Yorik

Да уж, свезло! Пусть и дальше так же будет!

У нас примерно тоже самое

Война, голод и революция в истории не раз шли рука об руку. 1917 год не исключение. Важнейшим событием стала Конференция союзников в Петрограде, начавшаяся 19 января, а закончившаяся уже в середине февраля. Ждали ее с нетерпением. Претензий к союзникам хватало, понимание, что война главным образом и провоцирует революцию, было у всех. А вот как ее выиграть или хотя бы как из нее без политических потерь выйти, не знал в России никто. Даже те, кого называли тогда "пораженцами". Ленинский "мирный план" предлагал поменять лишь вектор обстрела: перевести империалистическую войну в войну революционную. Причем не только в России. А уж потом победивший мировой пролетариат между собой договорится. Позже большевики существенно откорректировали свою позицию, но в начале 1917 года идея была такой. Иначе говоря, мирных инициатив от конференции не ждали, но получить ответ на вопрос, как можно быстрее завершить вселенскую бойню, все же надеялись. Делегации союзников (Великобритания, Франция и Италия) добирались в Петроград кружным путем через Романов-на-Мурмане. Прибыли 16-го, день отдыхали, а 18-го в Александровском зале Царского села их принял Николай II. Делегации были солидными, в каждую, помимо крупных политиков и военных, входили и разведчики. Едва ли не главной задачей союзников было оценить положение дел в России, риск революции, а если она все же произойдет, то как это отразиться на их интересах. Николай II, принимая членов делегаций, был вежлив, но насторожен. Как вспоминает глава английской делегации лорд Альфред Милнер: "Император и императрица, хотя держались очень любезно, но совершенно отчетливо дали понять, что не потерпят никакого обсуждения российской внутренней политики". Поняв это, англичане активизировали консультации с оппозицией. Георгий Евгеньевич Львов, министр-председатель и министр внутренних дел Временного правительства, Петроград. 1917 Одну из встреч лорд провел с будущим первым главой Временного правительства, а тогда главным земцем России, князем Георгием Львовым. Основной смысл документа, который князь вручил англичанину, сводился к тому, что, если император не проведет конституционной реформы, революция неизбежна. Львов указывал даже время революции — через три недели. Этот срок связывался с началом первой думской сессии – 14 февраля. Правда, под революцией князь подразумевал не столько народное восстание, сколько дворцовый переворот. Все остальные встречи с думцами свидетельствовали о том же. То же впечатление и у французов. Как заявили им кадеты Милюков и Маклаков: "Мы истощили свое терпение". Побывали союзники и на фронте, где больше всего на них произвел впечатление вопрос русского солдата: "Приходилось ли англичанам разрывать колючую проволоку голыми руками?" Вывод был сделан однозначный: Россия на пороге революции, однако, скорее всего, она произойдет все же после окончания войны. Прогноз оказался ошибочным, поэтому после февральских событий тогдашний английский премьер Ллойд Джордж высказал в адрес своей делегации немало нелицеприятных слов, самое мягкое из которых — "слепцы". Британский государственный деятель, премьер-министр Великобритании в 1916-1922 годах Дэвид Ллойд-Джордж Собственный вывод премьера отражен в его мемуарах: "Союзные делегации только теперь впервые вполне уяснили себе, насколько эгоизм и глупость военного руководства Франции и Англии, настаивавшего на сосредоточении всех усилий на западном фронте, и вытекающее отсюда пренебрежение к затруднениям и лишениям восточного союзника способствовали тому хаосу и разрухе, которые вскоре вызвали окончательный крах России". Вывод верный, но запоздалый. Впрочем, голод был для власти не менее опасен, чем война. Будущий первый нарком труда Александр Шляпников, один из немногих крупных большевиков, который в это время находился в Петрограде, вспоминал: "В последние месяцы перед Февральской революцией продовольственный кризис добрался до самой северной столицы. Со столичного рынка и из богатейших магазинов исчезал один продукт за другим. Население некоторое время питалось своими запасами и сокращало потребление хлеба, заменяя его другими видами продуктов. У рабочего же населения эти запасы были чрезвычайно скромны, и семьи пролетариев особенно тяжело переносили этот кризис". Преувеличений здесь нет. Существует, правда, версия, что нехватка хлеба в Петрограде была результатом заговора, а на самом деле муки хватало. Говорили даже о германской агентуре. Версия, однако, не очень убедительна. Даже если где-то действительно со злым умыслом и притормаживали поставки муки, на фоне общей нехватки продовольствия и растущего недовольства населения решающего значения это уже не имело. Жители Петрограда стоят в очереди у продовольственного магазина во время февральской буржуазно-демократической революции. 1917 год Да и не только в Питере дело. Уже осенью 1916 года повышение хлебных цен породило волну голодных бунтов и забастовок в ряде промышленных районов. В полицейских докладах отмечается, что "озлобление масс" вызвано "растущей дороговизной" продуктов питания. Там же зафиксирован очень тревожный для верхов феномен: традиционно самая надежная опора власти — казаки — начали отказываться стрелять в народ. Зафиксировала полиция и то, что уровень недовольства властью в Петрограде и Москве значительно превышает уровень 1905 года. Наконец к вышедшим на улицу рабочим Выборгского района Петрограда стали присоединяться солдаты. Среди арестованных, наряду с рабочими и их женами, на этот раз оказалось 130 (!) солдат. Впрочем, это были еще безоружные люди. Однако до появления в Петрограде "человека с ружьем" оставалось уже совсем немного времени. Тем более, к моменту февральской революции на фронте не везде хватало даже сухарей. В декабре 1916 года состоялось совещание в Ставке. "На этом совещании выяснилось, что дело продовольствия войск в будущем должно значительно ухудшиться, — вспоминал Алексей Брусилов. — Нам не объясняли причин расстройства народного хозяйства, но нам говорили, что этому бедственному положению помочь нельзя". Причин, почему не хватало продовольствия, немало. Отчасти кризис являлся следствием неэффективной работы правительства: критика оппозиции действительно была справедливой. И все же главные беды — это сама война, которая отобрала у села огромное число работников, и транспортная проблема. Если в начале войны железнодорожный транспорт со своими задачами еще справлялся, то к 1917 году, потеряв немалую часть паровозов и вагонов, он уже был не в состоянии обеспечить доставку всего необходимого ни на фронт, ни в западные губернии. В провинции дела шли чуть лучше, но и там было уже горячо. Из воспоминаний очевидца о положении в Ново-Николаевске (ныне Новосибирск): "Война существенно ухудшила положение… обнищание народа, убыль мужского населения, переполненность и стесненность жилья обострила социальную напряженность в городе. Кто, как и кому объявил войну, уже давно забылось". В полицейских докладах из провинции все чаще стали появляться сведения о погромах продуктовых лавок. Солдаты с революционным лозунгом в февральские дни 1917 года в городе Николаевске Люди, столь долго мечтавшие о революции в России или, наоборот, страшно боявшиеся взрыва, тем не менее ее приход прозевали. В советские времена (как пример вопиющей недальновидности) у нас любили цитировать императрицу Александру Федоровну, которая в канун революции телеграфировала государю: "Это хулиганское движение, мальчишки и девчонки бегают и кричат, что у них нет хлеба". Но предпочитали не вспоминать, что в тот же самый день большевик Шляпников, который своими глазами наблюдал, что творилось улицах, не веря в падение царизма, утверждал примерно то же: "Какая там революция! Дадут рабочим по фунту хлеба и движение уляжется". Старый эсер-боевик Мстиславский-Масловский пишет, что "долгожданная, желанная" революция застала многих профессиональных революционеров, "как евангельских неразумных дев, спящими". (Эсер вспоминает притчу в Евангелии от Матфея.) Даже Ленин, отслеживавший положение в России день за днем, в январе 1917 года горько жаловался в Цюрихе: "Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции". Автор известных "Записок о революции" Николай Суханов замечает: "Ни одна партия не готовилась к великому перевороту. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали". "Ощущали", но не более того. То есть революция, о которой было сказано и написано немыслимое количество слов, все равно застигла всех врасплох. Петр Романов

Помните песню из «Белого солнца пустыни» – «для кого ты добрая, а кому – иначе…»? И хотя речь в данном случае идет про «госпожу Удачу», подобным же образом можно было бы сказать и про всю нашу историю. К одним она поворачивается улыбающимся лицом, причем часто совершенно незаслуженно, а к другим совсем другой частью тела, хотя, по идее, те, кому досталась «изнанка» ее милости, так же, как и исторические события, заслуживают гораздо большего. Битва при Оре из хроники Жана Фруассара, 1410 г. Парижская национальная библиотека. Ну вот, скажем, такие примеры: кто первым крестил Русь и даже удостоился звания «Первокрестителя»? Князь Аскольд! А что о нем известно подавляющему большинству? Что его убил князь Олег (что он был мерзкий язычник, даже не все знают), поскольку он, Аскольд, был не княжеского рода! И почему-то Аскольд не канонизирован, зато канонизированы как раз те, кто преклонялся перед язычниками, почитая государственные интересы на первом месте, а веру (и душу свою бессмертную!) всего лишь на втором! Еще одна миниатюра из хроник Фруассара, 1410 года, показывающая воинов в характерном для того времени вооружении. А битвы, в которых «решались судьбы страны»? Вот, например, битва при Омовже или битва при Эмбахе (если использовать немецкое название реки), его нет в школьных учебниках, а между тем это очень интересное и важно сражение русских войск с крестоносцами Прибалтики. Тогда в 1234 году князь Ярослав пришел вместе со своими «низовскими полками» и новгородцами и вторгся во владения Ордена Меченосцев, неподалеку от города Юрьева, но город не осаждал. Миниатюра из «Хроники Сен-Дени». То же время и точно такое же снаряжение: шлемы-бацинеты с забралом типа «собачья морда», а торсы прикрыты еще стегаными гамбезонами. Британская библиотека. В летописи сказано: «Иде князь Ярослав на Немци под Юрьев, и ста не дошед города… князь Ярослав биша их… на реце на Омовыже Немци обломишася» (ПСРЛ, IV, 30, 178) Рыцари решились на вылазку, причем одновременно из города и из расположенного от него в 40 км местечка Медвежья Голова, но при этом были разбиты. Часть рыцарей сумела вернуться назад за крепостные стены, а вот другая часть, преследуемая русскими всадниками, вышла на лед реки Эмайыги, провалилась и утонула. Среди погибших там летопись называет «лучьших Нѣмцовъ нѣколико и низовець (то есть воинов Владимиро-Суздальского княжества) нѣколико. Новгородская же летопись сообщает, что «поклонишася Нѣмци князю, Ярославъ же взя с ними миръ на всеи правдѣ своеи». Почему-то это сражение в нашей истории непопулярно? Может быть потому, что князь «сам пришел», вторжение немцев не дожидаючись? В общем, много у нас событий, которые вроде бы, как и есть, но только вот о них практически никто не знает. Рыцарь 1350 г. Рисунок Грэхема Тюрнера по миниатюрам того времени. Впрочем, тут не повезло не только нашей отечественной истории. Например, все знают такие «ключевые» битвы хорошо известной Столетней войны, как битвы при Креси и Пуатье, однозначно доказавшие могущество английского «большого лука» и… неспособность французского рыцарства к быстрой адаптации в новых условиях. Однако таких вот «ключевых» битв, если мы посмотрим, окажется значительно больше, только одни нам хорошо известны, а вот другие почему-то нет. А между тем одна из таких битв между войсками Англии и Франции произошла под городом Оре 29 сентября 1364 года. Причем, хотя эта битва и входит в число баталий Столетней войны, она еще и относится к битвам войны за бретонское наследство или «войне двух Жанн», происходившей в 1341—1364 гг., то есть это была еще такая вот «малая война», являвшаяся частью «большой»! Битва при Оре. Еще одна средневековая миниатюра, наглядно показывающая все особенности тогдашнего рыцарского вооружения и боевые приемы ведения боя. В ход, как видите, идут и короткие копья, и мечи, и кинжалы типа рондель, которыми приканчивают побежденных. А началось все банально, так, как начинались многие войны феодальной эпохи: в 1341 году герцог Жан III Бретонский умер, не оставив наследников и, мало того, совершенно безответственно не назвав имя своего преемника, хотя возможность такую и имел. Но… так уж он торопился предстать перед очами Господа, что не стал волновать себя вопросом престолонаследия, оставив свое герцогство в тяжелейшей ситуации двоевластия. Две Жанны - Жанна де Пентьевр (или Жанна Хромоножка) и Жанна Фландрская принялись оспаривать друг у друга право на герцогство, и в итоге так допекли своих мужей: Жана де Монфора и Карла де Блуа, что те решили предъявить права на это герцогство. А так как Англия и Франция в это время находились в состоянии войны, начавшейся в 1337 году, то оба начали искать себе союзников. Жан де Монфор принес ленную присягу английскому Эдуарду III, объявившего себя королем Франции, а вот Карл де Блуа решил, что выгоднее союзника, чем собственный дядя, ему не найти, и принес оммаж Филиппу VI. Пленение Жана де Монфора. В 1341 году французам удалось взять в плен Жана де Монфора и отдать герцогство Карлу де Блуа, Жанна Фландрская с горя сошла с ума, но в 1342 году король Эдуард III высадился с войсками в Бресте, вследствие чего в 1343 году стороны заключили перемирие. Но равновесие сил было хрупким, постоянно нарушалось, а кончилось все тем, что мирные переговоры, шедшие в 1364 году, закончились неудачей, после чего английские войска под предводительством герцога Бретонского Жана V Доблестного вошли в город Оре и осадили его замок, блокированный к тому же с моря английским флотом. Осажденные испытывали нехватку продовольствия и были готовы капитулировать 29 сентября при том лишь условии, что к ним до этого дня не подойдет помощь. То есть лезть на стены и проливать свою кровь лишний раз никто не хотел. Мол, вы подождите, и мы сдадимся, коль помощь не придет, а уж вот если придет, то тогда и будем воевать – своеобразное средневековое рассуждение, не так ли?! Битва при Оре: бретонцы справа (на латной одежде герб Бретани), слева французы. Между тем уже 27 сентября войска Карла де Блуа находились вблизи аббатства совсем неподалеку от города. На следующий день французские войска переправились на левый берег реки и заняли позицию напротив городского замка. Герцог Жан, опасаясь двойного удара, вместе со своими войсками вышел из города и расположил их на правом берегу реки. А дальше между враждующими сторонами начались… переговоры, суть которых свелась к выяснению того, кому из герцогов следует оставить город и почему. Битва при Оре. Миниатюра Пьера Ле Бо. Однако 29 сентября стало ясно, что ни та, ни другая сторона уступать противнику не собираются, после чего французские войска вторично переправились через реку и встали фронтом к северу от замка. При этом они заняли очень неудачную позицию, поскольку оказались на болотистой равнине. Английские войска также заняли позицию напротив, и встали, ожидая атаки французов. Битва при Оре. Миниатюра Жана Кювилье ок.1400 г. Они все себя считали бретонцами... Как и многие битвы Столетней войны, англичане поставили впереди своей линии лучников, а французы - арбалетчиков. Между ними началась перестрелка, но особого результата она не имела, и тогда в атаку на англичан пошла французская рыцарская конница. Интересно, что французы предприняли несколько атак, следовавших одна за другой, но англичане их все отразили. В самый критический момент положение спас резерв, предусмотрительно оставленный Жаном и заткнувший пробитую в его позициях рыцарями «дыру». Причем хронисты отмечают, что битва носила просто невероятно ожесточенной для того времени характер, настолько ожесточенный, что ни с той, ни с другой стороны пленных не брали. Затем, заметив, что французы устали, англичане контратаковали их на правом фланге. Французы не выдержали и побежали, а видя, что бежит левый фланг, вслед за ним обратился в бегство и правый! Герцог Карл де Блуа был ранен копьем, упал с коня, и был добит каким-то английским воином. Победа англичан была более чем полной и положила конец войне за Бретонское наследство. В 1365 году был заключен первый Герандский договор, по которому законным наследником стал Жан IV Бретонский, в свою очередь подписавший союзный договор с Англией. Битва при Оре. Витраж в базилике Нотр-Дам-де-Бонне в Ренне. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/101055-bitva-pri-ore-esche-odna-iz-neznaemyh-bitv.html

Самураи и кадзи И плохому кузнецу случается выковать хороший меч. Японская пословица Кадзи – это кузнец-оружейник, «кователь мечей», и люди этой профессии в феодальной Японии были единственными, кто стоял на общественной лестнице в одном ряду с самураями. Хотя де-юре они относились к ремесленникам, а те по японской табели о рангах считались ниже крестьян! Во всяком случае, известно, что некоторые императоры, не говоря уж о придворных и, собственно, самураях, не гнушались взять молот в руки, да и заняться ремеслом кузнеца. Во всяком случае, император Готоба (1183 – 1198) и вовсе объявил изготовление мечей занятием, достойным принцев, причем в Японии до сих пор хранится несколько клинков его работы. Вакидзаси – «короткий меч» эпохи Эдо. Токийский национальный музей. О твердости и остроте японских мечей ходят легенды, так же, как и о самом кузнечном искусстве. Но в принципе в их изготовлении нет уж такого большого отличия от технического процесса ковки европейского клинка. Однако с культурной точки зрения выковывание японского меча является духовным, почти священным актом. Перед ним кузнец проходит различные молитвенные церемонии, пост и медитацию. Часто он одевается также в белое облачение синтоистского священника. Дополнительно к этому должна быть тщательно вычищена вся кузница, в которую, кстати, женщины никогда даже и не заглядывали. Это делалось в первую очередь ради того, чтобы избежать загрязнения стали, ну а женщины – это от «дурного глаза»! В целом же работа над японским клинком представляет некое священнодействие, при котором каждая операция в ходе ковки клинка рассматривалась как религиозная церемония. Так, для совершения последних, самых ответственных операций кузнец и вовсе облачался в придворный церемониальный костюм каригину и придворную шапку эбоси. Кузница кадзия на все это время становилась священным местом и через нее протягивали соломенную веревку симэнава, к которой прикреплялись бумажные полоски гохэй – синтоистские символы, призванные отпугивать злых духов и призывать духов добрых. Каждый день перед началом работы кузнец в целях очищение обливался холодной водой и молил ками о помощи в предстоящей работе. Ни одному члену его семьи не разрешалось входить в кузницу, кроме его помощника. Пища кадзи готовилась на священном огне, на сексуальные отношения, животную пищу (причем не только мясо – это уж само собой, буддисты мяса не ели, но и рыбу!), крепкие напитки было наложено строжайшее табу. Создание совершенного клинка (а уважающий себя кузнец неудавшиеся клинки ломал без всякой жалости!) часто требовало работы в течение довольно продолжительно времени. Сцена из X века мастер Мунэтика куёт меч «ко-кицунэ-мару» («лисёнок») при помощи духа-лиса. Гравюра Огата Гэкко (1873). О том, насколько это время было продолжительным, можно судить по дошедшим до нас сведениям о том, что в VIII веке на изготовление полосы меча тати у кузнеца уходило 18 дней. Ещё девять дней требовалось у серебряных дел мастера на изготовление оправы, шесть дней на то, чтобы лакировщик отлакировал ножны, два дня для мастера по коже и еще 18 дней для рабочих, которые обтягивали кожей ската рукоять меча, оплетали её шнурами, и собирали меч в одно целое. Увеличение времени, необходимого на ковку полосы длинного меча, отмечалось в конце XVII века, когда сёгун призывал кузнецов ковать мечи непосредственно у себя во дворце. В этом случае на изготовление только лишь одной грубо отполированной полосы меча требовалось более 20 дней. Но время производства резко сокращалось, если укорачивался сам клинок. Так, считалось, что хороший кузнец может сделать полосу кинжала всего за полтора дня. Хвостовик клинка с подписью кузнеца. Процессу ковки предшествовал процесс рафинирования стали, который в старину проводили сами кузнецы. Что же касается источников сырья, то оно – магнетитовая железная руда и железосодержащий песок добывались в разных провинциях. После чего этот исходный материал в специальных печах татара перерабатывался в сырую сталь. Печь эта была по сути дела усовершенствованным образцом сыродутной печи, которую повсеместно использовали и на Западе, и на Востоке, да принцип действия у нее тот же самый. С XVI века стали чаще использоваться завозившиеся из заграницы железо и сталь, что значительно облегчило труд кузнецов. В настоящее время в Японии действует одна-единственная печь татара, в которой варят сталь исключительно для изготовления мечей. Изображение этапов ковки времен периода Эдо. Важнейший аспект при выковывании японского меча заключается в том, что лезвие имеет закалку, отличную от остального тела клинка, причем сами клинки выковываются обычно из двух частей: сердцевины и оболочки. Для оболочки кузнец выбирал железную пластину из мягкой стали и обкладывал ее кусками стали твердой. Затем этот пакет раскаляли на огне из соснового угля, и сваривали путем проковки. Получившийся брусок складывали вдоль и (или) поперек оси клинка и снова сваривали, что впоследствии как раз и давало характерный узор. Этот прием повторяли примерно шесть раз. Во время работы пакет и инструменты неоднократно чистили, поэтому получалась особо чистая сталь. Вся хитрость при этом заключалась в том, что при наложении друг на друга разных по прочности слоев металла крупные кристаллы углерода разбиваются, отчего количество загрязнений в металле с каждой проковкой уменьшалось. Клинок после ковки и закалки до полировки. Здесь следует отметить, что в отличие от европейской дамасской стали, смысл здесь не в сваривании различных по качеству сталей между собой, а в гомогенизации всех их слоев. Впрочем, некоторая часть несвязанных слоев в металле все равно оставалась, но она обеспечивала дополнительную вязкость и удивительные узоры на стали. То есть японское складывание, так же, как и дамасская ковка, является процессом облагораживания металла, цель которого – улучшение качества исходного материала. Для оболочки японского меча изготовляют три или четыре таких куска, которые, в свою очередь, вновь проковывается, и многократно заворачиваются один в другой. Различные методы складывания дают многообразие типов узоров на готовом клинке. Так и возникал кусок стали, состоящий из тысяч прочно сваренных друг с другом слоев, причем сердцевина его была из чистого железа или из мягкой стали, которую тоже предварительно складывали и проковывали несколько раз. Меч тати работы мастера Нагаматсу. Токийский национальный музей. Следующий этап состоял в том, чтобы оболочку сварить с сердцевиной. Стандартный процесс состоял в том, что сердцевину вкладывали в оболочку, согнутую в форме буквы V, и проковывали до получения желаемой формы и толщины. Готовый по сути дела клинок теперь ожидало наиболее сложная операция – закаливание. Здесь мы отмечаем существенное отличие от европейского меча. Тот опускали в раскаленном состоянии в воду или масло целиком. А вот заготовку японского меча покрывали смесью из глины, песка и древесного угля – точные рецептуры этой смеси кузнецы хранили в строгой тайне, причем разной толщины. На будущее лезвие наносили очень тонкий слой глины, а на боковые и тыльные стороны – напротив, почти в полсантиметра толщины. На острие также оставляли свободным маленький участок тыльной стороны, чтобы закалить и эту его часть. После этого клинок лезвием вниз укладывали на огонь. Чтобы кузнец смог по цвету накала точно определить температуру, кузницу при этом затемняли или же вообще работали в сумерках, а то и ночью. Этот цвет в некоторых исторических источниках указан как «февральская или августовская луна». Процесс закалки: справа клинок, покрытый глиной перед закалкой. Слева – структура того же клинка после закалки. Когда этот накал достигал необходимой величины, клинок немедленно погружали в ванну с водой. Часть клинка, покрытая предохранительным слоем, естественно остывала медленнее и соответственно оставалась мягче лезвия. В зависимости от метода сразу после закаливания следовал отпуск. Для этого клинок вновь нагревали до 160 градусов по Цельсию, а потом опять резко охлаждали. Отпуск по необходимости можно было повторять несколько раз. Меч тати был мечом всадника, поэтому имел крепления для ношения на поясе. В процессе закаливания кристаллическая структура стали сильно изменяется: в теле клинка она слегка стягивается, а на лезвии вытягивается. В связи с этим кривизна клинка может измениться на величину до 13 миллиметров. Зная про этот эффект, кузнец должен до закаливания задать клинку меньшую кривизну, чем та, которую он хочет получить у готового изделия, то есть сделать его сначала менее изогнутым. Несмотря на это, в большинстве случаев клинку все равно могла требоваться доработка. Её проводили, положив клинок тыльной стороной на раскаленный докрасна медный блок, после чего снова охлаждали в холодной воде. Мечники и стрельники за работой. Старинная японская гравюра. Готовый клинок с большой осторожностью подвергали шлифовке и полировке (на что нередко уходило до 50 дней!), в то время как другие ремесленники делали для него монтировку. Здесь часто возникает путаница в терминах – «шлифовка» и «полировка» в Японии понятия тождественные, и это нераздельный процесс. Причем, если европейские клинки обычно состоят из двух фасок, а лезвие у них образует ещё одна узкая внешняя фаска, то японский клинок имеет только одну фаску с каждой стороны, то есть их всего две, а не шесть. Таким образом, при «затачивании» необходимо обрабатывать всю поверхность клинка, вот почему и затачивание, и полировка являются единым процессом. Эта технология дает действительно очень острое лезвие, подобное лезвию опасной бритвы, и придает ему геометрию великолепно подходящую, прежде всего, для резки. Но есть у неё и один большой недостаток: при каждом затачивании снимается поверхностный слой со всего клинка, и он «худеет», и становится все тоньше и тоньше. Что же касается остроты такого клинка, то существует легенда, что когда мастер Мурамаса, гордясь непревзойденной остротой сделанного им меча, воткнул его в быстрый ручей, то плывущие по течению листья наталкивались на лезвие и разрезались надвое. Другой, столь же прославленный в смысле остроты меч назывался «Боб» только из-за того, что падающие на лезвие этого меча работы мастера Нагамицу свежие бобы при этом также рассекались пополам. В годы Второй мировой войны один из мастеров отрубил мечом ствол пулемета, о чем был вроде бы даже снят фильм, однако впоследствии вроде бы удалось доказать, что это не более, чем пропагандистский трюк, рассчитанный на подъем боевого духа японских солдат! Рукоять японского меча. Хорошо видна обтяжка шнурами, кожа ската, которой покрывалась его рукоять, крепежный штырь мэгуки и украшение мэнуки. При полировке японские мастера обычно использовали до двенадцати, а иногда и до пятнадцати шлифовальных камней с различной зернистостью, пока клинок не получал этой самой своей знаменитой остроты. При каждой полировке обрабатывается весь клинок, при этом класс точности и качество клинка с каждой обработкой повышается. При полировке применяются различные методы и сорта полировочного камня, но обычно полируют клинок так, чтобы на нем различались такие кузнечно-технические тонкости, как хамон – полоса закалки из поверхности клинка из особо светлой кристаллической стали с пограничной линией, которая определяется глиняным покровом, нанесенным кузнецом; и хада – зернистый узор на стали. Продолжая сравнивать европейские и японские клинки, мы заметим также, что они различаются не только своей заточкой, но и поперечным сечением клинков катаны, рыцарского длинного меча и различных сабель. Отсюда у них и совершенно разные режущие качества. Еще одно различие заключается в дистальном сужении: если клинок длинного меча от основания к острию становится существенно тоньше, японский клинок, и так существенно более толстый, практически не утончается. Некоторые катаны у основания клинка имеют толщину почти девять(!) миллиметров, а к ёкоте становятся тоньше только лишь до шести миллиметров. Напротив, многие западноевропейские длинные мечи имеют в основании толщину семь миллиметров, а к острию становятся тоньше и там имеют толщину всего лишь около двух миллиметров. Танто. Мастер Садамуне. Токийский национальный музей. Были известны в Европе и двуручные сабли, и вот они-то ближе всего подходили к японским мечам. В то же время, сколько не сравнивай японский нихонто и европейские сабли и мечи, однозначного ответа, что лучше, получить невозможно, ведь в боях-то они не встречались, проводить опыты на сегодняшних репликах вряд ли имеет смысл, а ломать ради этого ценные старинные мечи вряд ли кто осмелится. Так что здесь остается обширное поле для домыслов, и в данном случае заполнить его достоверной информацией, скорее всего, вряд ли удастся. Это как с мнением ряда историков относительно низкой или же напротив – очень высокой эффективности японского меча. Да, мы знаем, что мертвые тела он рубил хорошо. Однако в то же время японский историк Мицуо Курэ пишет о том, что самурай, вооруженный мечом и одетый в доспехи о-ёрой, не мог ни рассечь им доспехи врага, ни прикончить его! В любом случае для японца-самурая именно меч был мерилом всего, а клинки известных мастеров представляли собой самое настоящее сокровище. Соответственным было и отношение к тем, кто их ковал, так что социальное положение кузнеца в Японии определялось главным образом тем, какие мечи он ковал. Существовало множество школ, трепетно относившиеся к разработанным у себя технологиям и бережно хранившие их тайны. Имена известных оружейников, таких как Масамунэ или его ученика Мурамаса, были у всех на слуху, и обладать мечами их выработки мечтал едва ли не каждый самурай. Естественно, что, как и все таинственное, японский меч породил немало легенд, так что сегодня подчас просто невозможно отделить вымысел от правды и определить, где выдумка, а где реальный исторический факт. Ну, например, известно, что клинки Мурамаса отличались величайшей остротой и прочностью лезвия, но также и способностью мистическим образом притягивать к владельцам несчастья. Клинок танто мастера Масамуне – «совершеннее не бывает». Токийский национальный музей. Но Мурамаса – это не один мастер, а целая династия кузнецов. И точно неизвестно, сколько было мастеров с таким именем – три или четыре, но это исторический факт, что качество их было таково, что обладать ими считали за честь самые выдающиеся самураи. Несмотря на это, мечи Мурамаса подвергались гонениям, и это был едва ли не единственный случай за всю историю холодного оружия. Дело в том, что клинки Мурамаса – и это также документально подтверждено – приносили несчастья членам семьи Иэясу Токугава, объединителя раздробленной феодальной Японии. Его дед погиб от такого клинка, отец получил серьезное ранение, сам Токугава порезался в детстве мечом Мурамаса; а когда его сына приговорили к сэппуку, то именно этим мечом его помощник отрубил ему голову. В итоге Токугава решил уничтожить все клинки Мурамаса, принадлежавшие его семье. Примеру Токугава последовали многие даймё и самураи того времени. Более того, в течение ста лет после смерти Иэясу Токугава ношение таких мечей сурово каралось – вплоть до смертной казни. Но так как мечи были совершенны по своим боевым качествам, многие самураи пытались сохранить их: прятали, перековывали подпись мастера, чтобы можно было сделать вид, что это меч другого кузнеца. В итоге, по некоторым подсчетам, до наших дней дошло около 40 мечей Мурамаса. Из них только четыре находятся в музейных коллекциях, а все остальные – у частных коллекционеров. Косигатана эпохи Намбокутё-Муромати, XIV – XV вв. Токийский национальный музей. Считается, что период Намбокутё стал эпохой заката великой эры японского меча, а дальше в связи с увеличением их массового производство качество их сильно ухудшилось. Причем, как и в Европе, где клинки марки «Ульфберт» были предметом многочисленных спекуляций и подделок, так и в Японии было в обычае подделывать клинки известных мастеров. Причем, точно так же, как и в Европе, знаменитый меч мог иметь свое собственное имя и передавался по наследству из поколения в поколение. Такой меч считался лучшим подарком для самурая. История Японии знает не один случай, когда подарок хорошего меча (знаменитого мастера) превращал врага в союзника. Ну, а в итоге японский меч породил так много различных историй, как достоверных, так и вымышленных, связанных с его историей и применением, что отделить в них правду от вымысла бывает порой сложно даже для специалиста. С другой стороны, они, безусловно, очень полезны как кинорежиссёрам, снимающим фильмы «про самураев», так и писателям – авторам романтических книг! Одна из них – история о том, как один старый торговец маслом обругал Иэясу Токугава, за что один из его приближенных и рубанул его мечом по шее. Клинок был такого качества и прошел сквозь неё так стремительно, что торговец сделал ещё несколько шагов, прежде чем его голова покатилась с плеч. Так что такое в Японии было, и всякий самурай обладал правом «убить и уйти», т.е. убить любого представителя низшего сословия, совершившего на его взгляд оскорбительный поступок для его чести, и все низшие сословия волей-неволей должны были это признавать. Так самураи использовали свой меч, чтобы прикончить поверженного противника. А вот мастера, изготовлявшие доспехи, признанием равным кузнецам в Японии отнюдь не пользовались, хотя там были известны целые семьи прославленных мастеров-доспешников, передававших свои навыки и секреты из поколения в поколение. Тем не менее, они довольно редко подписывали свои работы, несмотря на то, что производили удивительные по красоте и совершенству изделия, стоившие больших денег. Р.S. Наконец-то я могу сообщить всем заинтересованным этой темой читателям, что моя книга «Самураи. Первая полная энциклопедия» (Серия «Лучшие воины в истории») вышла из печати. (Москва: Яуза:Эксмо, 2016 г. -656 с. с иллюстрациями. ISBN 978-5-699-86146-0). В нее вошло много материалов из тех, что были опубликованы на страницах ВО, но одни другие дополняют – чего-то из того, что было здесь, в ней нет, что-то дано подробнее, а что-то из того, что имеется в книге, здесь вряд ли появится по тематическим соображениям. Книга эта плод 16 лет работы над темой, потому что первые мои материалы по самураям и асигару увидели свет ровно 16 лет назад – это были две главы в книге «Рыцари Востока». Затем в 2007 году вышла книга для детей в издательстве «Росмэн» – «Атлас самураев» и много статей в различных реферируемых изданиях. Ну, а вот теперь этот итог. Немного жаль, конечно, расставаться с этой темой навсегда, и знать, что равного этой книге ты больше уже не напишешь ничего и никогда. Впрочем, впереди новые темы, новые работы. Обязан отметить (просто обязан, так положено!), что книга подготовлена при поддержке Российского Государственного Научного Фонда, грант №16-41-93535 2016 года. Значительный объем фотоиллюстраций для нее предоставила компания «Антиквариат Японии» (http/antikvariat-japan.ru). Рисунок для обложки выполнен А. Каращуком. Ряд цветных иллюстраций предоставлен ООО «Звезда». Ну, а над новыми книгами работа уже начата… Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/100882-samurai-i-kadzi.html

Абрикоса, да, умерла в этом году. Все остальное наверное нормально. Ну для южных регионов наверное и яблочкам плохо.

Да, других вариантов мы так и не придумали (архи с Золоторевки и этого не придумали ;) )

Знаю у кого мой бывший трехлопастной, могу попросить детальные фото.

В городе ужас. Деревья поломаны кучей. При урагане такого не было.

Андрей, я вот понимаю, как байбаки находят наки и приносят их Олегу в лапках. Стесняюсь спросить, раскрой секрет, как твои байбачки их находят и чем в песке копают? :P

Что-то я ему пока разбирался, тоже поставил. Сейчас уберу. А первый не знаю за что

Многие тореадоры не доживают до преклонных лет, и если не погибают на арене, то преждевременно уходят на тот свет от многочисленных ранений и связанных с ними ранений. Не избежал подобной участи и Монтес. Он вышел на пенсию в 1848 году, в зените своей славы, но вскоре заскучал и попытался вернуться на арену. Однако перерыв не пошёл ему на пользу, и Монтес уже не смог добиться прежней славы у зрителей. Последнего своего быка он убил 21 июля 1850 года, а умер 4 апреля 1851 года в своём доме в Чиклане. Знакомый вам, уважаемые читатели, по отдельному очерку французский писатель Проспер Мериме написал настоящий панегирик мастерству Монтеса: "Всё истинное и вымышленное, что было разглашено славой о таких классических матадорах, как Пепе-Ильо и Пабло Ромеро, Монтес каждый понедельник демонстрирует на арене национального, как теперь выражаются, цирка. В нём соединяется всё: отвага, изящество, хладнокровие и поразительная ловкость. Его присутствие воодушевляет весь цирк, увлекает и участников и зрителей. Плохих быков при нём не бывает, не бывает и трусливых чуло: каждый старается превзойти себя. Профессионалы сомнительной храбрости превращаются в героев, когда ими руководит Монтес: все они отлично знают, что при нём никто ничем не рискует. Одного его движения достаточно, чтобы отвлечь в сторону разъярённого быка в ту самую минуту, когда тот собирается пронзить опрокинутого пикадора. Media luna ни разу ещё не появлялась на аренах, где подвизался Монтес. Все быки - и “ясные” и “тёмные” - для него одинаково хороши: он их околдовывает, преображает и убивает, как и когда он хочет. Это первый из всех виденных мною тореро, который умеет gallear el toro, то есть становиться спиной к рассвирепевшему животному, а затем пропускать его под рукой. Он снисходит только до лёгкого поворота головы, в то время, как бык на него бросается. Иной раз он перебрасывает плащ через плечо и, преследуемый быком по пятам, перебегает через арену; разъярённое животное гонится за ним и никак не может настигнуть, несмотря на то, что находится совсем близко от Монтеса и каждым ударом рогов задевает краешек его плаща. Уверенность, внушаемая Монтесом, так велика, что у зрителя пропадает всякое ощущение опасности, и он переживает одно только чувство восхищения. Говорят, что Монтес питает очень мало симпатий к существующему режиму. Уверяют, что он был волонтером у роялистов и что он, в сущности... либерал. Хотя это и огорчает искренних патриотов, тем не менее и они не в силах устоять перед всеобщим восторгом. Я видел сам, как descalzos (санкюлоты) в неистовстве бросали ему свои шляпы и просили хотя бы одну минуту надеть их на голову: вот вам нравы шестнадцатого века... Монтес производит впечатление человека благовоспитанного. Дом его поставлен на барскую ногу; он прекрасный семьянин; будущность его семьи обеспечена его талантом. Его светские манеры шокируют некоторых тореро, которые ему завидуют. Мне помнится, что он отказался обедать с нами в тот раз, когда мы пригласили Севилью. Севилья с обычной откровенностью высказал нам своё мнение о Монтесе:"Монтес никогда не был роялистом, он отличный товарищ, блестящий матадор, всегда заботится о пикадорах, но он..." Это значит, что вне цирка он ходит во фраке, никогда не бывает в тавернах и что манеры у него чересчур изысканные". Гойя и коррида Заканчивая эти очерки о корриде, нельзя обойти вниманием творчество испанского художника Франсиско Гойи (1746-1828), среди обширного живописного наследия которого нашлось место и для портретов тореадоров, и для изображения самой корриды. Как и любой нормальный испанец того времени Гойя часто ходил на бега быков. В то время испанцы часто делились на группировки (партии), обожавшие того или иного тореадора. Гойя в письме к своему старому другу Сапатеру признавался, что принадлежит к партии Педро Ромеро, в то время как Сапатер был почитателем Костильяреса, которого поддерживала большая часть высшей аристократии. Мартин Сапатер-и-Клаверия (1747-1803) — купец и банкир, одноклассник и друг Гойи. Гойя появился в Мадриде в 1775 году, и вскоре появляются его первые работы, посвящённые тавромахии. В 1779 году создано полотно “Молодые бычки для арены”, 1787 году - “Выбор быков для корриды”; тогда же Гойя начал серию из шести картин, посвящённых отдельным эпизодам боя быков на арене. Несомненно, что на творчестве художника сказалось и регулярное общение с тореадорами, с некоторыми из которых он был довольно близок. Рисунки и картоны знаменитого художника в счёт пока не идут. Сохранились созданные Гойей портреты тореадоров Педро Ромеро (две картины), Хуана Ромеро, Костельяреса и Мартинчо. С Педро Ромеро Гойя был лично знаком, так же как и с Мартинчо, но вряд ли он поддерживал дружеские отношения с Хуаном Ромеро, который одно время был любовником знаменитой герцогини Альбы. Портрет Костельяреса многие исследователи склонны считать произведением какого-нибудь другого художника, а портрет Мартинчо находится в музее Осло, так что о его существовании многие искусствоведы до недавнего времени просто не знали. Мария Каэтано да Сильва, 13-я герцогиня Альба (1762-1802). В 1816 году Гойя издал серию из 33 офортов под названием “Тавромахия”, в которой кратко изобразил историю корриды с древности до своего времени. Примерно половина офортов этой серии посвящена истории корриды, а на остальных листах изображены тореадоры, которых Гойя видел и с многими из которых он был лично знаком. О некоторых из них я уже говорил выше, но это не помешает мне вернуться к ним ещё раз при рассмотрении листов серии “Тавромахия”. К этой серии примыкают четыре (или даже семь) листов под условным названием “Бордосские быки”, а также значительное количество разрозненных листов на тему коррида. В исторической части серии “Тавромахии” изображены и Карл V на коне (лист № 10), и знаменитый Эль Сид Кампеадор (1040-1099), убивающий быка (лист № 11), и другие легендарные и полулегендарные события из истории корриды. Стоит отметить, что на нескольких листах Гойя изобразил игры мавров с быками, но мы слишком мало знаем об этих обычаях. Я не буду подробнее останавливаться на исторических сюжетах серии, а перейду сразу ко временам Гойи. Сначала несколько слов об уже упоминавшихся знаменитостях. На листе № 30 изображён Педро Ромеро, убивающий быка (“Педро Ромеро убивает стоящего быка”). На листе № 29 знаменитый Пепе-Ильо играет с быком без оружия (рекорте), а на листе № 33 изображена трагическая гибель этого тореадора на арене в Мадриде. Целых четыре листа серии “Тавромахия” изображают необычайные подвиги на арене славного тореадора по прозвищу “Мартинчо”; это листы №№15, 16, 18 и 19. Однако среди искусствоведов существуют сильные и обоснованные подозрения, что на этих листах изображены два разных тореадора с одним и тем же прозвищем. Старший “Мартинчо”, Антонио Эбассун (1708-1772), родился в провинции Сарагоса. Гойя мог видеть его выступления в Сарагосе, но не в Мадриде. Другой тореадор, Антонио Мартин Барсаичеги (Barcaiztegui, 1740-1800) по прозвищу “Мартинчо”, был баском. Про старшего Мартинчо рассказывали много историй и небылиц: говорили, что он может сражаться с быком, стоя на одном месте, и действительно, на листе № 18 Мартинчо сражается с быком на арене, сидя на стуле. На листе № 19 Мартинчо встречает быка, стоя на столе с надетыми на ноги кандалами. Вероятно, он собирался опрокинуть стол под ноги быку, а сам мог оседлать быка верхом. На листе № 15 Мартинчо ловко уворачивается от быка, всаживая в его шею бандерильи. Но вот на листе № 16 Мартинчо всего лишь хватает быка за рога, но делает он это на арене в Мадриде; так что, скорее всего, это другой, второй, Мартинчо. Как я уже говорил раньше, в музее Осло находится портрет Мартинчо, который Гойя написал, вероятно, по памяти, уже после смерти знаменитого тореадора. Считается, что Гойя подружился с Мартинчо, который давал художнику первые уроки тавромахии. Ну, вот мы добрались и до Костельяреса, знаменитого тореадора XVIII века, которого можно увидеть на сохранившемся портрете, хотя авторство Гойи часто ставится под сомнение. Хоакин Родригес (1743-1800) по прозвищу “Костильярес” родился в Севилье. Его отец Луис Родригес работал на местной бойне и был севильским матадором, и сын пошёл по стопам своего отца. Работа на бойне дала ему возможность хорошо изучить анатомию быков, что очень пригодилось Костильяресу в его профессиональной карьере. Он начинал свои выступления в группе бандерильеро, а индивидуальную карьеру продолжил в 1763 году, выступая сначала в Севилье. В 1767 Костильярес дебютирует в Мадриде, где с 1775 года начинается его соперничество с Педро Ромеро. Вскоре у каждого из них образуются свои группы поддержки, причём если Ромеро обожали простые люди, то Костильярес становится любимцем аристократов. Получив в 1790 году серьёзную травму, Костильярес прекращает регулярные выступления. Костильяреса считают одним из основателей современной корриды; он первым ввёл обычай, согласно которому именно матадор подбирает себе команду (куадрилью) из бандерильеро и пикадоров и регулирует их действия на арене. Ортега-и-Гассет с удовлетворением писал, что такие куадрильи "берут быка из загона и, исполнив предусмотренный, с каждым днём всё более определявшийся ритуал, возвращают его на скотный двор убитым “по правилам”". Хосе Ортега-и-Гассет (1883-1955) — испанский философ. Однако всё же вернёмся к листам серии “Тавромахия”. Лист № 14 называется “Проворный студент де Фальсес, завернувшись в плащ, дразнит быка, искусно увертываясь от него”. Но этот “студент” на арене так закутал своё лицо, что сразу же возникают подозрения — он не хотел быть узнанным. А не изобразил ли Гойя на этом офорте выступление на арене одного из маркизов семейства де Фальсес? Хуанито Апиньяни (лист № 20) - об этом тореадоре известно совсем немного; он начинал свою карьеру в качестве бандерильеро вместе с тремя другими братьями; период его выступлении относят к третьей четверти XVIII века. Данный лист у Гойи называется “Прыжок с гаррочей Хуанито Апиньяни в выступлении на арене Мадрида”. Гарроча — это деревянный заострённый шест, которым на арене дразнят быка. Лист № 22 носит название “Отвага знаменитого Пайуэлера [Пахуэлера] на арене Сарагосы”, однако следует знать, что “Пахуэлера” - это женщина-тореадор по имени Николаса Эскамильо, родившаяся примерно в 1776 году (дата её смерти неизвестна). На арене она, естественно, выступала в мужской одежде, и её выступления всегда были успешными, она не знала неудач. Мариано Себальос (?-1781) по прозвищу “Индеец” (“El Indio”) родился в Перу или в Аргентине. Это был темнокожий раб графа де Санта Ана де лас Торреса. О его карьере на арене известно совсем немного: первое его выступление в Мадриде упоминается в 1754 году. Себальос принадлежал к категории матадоров, называемых “de monteurs”, то есть он мог легко остановить быка на арене с помощью аркана или просто схватив его за хвост. В 1769 году хозяин дал ему вольную, но запретил выходить против быков пешим или на лошади. (Вот, сволочь!) При нарушении этого запрета Себальос снова становился бы рабом. ”Индейца” этот запрет не остановил: вначале он появлялся на арене, затем после ряда пируэтов умудрялся усесться на быка, и только после этого начиналась настоящая коррида. Иногда он даже появлялся на арене, сидя верхом на быке. Впрочем, завоевав всенародную популярность, Себальос стал игнорировать запрет своего бывшего хозяина. Несколько лет Индеец выходил на арену в компании прославленных матадоров Пепе-Ильо и Костильяреса. Считается, что Себальос погиб на арене в городе Тудела (Наварра) из-за своей ошибки в 1780 или 1781 году. Гойя изобразил Себальоса на четырёх офортах серии “Бордосские быки” и на листах № 23 (“Мариано Себальос, по прозвищу Индеец, убивает быка с седла”) и № 24 (“Тот же Себальос, скача на другом быке, наносит удар пикой на арене Мадрида”) серии “Тавромахия”. Фернандо дель Торо - известный пикадор, пик выступлений которого приходился на период 1760-1770 гг. Больше ничего о нём мне узнать не удалось. Гойя изобразил его на листе № 24: “Знаменитый Фернандо дель Торо угрожает быку пикой”. Лист № 28 - “Храбрый Рендон поражает быка копьём и убивает его одним ударом на арене Мадрида" - мне пришлось оставить совсем без комментариев, так как никакой информации о Рендоне я не нашёл. Завершить эту серию очерков о корриде я хочу цитатой из работы Ортеги-и-Гассета “Гойя и народное”: "За всю историю нашей нации мало что так захватывало её, приносило ей в те полвека, о которых идёт речь, столько счастья, как праздник боя быков. Богачи и неимущие, мужчины и женщины тратят добрую долю каждого дня, собираясь на корриду, находясь на корриде, обсуждая корриду и её героев. Коррида превратилась в настоящее наваждение. И нельзя забывать, что сам спектакль не более чем лицевая сторона, эффект сиюминутного присутствия, за которым открывается целый мир: от лугов, где пасутся боевые быки, до таверн и распивочных, где собираются тореро и болельщики".

Голоса лидеров Третьего Рейха Воинские звания Гитлера Обычно упоминают тот факт, что Гитлер к окончанию войны был всего лишь ефрейтором. Да, это так, но данный факт относится только к периоду Первой мировой войны. А в 1919 году армейское командование направило Адольфа Гитлера на недельные курсы агитаторов для работы против коммунистов, после окончания которых он был произведён в офицеры [лейтенанты] просвещения. Адольф Гитлер (1889-1945). Гитлер о своём призвании Гитлер часто говорил: "Если бы не было войны, я был бы наверняка архитектором, вероятнее всего, одним из лучших, если не самым лучшим архитектором Германии". Виганд о Гитлере Американский журналист Карл фон Виганд позднее писал: "Когда я впервые узнал Адольфа Гитлера, в 1921 и 1922 годах, он имел связи с кругом людей, твёрдо верящих в знамения звёзд. Было много разговоров о предстоящем “втором Шарлемане [Карле Великом] и новом Рейхе”. Я так и не смог узнать, насколько Гитлер верил тогда в астрологические прогнозы и пророчества. Он не отрицал и не подтверждал своей веры. Однако он был не против использовать прогнозы для укрепления народной веры в себя и в его тогда ещё молодое и развивающееся движение". Карл Генри фон Виганд (1874-1961) — американский журналист. Что делать с Круппом? В 1926 году Отто Штрассер спросил Гитлера, что им следует сделать, например, с Круппом после прихода к власти. Ответ Гитлера был категоричен: "Конечно, я оставлю его в покое... Не считаешь ли ты меня сумасшедшим, способным разрушить великую германскую промышленность?" Отто Штрассер (1897-1972) — один из лидеров левого крыла НСДАП. Вышел из партии в 1930 и эмигрировал. Братья Штрассеры против Геббельса Геббельс вначале был в одной кампании с братьями Штрассерами, но в 1926 году Гитлер переманил его на свою сторону и назначил талантливого пропагандиста гауляйтером Берлина-Бранденбурга. Естественно, что отношения между Геббельсом и Штрассерами после этого стали весьма неприязненными, и вскоре в газете “Berliner Arbeiterzeitung”, издаваемой братьями, появилась очень “научная” статья под названием “Результаты смешения рас”. В этой статье доказывалось, что "люди с изуродованными ногами – подозрительные субъекты". За примерами дело не стало — Ричард III, шут Людовика XIII, Талейран и пр. Вскоре автор статьи перестал приводить примеры из истории: "Довольно примеров, все они показывают нам, к каким ужасающим результатам приводит смешение рас, дегенерация рас. Лица с физическими и духовными недостатками, обусловленными их расовым происхождением, правда, нередко обладают качествами и способностями, которые вначале подкупают в их пользу; но эти достоинства подобны вспыхиванию электрической лампочки перед коротким замыканием тока и наступлением постоянной темноты. Это – всегда смышленые, но безмерно честолюбивые, бесчувственные эгоисты, приносившие до сих пор народу только вред". Грегор Штрассер (1892-1934) — один из основателей и лидеров НСДАП. Пауль Йозеф Геббельс (1897-1945) — рейхсминистр пропаганды и народного просвещения. Впечатление от Гитлера Американская журналистка Дороти Томпсон взяла первое интервью у Гитлера в 1931 году, а в 1932 году она уже издала в Нью-Йорке книгу “Я видела Гитлера”. В ней она описала и свои впечатления от их первой встречи: "Он бесформенный, почти безликий человек, чьё выражение лица комично, человек, чей скелет кажется хрящевидным, без костей. Он непоследователен и говорлив, неуравновешен и опасен. Он самый настоящий прототип маленького человека". Так как госпожа Томпсон продолжала слать в США из Берлина подобного типа статьи, то нет ничего удивительного в том, что в 1934 году её выслали из Германии. Дороти Томпсон (1893-1961) — американская журналистка и радиокомментатор. Внешность Гитлера Профессор фон Грубер выступал в 1923 году свидетелем в суде по делу о неудавшемся путче; вот его впечатления от личности руководителя движения: "Тогда я впервые увидел Гитлера вблизи. Лицо и голова низшего типа, помесь; низкий впалый лоб, уродливый нос, широкие скулы, маленькие глаза, тёмные волосы. Вид не как у человека, который полностью контролирует себя, отдавая приказания, а как у бредово возбуждённого субъекта. На лице – выражение удовлетворённой самовлюблённости". Макс(имилиан) фон Грубер (1853-1927) — австрийский учёный, профессор Мюнхенского университета, один из основателей евгеники. Интуиция Гитлера Известно, что Гитлер больше доверял своей интуиции, чем рациональным доводам, но интерпретировал это несколько своеобразно: "Я выполняю команды, которые мне даёт провидение". В связи с этой своей особенностью он иногда делился со слушателями одним военным воспоминанием: "Я ел свой обед, сидя в окопе с несколькими товарищами. Внезапно послышалось, что какой-то голос говорит мне:“Поднимайся и иди туда”. Голос звучал так ясно и настойчиво, что я автоматически повиновался, как будто это был военный приказ. Я сразу же поднялся на ноги и прошёл двадцать ярдов по окопу, неся с собой обед в бачке. Затем я сел и продолжал есть, мой разум снова успокоился. Едва я закончил, как в той части окопа, которую я только что покинул, сверкнула вспышка и раздался оглушительный взрыв. Шальной снаряд взорвался над моими товарищами, и все погибли". Осторожность Гитлера Позднее, в 1936 году, уже находясь у власти, Гитлер, как бы оправдываясь, сказал: "Я следую своему курсу с точностью и осторожностью лунатика". Поэтому, из осторожности, Гитлер в различных вопросах часто прибегал к помощи компетентных специалистов. Внутренний голос Для принятия какого-либо важного решения Гитлер должен был быть твёрдо уверен в правильности этого решения, которое ему мог подсказать только его внутренний голос. Гитлер говорил Раушнингу: "Пока у меня не появится непоколебимая уверенность в том, что это вот именно то решение, я ничего не буду делать. Даже если вся партия попытается заставить меня действовать, я не буду действовать; я буду ждать, чтобы ни случилось. Но если заговорит голос, тогда я буду знать, что настало время действовать". Герман Адольф Рейнгольд Раушнинг (1887-1982) — немецкий политик, с 1939 г. жил в эмиграции; автор книги “Разговоры с Гитлером”. Всё от него В 1934 году Герман Геринг в выступлении перед берлинской ратушей всенародно заявил: "Все мы, от простого штурмовика до премьер-министра, существуем благодаря Адольфу Гитлеру и через него". Началось обожествление вождя германской нации. Герман Геринг (1893-1946) — президент Рейхстага, президент Пруссии, рейхсминистр авиации Германии и т.д. Об искусстве Разговор об искусстве Гитлер мог легко превратить в разговор о необходимости жёсткого курса в отношении людей искусства и видах их наказания: "Благодаря тому, что я всегда решительно стоял на точке зрения: художник, который присылает на выставку дрянь, либо жулик и потому его место в тюрьме, либо сумасшедший и потому должен быть помещён в сумасшедший дом; а если невозможно точно определить, сумасшедший он или жулик, то его следует направить в концлагерь для перевоспитания, чтобы приучить к полезному труду, – именно благодаря этому мои выставки превратились в кошмар для бездарностей... Актёры и художники такие фантазёры, что время от времени им надо грозить пальцем, чтобы вернуть их на почву реальности". Конкуренция по-гитлеровски Альберт Шпеер в своих воспоминаниях отразил ещё одну особенность Гитлера, как руководителя: "Кроме того, он [Гитлер] очень не любил разграничивать сферы компетенции. Он даже иной раз умышленно поручал ведомствам или конкретным лицам выполнять одинаковые или во многом схожие задания. “Тогда, – говорил он, – победит сильнейший”". Альберт Шпеер (1905-1981) — член НСДАП с 1931; личный архитектор Гитлера; рейхсминистр вооружений и боеприпасов с 1942.