Yorik

Крепость для головы и для тела «Макали башкой в расплавленный металл. Что прилипло, то и шлем. Потому у савойяра личина такая страшная. Это боец при макании в расплав малость рожу корчил и пузыри пускал». (Комментарий на сайте) Начну с того, что этот материал… юбилейный! Ровно год назад на TOPWAR появился мой первый материал, а сегодня выходит 250-ый! На тему наиболее мне близкую, то есть посвященную доспехам рыцарских времен. Однако тему (и главное эпиграф!) мне опять же подсказали читатели, что пишут свои комментарии, и за это им всем большое спасибо! Что и говорить: забавно читать такие комментарии. Если верно то, что пять минут смеха продлевают жизнь на полчаса, то я, по крайней мере, знаю трех человек, которые, прочитав вышеизложенный комментарий, смеялись так долго, что, наверное, заработали себе, таким образом, несколько часов! Но… как бы там ни было, а ведь и вправду интересно, а как люди предохраняли себя от ударов мечом, топором, булавой. То есть, какую они придумали себе «переносную крепость» для головы, рук и ног. Знаменитая эффигия Эдуарда «Черного Принца» из Кентерберийского собора, умершего в 1376 г. На ней хорошо видно, что даже у столь знатной и состоятельной особы шлем имел кольчужную бармицу. Доспехи на торсе закрывает короткий геральдический жюпон или сюрко. О шлемах из кабаньих клыков, бронзовых шлемах древних кельтов, греков и римлян здесь уже статьи были, и кто хочет, может их легко найти. Были на ВО и статьи о защитном вооружении конца XVI-начала и середины XVII века. Был материал о воинах с «Байеского ковра» (вышивки, как мы теперь знаем), но самый-то интересный период ведь наступил позднее, а именно – после Столетней войны, когда оружейники смогли осознать ее опыт, и… когда в Англии началась война Алой и Белой розы. Римский шлем с лицевой маской из Королевского музея в Торонто, Канада. А вот это тоже римский шлем – безвкусный и вычурный, принадлежавший всаднику-офицеру эпохи заката империи. Венский исторический музей. Тибетский шлем с бармицей из пластинок XVI – XVII вв. Очень похож на другие евразийские шлемы, не так ли? Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Начнем с периодизации. Английские историки (а уж кому это знать, как не им!), такие как Т. Ричардсон, Д. Николь, Э. Окшотт и многие, многие другие, выделили в истории рыцарского вооружения три эпохи, сменявшие одна другую по очереди. Первая – «эпоха кольчуги», которая продолжалась с XI века и где-то до середины XIII века, а началась еще в эпоху Карла Великого. Затем ее сменила «броня» «переходного периода» – «переходного» от кольчуги к цельнокованым латам – «эпоха кольчужно-пластинчатых доспехов». Классика эпохи – доспехи рыцарей середины Столетней войны и битвы при Висби. После этого наступил «великий период» в истории доспехов. Хронологические его рамки таковы: 1410 – 1500 гг. А вот дальше уже начался их закат! И хотя латы применялись еще в сражениях Тридцатилетней войны и Гражданской войны в Англии, это было уже «совсем не то»! Классическая «крепость для головы»: бацинет 1420 – 1430 гг. с забралом «собачья морда». Германия. Вес 2986 г. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Этот же бацинет с поднятым забралом. Кстати, откуда взялась дата 1410, почему не 1400? А вот почему: известны эффигии (надгробные скульптуры), о которых, кстати, здесь тоже была большая статья, и брасы (о них статья будет) – гравированные надгробные пластины, на которых изображены рыцари этого времени. И у всех в доспехах имеется характерная деталь: кольчужная бармица, спускающаяся на плечи из-под шлема. Шлем армэ, итальянский 1450 – 1470 гг. Вес 3618 г. Meтрополитен-музей, Нью-Йорк. И только на доспехах 1410 года ее нет, а есть латный нашейник. То есть доспехи стали цельноковаными! Кстати, именно в этом году английский рыцарь Джон де Фирлесс, решив, видимо, превзойти всех, заказал бургундским кузнецам полные доспехи, меч и кинжал, украшенные… бриллиантами и жемчугом. Роскошь невиданная не то, что в это время, но и впоследствии и заплатил им за это 1727 фунтов стерлингов! Чтобы понять много это или мало, посмотрим, что спустя 100 лет король Англии Генрих VIII заказал во Флоренции 2000 комплектов легких пехотных доспехов (кираса и шлем морион) по цене 16 шиллингов за доспех, а в фунте в то время было 20 шиллингов. Конечно, надо принять еще во внимание инфляцию, но все равно получается, что на деньги, которые этот самый Фирлесс заплатил за свои латы, можно было купить 2150 таких комплектов, а ведь он не был королем и королевскими доходами не располагал! «Максимилиановский доспех» из Нюрнберга, 1520 г. Вес 26,15 кг. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Чем еще эти доспехи были лучше кольчуги, кроме того, что лучше держали удар, так это то, что та давила воину на плечи, а вес этих доспехов распределялся по телу равномерно. Д. Николь ссылается на средневековые хроники и подчеркивает, что не такие уж и великаны их носили, что многие рыцари обладали хрупким (!) телосложением и изящными лодыжками, более узкими, чем у нас, но обладали развитой мускулатурой. Доспехи Джорджа Клиффорда (1558–1605), третьего графа Камберленда и фаворита королевы Елизаветы. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Интересно, что сначала панцири кирасы, передний и задний, состояли из двух частей, соединявшихся ремнем – верхней и нижней, то есть всего из четырех, причем верхняя заходила под нижнюю. Иногда чтобы вооружить побольше воинов, такие кирасы разделяли. Один получал верхнюю часть, другой нижнюю! И лишь в XVI в. кираса стала состоять из двух частей – нагрудной и наспинной. Германский шлем и кираса 1630 г. Шлем весит 3,65 кг, кираса и прочие детали доспеха – 18,825 кг. Это не случайно, вес увеличился ради усиления пулестойкости доспеха. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Итальянские доспехи были устроены так, что лучше защищали левую половину тела, из-за чего рыцари и отказались от щитов, а вот детали германских – «готических» были более вытянутыми и угловатыми. Большое распространение получили доспехи смешанные: например, на картине голландского художника Фридриха Херлина «Св. Георгий и дракон» (1460 г.) рыцарь одет в итальянские латы, но имеет на голове германский шлем салад. «Св. Георгий и дракон». Картина Ф.Херлина. Причиной столь широкого распространения цельнометаллических доспехов (их еще называли «белыми» за цвет полированного металла) было… широкое распространение метательного оружия. Например, точно известно, что во время битвы при Монтлери в 1465 году в один день было использовано 38400 стрел, а в ходе осады Динанта, продолжавшейся одну неделю, бургундцы выпустили 27840 стрел и 1780 арбалетных болтов! Кстати, известен указ Генриха VIII, запрещавший своим стрелкам стрелять по мишеням, стоящим ближе 220 ярдов (т.е. около 220 м). Легендарная битва рыцарей при Азенкуре 1415 г. Картина Милека Джакубика. В то же время уже в 1482 году миланцы имели в своем арсенале 1250 различных огнестрельных приспособлений, включая 352 аркебузы с пружинным фитильным замком. А на момент кончины самого Генриха VIII в арсенале Тауэра хранилось 3000 луков и к ним 13000 связок стрел, а в каждой связке по 24 стрелы! Но и огнестрельного оружия тоже хватало. Его насчитывалось более 7700 единиц, хотя в самой Англии оно в то время и не производилось! Всадник из Самарканда, XIV в. Королевский арсенал в Лидсе. Интересно, что и на Востоке дело обстояло примерно также. Но там всадниками применялся лук и поэтому шлемы всегда были открытыми, задняя лука седла – пологой, а руки обычно защищали кольчугой, а не латами. Однако и в Европе – закат – закатом, но именно первая половина XVI века стала «золотым веком» для европейских оружейников, так как спрос в этих условиях на доспехи повысился. Кстати, мода на так называемые «максимилиановские доспехи» (с желобками) очень быстро прошла и уже в 1530 году латы опять стали гладкими, хотя края пластин стало модным отделывать узким бордюром из латуни. Гротесковый германский шлем, 1520 – 1530 гг. Эрмитаж, С.Петербург. Появились «гротесковые шлемы» с чудовищными мордами на забралах, хотя классические шлемы продолжали использоваться. В 1614 году в Гринвиче для принца Уэльского Генриха были изготовлены доспехи стоимостью 340 фунтов. Еще дороже были доспехи, подаренные городом Брешиа французскому королю Людовику XIV, но вряд ли он их когда-либо надевал. Не говоря уже о том, что ношение полных рыцарских доспехов король Генрих IV запретил еще в 1604 году! Японский шлем асигару (и состоятельных даймё!) дзингаса, XVIII в. Очень похож на английский шлем – «тазик для бритья», сразу двух мировых войн. И, собственно, на этом история рыцарских лат и закончилась, а дальше… дальше их носили уже наемники, а не рыцари, и ног ниже колен, а потом и рук они не закрывали. Самыми ценными оставался торс и голова, которые французская кирасирская конница прикрывала металлом даже в 1914 году. Но это была нелепая дань традиции, не больше. Каски и кирасы, использовавшиеся тогда же, оказались таким же рецидивом, но массовым снаряжением армий они в то время так все-таки и не стали. Автор: Вячеслав Шпаковскокий https://topwar.ru

На Украине обнаружили древнеегипетские корни у запорожских казаков Украинский ученый пришел к выводу, что у запорожских казаков имеются древнеегипетские корни и очевидная связь с фараонами. Об этом рассказал краевед Сергей Плачинда. Дело в том, что Плачинда обнаружил на древнеегипетском рельефе фигуру с косой и решил, что это изображение украинского казака. Далее исследователь проанализировал семантику слова «коса». «Слово казак происходит от слова коса», — рассказал краевед. Невероятное открытие украинских ученых тут же подхватили журналисты Незалежной «Кстати, идея поиска семантики слова казак — коса, сплетенные волосы — принадлежит выдающемуся украинисту-краеведу Сергею Плачинде, который рассмотрел на древнеегипетском рельефе фигуру с косой и первым догадался, что это изображение украинского казака», — сообщили в эфире «Украинского радио». На радио рассказали, что слово «коса» досталось украинцам в наследство в процессе формирования в запорожском регионе нового самобытного этноса. «Украинца-казака, обладающего рыцарскими достоинствами, ловкостью в работе, щедростью, смелостью, верой в бога, умением бесстрашно защищать Украину и для которого степь и воля — казацкая доля», — пояснил Сергей Плачинда.

"...Повсюду царит безумный разврат, народ ропщет, грязная и низкая любовь к деньгам рассматривается как высшая мудрость; моральное разложение, как зараза, ползет по городу, многие забыли, что такое дружба, совесть, общественный долг..." Как вы думаете, уважаемые читатели, о какой стране и в какой период истории написаны были эти слова? Не угадали! Это написано об Англии в эпоху после реставрации Стюартов (1660 г.) и Славной революции 1688 года. Оценка Теккерея Славный Уильям Теккерей (1811-1863) в середине XIX века немного с завистью писал о собратьях по перу того времени: "Подумайте, не только Свифт, король, достойный править в любую эпоху любой страной, - но и Аддисон, Стил, Прайор, Тикелл, Конгрив, Джон Гей, Джон Деннис и многие другие состояли на королевской службе и недурно пристроились к государственному пирогу". Эту особенность английского общества отмечал ещё Вольтер в своих "Письмах об англичанах": "В Англии... словесность больше в чести, чем здесь". Посмотрим, насколько были правы Теккерей и Вольтер. Писатели и их синекуры Джозеф Аддисон (1672-1719) - английский драматург и публицист, "первый журналист в истории Европы"; перечислим лишь некоторые из его должностей и синекур: член апелляционной комиссии; товарищ министра; секретарь лорда-наместника Ирландии; хранитель архива в Ирландии; глава торговой комиссии и, наконец, заместитель государственного секретаря. Сэр Ричард Стил (1672-1729) - ирландский писатель и журналист, занимал следующие должности: член комиссии по почтовому ведомству; королевский шталмейстер в Хэмптон-Корт; руководитель придворной труппы комических актеров; член комиссии по конфискованным землям в Шотландии. Мэтью Прайор (1664-1721) - английский поэт стал неплохим дипломатом и был секретарём посольства в Гааге; секретарём посольства в Париже, а потом и посланником во Франции; заместителем министра иностранных дел и министром торговли; синекура - постельничий короля Вильгельма. Скорей, его можно назвать государственным деятелем, пописывавшем неплохие стихи. Томас Тикелл (1685-1740) - английский поэт по прозвищу "Вигиссимус" ("Whigissimus"), стал заместителем государственного секретаря, а потом был секретарём вице-королевской канцелярии в Ирландии. Джон Гей (1685-1732) - английский поэт и драматург, автор прославленной "Оперы нищего"; был секретарём Эдварда Хайда, 3-го графа Кларендонского (1661-1723) в бытность его послом в Ганновере; секретарём герцогини Монмут (1651-1732) и ещё ряда высокопоставленных лиц. Джон Деннис (1657-1734) - английский критик, теоретик драмы, служил чиновником главной таможни. Первая зарисовка о Конгриве Уильям Конгрив (1670-1729) - получил прозвище "английский Мольер", которым он вряд ли гордился; довольно быстро получил ряд синекур и стал: членом комиссии по наемным экипажам; членом комиссии по выдаче лицензий на виноторговлю; должность в таможенном ведомстве; место в "Трубочном ведомстве"; должность правительственного секретаря по делам Ямайки. [Согласно толкованию одной из британских энциклопедий, "Трубочное ведомство" - ведомство, в котором человек, именуемый "распорядителем трубки", оформляет аренду королевских земель по распоряжению лорда-казначея или членов казначейской комиссии, или канцлера казначейства. "Распорядитель трубки" улаживает все дела с шерифами и т. д."] Британский биографический словарь в статье "Конгрив" отмечает: "Было отмечено, что смена министерств ни в малейшей мере не отражалась на нем и его никогда не смещали с занимаемого поста, разве лишь для того, чтобы перевести на высшую должность. Место его в Таможенном управлении и положение секретаря по делам Ямайки, как говорят, приносили ему более двенадцати тысяч в год". Анекдот Денниса Упомянутый выше Джон Деннис в наше время больше известен тем, что в 1702 году опубликовал переделку "Виндзорских насмешниц" Шекспира под названием "Забавный щёголь". В предисловии к пьесе Деннис уверял читателей (и зрителей), что "Виндзорские насмешницы" были написаны Шекспиром по приказу королевы Елизаветы, "а поскольку ей не терпелось увидеть пьесу на сцене, она повелела завершить её в течение двух недель". Эта выдумка так понравилась самому Деннису, что через два года он уже уверял читателей пьесы, что королева приказала Шекспиру управиться с заданием в десять дней. Через некоторое время Николас Роу пошёл ещё дальше: "Ей [королеве Елизавете] так понравился образ Фальстафа в обеих частях "Генриха IV", что она велела Шекспиру продлить её удовольствие ещё одной пьесой, где Фальстаф пребывает в состоянии влюблённости". А в 1710 году Чарльз Гилдон опубликовал объединённую версию этих анекдотов, в которой утверждал, что королева Елизавета I "обязала его [Шекспира] написать пьесу о влюблённом сэре Джоне Фальстафе, которую, в чём я вполне уверен, он сочинил за две недели". Николас Роу (1674-1718) - английский драматург и поэт-лауреат с 1715 г. Чарльз Гилдон (1665-1724) - английский драматург и критик. Дебют литератора Литературный дебют Конгрива состоялся в 1692 году, когда был напечатан его роман "Инкогнита", действие которого происходит во Флоренции. Лучше всех об этом произведении сказал известный критик и лингвист Сэмюэл Джонсон (1709-1784): "Его хвалят биографы Конгрива. Они, как правило, цитируют несколько абзацев из предисловия, которое, спору нет, написано чрезвычайно разумно. Что касается меня, я тоже скорее хвалил бы роман, нежели читал его". Знакомство с Драйденом Став писателем, Конгрив сделался и завсегдатаем известной кофейни Уилла, популярном месте встреч английских литераторов, в которой познакомился с Джоном Драйденом, крупнейшим и влиятельнейшим английским литератором XVII века. Вальтер Скотт в своём эссе о Драйдене пишет: "Он [Конгрив] познакомился с ним после того, как написал свою первую пьесу, и знаменитый "Старый холостяк" был вручен поэту для исправления. Драйден, сделав несколько поправок, чтобы приспособить её для сцены, вернул пьесу автору с лестным и справедливым отзывом, что это лучшая из всех пьес начинающего автора, какие ему доводилось читать". Джон Драйден (1631-1700) - английский поэт, драматург и критик. Вальтер Скотт (1771-1832) - всемирно известный шотландский (английский) писатель. Дебют в театре Драматургический дебют Конгрива произошёл немного позже литературного, когда в марте 1693 года в театре Друри-Лейн была представлена его пьеса "Старый холостяк", имевшая бешеный успех. Главные женские роли в этой пьесе сыграли актрисы Элизабет Барри (1658-1713) и красавица Энн Брейсгёрдл (Bracegirdle, 1671-1748). В последнюю Конгрив был страстно влюблён более десяти лет, был её любовником и создал для неё роли во всех своих комедиях. Элизабет Барри_1 Элизабет Барри стала известной актрисой под руководством графа Рочестера, который занимался с ней с 1675 года и за шесть месяцев добился большого успеха. Она, что было вполне естественно, была любовницей графа Рочестера и родила от него дочь в 1677 году, которую тоже назвали Элизабет (1677-1701). Из-за неверности актрисы он забрал у неё дочь в 1678 году. Но ранее граф Рочестер с восторгом писал ей: "Мадам, в моей жизни больше не существует ни одного мгновения, в котором я не нахожу повода любить Вас. Самые незначительные мелочи, которые я вижу в вещах, с Вами совершенно не связанными, приятная отрешенность задумчивости, в которую я впадаю всякий раз, вспоминая о Вас и, в конце концов, постоянное беспокойство, в котором я нахожусь, когда Вас нет рядом — всё это является для меня достаточным подтверждением того, что я прав — и люблю Вас так, как ни одна женщина не была любима никогда. У меня нет ничего, дороже тебя». Актер, драматург, поэт-лауреат Колли Сиббер (1671-1757) писал об Элизабет Барри: "Она обладала благородной грацией, бесподобной мимикой, сильным чистым голосом, и, когда она играла страсть или нежность, то никто не оставался равнодушным. Она затмевала всех виденных нами актрис с королевским достоинством и потрясающей гармонией". Джон Уилмот, 2-й граф Рочестер (1647-1680) — один из крупнейших английских поэтов XVII века.

Казни лиц, попавших в списки проскрибированных, начались в тот же день, когда их вывесили на всеобщее обозрение. Следует, однако, отметить две особенности этих проскрипций. Во-первых, из 80 человек, внесённых в эти списки, было казнено всего 32 гражданина, и четверо попали в эти списки, так сказать, посмертно - остальных никто потом и не пытался преследовать. Во-вторых, никому из казнённых не отрубали голов в том же месте, где их арестовывали. Арестованных препровождали на Марсово поле, где восседал Сулла, и там происходила казнь согласно древнему обычаю: с осуждённого снимали одежду и подвергали его сначала экзекуции розгами, причём ответственный за казнь магистрат в начале этой процедуры накрывал свою голову полой тоги в знак траура — ведь погибал римский гражданин, хоть и по приговору. После порки палач отрубал осуждённому голову, причем не всегда делал это с первого раза. Головы казнённых Сулла приказывал выставлять на рострах или возле фонтана Сервилия (не сохранился), то есть в тех же местах, где выставлял Марий головы казнённых римлян - по его приказам или желанию его приспешников. Тела казнённых крючьями тащили по улицам Рима до Эмилиева моста и сбрасывали там в Тибр. Первый список осуждённых был опубликован 3 ноября 82 года, а 5 ноября был оглашён второй список с 220 именами сенаторов и всадников. Считается, что 6 ноября был оглашён третий и последний список осуждённых, тоже включавший 220 имён. Больше никаких списков осуждённых Сулла не оглашал и никого в уже оглашённые списки не включал задним числом. Не всё ясно и с третьим списком, так как многие историки полагают, что никакого третьего списка и не было, а путаница возникла из-за неточной датировки его оглашения. Ну, хорошо, допустим, что всё-таки было три списка — тогда в них было внесено всего 520 человек. Конечно, немало, но учтите, что далеко не все из них погибли впоследствии. Узнав, что третий список — последний, и что больше никто не будет объявлен вне закона по политическим причинам, простые граждане Рима осмелели и сами начали участвовать в розыске лиц, помещённых в списки: ведь многих привлекала обещанная денежная награда. Да, осуждённых искали в самом Риме и в ближайших окрестностях города, но следует отметить, что жажда мести и наживы не овладела большинством граждан, хотя отдельные отвратительные случаи и наблюдались. У поздних авторов, например, у Плутарха, Аврелия Августина и многих других, сохранились жутковатые описания некоторых убийств. Так, Плутарх пишет, что когда некий Квинт Аврелий увидел своё имя в списке, то он вскрикнул: "Горе мне! Моё альбанское поместье гонится за мной!" Прикрыв лицо, он попытался скрыться, но далеко не ушёл. Другой анекдот касается некоего всадника по имени Лоллий, который, читая первый вывешенный список, решил выразить свои верноподданнические чувства к победителям и стал едко комментировать имена людей, внесённых в него. Однако когда он пришёл взглянуть на второй список, то нашёл в нём своё имя. Лоллий прикрыл лицо и попытался улизнуть, но был опознан зеваками, которые и отвели его на Марсово поле. Там Сулла приказал немедленно казнить Лоллия, чем и заслужил одобрение толпившихся вокруг граждан. Цицерон во время своей борьбы с Катилиной часто напирал на тот факт, что последний значительно увеличил своё состояние за счёт репрессированных брата и зятя. Но ведь и сам Катилина перескочил на сторону победителей буквально в последнюю минуту, а его несчастные родственники, вероятно просто не успели этого сделать. Марк Анней Лукан (39-65) в своей поэме "Фарсалия" очень подробно описывает истязания, которым подвергся уже упоминавшийся ранее Грацидиан, но приходится признать, что в этом случае поэт дал излишний простор своей фантазии и политическим пристрастиям. Продолжая разговор о проскрипциях, необходимо отметить, что из 520 имён, внесённых в три списка, до наших дней дошли имена 75 человек, причём не все они были казнены. Вот сенатор Луций Фидусций, о котором мало что известно кроме того, что он избежал преследований и прожил ещё около сорока лет, чтобы погибнуть во время проскрипций Второго Триумвирата. Мрачная шутка Судьбы — ушёл от одних проскрипций, чтобы погибнуть от вторых; вероятно, он был достаточно богатым человеком. Второй случай более интересен, так как он относится к Луцию Корнелию Цинне Младшему (95-43), сыну четырёхкратного консула и заклятого врага Суллы. Цинну-младшего никто особенно не преследовал по молодости лет последнего, однако он в 78 году примкнул к заговору Лепида, а после его смерти бежал в Испанию к Серторию. Около 70 года он при поддержке Юлия Цезаря, который был женат на сестре Цинны-младшего — Корнелии, с помощью закона Плотия вернулся в Рим вместе со многими другими изгнанниками. Хотя Цезарь и поддерживал родственника, имя Цинны было настолько одиозным в глазах римских граждан, что он не смог сделать никакой политической карьеры. Только в 49 году Цезарь сделал Цинну-младшего претором, но на этом его карьера и закончилась. В 46 году Цинна-младший женился на вдове Фавста Корнелия Суллы (83?-46), которой была Помпея Магна Старшая, дочь Помпея Великого. Таковы были зигзаги личной жизни римлян в эпоху гражданских войн. После гибели Цезаря Цинна-младший был проскрибирован в 43 году. Интересно, что хотя в эдикте Суллы о проскрипциях говорится и о репрессиях против членов семей осуждённых, сам Сулла по просьбам сенаторов помиловал Юлия Цезаря, который был женат, как я уже говорил, на дочери Цинны и отказался развестись с ней несмотря на требование диктатора. Интересна и фигура Марка Эмилия Лепида (?-77), который был стойким марианцем, но в последний момент успел переметнуться на сторону Суллы и стал активно наживаться на имуществе проскрибированных граждан. В своё оправдание он говорил, что действовал так из чувства самосохранения. В награду он получил преторскую магистратуру; но вскоре Сулла раскусил своего новоявленного "сторонника". Хотя Сулла и называл Лепида "худшим из людей", он никаких враждебных действий против последнего не предпринимал, а тот после смерти Суллы попытался силой отменить установленные диктатором порядки. И погиб. В сохранившихся до наших дней сведениях о судебных делах дошли имена двух всадников, которые в них фигурировали: это Гней Децидий и Авл Требоний. Известно, что они были внесены в списки проскрибированных, но каким-то образом сумели уцелеть, несмотря на своё богатство и принадлежность к партии побеждённых. Подробности этих судебных дел я не буду рассматривать, так как это уведёт нас достаточно далеко от темы очерка. Так что нам остаётся только гадать, сколько граждан, из внесённых в три списка проскрибированных, сумели спасти свои жизни. Вероятно их было немало. Покинувшие город римляне с удивлением увидели, что никакого кровавого террора нет: преследованиям подверглись только активные противники Суллы, участвовавшие в войне в последние два года, в основном, это были магистраты последних двух лет и военачальники. Людей же, не внесённых в списки, никто не преследует, хотя бы они и были противниками Суллы после 87 года. Граждане и их семьи начали активно возвращаться в Рим. Откуда же пошли разговоры о тысячах жертв в ходе проскрипций, да и были ли эти тысячи жертв? Были, были... Только это были тысячи италиков и рабов, принимавших участие в боевых действиях. Сразу после победы у Коллинских ворот в руки победителей попали 12 000 пленных. Сулла приказал немедленно умертвить пленных самнитов, которых по разным сведениям было от 3 000 до 6 000. Сохранился анекдот о том, что когда Сулла обратился с речью к сенаторам, требуя чрезвычайных полномочий для расправы с врагами, до слуха встревоженных сенаторов стали доноситься вопли казнимых людей. Сенаторы спросили, что это значит, но Сулла успокоил их, заявив, что всего лишь приказал расправиться с кучкой мятежников, и благородным сенаторам не следует беспокоиться. Суллу потом неоднократно упрекали за эту расправу над самнитами, которые в 83 году свободно пропустили его армию через свою территорию. Следует понимать, что самниты всегда действовали только в своих интересах, и в данном случае они пропустили Суллу в надежде на то, что в Риме разгорится гражданская война, которая значительно ослабит Республику. Это даст им шанс и возможность погубить своего злейшего врага — Рим. И когда в ходе Гражданской войны стало вырисовываться преимущество Суллы и его сторонников, самниты выступили с оружием в руках на стороне консулов, причём прямо заявляли, что их целью является уничтожение Рима. Кроме того, они поднимали на борьбу с Римом и других италиков, многие из которых откликнулись на их призыв. Ужасы недавней Союзнической войны ещё были свежи в памяти римлян, и поэтому Сулла вполне сознательно и на законных основаниях расправлялся с побеждёнными врагами. Эта расправа над самнитами была не единственной. Через несколько дней после начала проскрипций Сулла получил известие о взятии Пренесте и сразу отправился туда. Лукреций Офелла уже покарал сенаторов и всадников, оказавшихся в проскрипционных списках, а остальных содержал под арестом. Прибывший Сулла приказал перебить и их, а затем занялся остальными пленниками, которых оказалось около 12 000. Сулла приказал разделить всех пленников, захваченных с оружием в руках, на три части: римлян, жителей Пренесте и самнитов; всех последних он сразу же приказал казнить. Римлянам Сулла заявил, что хоть они и заслуживают смерти за борьбу против Республики, он намерен их помиловать. Из пренестинцев Сулла отобрал несколько десятков знакомых или могущих быть полезными ему или Республике людей. Всех женщин и детей города Сулла приказал помиловать и изгнать их за городские стены, но позволил им захватить кое-какое имущество. Остальным мужчинам Сулла заявил, что Республика не в силах простить им преступления, совершённые против неё, и приказал всех казнить. Вот вам ещё тысячи жертв. После этого город был отдан солдатам на разграбление.

У них было кому.

Весьма не однозначный материал. Написан весьма поверхностно. Хорошо, только последняя часть написана, та которая базируется на данных очевидцев и свежих документах.

Она мраморная...

Стратегия и тактика Стратегия Великих Моголов основывалась на сочетании использования элитной кавалерии и хорошо укрепленных оборонительных крепостей. При этом тактика Моголов была гибкой: они учитывали, что применение конницы и боевых слонов было более эффективно на равнинах северной Индии, чем в горах Декана или болотах Бенгалии. Моголы тщательно готовили свои походы и опирались на превосходство в силах. В 17 веке Джай Сингх, выступивший против маратхов, пытался, например, захватить только те вражеские крепости, которые мог затем удержать и использовать, чтобы задушить движение маратхов. Агра была столицей империи Великих Моголов при Акбаре. Войны было в обычае проводить в течении сухого сезона, хотя Акбар сделал попытку провести хотя бы одну кампанию во время муссонов, несмотря на разливы рек и проливные дожди. Аурангзеб использовал большие реки, когда проводил кампанию в Ассаме и Бихаре. Комбинированные операции наземных, морских и речных сил в итоге стали важным компонентом военного искусства Великих Моголов. Кинжал бичва. Кинжал бичва: вид сбоку. Армия на марше Среди многих вещей, которые изумляли европейских путешественников 16-го века, организация движения войск была едва ли не на первом месте. Отец Антонио Монзеррат, миссионер-иезуит писал, что наблюдал огромную индийскую армию на марше и что зрелище это очень его поразило. Например, что глашатаи шли впереди основных сил, предупреждая правителей небольших княжеств, чтобы они не пытались оказывать сопротивление. Ну и, конечно, что армия, идя по дружественной или нейтральной территории, за все платила деньги. Конница Великих Моголов в бою, миниатюра из рукописи начала 17 в. Лосанджелесский окружной музей искусств. При движении армия пыталась избегать маршрутов через великие равнины, где воды не хватало, избегать гор, где войска были уязвимы для засады, а там, где были проблемы с переправами – действовать при помощи большого количества пионеров, расчищавших дорогу и строивших, если надо, мосты и плоты. Командовал ими старший военный инженер, а местные губернаторы и подчиненные правители должны были обеспечить их лодками и строительным материалом. Сабля тулвар 17 -18 вв. Индия-Афганистан. Моголы шли под прикрытием разведчиков. Те должны были высмотреть источники питьевой воды, доступ к топливу, то есть к дровам, и – главное, близко или же далеко находится неприятель. Сигналы подавались при помощи труб, так что у войска было время подготовиться даже к внезапной атаке. Осада крепости Ратамдор. Миниатюра из манускрипта «Акбарнамэ» ок.1590 г. Музей Виктории и Альберта, Лондон. Акбару приписывают изобретение нового плана для разбивки лагеря, что было сделано, чтобы он был проще для солдат, чтобы им было бы легче в нем ориентироваться, ведь многотысячный лагерь представлял собой целый город, где можно было легко потеряться. Именно поэтому, например, в центре лагеря ставился высокий столб-маяк, на котором ночью горел огонь, служивший ориентиром для войска. Артиллерия собиралась в одной части лагеря, конница в другой, пехота в третьей. У каждого воинства был своя «площадь», на которой решались все важные дела. Индийская булава шишпар, скорее всего из Раджастана, 18 в., рукоять по образцу меча ханда. Королевский Арсенал в Лидсе, Англия. Доверенные члены семьи императора лично осматривали периметр лагеря каждую ночь, и, если часового на посту не оказывалось, либо он спал, в наказание ему отрезали нос. Обычно лагерь защищали живые изгороди из сплетенных ветвей, а позиции артиллерии - мешки с песком. С начала 18-го века лагерь стали укреплять рвами и оборудовать позиции для артиллерии. За составление плана сражения отвечал старший офицер бахши. Затем этот план он предъявлял императору на утверждение, как правило, за день до боя. Индийская шипастая булава гурз. Музей Альберт-холл, Джапур, Индия. Войска различались традиционными для монголов знаками, такими, например, как туг со своими подвесами из хвостов яков, имевшими языческое среднеазиатское происхождение. Лев и солнце, изображавшиеся на знаменах, использовали монгольских правители Самарканда, еще до того, как их стал использовать Бабур. Акбар отличился особенно сложной символикой, в том числе использовалось несколько… тронов, символизировавших занятие императора, зонт, украшенный драгоценными камнями, навес из парчи, и множество различного цвета флагов. Индийский прямой кинжал, 1605–1627 гг. Сталь, золото, изумруды, стекло, текстиль, дерево. Длина с ножнами 37.1 см. Длина без ножен 35.4 см. Длина клинка 23.2 см. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Очень развита у Моголов была и военная музыка. Бой начинался по знаку, данному большими барабанами панбат, а также звуками рогов и боевыми криками. Другие военные инструменты, включая литавры, небольшие барабаны, тарелки и различные трубы создавали мощное шумовое поле, подбадривающее своих воинов и подавлявшее воинов противника. Боевой клич мусульманских войск был типично мусульманским: Аллах Акбар («Аллах больше…»), Дин Дин Мухаммад («Вера, Вера Мухаммада»). Индусы, со своей стороны, часто кричали «Гопал, Гопал», что было одним из имен бога Кришны. Индийская литая мортира 18 в., изготовленная для Типу-султана в Музоре. Королевский артиллерийский музей в Вулвиче, Англия. Тактические приемы Бабура были в значительной степени основаны на опыте Тамерлана. Армия строилась по определенной выверенной схеме: барангхар - правое крыло, джамангхар - левое крыло, харавал - авангард и гюль - центр. Позднее сюда включили разведчиков, стрелков, засадный полк и «военную полицию», чтобы она ловила людей, отступавших без приказа. Пехота широко применяла большие деревянные щиты-мантелеты, что было дальнейшим развитием идей Тамерлана. Только у него под их прикрытием действовали арбалетчики, а у Акбара – мушкетеры. Большинство полномасштабных сражений начиналось с артиллерийской дуэли с последующими атаками кавалерийских подразделений, сначала одним крылом армии, потом другим. Битва обычно начиналась утром и прекращалась в вечернее время, если армия надеялась отступить под покровом темноты. Основной целью было достичь и свергнуть вражеского командира, сидящего на слоне; если это удавалось, то битву можно было считать выигранной! Другие способы борьбы включали притворное отступление с целью заманить противника в засаду; размещение пехоты в дефиле, цель которой было убийство вражеского командира; атаки легкой кавалерии с целью нападения на тылы и обозы. При случае всадники спешивались, чтобы атаковать незащищенные животы бронированных слонов большими кинжалами. К концу 17 века некоторые кавалеристы армии Великих Моголов имели мушкеты, а также луки; но последние доминировали, а вот первых всегда не хватало. Акбар сделал попытку создать мобильную полевую артиллерию, что удалось уже при Аурангзебе. Осада Искусство осады укрепленных сооружений (также как и их строительство!) было очень высоко развито в доисламской Индии. На северных равнинах укрепления строились на искусственных насыпях, часто окруженных рвами с водой или даже болотами. В центральной Индии многие крепости были построены на естественных скалах. В Синде, Пенджабе и Бенгалии, где хороший камень был дефицитом, использовали кирпич, в то время как в Кашмире некоторые укрепления строились из дерева. Бабур принес с собой новые идеи, связанные с опытом Центральной Азии и персидской военной архитектуры. Так, при проектировании индийских крепостей очень много внимания уделялось обеспечению надлежащего водоснабжения. Интересно, что для противодействия артиллерии применялись разные инженерные хитрости, например – высокие изгороди из бамбука и даже живые изгороди из кактуса опунции высотой до 20 футов! Морской форт Джанджира. Считался, да и фактически был неприступен целые столетия. Строительство форта продолжалось 22 года. Отвесные стены вырастают прямо из воды. Посредине два пресноводных озера – запас питьевой войны. Сделать цитадель сильнее старались посредством строительства высоких стен в несколько рядов, как например, в знаменитой крепости в Агре, имевшей три стены, построенные уступами. До конца 16-го века башни не были популярны, но применялся сильный наклон стены, крытые галереи на стенах, внешние галереи и «киоски» над воротами. В 17 веке построенные Моголами крепости получили полукруглые башни со множеством мелких коробчатых машикулей на них для стрельбы вниз. Старые стены были усилены, и в них проделаны амбразуры для легких пушек. В конце 17 и начале 18 века многие сооружения стали иметь чисто декоративное значение. Огромные пушки форта Джанджира. Их там было 572! Не у всякого государя в армии было столько пушек, а здесь они все помещались на небольшом, в сущности, островке! Уже в 1495 году Бабура писал о возможности использования дыма против вражеских шахтеров, устраивающих подкопы. Нередко защитники затапливали их водой. Раджпуты защищали замки от войск Бабура, бросая на них камни и горящие тюки хлопка, политые маслом. Во время одной из осад, позади железной двери, ведущей внутрь замка, был разожжен сильный огонь, поэтому противник не мог к ней прикоснуться и ее открыть. Внешние ворота были ошипованы большими железными шипами против слонов, которых осаждающие использовали в качестве живых таранов. Катапульты в конце 16-го века все еще использовались; но пушки сделались самым главным средством осадной войны. Во время осады огромной раджпутской крепости Читора в 1567 году у моголов было три батареи, плюс одно большое орудие, стрелявшее 40-фунтовыми каменными ядрами. Интересно, что это массивное орудие было отлито прямо на месте, на вершине соседнего холма, чтобы избежать необходимости тащить его вверх по крутым склонам. Другие осадные включали пашеб или помост из мешков с песком; саркоб или дамдама представляли собой осадную башню из дерева; словом, сабат называли крытые траншеи; джала - плот из надутых шкур, который мог перевозить до 80 человек, нарбудан - обычная лестница и каманд - веревочная лестница; турах – тяжелый мантелет. Пехота и артиллерия Акбара (рисунок Ангуса МакБрайда): 1 – пехотный офицер, 2 – артиллерист, 3 – буми (воин ополчения). Вдали волы везут одну из тех огромных пушек, которыми в то время так славилась Индия. Некоторые из осадных работ были просто колоссальны по своим масштабам. Описаны сабаты для десяти всадников верхом бок о бок, и достаточно глубокие, чтобы полностью скрыть мужчину верхом на слоне. Тем не менее, чтобы успешно завершить осаду даже войску Акбара часто приходилось прибегать не к оружию, а к силе денег, особенно если она длилась несколько лет. Автор: Вячеслав Шпаковскокий https://topwar.ru

Кавалерия всегда была самым важным элементом армии Великих Моголов. Она была разделена на четыре основные части. Лучшими, по крайней мере, самыми высокооплачиваемыми и наиболее хорошо вооруженными, были элитные всадники ашади или «благородные воины». Многие из их потомков до сих пор имеют звание манзааб. Ашади Акбара находились под командованием наиболее знатного дворянина и имели своего собственного казначея бахши. Их главной обязанностью было служить непосредственно императору, передавать важные сообщения и охранять дворец. Плата (и статус) ашади были ниже, чем у самого низкого манзабдара, но выше, чем у обычного табинан, то есть солдата. Сабли и щит индийских всадников эпохи Великих Моголов. Вторыми пришли дакшили или «дополнительные войска», которые нанимались и оплачивались государством. Из них также формировался элитный отряд кавалерии, который назывался Табинан-и Кхаса-и Падшихи, и во время правления Аурангзеба насчитывал около 4000 человек. То есть это был своеобразный противовес ашади. Шах Аурангзеб верхом на коне. Музей искусств Сан-Диего. Войска, которые набирались лично манзабдарами, составляли третью часть кавалерии. Эти были в основном обычные табинан. Их вооружение и стандарты обучения сильно варьировались в зависимости от места, где они набирались. Их первейшей обязанностью была лояльность к своим манзабдарам, которые привлекли их на службу, и они оказались самым надежным элементом индийской конницы во время правления Акбара. Индийская кольчуга 17-19 вв. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Четвертую и последнюю часть конницы составляли иррегулярные войска местных правителей и племенных вождей. Многие из них были индуистские заминдары, принадлежавшие к касте воинов, чьи права были признаны правительством Моголов. При Акбаре в его походах обычно принимали участие 20 заминдаров, каждый со своими собственными войсками. В свою очередь заминдары платили моголам регулярную дань и по первому их требованию предоставляли им свои войска, когда это было необходимо. В этих частях была очень высокой этническая или культурная специфика: афганские новобранцы обычно служили у афганских манзабдаров, турки служили «под турками», и так далее. Даже если этот принцип в более поздние годы и нарушался, многие подразделения продолжали иметь в своих рядах значительное количество мужчин «правильного» этнического происхождения. Индийский сегментный шлем. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Качество войск проверялось при помощи системы, известной как дах, заимствованной из прошлого и реанимированной во время военных реформ Акбара. Попросту говоря, подробным образом записывалось, что у какого воина имелось в наличии, а раз в год устраивался смотр, где наличие всего записанного проверялось. О подготовке кавалерии Моголов известно немного, хотя, конечно, новобранцы должны были пройти жесткие испытания своей «профпригодности» и навыков верховой езды. Известно, что подготовка осуществлялась на дому с использованием гирь или тяжелых кусков дерева; в сезон дождей солдаты занимались борьбой. Стрельбе из лука обучались и в пешем строю, и в конном; и индийская конница, особенно индуистские раджпуты, гордились своей способностью сражаться как пехота, когда это было необходимо, и как конница. Обязательным было упражнение с мечом и щитом. Индийский шлем из ткани, набитой хлопком 18 в. Вес 598, 2 г. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Важность лошадей в коннице очевидна. На протяжении всего средневековья большое количество лошадей были импортированы в Индию, в основном из Сомали, Аравии, Средней Азии и Ирана. Уже во времена Бабура раненых лошадей отправляли на прохладные горные пастбища в Афганистан, чтобы они там выздоравливали, потому, как в жарком индийском климате они чувствовали себя неважно. Моголы создали свои собственные хорошо организованные имперские конюшни под руководством специального должностного лица атбеги, причем персонал конюшен подбирался очень тщательно. Акбар поднял уровень коневодства в пределах Индии так высоко, что лошади из Гуджарата ценились даже выше, чем лошади известных арабских пород. Моголы ценили силу и выносливость лошади выше скорости, возможно, потому что их кавалерия использовала конские доспехи. Некоторые лошади были обучены ходить или прыгать на задних ногах, чтобы дать возможность всаднику атаковать сидящих на слонах. Персы, однако, считали, что индийцы делали своих лошадей слишком послушными, что «угнетало их дух». Пехота Великих Моголов никогда не была столь престижна как конница, но играла важную роль. В большинстве это были плохо вооруженные крестьяне или горожане, нанимаемые местными мусульманскими манзабдарами или индуистскими заминдарами. Единственная профессиональная пехота состояла из «мушкетеров», лучшие из которых, кажется, были выходцами из района нижнего течения Ганга и Бенгалии. Однако вначале лишь четверть обычной пехоты была вооружены мушкетами; остальные были лучниками или служили в качестве плотников, кузнецов, водоносов и пионеров. Часть пехотинцев была набраны с предгорий около Равалпинди. В 16-м веке набирались также воины из горных пустынь Белуджистана; они сражались как пешие лучники и также как лучники на верблюдах. Эфиопы иногда упоминаются, но в основном в качестве дворцовых евнухов или… полицейских в городе Дели. К пехоте относились дарданы – носильщики; специальные подразделения охраны, по-видимому, набранные из «воров и разбойников», и, наконец, кухары – ассенизаторы. Но самой экзотической была «пехота» урду-бегис, подразделение вооруженных женщин, которые охраняли императорский гарем. Осада крепости Ратхамбор. Акбарнаме, ок. 1590 г. Музей Виктории и Альберта, Лондон. На нижнем конце шкалы была индусская местная милиция буми. В их обязанность входило сохранять закон и порядок, а также бороться с религиозными фанатиками, организовывать иллюминацию на религиозных праздниках, защищать город в случае нападения врага и даже… оказывать помощь вдовам, вынужденным совершать сати или индуистское ритуальное самоубийство, если они на самом деле этого не хотят. Каждый саркар или сельский округ отвечал за собственную милицию, но были еще и силы местного раджи. Причем интересно, что одной из обременительных их обязанностей была компенсация любому путешественнику, который был ограблен в дневное время, то есть подвергся сугубому насилию. Если же кража происходила ночью, считалось, что это вина потерпевшего: надо было не спать, а охранять свое добро! Индийская сабля шамшир, начало 19 в. Сталь, слоновая кость, эмаль, золото, серебро, дерево. Длина 98.43 см. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. В коллекции с 1935 года. Вооружение пехоты Моголов пехоты было очень разнообразным. Интересно, что индийцы предпочитали пользоваться фитильными мушкетами, даже части военной элиты, поскольку они в условиях сырости, царившей в Индии, оказались более надежными, чем ружья с кремневым замком. Вооружение большинства пехотинцев составляют мечи, щиты, копья, кинжалы, луки и иногда арбалеты. Мощный композитный лук среднеазиатского происхождения был известен в Индии в течение тысяч лет, но такие луки очень страдали от местного климата; в результате индийцы использовали камта или простой лук, аналогичный по конструкции средневековому английскому луку. Индийский лук из стали 1900 г. Коллекция Уоллеса, Лондон. Известно, что еще в древности, когда в Индии существовало государство Маурьев, лучники использовали луки из бамбука такой величины, что натягивали их при помощи ноги! Ну, а мусульманская Индия разработала свой тип лука, подходящий для индийского климата – стальной, из дамасской стали. Основным занятием пехоты была осада, а так как замков и крепостей в Индии было очень много, то Моголы без пехоты просто не могли обойтись. Европейские путешественники, однако, отмечали и не раз, что даже собственные «мушкетеры» императора не были так хорошо обучены, как европейские. С помощью слона можно было украсть возлюбленную прямо с балкона. Бодлеанская библиотека Оксфордского университета. Боевые слоны были важным, хотя и не главным, элементом в армии Моголов. Самки использовались для перевозки багажа и транспортировки пушек; слонов-самцов обучали сражаться. Западные наблюдатели постоянно преуменьшают значение слонов на войне. Тем не менее, сам Бабур заявлял, что три или четыре слона могли тащить большое орудие, которое в противном случае пришлось бы тянуть четырем или пяти сотням человек. (С другой стороны, он же отмечал, что один слон съедает столько, сколько хватило бы на пятнадцать верблюдов.) Основной функцией боевых слонов в армии Моголов являлось их использование в качестве… платформы для командиров, чтобы дать им достаточную высоту, чтобы наблюдать за тем, что происходит. Правда, это превращало их в хорошую мишень, но зато и спастись им было легче, чем всем прочим, так как бегущий слон подобен всесокрушающему тарану! Индийский боевой слон в доспехах из Королевского Арсенала в Лидсе, Англия. В 1526 году Бабур писал, что был свидетелем, как индийские боевые слоны напали на его всадников, растоптали много лошадей, так что их седоки вынуждены были бежать пешком. Слонов трудно убить, хотя и не слишком трудно отразить, писал он далее. Акбар также не отказался от слонов. Он создал несколько «центров» по обучению этих животных, начиная с десяти лет. И первое, чему их учили, это не бояться звуков выстрелов! Вскоре Акбар получил несколько отрядов слонов, на спинах которых сидели мушкетеры и лучники. Некоторые «бронированные слоны» несли на себе даже небольшую пушку. В начале 16-го века некий португальский путешественник отмечал, что Велики Моголы имели очень большие пушки. Он также отметил, что индийские бронзовые пушки превосходили те, что были сделаны из железа. Он отметил использование «европейских» легких полевых орудий, которые так и назывались фаринджи, зарбзан, которые были в ведении двух мужчин, и мушкетов тюфенг. Тяжелые пушки Бабура могли стрелять на 1600 шагов. Что касается армии Хумаюна, то про нее сообщалось, что она насчитывала 700 орудий, запряженных волами, а также 21 тяжелое орудие, которое перевозили слоны. Индийские пушки в прошлом всегда богато украшались. При Акбаре Индия, наряду с Османской империей, стала ведущим государством мусульманского мира в области развития артиллерии. Император создал новые заводы и приказал проверять все новые пушки стрельбой. Акбару приписывают создание 17-ствольного орудия и специального приспособления, чтобы чистить все 17 стволов одновременно. Дульная часть старинного индийского орудия. Стандартным орудием являлась фитильная пушка с длиной ствола около четырех футов, а у больших орудий – шести футов. Для стрельбы использовались каменные ядра, картечь, а вот пехотинцы применяли еще и керамические пороховые гранаты, и ракеты из бамбуковых стволов. Ракеты, и в самом деле, стали все более популярными в Индии с середины 16-го века. Дальность их полета была до 1000 ярдов, причем известно, что пусковые установки нередко перевозились на верблюдах. Некоторые из них имели пороховые боеголовки, в то время как другие должны просто «скакать» по земле, чтобы пугать лошадей противника. Британский офицер по имени Конгрив видел оружие в Индии в 1806 году и предложил собственную версию («ракета Конгрива») индийской ракеты, которую англичане использовали в наполеоновских войнах. Рисунок Ангуса МакБрайда. Пушка Урбана у стен Константинополя. Примерно такие же пушки были и у Великих Моголов, только у них эти орудия возили слоны. Бабур был первым индийским правителем, который превратил артиллерию в отдельный род войск под строгим контролем государства, то есть непосредственно при императорском дворе, где имелся специальный офицерский чин мир-и атиш, который за нее отвечал. Интересно, что большинство артиллеристов были османские турки, но также и арабы, индийцы, португальцы и голландцы. С середины 17-го века европейских наемных артиллеристов очень высокого ранга в армии Моголов стало много; один голландец, например, служил в Индии в течение 16 лет, прежде чем вернуться домой богатым человеком. Индийский кинжал эпохи Великих моголов: сталь, золото, рубины, изумруды, цветная эмаль. Коллекция Уоллеса, Лондон. Пика своего развития артиллерия Моголов достигла при Аурангзебе во второй половине 17-го века, который тоже очень любил большие бронзовые пушки. Стволы их были причудливо украшены, а сами они имели героически-звучащие имена. Правда, стреляли они редко. Легкие орудия – каждые 15 минут, в то время как гигантские пушки один раз в 45 минут. Транспортная система могольской армии была хорошо организована. Грузы перевозились на бактрийских верблюдах, быках, а также на слонах. Но только собственные войска императора имели специальные военные кухни. Остальные войска питались «индивидуально» и… кое-как! Медицинские услуги были еще хуже, чем в других мусульманских армиях, большинство раненых могли полагаться только на своих собственных родственников, которые могли оказать им помощь после битвы. Индийский кольчужно-пластинчатый доспех. Сообщение и снабжение армии осуществлялось по рекам, благо в Индии есть Инд и Ганг. Интересно, пишет Д. Николь, что и Индийский океан был удивительно спокойным местом для мореплавания, пока туда не добрались европейцы. Там плавали большие корабли, некоторые из которых использовались в качестве военных транспортов во время прибрежных кампаний. Единственный реальный флот Моголов состоял из 750 судов, которые должны были защищать побережье от бирманских, бенгальских и европейских пиратов. Индийский придворный гвардеец 18 в. в защитной одежде, получившей название «доспех из десяти тысяч гвоздей». Вооружен мечом хандой. Коллекция Уоллеса, Лондон. Европейцы, посещавшие Индию в середине 17-го века, описывают солдат армии Великих моголов как храбрых, но недисциплинированных и склонных к панике. Ревность между старшими командирами была еще более серьезной проблемой, поскольку порождала ненужное и опасное соперничество. Но главной проблемой, скорее всего, была усложненная структура военной системы, принятой Акбаром. Шах Джахангир попытался упростить ее, но сделал только еще хуже. Когда Шах-Джахан взошел на трон, он обнаружил, что его армия была намного больше на бумаге, чем в реальности. Старшие офицеры одалживали (!) друг другу свои войска во время переписи, в то время как другие перед ней набирали необученных людей на базарах и сажали их на любого доступного по цене коня. Шах-Джахан признал ситуацию критической, и в 1630 году решил уменьшить размер армии до того, который был на самом деле. В то же время он также снизил офицерские оклады и поставил размер жалования в зависимость от компетенции офицера. На практике это означало, что успешным командирам дали больше денег, чтобы они могли покупать дополнительных лошадей. Была введена система «бонусов», а также усилен контроль за сбором денег на местах. Но все эти меры больших результатов не дали!

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень суд. Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род, Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает? («Баллада о Западе и Востоке». Р.Киплинг) В 1987 году в издательстве «Полымя» в Белоруссии у меня вышла моя первая книга: «Из всего, что под руками». Тираж у нее был 87 тысяч экземпляров и, тем не менее, разошлась она за две недели! Работать с редактором было одно удовольствие, но в силу своего инженерного образования она мне иногда задавала довольно странные вопросы. Например, «а вы точно знаете, что надо писать империя Великих Моголов? Может быть – Монголов? Где проверить?» Я ответил, что в БСЭ и на этом все и закончилось, тем более что кто они, я знал. Но хотелось узнать о них больше того, чем сообщала БСЭ и учебники того времени. И вышло так, что позднее я познакомился с английским историком Дэвидом Николем, специализировавшемся на культуре Востока, и он подарил мне свою книгу «Mughul India 1504 – 1761(Osprey, MAA-263,1993), из которой я узнал немало интересного. Надеюсь, что изложенное в ней будет интересно и для читателей ВО. Начинает он с объяснения термина и пишет, что часто слово «монгол» пишется в английском языке как «Mughal» или «Mogul», причем оно также сегодня обозначает… олигарха. Но это, по сути, их название на персидском языке, и в английский язык попала именно эта транслитерация. Что же касается Бабура, основателя династии Моголов, то он был тюркско-монгольского происхождения из рода Тимур-и-Ленк (Тамерлана) со стороны отца и Чингисхана по линии матери. Хотя Бабур не любил, когда его называли монголом и предпочитал быть известным в качестве турка, название «моголы» «прилипло» к правителям его рода и последующие представители династии стали известны в Европе именно как Великие Моголы. Индийский шлем из провинции Декан, XVII в. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Время правления Моголов в Индии не всегда было обласкано историками. Во время английского господства в Индии период правления моголов часто изображался как варварский. Некоторые современные индийские историки также подвергают критике моголов за то, что они старались сохранить Индию от британского завоевания, то есть от прогресса и цивилизации. Но почему так – понятно. Ведь они в свою очередь были иностранными завоевателями, и представляли собой мусульманское меньшинство среди доминирующего индуистского большинства населения Индии на протяжении многих веков. На самом деле, распространение ислама в Индии произошло задолго до вторжения Бабура на этот субконтинент. Мусульмане входили в правящую элиту в северо-западной Индии в течение почти тысячи лет. В северной и центральной Индии многие представители местной военной аристократии также принадлежали к персам, афганцам или имели монгольское происхождение. Индия имела тесные связи не только с соседним Афганистаном, но и с западным Ираном, Ираком и даже восточной Турцией. Бабур. Деталь миниатюры 1605 – 1615 гг. Британский музей, Лондон. Войска, встретившие моголов в северной Индии, были вооружены и укомплектованы примерно так же, как и у соседних мусульманских государств. Причем к началу 16-го века турецкое влияние было особенно сильным в армии Гуджарата – прибрежного региона, имевшего особенно прочные торговые связи с Ближним Востоком, с которого она получала огнестрельное оружие. Индийский (мусульманский) доспех из провинции Декан, XVII в. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Ситуация в южной Индии была другая, ибо здесь мусульманское завоевание состоялось сравнительно поздно. Коренное население здесь было строго разделено на военные и невоенные касты, но обращение в ислам открыло возможность карьерного роста для всех. Даже в мусульманских государствах Декана только небольшая часть правящей элиты была собственно мусульманской. Индуистские подданные моголов быстро воспользовались ситуацией и сумели проникнуть на самый верх. Государство Великих Моголов В конце 15-го века Бабур, боровшийся до этого за власть в Самарканде, по стечению обстоятельств был вынужден направить свои военные устремления на юг, где и добился успеха. В битвах при Панипате в апреле 1526 года и при Кхануа в 1527 году Бабур, применяя пушки и ружья, победил местных правителей и, добившись успеха, перенес центр новой державы в Агру. Могольские правители, однако, приняли многие аспекты жизни индуистского царства, в частности, необыкновенную ритуализацию придворной жизни. Могольские дворцы и костюмы поражали своим великолепием не только европейцев, но даже правителей соседнего Ирана и Османской империи – которые были, по крайней мере, их не беднее. Как это ни парадоксально звучит, но коренные народы Индии жили лучше в руках этих чужеродных монголов, нежели в руках местных индуистских правителей. Конечно, они поработили многие дравидийские лесные племена, но индусские маратхи их просто убили бы. Что касается армии, то сначала она была основана на традициях Тимуридов, но после того, как они создали свое государство в Индии, мусульманские и индуистские военные традиции в ней очень сильно перемешались. В частности, существенно увеличилось число наемников из платных профессиональных воинов. Миниатюра из манускрипта Захир ад-Дин Мухаммеда «Бабур». Финальная сцена битвы при Кандахаре. Музей Уолтерса. Упадок государства Моголов началось, когда падишах Джахангир восстал против своего отца Акбара, а сын Джахангира впоследствии восстал против него самого. Мусульманско-сикхская ненависть, которая продолжается и по сей день, также началась в эпоху Джахангира. Правление Шах-Джахана было великолепным, но под этим великолепием скрывались многие серьезные проблемы империи Моголов. При его преемнике Аурангзебе северная и западная части Афганистана от нее отпали, так как были слишком далеко от Дели, чтобы получить надлежащую поддержку военной силой. В течение пяти лет после его смерти империя рухнула в пучину гражданской войны, восстаний и распада. Тем не менее, престиж Великих моголов был так высок, что надолго пережил их реальное могущество и власть. В начале 18-го века моголы Дели вели войну с афганцами с запада и индуистами маратхами с юга. Последователи новой религии, сикхи, также претендовали на военное господство. Все больше и больше становилось местных независимых князей, имевших собственные армии. Ну а потом то, что осталось от империи Моголов, оказалось под британской защитой; но, как говорится, это уже совсем другая история. Миниатюра из манускрипта Захир ад-Дин Мухаммеда «Бабур». Сцена битвы при Панипате. Музей Уолтерса. Для современников Бабур казался человеком малопонятным, поскольку не имел конкретных национальных привязанностей, но привлекательным: смелый, веселый, поэт, писатель, он имел много общего с кондотьерами Италии эпохи Возрождения, но если это понятно нам, европейцам, то для людей востока это было более чем необычно. Первые войска Бабура были небольшими и состояли из турецких, монгольских, иранских и афганских войск. Кавалерия Бабура была организована по монгольскому образцу, то есть состояла из туменов во главе с тумандарами – структура, мало изменившаяся со времен монгольских армий Чингисхана. Индийский кольчужно-пластинчатый доспех 1632 – 1633 гг. Вес 10.7 кг. Метрополитен-музей. Главная сила армии Бабура заключалась в превосходной дисциплине и тактике, которым он научился у своих первых узбекских врагов. Бабур мог усилить дисциплину свирепыми наказаниями, однако он редко пользовался этим на практике. В написанной им подробной автобиографии Бабурнамэ (буквально «Книга Бабура») он дает интересные подробности о том, что из себя представляла его армия. Элитой, понятно, являлась конница, которая использовала конские доспехи. Широко применялись фитильные мушкеты, из которых стреляли, прикрываясь деревянными щитами на подпорках. Некоторые победы он одержал, используя конных лучников, чтобы преследовать врага традиционным образом. Бабурнаме также описывает отправку шпионами сообщений из стана врага, которые те прикрепляли к стрелам и ночью посылали к своим. Во время осады лошадей воины Бабура могли кормить листьями, смешанными с влажными стружками – прием до него неизвестный. Реформы Акбара Сын падишаха Хумаюна (сына Бабура) Акбар был, вероятно, самым великим могольским правителем. Он отличался веротерпимостью и даже пытался объединить мусульманство и индуизм в новой религии его собственного сочинения, названной им «Божественная вера». Акбар также реорганизовал армию. Он решил, что теперь она будет состоять из профессионалов, оплачиваемых непосредственно из казны. Земля должна была быть разделена таким образом, чтобы земельное держание поддерживало бы новую военную структуру. Прежде всего Акбар решил упорядочить офицерские звания. Ну, а главная идея, что повышение в звании будет зависеть от заслуг, а не от знатности. Но реформы проходили с трудом. Во время вторжения в Декан в 1599 году, например, армия почти взбунтовалась, потому что деньги до нее не доходили , и солдатам приходилось чуть ли не голодать. Офицерские звания В соответствии с новой структурой армии Акбара в ней были 33 офицерских звания. Все были манзабдары, но высшими были манзабдары 10000, 8000 и 7000 (обозначение ранга), назначавшиеся самим правителем. При этом три самых старших были княжеского рода. Остальные шли от высших к низшим, и понятно, что человек с низким званием не мог командовать там, где это должен был делать человек с более высоким статусом. Каждый статус должен был поддерживаться определенным количеством лошадей и других животных: так манзабдар 5000, например, должен был иметь 340 лошадей, 90 слонов, 80 верблюдов, 20 мулов и 160 повозок. Манзабдар 10 должен был иметь четыре лошади. Хумаюн (сын Бабура) обучает юного Акбара стрельбе из ружья. Акбармана 1602 – 1604 гг. Британская Библиотека, Лондон Чтобы еще больше запутать вопрос со званиями, добавлялся второй номер, дававший представление о реальных военных обязательствах данного офицера: так человек мог быть известен как манзабдар 4000/2000 или 3000/3000. Первая цифра была его зат или оригинальный военный статус, вторая савар – цифра, указывающая на его истинные обязательства. Во время правления Акбара все манзабдары 500 и выше назывались миры, от арабского эмир. Некоторые миры имели конкретные обязанности, такие как Мир Бахши, который действовал как генерал-квартирмейстер во главе армии, выплачивал деньги войскам. Еще одним важным начальником был Мир Саман, который курировал все военные арсеналы, мастерские и склады. Акбар ввел также сложную систему ротации, в соответствии с которой армия была разделена на 12 частей, каждая из которых находилась при дворе год. Одна часть из 12 других частей в течение одного месяца каждый год несла охранную службу. Наконец был еще один уровень: четыре основных подразделения армии были разделены на семь небольших частей, каждая из которых отвечала за караул у дворца один день в неделю. Старшие офицеры должны были регулярно присутствовать при дворе, а когда император находился в армии, они должны были появляться в его штаб-квартире каждое утро и вечер. Таким образом он надеялся избежать заговора, потому как поднять солдат на выступление при такой системе было очень сложно. Одно из самых фундаментальных изменений, введенных Акбаром, была выплата жалования. Теоретически все манзабдары могли получить свои деньги прямо из центрального казначейства. В действительности система была очень сложной, и в ней было много факторов, влияющих на то, сколько получал каждый человек. Так офицер топ-класса манзабдар 5000 получал 30.000 рупий в месяц. Соответственно низшие чины получали меньше, но многие старшие офицеры имели поместья икта, которые, однако, не наследовались. Зарплата обычного всадника была основана на том, каких он имел лошадей, то есть, чем породистей была лошадь, тем выше жалование. Все чины, в том числе и манзабдары, могли получать надбавки к жалованию или денежные призы за хорошее поведение. Соответственно на каждое звание выдавался документ, хранившийся в архиве дворца, а его копия - на руки офицеру. Интересно, что в армии Моголов размеры воинских контингентов определялись рангом манзабдаров, и у кого ранг был выше, тот больше войск и приводил. О самых младших из солдат известно, что среди них были «всадник одной лошади», «всадник двух лошадей» и «трех лошадей». Армия Великих Моголов состояла также из провинциальных и вспомогательных частей. Сама империя состояла из крупных провинций суба, подразделявшихся на множество мелких районов сарка, где имелись местные силы поддержания порядка, начальники которых назначались из Дели. Каждый саркар состоял из небольших территорий парган или махал, с которых собирались налоги. Кумаки представляли собой местные полицейские силы, которые набирались из людей самого разного происхождения. Что касается численности армии Великих Моголов, то ее очень трудно подсчитать. Например, армия Бабура в Афганистане в 1507 году насчитывала не более 2000 человек. Ко времени пятого вторжения Бабура в Индию это количество, возможно, выросло до 15,000 или даже 20,000. К концу 17-го века Аурангзеб, возможно, имел 200 000 конницы. Зато количество манзабдаров можно определить с большой точностью, ведь все они были записаны. В 1596 году их было 1803, а в 1690 году не меньше, чем 14449. В 1648 году Шах-Джахан обнаружил, что его армия состояла – на бумаге – из 440000 мужчин, включая 200000 конницы, и 8000 обыкновенных манзабдаров, 7000 элитных ахадис, 40000 пехотинцев и артиллеристов, а также 185000 всадников из контингентов различных князей и дворян.

Конечно, мы все хорошо знаем, что есть такой вот восточный календарь, и по нему 2014 год был «годом лошади». Сейчас у нас «год обезьяны», но по той роли, что сыграла обезьяна в истории человечества, она даже близко рядом с лошадью не стояла, хотя во многом похожа на нас. Ну, а лошадь мы поминаем очень часто, хотя в нашей современной жизни она большой роли уже не играет. Есть и выражение «конь в пальто», что соответствует действительности, потому что коней было издавна принято одевать в попоны для защиты от холода. А вот когда появились первые попоны и для чего они предназначались? Рыцари на конях и все «закованы в латы». Артиллерийский музей в С. Петербурге. Интересно, что нет древних изображений, свидетельствующих, что древние греки либо римляне прикрывали лошадей матерчатыми попонами. Зато есть древнеегипетские памятники (росписи и барельефы), на которых лошади, запряженные в колесницы, покрыты легкой наспинной попоной. Вряд ли у них была какая-то иная функция, кроме… опознавательной. Мол, на такой колеснице едет царь! Там же. Эти же рыцари и… как замечательно выполнены их доспехи! Сарматы – соперники скифов относительно всего, что касается военного дела, начиная с длинных мечей и тяжелых копий, и заканчивая… конскими доспехами, наверное, были первыми, кто сообразил, что для защиты от стрел коней своих следует одевать в панцири из металлических чешуек. Впрочем, еще греческий историк Ксенофонт написал о всадниках-персах, с которыми лично ему пришлось сражаться, как о воинах, облаченных в доспехи и имеющих «особые доспехи», прикрывавшие грудь и голову их коней. В своей «Киропедии» он писал, что видел воинов в одинаковой одежде пурпурного цвета (вот она – древнейшая униформа!), в доспехах из бронзы и шлемах с белыми плюмажами… Вооружение их состояло из короткого меча и пары дротиков. Лошади же их имели бронзовые нагрудники и наголовники. Миниатюра из «Библии Мациевского». Середина XIII в. Библиотека и музей Пирпонта Моргана, Нью-Йорк Когда с сарматами столкнулись римляне, они… также переняли их вооружение (на всякий случай!), но популярными конские доспехи у них все равно не стали. Хотя известно, в 175 г. н.э. император Марк Аврелий отправил в Британию целый «полк» сарматских катафрактов. Существует и изображение такого всадника из Дура-Европос в Сирии и там же была найдена его конская попона из металлической чешуи. Но вот что интересно. Хотя римляне и потерпели несколько поражений от всадников, восседающих на «панцирных лошадях», они их не слишком-то уважали, о чем говорит их название – клибанарии, происходящее от латинского слова клибанус – особой железной печки для хлеба, похожей на известную нам печку-буржуйку. То есть для них это были «воины-печки»! Презренный Гюг де Бов спасается бегством с поля битвы при Бувине, 1214 г., и получает стрелу в круп коня! «Большая хроника» Матвея Парижского, ок. 1250 г. Библиотека Паркера, колледж «Тело Христово», Кембридж. Ну, а потом наступил период всеобщего упадка и социальной неразберихи и для того, чтобы одевать коней, у людей просто не осталось материальных возможностей – как говорится выживали по принципу: «не до жиру, быть бы живу!» «Романс об Александре», стр. 43, 1338 – 1344 гг. Бодлеанская библиотека Оксфордского университета. Обратите внимание, что конская попона всадника состоит их двух половин. Нет никаких попон и на известной «вышивке из Байё». То есть всадники в кольчугах и с каплевидными щитами на ней есть, а вот кони у них у всех «голые» и, значит, в битве при Гастингсе 1066 года они не участвовали. Ну, если судить по тому, что в 1170 году написал некий рыцарь Анаут Гуилхем де Маршан, то и попона рыцарского коня, и седло, и его щит, и длинный вымпел на копье - все должно было служить рыцарю вместо «паспорта»! Конечно, тканые попоны вне всяких сомнений должны была защищать коня от непогоды, но особых защитных функций они не имели. То есть прошло сто лет и… попоны появились! Но цель была своеобразная: показать свой герб всеми возможными средствами. «Псалтырь Латрелла» 1349 года показывает нам английского рыцаря Джеффри Латрелла, у которого абсолютно все его снаряжение имеет на себе рисунок его герба. Причем герб изображен и на платьях его жены и дочери, которые подают ему шлем и щит. Причем можно подсчитать, что герб его повторяется 17 раз! То есть, значит, так было. И никого это не смущало. Известная миниатюра из «Псалтири Латтрелла» – впечатляющего образца иллюминированных рукописей средневековья. Ок. 1330-1340. Роспись по пергаменту. 36 х 25 см. Библиотека Британского музея, Лондон. Что до доспехов, то уже с конца XII в. в Европе на голову коня стали надевать наглавник: вначале кожаный (известный со времен Рима), а затем и металлический (также известный еще римлянам и, в первую очередь, участникам состязаний «хиппика гимнасия»), и очень часто украшали его так же, как и шлем самого всадника. Во французском документе 1302 года отмечается наличие доспехов, называвшихся бард и капаризон, о которых известно, что они были и стегаными, и также набивными, а еще тогда уже была известна конская броня, сделанная из кольчуги. Наглавник мог быть и кольчужным, и кожаным, и что интересно, кожаный наглавник тогда даже золотили! Вполне возможно, что и стеганые попоны, и набивные в то время самостоятельным средством защиты уже никто не считал, а применять их могли в качестве подкладки под кольчужную «ткань». Ну, а самый ранний образец конских пластинчатых доспехов датируется 1338 годом, хотя не ясно, что это был за доспех. Рыцарь Генрих фон Бреслау. «Манесский кодекс» из библиотеки Гейдельбергского университета, ок. 1300 г. На Востоке кони тоже имели свои «пальто». И даже раньше, чем в Европе. В Иране уже в 620 году лошади несли на себе броню из кольчуги, а у китайских всадников на лошадях стеганые защитные панцири появились ещё до гуннского вторжения в Европу. Панцири были и на конях у тяжеловооруженных всадников конницы византийцев, и у их заклятых противников арабов. Причем у арабов они упоминаются еще при жизни пророка Мухаммеда, очень многое заимствовавшего у…персов! «Минучихр убивает отступающих туранцев». Миниатюра из поэмы «Шахнамэ», тебризская школа, первая половина XIV века. Библиотека музея Топкапы, Стамбул. Многие средневековые авторы описывают пятичастные конские доспехи воинов Бату-хана. Ну, а что касается собственно рыцарей, то именно под знойным солнцем Палестины они оценили по достоинству не только восточный шербет, массаж и знаменитую турецкую баню, но и широкие свободные одежды, закрывающие сверху доспехи, и конские попоны, защищающие лошадей и от жары, и от раздражающих животных насекомых. Интересно, что в Персии на миниатюрах конской брони мы не увидим до 1340 года, хотя известно, что она там была даже в 920 году. Но зато после ее изображения встречаются сплошь и рядом, что позволяет говорить о том, что в начале XV в. около 50 процентов всадников имели подобную броню. У персов доспехи были разных типов, но в них кольчуга, как в Индии, не использовалась. Сама их конструкция была традиционной: нашейник, нагрудник, две боковые пластины и накрупник. Открытыми оставались только ноздри, уши и, разумеется, ноги. Известны доспехи одного цвета, в чем проявлялось стремление к единообразию, которое можно рассматривать как некое подобие военной формы наряду с красными плащами спартанцев и туниками римских центурионов. Применялись иранцами и попоны из «стеганого шелка», которые есть на иллюстрациях 1420 года. Однако реально доспехи, которые в музеях отнесены к «персидским» или «турецким», невозможно идентифицировать, так как они очень часто меняли своих хозяев. Их покупали, их продавали, они были частью военной добычи. Поэтому и весь комплект, целиком или отдельные его части, вполне могли совершать длительные «турне» по странам мусульманского Востока! Ну, а количество всадников на «панцирных лошадях» было где-то в пропорции один такой всадник на 50 – 60 всадников «бездоспешных», то есть не очень высоким. В Индии весьма популярны конские доспехи были вплоть до XVII в. Во всяком случае, Афанасий Никитин видел там конницу, «целиком облаченную в доспехи», при этом он не упустил из вида такую деталь, как конские маски, отделанные серебром, а еще написал, что «у большинства (они) позолочены». Конские попоны, которые он видел, были из цветного шелка, вельвета, сатина и… «ткани из Дамаска». Лошадь в стеганой попоне и наглавнике. Рис. А. Шепса Интересно, судя по миниатюрам, то в Персии уже в начале ХV в. примерно половина всех всадников, что на них изображены, имеют на лошадях доспехи. В армии Великих Моголов (судя по миниатюрам 1656 – 1657 гг.) также присутствовали такие всадники. Лошадь, рыцаря покрытая кольчужной броней. Начало XIV в. Рис. А Шепса. В Европе важную роль в процессе развития конского доспеха сыграла Столетняя война, показавшая явное превосходство лука и арбалета над популярной в то время многослойной кольчужно-пластинчатой броней. Уж очень дорогими были тогда рыцарские кони, чтобы вот так запросто подставлять их под выстрелы простолюдинов, вот их и начали защищать! Поэтому не стоит удивляться, что если доспехи самого рыцаря в основном должны были защитить его от копий и мечей, то доспехи коня – от стрел. И главным образом… падавших сверху! Ведь лучники выпускали их не прямо в цель (как в кино!), т.е. целясь в голову и грудь лошади, а посылали их в небо по крутой траектории так, что они затем падали бы на всадников и их коней сверху, поражая коней в круп, в шею в области гривы. Именно поэтому эти части тела и «бронировались» вплоть до полного исчезновения доспехов, хотя нагрудными латами мастера-оружейники тоже не пренебрегали. Конский доспех, включающий критнет, пейтраль и круппер. Музей истории искусств, Вена. В ХV и XVI вв. появились уже вовсе сплошные цельнокованые латы из металлических пластин вроде тех, в которых сражались сами рыцари. Как правило, ими закрывали у лошади все тело, включая и шею, и круп. Большие поверхности из металла украшались позолотой и чеканкой, а рисунки для нее делали многие великие художники своего времени. Понятно, что эти латы, плюс латы всадника, были так тяжелы, что выносить такую тяжесть могли лишь только самые сильные кони, стоимость которых (как и стоимость доспехов!) составляла целое состояние! Замок Варвик – средневековый замок, расположенный в городе Варвик (графство Йоркшир в центральной Англии): рыцарь на коне и оба в доспехах. Зато в Японии самураи лишь в редких случаях использовали бронированную «одежду» для своих коней. Ну и понятно почему. Ведь большая часть территории Японии покрыта горами (75% площади!), большая часть которых поросла лесом, и там требовались небольшие резвые лошадки, чтобы скакать по горным тропинкам, а не тяжелые рыцарские кони, подобные европейским, способные везти большой груз, но только лишь по ровному месту. Вот почему конская броня в Японии так и не прижилась, также как и щиты, которые самураям в силу специфики их вооружения были не нужны! Св. Христофор. Роспись XVI в. на стене собора в Свияжске. Фото автора. Интересно, что если речь зашла у нас про «одетых коней», то самым известным «конем», одетым в чешуйчатые доспехи, нужно будет признать… Св. Христофора, имевшего по воле Господа… конскую голову! Ну, а в доспехах и с мечом в руке его изобразили живописцы Ивана Грозного на стене храма на острове Свияжске, неподалеку от Казани. Ну, а в нашу современную эпоху конские попоны остались разве что только у редких извозчиков. Попона «радостной лошади», Спб. 1855 год. Выставка конского снаряжения в Казани в 2007 г. Фото автора. Автор: Вячеслав Шпаковскокий https://topwar.ru