизни В этом очерке я не собираюсь смаковать скандальные подробности в жизни Герцена, Огарёва и окружавших их женщин. Об этом и так написано довольно много. Давайте лучше взглянем на Александра Ивановича глазами Петра Дмитриевича Боборыкина, которого никак нельзя отнести ни к революционерам, на даже к революционным демократам. Итак... П.Д. Боборыкин познакомился с Герценом (1812-1870) мельком в 1865 году в Женеве, но сблизился он с Александром Ивановичем только осенью 1869 года в Париже. Герцен уже не помнил об их женевской встрече, так что Боборыкина представил Герцену русский учёный Григорий Николаевич Вырубов (1843-1913) на одном из своих четвергов. От Вырубова Боборыкин узнал, что Герцен хочет с ним познакомиться, так как уже слышал о его фельетонах и письмах, печатавшихся в русской прессе, которые Вырубов очень хвалил. Знакомство с Герценом И вот в очередной вырубовский четверг их знакомство состоялось, но не сразу: "Когда я вошёл в гостиную, Герцен вёл оживлённый разговор с Литтре. Кроме меня, из русских был еще Е.И. Рагозин (впоследствии обычный посетитель герценовских сред) и ещё кто-то из сотрудников “Philosophic positive” — быть может, некий доктор Unimus, практикующий теперь в Монте-Карло". Эмиль Максимильен Поль Литтре (1801-1881) – французский учёный-энциклопедист, издававший журнал “Philosophic positive” совместно с Вырубовым. Евгений Иванович Рагозин (1843-1906) – русский экономист и публицист. Повторюсь: воспоминания Боборыкина о Герцене представляют определённый интерес, так у него не было особых идеологических причин восторгаться личностью давнего эмигранта. Поэтому я позволю себе привести несколько отрывков из воспоминаний Петра Дмитриевича, лишь изредка разбавляя их своими комментариями. Портрет Герцена В своих мемуарах Боборыкин очень скупо описал внешность Герцена: "Внешность Герцена, в особенности его взгляд и общий абрис головы, очень верно передавал известный портрет работы Ге, который я уже видал раньше. Для тогдашнего своего возраста (ему шёл 58-й год) он смотрел ещё моложаво, хотя лицо, по своему окрашиванью и морщинам, не могло уже назваться молодым. Рост пониже среднего, некоторая полнота, без тучности, широкий склад, голова немного откинутая назад, седеющие недлинные волосы (раньше он отпускал их длиннее), бородка. Одет был в чёрное, без всякой особой элегантности, но как русский барин-интеллигент". Николай Николаевич Ге (1831-1894) – русский художник. В другой заметке о Герцене Боборыкин дополнил описание внешности А.И.: "Красивым его лицо нельзя было назвать, но я редко видал более характерную голову с такой своеобразной, живой физиономией, с острыми и блестящими глазами, с очертаниями насмешливого рта, с этим лбом и седеющей шевелюрой. Скульптор Забелло сумел схватить посадку головы и всю фигуру со сложенными на груди руками в статуе, находящейся на кладбище в Ницце, только, как это вышло и на памятнике Пушкина в Москве, Герцен кажется выше ростом. Он был немного ниже среднего роста, не тучной, но плотной фигуры". Пармен Петрович Забелло (1830-1917) – русский скульптор. Московский барин Боборыкин даже любовался старым московским барством Герцена: "Это барство, в лучшем культурном смысле, сейчас же чувствовалось — барство натуры, образования и всей духовной повадки. Тургенев смотрел более барином и был тоже интеллигент высшей марки, но он, для людей нашей генерации и нашей складки, казался более “отцом”, чем Герцен. В А[лександре] И[вановиче] чуялось что-то гораздо ближе к нам, что-то более демократическое и знакомое нам, несмотря на то, что он был на целых 6 лет старше Тургенева и мог быть, например, свободно моим отцом, так как родился в 1812, а я в 1836. Но что особенно, с первой же встречи, было в нем знакомое и родное нам — это то, что в нём так сохранилось дитя Москвы, во всём: в тембре голоса, в интонациях, самом языке, в живости речи, в движениях, в мимической игре". Иван Сергеевич Тургенев (1818-1883) – русский писатель. Герцен и К.Д. Кавелин Вспомнил Боборыкин и о старинном знакомстве Герцена с Кавелиным, находя между ними много общего: "Так, я уже высказывался в том смысле, что для меня большое сходство (хотя и не черт лица, в деталях) между ним и К.Д. Кавелиным, которого я лично зазнал раньше. Оба были типичные москвичи одной и той же эпохи. В особенности в языке, тоне речи и её живости. Они недаром были так долго друзьями и во многом единомышленниками и только под конец разошлись, причем размолвка эта была для Кавелина очень тяжкой, что так симпатично для него проявляется в его письмах, гораздо более тёплых и прямодушных, чем письма к Герцену на такую же тему Тургенева". Константин Дмитриевич Кавелин (1818-1885) – русский учёный. Разговор Герцена с Литтре В центре этого четверга стал научный спор между Герценом и Литтре, и Боборыкин не мог обойти его своим вниманием: "Разговор Герцена с Литтре продлился, кажется, весь вечер, и для меня он точно нарочно был приготовлен, чтобы сейчас же показать, с каким философским миропониманием кончал Герцен свою жизнь: через три месяца его уже не было в живых. Не помню, кто начал это прение (это был не просто разговор, а диалектический турнир), но Герцен гораздо больше нападал, чем защищался". Этот научный диспут произвёл на слушателей тягостное впечатление, так что, опуская подробности, привожу выдержки из Боборыкина: "Мне лично было неприятно, главным образом, то, что А.И. слишком субъективно и, так сказать, “литературно” нанизывал свои возражения, и Литтре, вообще очень неречистый, побивал его без всяких усилий диалектики... мне было неприятно видеть, что А.И., при всей живости его доводов и обобщений, всё-таки уже отзывался в своем философском credo Москвой 40-х годов. То же впечатление этот спор произвел и на Е.И. Рагозина... Кроме того, выходило так, что Литтре не сразу схватывал фразеологию своего собеседника. Герцен бойко вел французский разговор, но думал он при этом не по-французски, а по-русски и целиком переводил фразы своего полугегельянского жаргона, чем и приводил не раз Литтре в недоумение. Но всё-таки от человека получилось сразу нечто очень живое, искреннее и смелое, хотя он как мыслитель, на нашу тогдашнюю оценку, и не стоял уже на высоте строго научного мироразумения и теории познания". Отъезд Герцена во Флоренцию Вскоре после этого четверга Боборыкин вместе с Вырубовым посетили Герцена, с которым тогда жили Наталья Алексеевна Огарёва-Тучкова (1829-1913) и их дочь Лиза [Елизавета (1858-1875)], известная тогда как девица Огарёва. Герцен просил Боборыкина навещать его, но вскоре уехал во Флоренцию, где заболела его дочь Наталья Александровна (Тата, 1844-1936), жившая у брата Александра (1839-1906). Перед отъездом Герцен просил Боборыкина бывать у его “дамы”, причём он не говорил о Наталье Алексеевне, как о своей гражданской жене, а, приглашая, сказал: "Вы спросите госпожу Огарёву". Это было довольно странно, так как “госпожа Огарёва” в 1869 году стала официально носить фамилию Герцен, с которой она жила до своего возвращения в Россию в 1876 году. Их дочка Лиза, кстати, никогда не называла Герцена “papa” или “отец”, и говорила ему “Александр Иванович”; даже в его присутствии она говорила о нём в третьем лице. Боборыкин не воспользовался подобным приглашением и не встречался с Натальей Алексеевной до возвращения Герцена из Флоренции. Продолжение знакомства с Боборыкиным Герцен отсутствовал больше месяца, а когда вернулся, то в тот же день вечером навестил Боборыкина и просидел у него около получаса. Оказалось, что Герцен привёз из Флоренции свою дочь Тату, которая ещё не совсем оправилась от нервного заболевания, и в Париже её должен был лечить сам Шарко, которого Боборыкин впервые и увидел в квартире Герцена. Жан Мартен Шарко (1825-1893) — французский психиатр. Оценка личности Герцена Визит Герцена произвёл на Боборыкина самое благоприятное впечатление: "Я был очень тронут этим неожиданным посещением и тут сразу почувствовал, что я, несмотря на разницу лет и положения, могу быть с А[лександром] И[вановичем] как с человеком совсем близким. И тон его, простой, почти как бы товарищеский, никогда не менялся. Не знаю, чем он не угодил женевским эмигрантам, но ни малейшего генеральства у него не было". Подобный отзыв о Герцене позволил Боборыкину сравнить Александра Ивановича с Тургеневым, причём, сравнение это было не в пользу последнего: "В Иване Сергеевиче, даже когда он ласково принимал вас, вы всегда находили что-то обособленное, не допускающее до настоящего сближения. Это чувствовалось даже тогда, когда я был уже, к 80-м годам, сорокалетним писателем. А в Герцене я видел вовсе не представителя поколения “отцов”, а старшего собрата, с такой живостью и прямотой всех проявлений его ума, души, юмора, какая является только в беседе с близким единомышленником, хотя у меня с ним до того и не было никакой особенной связи". Диабет у Герцена В те же дни Боборыкин узнал и о болезни самого Герцена, но сначала разговор у них шёл о старшей дочери Герцена и её болезни: "Знаете, когда Александр прислал мне депешу сюда, я сейчас же сам собрался в путь. Он у меня человек серьезный, уравновешенный. Зря меня тревожить не стал бы. И это была для меня порядочная встряска". Герцен имел в виду своего сына Александра Александровича. Неожиданно Герцен сменил тему разговора, вытянул руку из-под манжеты и указал на неё Боборыкину: "Видите? Желвак! То, что французы называют un clou [гвоздь]. У меня диабет, и как только какое-нибудь волнение — сейчас и выскочит вот такая история!" Боборыкин считал, что именно осложнение после воспаления, вызванное диабетом, и унесло Герцена так рано. В эти дни в Париже собралось почти всё семейство Герцена, кроме сына Александра, приехала даже дочь Ольга Александровна (1850-1953), которая в 1873 году выйдет замуж за французского историка габриеля Моно (1844-1912).

Физики и атеисты Людвиг Бюхнер в своей книге “Сила и материя”, которая неоднократно переиздавалась и была переведена на многие языки, привёл латинскую пословицу, которая утверждает, что среди трёх естествоиспытателей и врачей двое всегда атеисты (“Tres physici – duo athei”). В том же духе Эрнст Мах писал в 1883 году в своей “Механике”: «Если, войдя, мы слышим, как общество толкует о каком-то истинно набожном человеке, имя которого мы не расслышали, то мы будем думать о тайном советнике X или о господине фон Y, но едва ли когда-либо укажем на способного естествоиспытателя». Фридрих Карл Христиан Людвиг Бюхнер (1824-1899) – немецкий врач и философ. Эрнст Мах (1838-1916) – австрийский физик и философ. Культ Эйнштейна Австрийский физик Филипп Франк вспоминал о периоде между мировыми войнами: «Когда в те времена иностранцы прибывали в Берлин и хотели осмотреть все достопримечательности: Бранденбургские ворота с богиней Победы, Аллею победы со статуями прусских князей, знаменитые театральные постановки Рейнхардта, универмаг Вертгейм, парковые ресторанчики на берегах живописных озёр пригорода, то часто в этот список они включали и живую достопримечательность Берлина, о которой они так много читали в своих газетах, - знаменитого Эйнштейна. Причём зачастую многие даже не знали определенно, физик ли он, математик, философ, мечтатель или кто-то ещё. Знали только, что он говорит о вселенной такие вещи, каких не говорил никто другой до него. На его лекциях можно было увидеть богатых американских и английских дам в дорогих мехах, которые внимательно рассматривали его в театральные бинокли и нередко заполняли большую часть зала. Обычно Эйнштейн говорил:«Теперь я хочу сделать небольшой перерыв, чтобы все, кого не интересует дальнейшее, могли удалиться». После этого часто оставались лишь восемь-десять студентов. Эйнштейн был только рад, что он может спокойно развивать свои мысли, не наталкиваясь взглядом на непонимающие физиономии». Участники этих лекций вспоминали, что после их окончания иностранные гости нередко бросались к доске и спорили из-за куска мела, которым писал свои формулы прославленный учёный: они хотели увезти на родину этот сувенир. Филипп Франк (1884-1966) – австрийский физик и философ. Бор и Гейзенберг о квантах Второй раз Гейзенберг работал в Копенгагене в 1926-1927 гг. В это время молодой немецкий физик часто спорил с Нильсом Бором о толковании квантовых явлений. Позднее Гейзенберг писал: «Я вспоминаю о многочисленных дискуссиях с Бором, которые длились до поздней ночи и которые мы заканчивали почти в полном отчаянии. И если я после таких дискуссий один отправлялся на короткую прогулку в соседний парк, то повторял снова и снова вопрос о том, может ли природа действительно быть такой абсурдной, какой она кажется нам в этих атомных экспериментах». Результаты этой работы мысли были сформулированы в 1927 году как “соотношение неопределенностей” Гейзенберга и “принцип дополнительности” Бора. Вернер Карл Гейзенберг (1901-1976, NP по физике 1932) – немецкий физик. Нильс Хенрик Давид Бор (1885-1962, NP по физике 1922) – датский физик. Планк о де Бройле В 1938 году Макс Планк выступил на чествовании Луи де Бройля и сказал: «Ещё в 1924 году господин Луи де Бройль изложил свои новые идеи об аналогии между движущейся материальной частицей определенной энергии и волной определённой частоты. Тогда эти идеи были настолько новы, что никто не хотел верить в их правильность, и я сам познакомился с ними только три года спустя, прослушав доклад, прочитанный профессором Крамерсом в Лейдене перед аудиторией физиков, среди которых был и наш выдающийся ученый Лоренц... Смелость этой идеи была так велика, что я сам, сказать по справедливости, только покачал головой, и я очень хорошо помню, как господин Лоренц доверительно сказал мне тогда:«Эти молодые люди считают, что отбрасывать в сторону старые понятия в физике чрезвычайно легко!» Речь шла при этом о волнах де Бройля, о соотношении неопределенностей Гейзенберга – всё это для нас, стариков, было чем-то очень трудным для понимания. И вот развитие неизбежно оставило позади эти сомнения. Осенью того же 1927 года я лично познакомился с господином де Бройлем на пятом Сольвеевском конгрессе в Брюсселе и был восхищен его скромностью и образованностью». Макс Карл Эрнст Людвиг Планк (1858-1947, NP по физике 1918) – немецкий физик. Луи де Бройль (1892-1987, NP по физике 1929) – французский физик. [Луи Виктор Пьер Раймон, 7-й герцог де Бройль.] Хендрик Антони Крамерс (1894-1952) – голландский физик. Хендрик Антон Лоренц (1853-1928, NP по физике 1902) – голландский физик. Скачкѝ квантов Во время одной из своих бесед с Бором Шрёдингер воскликнул в отчаянии: «Если мы собираемся сохранить эти проклятые квантовые скачкѝ, то я вообще сожалею, что имел дело с атомной физикой!» Бор ответил ему: «Зато остальные весьма признательны Вам за это, ведь благодаря Вам был сделан решающий шаг вперёд в развитии атомной теории». Четверть века спустя Шрёдингер в одном из своих сочинений заявит, что скачкѝ квантов казались ему «год от года всё более неприемлемыми». Эрвин Рудольф Йозеф Александр Шрёдингер (1887-1961, NP по физике 1933) – австрийский физик. Место Бога по Шрёдингеру Шрёдингер писал об атеизме в естествознании: «Богу как личности нет места в картине мира, которая стала доступной нашему пониманию ценой удаления из неё всего личностного. Мы знаем, что если мы ощущаем Бога, то он есть точно такое же реальное ощущение, как и непосредственное чувственное ощущение, как собственная личность. Как таковая, он должен отсутствовать в пространственно-временной картине.«Я не нахожу Бога в пространстве и времена», – так говорит честный естествоиспытатель-мыслитель, и за это подвергается гонениям со стороны тех, в катехизисе которых, однако, говорится: “Бог есть дух”». Сам виноват! Ганс Тирринг писал о своём коллеге: «По иронии судьбы, Шрёдингеру приходилось неоднократно возмущаться неудобствами, которые создавали в местах отдыха громко ревущие радиоустановки, хотя развитие транзисторных приемников стимулировалось именно теорией полупроводников, которая в конечном счете была основана на его волновой механике». Ганс Тирринг (1888-1976) – австрийский физик. Борн о Шрёдингере В некрологе на смерть Шрёдингера в 1951 году Борн писал: «Когда Гитлер пришел к власти, Шрёдингер, человек “арийской крови” и преемник Макса Планка, вовсе не должен был отказаться от должности и покинуть Германию. Он сделал и то, и другое, и мы восхищались им. Ибо вовсе нелегко человеку среднего возраста эмигрировать. Но он не хотел и слышать о том, чтобы остаться. Он уехал, потому что его не оставляли в покое и от него требовали, чтобы он занимался политикой. Он в очень редких случаях и неохотно делал это и позже, когда его собственная наука трагическим образом оказалась втянутой в большую политику».

Анекдоты о русском театре Два одноклассника А.Л. Вишневецкий родился в Таганроге и учился в местной мужской гимназии вместе с А.П. Чеховым. Мальчики были довольно дружны, но рано увлёкся театром и начал заниматься в Таганрогском музыкально-драматическом кружке. Один из руководителей этого кружка любил играть роль старика Аристарха Владимирыча Вышневского в спектакле А.Н. Островского “Доходное место”. Он и рекомендовал Саше на память о кружке взять себе псевдоним, объединявший фамилии литературного героя и молодого актёра. Так появился на свет А.Л. Вишневский. Таганрогский писатель и журналист П.А. Сергеенко, тоже учился в Таганрогской гимназии в одно время с Чеховым, но в параллельном классе, и близких отношений между ними тогда не сложилось. Подружились они позднее в 1884 году в Москве. В своих воспоминаниях о Чехове Сергеенко написал: "Думал ли двоешник и безобедник Чехов, что будет писать такие хорошие пьесы, а двоешник и безобедник Вишневский так хорошо играть в них". Александр Леонидович Вишневский (Вишневецкий, 1861-1943) – знаменитый русский актёр. Пётр Алексеевич Сергеенко (1854-1930) – русский журналист и писатель. Александр Николаевич Островский (1823-1886) – русский драматург. Сокольский и Смирнов С.А. Сокольский в начале XX века однажды сыграл роль Алёшки в пьесе Горького “На дне”, что повлияло на его дальнейшую сценическую судьбу. Вскоре он начал выступать на сцене в так называемом “босяцком” или “рваном” жанре. Костюм для сцены выбирался соответствующий. Сокольский выступал с куплетами и монологами, которые чаще всего были злободневными, но свой репертуар он разнообразил песнями и балладами, многие из которых он написал сам. Выступления Сокольского пользовались огромным успехом буквально по всей стране: В Москве, Петербурге и Киеве, а пластинки с его песнями раскупались влёт. С началом Великой войны Сергей Сокольский начал выступать во фраке, но его представления оставались очень актуальными и злободневными. Молодой московский журналист Н.П. Смирнов мечтал о театральной карьере, а его кумиром был Сергей Сокольский. Чтобы добиться успеха на сцене, Смирнов добавил к своей фамилии фамилию своего кумира, и незадолго до революции на сцену вышел Смирнов-Сокольский, который выступал в сходном жанре со своим кумиром. Успеху молодого таланта способствовало и то обстоятельство, что Сокольский погиб в Киеве в 1919 году, но память о нём жила, так что фамилия Смирнов-Сокольский продолжала привлекать публику в зрительные залы. Сергей Алексеевич Сокольский (Ершов, 1881-1919) – русский исполнитель куплетов и монологов. Николай Павлович Смрнов-Сокольский (1898-1962) – советский эстрадный артист и известный библиофил. Что – Давыдов? В 1924 году известный актёр В.Н. Давыдов целый месяц гастролировал в Нижнем Новгороде и демонстрировал публике свои лучшие роли. В пьесе Т.Л. Щепкиной-Куперник “Барышня с фиалками” он играл роль добродушного антрепренёра Пороховщикова, который по ходу действия спектакля мирно беседует с молодым премьером и рассказывает тому о старых знаменитых артистах. Пороховщиков называет фамилии Сазонова, Варламова, Медведева, как вдруг молодой актёр, игравший премьера, выдаёт реплику, которой нет у автора: "А Давыдов?" Публика устроила овацию заслуженному артисту, который при наступлении тишины ответил: "Давыдов? А что – Давыдов? Тех же щей, да пожиже влей!" Владимир Николаевич Давыдов (Иван Николаевич Горелов, 1849-1925) – русский актёр и режиссёр. Татьяна Львовна Щепкина-Куперник (1874-1952) – русская писательница, переводчик и драматург. Николай Фёдорович Сазонов (1843-1902). Константин Александрович Варламов (1848-1915). Медведев Пётр Михайлович (1837-1906). Какая мерзость! На бенефис известного комика Живокини была назначена какая-то очень скучная и дурацкая французская пьеса “За-Зе-Зи-Зо-Зу” (“Za-Ze-Zi-Zo-Zu”). Действие пьесы происходит в некоей стране, где Живокини в роли принца берёт в руки волшебный лорнет и должен в него увидеть далёкий Алжир. После этого актёр должен был рассказать, что он видит в Алжире. Однако Живокини вместо слов: "Я вижу Алжир" - произнёс совсем другую реплику: "Я вижу Москву, театр, бенефис Живокини. Играют “За-Зе-Зи-Зо-Зу” - какая же это мерзость!" Публика была в полном восторге, а пьесу пришлось снять с репертуара. Василий Игнатьевич Живокини (1805-1874) – известный российский комик, играл в Москве. Подробнее о содержании пьесы “Za-Ze-Zi-Zo-Zu” вы можете прочитать в смирдинской “Библиотеке для чтения”, том 14-й за 1836 год, раздел “Смесь”. Случайный дебют А.М. Гедеонов был очень любвеобильным человеком, а также решительным в принятии решений. Однажды он дал разрешение на дебют одной молодой актрисе, которая ему приглянулась. Вскоре он забыл о своём разрешении, но случайно оказавшись в Александринском театре Гедеонов попал на дебютный спектакль своей уже забытой возлюбленной. Дебютантка ему так не понравилась, что он после её первого же выхода набросился на режиссёра: "Что это за безобразие? Кто допустил на сцену такую скандальную актрису?" Режиссёр спокойно ответил: "Вы сами, ваше превосходительство. С вашего разрешения она сегодня играет". Гедеонов продолжал кипятиться: "Вздор! Не может такого быть! Я не мог сделать такой глупости. Убрать её сию же минуту". Режиссёр удивился: "Как убрать? Но ведь пьеса уже началась, нельзя же опустить занавесу теперь..." Гедеонов продолжал бушевать: "Чтобы я её больше не видел на сцене. Не сметь её выпускать больше! Это безобразие!.. А кто её роль играл раньше?" Режиссёр ответил: "Самойлова. Она здесь и играет в другой пьесе". Гедеонов решился: "Сейчас же попросите её от моего имени, в чём она есть, поиграть за эту госпожу. А госпоже прикажите убираться подобру-поздорову, и никогда не заикаться о театре". Самойлова вышла из своей уборной и доиграла за неудачливую дебютантку. Александр Михайлович Гедеонов (1791-1867) - русский театральный деятель, с 1833 по 1858 годы, возглавлял Императорские театры обеих столиц. Надежда Васильевна Самойлова (1818-1899) — известная русская драматическая и оперная актриса. Роли Сосницкого Знаменитый актёр И.И. Сосницкий так великолепно играл роль Хлестакова, что Н.В. Гоголь письменно обратился к актёру с просьбой сыграть эту роль на сцене Театрального училища, чтобы актёры поняли, каким должен быть этот герой комедии "Ревизор". Сосницкий из скромности отказался исполнить просьбу автора знаменитой комедии. Сосницкий бережно хранил это письмо Гоголя, изредка показывал его своим друзьям и каждый раз на его глаза навёртывались слёзы. В грибоедовском "Горе от ума" Сосницкий великолепно играл Репетилова, прототипом которого послужил Н.А. Шатилов, с которым Грибоедов вместе служил в гусарском полку. Сосницкий тоже был лично знаком с Шатиловым, так что ему было несложно изобразить на сцене этот тип. Интересно, что когда Грибоедов прочёл Шатилову роль Репетилова, тот расхохотался и сказал: "Я знаю, на кого ты тут метишь! На Чаадаева..." Иван Иванович Сосницкий (1794-1871) — известный русский актёр. Николай Александрович Шатилов (1788-1841) — литератор. Прибавку Сосницкому! Когда директором Императорских театров был А.М. Гедеонов, уже известный к тому времени Сосницкий попросил у него прибавки к своему содержанию. Сосницкий мотивировал свою просьбу тем, что многие его товарищи, более молодые и менее заслуженные, получают значительно больше его, но Гедеонов был не в духе и отказал Сосницкому. Актёр обиделся и подал прошение об отставке, которое и было немедленно удовлетворено. Через несколько дней в театр на представление "Ревизора" приехал император Николай Павлович, который очень удивился, увидев в роли Городничего на Сосницкого, а Григорьева 1-го. Император призвал к себе Гедеонова и спросил: "Почему Городничего играет не Сосницкий?" Гедеонов бодро ответил: "Сосницкий больше не служит у нас, Ваше Величество!" Император удивился: "Как не служит!? Это для меня новость! Почему?" Гедеонов объяснил: "Требовал слишком крупную прибавку, хотел непременно получать тридцать пять рублей разовых. Дирекция на это не согласилась, он закапризничал и отказался от службы". Николай Павлович возразил: "По-моему, он прав. Он знает себе цену и совершенно резонно требует прибавки. На его месте я сделал бы то же самое. Нельзя ли это дело как можно скорее поправить? Передай ему моё желание, чтобы он возвратился в театр, и дай ему то, что он просит". На следующее же утро Гедеонов отправил к Сосницкому специального чиновника с известием, что Государь повелел удовлетворить просьбы Сосницкого и просит его вернуться на сцену. Сосницкий был так тронут вниманием Его Величества, что согласился играть без всяких прибавок, но Высочайшее повеление было исполнено, и Сосницкий получил требуемое. Кто барин? Актёр В.В. Самойлов почему-то считал графа В.А. Сологуба, весьма известного писателя, своим приятелем и держал себя с ним запросто, а Сологуб не возражал. Однажды на званом вечере Самойлов спрашивает Сологуба: "Скажи, пожалуйста, видел ты меня в “Старом барине”? Ты всё ведь сбирался посмотреть?" Сологуб добродушно ответил: "Как же, видел, видел, любезный друг!" Самойлов самодовольно напрашивался на комплимент: "Ну, и что же ты скажешь?! Как ты меня нашел в этой роли?" Сологуб постарался дать сдержанный ответ: "Бесподобен, говорить нечего, что бесподобен. Одно только, почтеннейший, надо тебе заметить..." А Самойлов к тому времени уже не терпел никакой критики в свой адрес и очень удивился: "Что такое?" Сологуб пояснил: "Как же это ты, играя старого барина, не снял с пальца своего брильянтового перстня? Это тебе непростительно..." Самойлов возмутился: "Что за вздор! Зачем же мне было снимать перстень?" Сологуб разъяснил ошибку Самойлова: "А затем, мой друг, что старый барин никогда не носил, да и не стал бы носить на пальце таких крупных брильянтов. Это вульгарно". Самойлов разгорячился: "Ты вздор городишь! Кому же и носить брильянты, как не барам? Я, слава Богу, на своем-то веку видывал бар и отлично знаю, что такое барин". И тут Сологуб хладнокровно вылил на Самойлова ушат холодной воды: "Да, ты видывал, я об этом спорить не стану. А мне, всё-таки, лучше знать. Я - сам барин". Василий Васильевич Самойлов (1813-1887) – русский актёр. Граф Владимир Александрович Сологуб (1813-1882) – русский писатель и драматург. “Старый барин” – популярная пьеса русского писателя и драматурга Александра Ивановича Пальма (1822-1885).

Киммеры

Затертая бляшка в зверином стиле и пронизка. Зеркало тоже скифское, ручка отгнила.

Скифский привязной топорик Материал: бронза

Посмотрите у Клочко, прохоровскую культуру

За, срубную согласен, зарапортовался. Но я вижу кинжал с плоским упором, а не с кольцевым. Кольцевые, да, идут по поздней бронзе, плоские - более ранние. Можно фото в профиль предмета?

Вроде как средняя :wub:

Он самый ;)

Вот один из наших соратников по форуму попал в телевизор :)

Ещё раз о том, что такое математика? Знаменитый американский математик Марстон Морс (1892-1977) утверждал: «Математика является результатом действия таинственных сил, которых никто не понимает и в которых важную роль играет бессознательное постижение красоты. Из бесконечности решений математик выбирает одно за его красоту, а затем низводит его на землю». Гильберт заснул Когда однажды в доме Гильбертов собрались гости, фрау Гильберт (Кёте Ерош, 1864-1945) заметила, что Давид надел несвежую рубашку. Она немедленно велела мужу: «Давид, ступай вниз и надень другую рубашку». Давид послушно ушёл в свою спальню. Когда его не было уже минут десять, жена забеспокоилась и пошла к нему в спальню, где нашла своего мужа безмятежно спящим. Рассеяный учёный методично снял пиджак, развязал галстук, снял рубашку, а дальше уже автоматически разделся до конца и лёг спать. Давид Гильберт (1862-1943) – немецкий математик. Засиделся дома Вот ещё анекдот о рассеянности Гильберта. Один из новых сотрудников кафедры, которой руководил Гильберт, нанёс уважаемому профессору визит. Он вошёл в приёмну и сел, поставив свой цилиндр на пол. Визитёр оказался очень разговорчивым и довольно быстро утомил Гильберта, который долго хмурился, а потом встал, надел цилиндр, тронул жену за руку и сказал: «Дорогая, мне кажется, что мы задерживаем уважаемого коллегу». С этими словами Гильберт вышел из собственного дома. Что там с гипотезой Римана? Однажды назойливый журналист спросил Гильберта: «Что вы сделаете, если оживёте через пятьсот лет?» Гильберт не, задумываясь, ответил: «Я спрошу, не доказал ли кто-нибудь гипотезу Римана?» Георг Фридрих Бернхардт Риман (1826-1866) – немецкий математик и физик. Гипотеза Римана относится к оласти математики, касающейся распределения простых чисел. Неважно, на каком языке! После Второй мировой войны фон Карман читал лекции в Пасадене (Калифорния) и в Ахене. Этот крупный учёный консультировал несколько авиационных компаний и мог бесплатно летать через океан на лайнерах одной из таких кампаний. Для уже пожилого учёного такие поездки иногда оказывались утомительными, но спасало положение то, что и в Ахене и в Пасадене фон Карман читал очень похожие курсы лекций. И вот однажды, прилетев в Пасадену, фон Карман взял ахенский конспект и начал свою лекцию. Через некоторое время по лицам студентов он понял, что материал до них не доходит, и только тут сообразил, что он читает лекцию по-немецки. Фон Карман обратился к аудитории: «Почему же вы молчите?» После недолгой паузы один из студентов признался: «Профессор, не расстраивайтесь! Говорите ли вы по-немецки или по-английски – это неважно, мы всё равно понимаем не больше». Теодор фон Карман (1881-1963) – венгерский физик, один из основателей аэродинамики. Как меня зовут? Отец кибернетики Норберт Винер (1894-1964) иногда демонстрировал незаурядную рассеянность. Один из его студентов в Массачусетском технологическом институте очень хотел побеседовать со своим знаменитым профессором, но не решался с ним заговорить. Однажды студент увидел Винера в почтовом отделении, где профессор, держа в руке ручку, сосредоточенно глядел на пустой лист бумаги. Студент не хотел прерывать процесс мышления выдающегося учёного, но тут Винер отбросил лист бумаги, рванул к выходу и чуть не налетел на студента, которому удалось промолвить: «Здраствуйте, профессор Винер!» Учёный остановился и хлопнул себя по лбу: «Винер – вот это слово!» Идеальная жена Когда Липот Фейер (Вайс, 1880-1959) преподавал в Будапештском университете, молодой учёный Дьёрдь Пойа стал там приват-доцентом. Его жена в это же время подрабатывала фотографом. Однажды она остановила Фейера с группой прфессовров, чтобы сделать снимок на фоне здания Университета. Профессора стояли на проезжей части дороги, а госпожа Пойа, сделав один снимок, стала искать удачный ракурс для второго. Фейер невозмутимо заметил: «Вот это настоящая жена! Она ставит профессоров на презжую часть улицы, чтобы машина их задавила, и освободилось место для её мужа». Дьёрдь Пойа (1887-1985) – венгерский математик, работал в Цюрихе и в США. Кто пишет диссертации? Профессор Цюрихского университета Адольф Гурвиц (1859-1919) много времени и труда уделял своим диссертантам. Однако среди них попадались такие, которым требовалась весьма существенная помощь, так что утомлённый Гурвиц однажды с отчаянием сказал: «Диссертация – это труд, написанный профессором в неблагоприятной обстановке».

Анекдоты о русском театре Ошибочная импровизация Театр Корша в Москве был основан в 1882 году, но первый спектакль в новом здании (в Богословском переулке) состоялся только в 1885 году. Актёр И.П. Киселевский работал в театре Корша в 1884-1888 и 1890-1893 гг. Он считал себя большой величиной в театральном мире и очень не любил выучивать свои роли, больше полагаясь на суфлёра. Однако к пятидесяти годам актёр настолько заматерел, что в текст пьесы он стал вставлять свои импровизации, что иногда приводило публику в недоумение. В одной из пьес Киселевский был занят только в первом и четвёртом действиях, а два акта он провёл в буфете. Появившись на сцене в четвёртом действии, актёр был предельно раскован, смутно представлял, о чём идет речь, и, ведя диалог, занялся чистой импровизацией: "Вы знаете эту изумительную женщину? Она лучшее украшение нашего общества!" Обернувшись к лакею, Киселевский спросил: "Скоро ли приедет графиня Смольская?" Актёр, игравший лакея, был ошарашен и честно ответил: "Их сиятельство изволили скончаться во втором действии..." Иван Платонович Киселевский (1839-1898) – русский артист. Фёдор Адамович Корш (1852-1923) – русский антрепренёр и драматург. Партнёр в зеркале Тот же Киселевский часто во время спектаклей забывал, с какой стороны должен появиться на сцене его партнёр, но обычно он искусно выворачивался. Однажды Киселевский повернулся к правой кулисе и произнёс: "А, вот и вы, Зиновий Васильевич!" В этот момент актёр, к которому обращался Киселевский, вышел с левой стороны. Публика расхохоталась, но Киселевский повернулся и с распростёртыми объятиями пошёл навстречу партнёру: "Я увидел вас в зеркале!" Иностранные фамилии Если подобные казусы происходили на столичных сценах, то можете себе представить, что творилось в провинции. Особенные сложности возникали у плохо образованных актёров с произнесением иностранных имён и фамилий. Они могли их исковеркать до неузнаваемости. Да и чему было удивляться, если известный актёр А.А. Нильский писал в своих мемуарах о театральных училищах: "На учебные занятия смотрели, как на что-то совершенно лишнее. Из училища выходили артисты совершенно безграмотные, едва умевшие подписать свою фамилию". Один провинциальный актёр по фамилии Выходцев был из их числа. Однажды ему надо было походу пьесы произнести фразу: "А вот и сам Торквато Тассо!" Суфлёр из своей будки внятно произнёс требуемую реплику, но Выходцев не понял и промолчал. Суфлёр повторил, Выходцев опять не понял, но молчать дольше было нельзя, и он решил рискнуть: "А вот и сам квартальный Тарасов с квасом!" Вот такой радикал! Очень часто подобные сбои происходили с молодыми актёрами, которые находились под давлением своей ответственности. Вот какой случай произошёл с известным русским актёром Н.К. Милославским в спектакле, где он играл одну из своих любимых ролей – кардинала Ришелье. Там есть сцена, в которой король и весь двор ожидают прибытия Ришелье, наконец, слуга провозглашает: "Кардинал Ришелье!" - и после продолжительной паузы появляется Милославский-Ришелье. Очень эффектная сцена. Однако актёр, произносивший приведённую фразу, обычно в спектакле больше не появлялся, да и текучка в труппах была большая. И вот однажды на роль этого слуги был назначен молоденький актёр, для которого это был первый выход на сцену театра вообще. Милославский не хотел портить свой эффектный выход и несколько дней нещадно гонял молодого актёра, заставляя десятки раз повторять эту фразу. В день спектакля молодой актёр уже находился в состоянии прострации, так что когда он вышел на сцену, то после секундного замешательства чётко произнёс: "Радикал Кишелье!" Николай Карлович Милославский (Фридебург, 1811-1882) — известный русский актёр. Александр Александрович Нильский (Нилус, 1840-1899) – русский актёр. Дуэль на сцене Иногда актёры устраивали на сцене своеобразные дуэли. Актёр, исполнявший роль статуи командора, во время одного из спектаклей был очень недоволен игрой своего партнёра в роли Дон-Жуана. Когда Дон-Жуан в конце спектакля провалился в преисподнюю, статуя командора произнесла непредусмотренную фразу: "Как низко может пасть человек!" “Дон-Жуан” обиделся и во время следующего спектакля он решил проучить своего партнёра. “Дон-Жуан” на следующий день играл генерала, доставившего Наполеону (“статуе командора”) срочное донесение, но вместо письма с написанным текстом сообщения, он подал ему чистый лист бумаги. Наполеон понял, в чём дело, и величественно вернул генералу донесение: "Прочтите, генерал, донесение вслух!" Цыганка Церетели Путь Тамары Церетели к вершинам советской эстрады мог бы оказаться более длинным и тернистым, если бы в 1923 году в Тифлис не приехали известные актёры Е.Т. Жихарева и Н.Н. Ходотов. Они выступили в пьесе “Нищие духом”, в которой цыганка должна была исполнить известный романс “Гори, Гори, моя звезда!” Режиссёром этого спектакля был И.Н. Перестиани, который поручил роль цыганки одной из студенток Тифлисской консерватории, Тамаре Церетели. Перестиани строго предупредил молодую певицу, чтобы она только спела романс и ни в коем случае не выходила раскланиваться. Когда Тамара Церетели исполнила романс, в зале раздались громовые аплодисменты, певицу много раз вызывали, но она помнила строгий запрет Перестиани и не выходила. Тогда Жихарева нашла выход из положения, бросив реплику: "Нельзя ли вернуть цыганку? Может быть, она ещё раз споёт эту песню?" Тамара Семёновна с успехом ещё раз исполнила понравившийся публике романс, а в ноябре 1923 года Церетели уже с успехом начала выступать в Москве. Тамара Семёновна Церетели (1900-1968) – известная певица. Елизавета Тимофеевна Жихарева (1875-1967) – русская актриса. Николай Николаевич Ходотов (1878-1932) – русский актёр. Иван Николаевич Перестиани (1870-1859) – известный русский и грузинский актёр и режиссёр. Псевдоним из некролога В 1896 году в театр Петербургского литературно-артистического общества пришёл наниматься актёром В.И. Шверубович. Фактическим владельцем театра был А.С. Суворин, издававший газету “Новое время”. Суворину понравился молодой человек, вот только фамилия его немного смущала, и он порекомендовал ему взять псевдоним. Шверубович вышел в приёмную, и от нечего делать взял свежий номер “Нового времени”, лежавший на столике. В ней он увидел краткий некролог о смерти некоего доктора Василия Ивановича Качалова. Шверубович поразился совпадению имени и отчества покойника со своими собственными, и он твёрдо сказал Суворину, что берёт псевдоним Качалов. Василий Иванович Качалов (Шверубович, 1875-1948) – выдающийся актёр. Алексей Сергеевич Суворин (1834-1912) – русский журналист, писатель, издатель и т.п. Пожарова остудили В 1896 году А.И. Южин заметил в Воронеже талантливого актёра Пожарова и пригласил его в Москву, где тот поступил на Драматические курсы Московского театрального училища. Вскоре Пожаров стал появляться и на сцене в полулюбительских постановках. Во время одного из таких спектаклей Пожаров имел большой успех, и публика начала кричать “Браво!” и “Пожаров!” Кто-то из публики решил, что возник пожар, началась паника, которую еле удалось успокоить. После спектакля Южин сказал Пожарову о необходимости взять сценический псевдоним и предложил ему взять фамилию “Остужев”. По другой версии, этот псевдоним предложил Пожарову режиссёр и педагог А.П. Ленский. Александр Иванович Сумбатов (псевд. Южин, 1857-1927) – русский драматург и актёр. Александр Алексеевич Остужев (Пожаров, 1874-1953) – русский актёр. Александр Павлович Ленский (Вервициотти, 1847-1908) – русский актёр и режиссёр.

Людовик XIII и аббат Бове Аббат Бове происходил из мещан, но получив доступ в духовное звание, он всеми правдами и неправдами стал делать карьеру, мечтая стать епископом. Когда он стал уже довольно известным проповедником, его призвали в Версаль, чтобы он продемонстрировал своё мастерство перед королём Людовиком XIII. Во время своей проповеди аббат Бове плавно перешёл к обличению беспутной и безнравственной жизни некоторых зрелых мужчин. Король сделал вид, что слова проповедника к нему не относятся, и обратился к Ришелье: "Мне кажется, что этот проповедник набросал множество камней в ваш огород!" Ришелье учтиво ответил: "Да, Ваше Величество! И он кидал их с такой силой, что они из моего огорода отлетали в Версальский парк". Бове вскоре был назначен епископом в Осер, стал именоваться де Бове, а его камни теперь летели совсем в другие стороны. Людовик VI и английский рыцарь В 1119 году возле Бренвиля (тогда Бремюля) произошло столкновение двух рыцарских отрядов. Пятью сотнями английских рыцарей командовал король Генрих I, а четыре французские сотни возглавлял король Людовик VI. Сражение было очень коротким, да и погибло-то всего три человека, но во время столкновения произошёл любопытный инцидент. Один английский рыцарь подобрался к Людовику VI, схватил его коня за узду и закричал: "Король в плену!" Людовик VI поразил противника своим мечом, одновременно возразив ему: "Королей никогда не берут в плен, даже во время шахматной игры". Людовик VI Толстый (1081-1137) - король Франции с 1108. Генрих I Боклерк (1068-1135) - король Англии с 1100. Турецкий посол у Людовика XV Однажды Людовик XV принимал турецкого посланника, и в зале присутствовали несколько придворных дам, которые были сильно набелены и нарумянены по моде того времени. Один из придворных спросил у турка, что он может сказать о красоте присутствующих дам? Турецкий посланник ответил “уклончиво”: "Не могу ничего сказать, так как я плохо разбираюсь в живописи". Людовик XIV и Пеллисон Когда Поль Пеллисон (1624-1693) стал королевским историографом, Людовик XIV поинтересовался у него, что он собирается написать об отношениях короля с маркизой де Монтеспан (1641-1707), которая была в то время его официальной фавориткой. Пеллисон учтиво ответил: "Ваше Величество! В истории Вашего царствования должно быть что-нибудь человеческое, иначе ей никто не поверит". Людовик XII в бою Во время одного из сражений с венецианцами король Людовик XII сразу же мчался на те участки сражения, где французам угрожала опасность. Свите короля приходилось следовать за Его Величеством, что было довольно опасно. Один из придворных перетрусил, но чтобы сохранить лицо сказал, что король Франции не должен подвергать себя смертельной опасности. Людовик XII понял, в чём дело, и ответил: "Все те, кто страшатся, пусть спрячутся за мою спину!" Людовик XV и Мориц Саксонский После победы при Фонтенуа в 1745 году Людовик XV поздравил своего маршала графа Морица Саксонского (1696-1750) и шутливо сказал ему: "Господин маршал! В эту войну вы выиграли больше всех нас. До войны у вас распухли все части тела, а теперь у вас прекрасное здоровье". Присутствовавший при этом маршал де Ноай добавил: "Ваше Величество правы — господин маршал первый, кого слава не раздула". Адриан-Морис 3-й герцог де Ноай (1678-1766) — маршал Франции с 1732 года. Ривароль при дворе Людовика XVI Писатель Антуан Ривароль (1753-1801) был больше известен современникам, как штатный остряк при дворе короля Людовика XVI. Придворные тоже любили насмехаться над писателем и часто упрекали его за то, что он якобы получает жалованье при дворе. Эти упрёки раздражали Ривароля, и он злобно отвечал, переиначивая известный ответ Мирабо: "Я продан, но не оплачен". [Мирабо же сказал: "Я оплачен, но не продан".] Камю у Ришелье Однажды епископ Белле по имени Жан-Пьер Камю был в гостях у Ришелье, и кардинал спросил, что епископ думает о двух книгах: “Государе” (1631) Бальзака и только что вышедшем “Министре” (1642) Сильона. Камю не хотелось ввязываться в литературный спор, и он попытался уклониться от ответа: "Ничего особенного, монсеньор!" Ришелье настаивал: "Однако, всё же скажите, что вы о них думаете". Камю был честен: "Ну, “Государь” ничего не стоит, а “Министр” и того меньше". Жан-Пьер Камю (Jean-Pierre Camus de Pont-Carré, 1584-1652) — епископ Белле. Жан-Луи Гез де Бальзак (1597-1654) — французский писатель. Жан де Сильон (de Silhon, 1587-1667) — французский писатель.

Женщины в его жизни После рождения Павла Петровича супруги стали жить практически раздельно, слабо соблюдая видимость семейной жизни. О многочисленных любовниках Екатерины я здесь говорить не буду, но стоит отметить любвеобильность Великого князя, а потом и Императора. Кстати, Пётр Фёдорович признавал Павла своим сыном, да они и внешне похожи, так что легенда об отцовстве Сергея Васильевича Салтыкова (1726-?) является лишь дворцовой сплетней, хотя Салтыков действительно был одним из первых любовников Великой княгини. В 1754 году среди фрейлин Екатерины Алексеевны появилась пятнадцатилетняя Елизавета Романовна Воронцова (1739-1792), которая вскоре стала любовницей Великого князя, и на долгие годы — дамой его сердца. Почти все современники отмечали ужасную внешность Елизаветы Романовны, хотя сохранившиеся портреты не позволяют сделать подобный вывод. Правда до нас дошли портреты уже зрелой, довольно миловидной и немного полноватой замужней дамы, а юношеские портреты “Романовны”, как её называл Пётр Фёдорович, если они и существовали, до нас не дошли. Екатерина II в своих мемуарах, правда написанных значительно позже, так описывала свою новую фрейлину, которая была "очень некрасивым, крайне нечистоплотным ребёнком с оливковым цветом кожи, а после перенесённой оспы, стала ещё некрасивее, потому что черты её совершенно обезобразились, и всё лицо покрылось не оспинами, а рубцами". Ну, а какого описания следует ждать от женщины, убившей своего мужа? Если муж, по её рассказам, был уродом, то его любовница должна быть, по крайней мере, крокодилом. В описании Елизаветы Романовны, которое сделал Фавье в 1761 году, она выглядит уже значительно лучше: "У Воронцовой две сестры красавицы [Мария Романовна(1737-1765) и Екатерина Романовна (1743-1810)], но он предпочел её, безобразие которой невыразимо и не искупается ни хорошим сложением, ни белизной кожи. Даже Великая княгиня и та весьма довольна этой [дружбою], к упрочению которой сама немало содействовала, так как не придает ей никакого значения. Девица эта, впрочем, не лишена ума, и при случае, конечно, сумела бы воспользоваться своим положением, если б на то представлялась хоть малейшая возможность". То есть, и кожа у неё, оказывается была белой, и фигура — хорошей, а на лицо у каждого свой вкус. Елизавета Романовна была не единственной любовницей Великого князя, который оказался достаточно влюбчивым человеком, но все его остальные связи были достаточно кратковременными и не слишком волновали представителей высшего света. Чтобы не возвращаться позднее к этой теме, я перечислю некоторых из многочисленных и кратковременных увлечений Великого князя, а затем и Императора, приписываемых ему молвой. Среди его любовниц были: красавица Наталья Владимировна Долгорукова (в замужестве Салтыкова, 1736-1812), Екатерина Николаевна Чоглокова (в замужестве Рославлева, 1746-1794), Елизавета Ивановна (София-Елизавета Левенштерн, 1723 -1783), падчерица Александра Ивановича Глебова (1722-1790), у которого своих детей не было; она, по словам Бретейля была “довольно хорошенькой, хотя горбатой”. Часто рассказывают и о довольно бурном, хотя и кратковременном, романе Петра III с княгиней Еленой Степановной Куракиной (в девичестве Апраксина, 1735-1768), которой приписывали многочисленные любовные связи. По словам Рюльера, это была "одна из отличных придворных щеголих, темноволосая и белолицая, живая и остроумная красавица". В то же время, писал Рюльер, "княгиня Kypaкина была так известна, что можно всякий раз, завязав глаза, принять в любовники того, который был у неё". Клод Карломан Рюльер (1735-1791) в 1760-62 гг. был секретарём французского посольства в Петербурге. В этой связи хочу привести анекдот, рассказанный князем Михаилом Михайловичем Щербатовым (1733-1790): "Княгиня Елена Степановна Куракина была привождена к нему [Петру III] на ночь Львом Александровичем Нарышкиным, и... бесстыдство её было таково, что, когда по ночевании он её отвозил домой поутру рано и хотел, для сохранения чести её, и более чтобы не учинилось известно сие графине Елизавете Романовне, закрывши гардины ехать, она, напротив того, открывая гардины, хотела всем показать, что она с государем ночь провела". Приписывали Петру Фёдоровичу и короткий роман с принцессой Гедвигой Елизаветой Бирон (1727-1797), ставшей в замужестве Екатериной Ивановной Черкасовой; по этой причине её иногда неправильно называют Екатериной Бирон. Это была довольно сутулая, почти горбатая, и очень некрасивая женщина, но зато — единственная дочь герцога Бирона. Несмотря на все эти романы, Пётр Фёдорович всегда возвращался к своей “Романовне”, и держал её возле себя. Фавье объяснял привязанность Петра Фёдоровича к своей любовнице следующим образом: "Эта девица сумела так подделаться под вкус Великого князя и его образ жизни, что общество её стало для сего последнего необходимым". Да и характером Елизавета Романовна была схожа с Петром Фёдоровичем: добрая и прямодушная, остроумная и непосредственная. Сразу в монографиях нескольких авторов (А.С. Мыльников, А.Н. Сахаров, Н.Ю. Болотина) я встретил пассаж о реакции “Романовны” на похождения Петра Фёдоровича. Приведу его дословно, хотя источника информации авторы не называют, да и я пока его не обнаружил: «Увлечения императора приводили к бурным проявлениям ревности основной фаворитки, которая не стеснялась множества свидетелей и даже законной супруги Петра III. По рассказам иностранных дипломатов, во время одного из обедов«девица Воронцова… совершенно забыла все подобающее Государю почтение, даже до того, что осмелилась назвать его гадким мужиком и ещё другими словами, повторить которые не позволяет приличие», а вскоре «произошла ещё более горячая сцена, причем оскорбления, оказанные той и другой стороной, редко можно слышать на наших рынках».

Вполне могли строить из мела. Осадная техника у нас мало применялась, мы же не римляне с китайцами... Дерево уступает по прочности мелу и ничего, строили крепости.

Наконечник кр з прорізю