Yorik

Ермолов в Париже Александр Петрович Ермолов (1754-1835) в молодости был флигель-адъютантом и фаворитом императрицы Екатерины II. А надо заметить, что флигель-адъютанты могли носить мундиры всех родов войск и полков, кроме гвардейских, но только с особенной вышивкой. В 1787 году он находился в Париже, когда Людовик XVI делал смотр своей французской и швейцарской гвардии. Швейцарской гвардией, у которой были мундиры красного цвета с серебряной отделкой, командовал граф д'Артуа, впоследствии король Карл X. Ермолов по такому случаю решил надеть мундир инженерных войск, который тоже был красным и тоже с серебряной отделкой, а сверху надел голубую польскую ленту. В таком виде он и приехал на место смотра. Все приняли его за графа д'Артуа, войска построились, но тут недоразумение выяснилось, и гвардейцы стали насмехаться над Ермоловым. Александр Петрович был так расстроен своим промахом и насмешками солдат, что был вынужден покинуть смотр гвардии, не дождавшись даже его начала. Следует заметить, что король объехал ряды войск в карете. Не покинул он карету и во время церемониального марша гвардии, что произвело на присутствующих самое неблагоприятное впечатление. Отъезд из Парижа (русский слуга) Незадолго до Французской революции Евграф Федотович Комаровский (1769-1843), впоследствии граф и генерал-адъютант императоров Александра I и Николая I, был послан из Парижа с поручением к императрице Екатерине II. С ним напросился ехать в С.-Петербург советник посольства Пётр Алексеевич Обресков (1752-1814), который наделал в Париже множество долгов, не мог с ними расплатиться, а, следовательно, не мог и официально покинуть Францию. Обресков выехал из города на фиакре, как бы на гулянье, под чужой фамилией, а потом пересел в карету Комаровского. С Обресковым был слуга Михайло, который очень хотел вернуться на родину. Оказавшись вне Парижа, Михайло так обрадовался, что начал пить, и допился до приступа белой горячки, во время которого он пытался зарезать господ. Придя в себя, Михайло перепугался, соскочил с козел и скрылся в лесу. Было это где-то в Германии. Через несколько месяцев Михайло явился к своему господину. Он поведал, что в Пруссии его несколько раз вербовали в солдаты, но ему каждый раз удавалось сбежать. Так он и добрался до России. Генерал Уваров в Лондоне Генерал Фёдор Петрович Уваров (1773-1824) очень плохо говорил по-французски. Когда генерал приехал в Лондон и увидел на гостинице объявление, предупреждавшее о большом количестве воров в окрестностях Лондона, он сказал своему камердинеру-французу: "Charles, prends garde a mon mal de derriere", - что в дословном переводе с его ломаного французского на русский означает: "Шарль, будь начеку относительно опасности для меня сзади". Е.Ф.Комаровский в Лондоне Е.Ф.Комаровский прибыл в Лондон с ворохом депеш для российского посланника графа Семёна Романовича Воронцова (1744-1832) и рекомендательным письмом от графа Александра Андреевича Безбородко (1747-1799), в котором он просил Воронцова принять Комаровского под своё покровительство. Просмотрев депеши, граф Воронцов сказал чиновникам посольства: "Комаровский привёз старые газеты. Видно графу Безбородке хотелось познакомить его с Лондоном". Граф Кобенцль в Петербурге В последнее десятилетие царствования Екатерины II в Петербурге вошли в свете в моду спектакли, в которых играли знатные люди. Граф Кобенцль был тогда австрийским посланником в России. После одного из таких спектаклей, в котором он играл с княгиней Екатериной Фёдоровной Долгоруковой (1769-1849), граф очень устал, вернулся домой и, не раздеваясь, в гриме, рухнул спать. Через некоторое время камердинер разбудил графа известием, что из Вены прибыли срочные депеши от императора. Граф вскочил с постели и, как был, вышел к курьеру. Тот, увидев графа с подкрашенными бровями и нарумяненным, сделал несколько шагов назад и сказал: "Это не посол, а какой-то шут!" Знамя полка На второй день своего царствования император Павел хотел присутствовать при разводе Измайловского полка, который должен был стоять в карауле. Император был в полной форме и уже надел перчатки и хотел приказать дежурному офицеру взять знамя полка и передать его унтер-офицеру для выноса, когда он обратил внимание на очень высокий рост этого прапорщика. Император спросил: "А что, он дворянин?" Дежурный офицер ответил: "Никак нет". Император приказал: "Знамя должно быть носимо дворянином. А потому и приведите мне унтер-офицера из дворян". Пришлось срочно отыскать какого-нибудь сержанта гвардии. Благодарность Павла 28 декабря (по старому стилю) 1799 года император Павел принимал отличившихся в Итальянской кампании военных. Великий князь Константин представлял всех по очереди императору. Каждый военный благодарил императора или за чин, или за знаки отличия, а по обыкновению того времени благодарящий должен был становиться на колено перед императором. Павел не допустил этого. Он обнимал героев и говорил: "Не вы, а я вас благодарить должен за службу вашу мне и царевичу". Павел и военная форма После Итальянской кампании император Павел спросил у великого князя Константина его мнение о военной форме, введённой в своё время императором в армии. Форма была точной копией прусской формы и послужила причиной опалы Суворова. А.В. тогда заявил, что букли не пушки, а коса (от парика) не штык, и был сослан в своё имение. Вот и теперь Павел выведывал мнение о полезности его формы. Ему уже донесли, что во время кампании Суворов разрешал многие нарушения формы ради удобства солдат. Константин через несколько дней представил Павлу эскизы более удобной формы, но там были элементы, похожие на форму времён Екатерины. Павел был взбешён и закричал: "Я вижу, ты хочешь ввести потёмкинскую одежду в мою армию. Чтобы они шли с глаз долой". С этого времени Павел охладел к Константину и всему его окружению. А вскоре начались гонения и на всех участников Итальянской кампании.

Меня давно уже просят написать что-нибудь о Тамерлане (Тимуре). Но написать подробную биографию этого великого полководца и завоевателя я пока не в состоянии: слишком много проектов находится в работе. А что-нибудь написать уже пора - и так Востоку в моих Ворчалках уделяется не очень много места. Обратившись к времени Тамерлана, я понял, что описывать все его походы пока не стоит, но во все время жизни нашего героя особняком стояли отношения государства, созданного Тамерланом, и Золотой Орды. Почему же именно Золотая Орда стояла в центре интересов Тимура? И тут вылезает голая экономика. Никакой романтики, а только деньги! Точнее Великий Шелковый Путь и подати с купцов, которые им пользовались. В описываемую нами эпоху основной поток товаров по этому пути пролегал севернее Каспийского моря, то есть контролировался государствами Чингизидов. Но слишком уж лакомым был этот кусочек, чтобы на него не покусились другие претенденты. И самым яростным и последовательным из них был ревностный мусульманин и эмир Самарканда Тимур. Он понимал, что, даже победив и покорив степняков, он не сможет контролировать северную ветвь Великого Шелкового Пути. Следовательно, надо было не только разбить Чингизидов, но и сделать торговый путь по северной ветви предельно опасным и рискованным для купцов. А одновременно с этим следовало обеспечить полную безопасность и охрану караванов на южной ветви пути, проходящей через Иран и Сирию. Однако вернемся немного назад и посмотрим, кем же был человек, прошедший походами из Самарканда до Египта и Смирны на запад, прошедшемуся почти по всей Индии и умершему во время похода в Китай. Тимур родился в 1336 году (по некоторым данным в 1333 году) в семье монгольских воинов из рода Барлас, которые поселились в окрестностях Самарканда еще в XIII веке и давно уже приняли ислам. Так что, вопреки широко распространенному заблуждению, Тимур не принадлежал к Чингизидам, хотя слава его походов порой не уступала славе его воинственных предков. Но за сто лет к моменту его рождения уже многое изменилось. Тимур был ревностным мусульманином, широко образованным и культурным человеком, знал несколько языков, в том числе тюркский и персидский, но он был человеком, подчеркиваю это, уже другой, мусульманской, культуры. В Средней Азии это уже не была культура степняков-кочевников, которую несли с собой воины Чингисхана и его полководцев. Это была культура городов и оазисов. Довольно рано Тимуру пришлось покинуть семью и начать вести скитальчески-разбойничий образ жизни. Начал он с охраны караванов, но довольно быстро благодаря своим воинским талантам Тимур выдвинулся среди гулямов (наемных воинов; гулям означает удалец) и стал довольно удачливым военачальником (эмиром). Он еще в молодости был ранен в ногу и получил прозвище Ленг на персидском языке или Аксак на тюркском. Войско самого Тимура состояло исключительно из таких же гулямов, из среды которых вышел и он сам. Это было профессиональное наемное войско, которому надо было платить, и, притом, хорошо платить, а не то легко можно было лишиться головы. В этом было основное отличие армии Тимура от войска Чингисхана и его последователей, которое строилось по родовому признаку. В XIV веке Средняя Азия представляла собой кипящий котел, в котором все воевали против всех, но преобладали все-таки антимонгольские мотивы. В Семиречье разбойниками-джеде было создано государство Могулистан исключительно с тюркским населением. В Иране после восстания сарбадаров была уничтожена власть монгольских ильханов. Лозунгом этого патриотического восстания были слова "Сар ба дар", что в переводе с персидского означает "Голова на воротах", или в более литературном переводе "Пусть голова висит на воротах". Вот с таким человеколюбивым лозунгом была ликвидирована власть монголов в Иране. Следует отметить, что в это время монгольские государства переживали период упадка, особенно на юге. На севере, в Белой, Золотой и Синей Ордах, дела обстояли немного лучше. Пока! На юге же монголы, хоть и принявшие ислам, не собирались прощать истребление своих соплеменников. Наиболее удачливым в войне с сарбадарами оказался эмир Тимур. Он вчистую разгромил войска сарбадаров и захватил их крепости. Наиболее легко отделались сарбадары, павшие в бою, потому что захваченных в плен Тимур приказал живьем замуровывать в стены, как кирпичи. Это было, конечно же, очень жестоко, но ведь и сарбадары не миндальничали с монголами, так что современных разговоров о правах человека не поняли бы ни Тимур, ни его противники. Вероломный и жестокий враг побежден и должен быть наказан! Хоть Тимур, будучи мусульманином, уже и не опирался на заветы Ясы Чингисхана, но дух этих заветов не мог так быстро выветриться из его сознания, да и из сознания его соплеменников. Затем Тимур подчинил себе всю Фергану и сделал своей резиденцией город Кеш. Один успех следовал за другим. Несколько позднее он захватил Самарканд, а затем и Хорезм. И в 1369 году Тимур провозгласил себя эмиром государства, составившегося из захваченных им земель. Он стремился к своей главной цели - установлению контроля над всем южным участком Великого Шелкового пути, проходившего за территорией Китая. Замечу, что к концу жизни этого ему станет мало, и он пойдет войной на Китай. Но пока до полного контроля было еще далеко. Кроме того, Тимур прекрасно понимал, что на севере, в Золотой Орде, очень ревниво относятся к любой деятельности, ставящей под свой контроль южный путь, так как любой хозяин южного пути автоматически становился врагом всех степняков, и в первую очередь врагом Золотой Орды. Почему? Северный путь шел через степи и контролировался и охранялся Чингизидами, правителями Белой, Золотой и Синей Орд. А южный путь шел через цепочку городов и оазисов, и человек, контролирующий этот более короткий и легкий путь, получал в свое распоряжение огромные средства в виде податей с караванов купцов. А купцам-то что? Им лишь бы целыми и невредимыми и с товаром добраться до конечной точки пути, а там уж все свои издержки они возложат на покупателей дефицитных товаров. О жестокости Тимура слагались легенды, и они имели под собой вполне реальное основание, но жесток и кровожаден Тимур был только во время военных действий. Современники, и даже его враги, отмечали, сто он был мудрым правителем и законодателем, справедливым судьей, а также покровителем наук и искусств в своем государстве. Но об этом люди хотят знать меньше. Ну, что ж! Вот вам, уважаемые читатели, примеры воинской жестокости Тимура. Широко известна история, произошедшая в городе Балх. В 1370 году Тимур захватил Балх. Эмиром Балха был некий Гуссейн, который вместе с Тимуром сражался против сарбадаров, но потом, как говорится, отошел от активной политической жизни. Но Балх лежал на Великом Шелковом Пути и был нужен Тимуру. Гуссейн сдался на условиях сохранения жизни и состояния для себя и членов своей семьи. Однако через некоторое время Гуссейн психанул, сбежал из Балха и спрятался в какой-то мечети. Тимур был обижен и посчитал, что Гуссейн должен явится к нему, повиниться и помириться. Этого не произошло, тогда Тимур решил, что Гуссейн нарушил их договор, велел схватить беглеца и казнить его. По-своему, Тимур был прав, да и нам не в чем его особенно упрекать. Более кровавая история произошла в Южном Иране, да и то сказать, ведь он же лежал в стороне от Пути, а земли лежащие в стороне от пути Тимур совсем не стремился захватывать и контролировать, нет, он их просто грабил или разорял. Так было и здесь. На юге Ирана правили Музаффариды, а их центрами были Исфахан и Фарс. Тимур взял Исфахан, но пощадил его жителей и поставил в городе свой гарнизон. Однако неблагодарные исфаханцы не оценили великодушия Тимура, восстали и перебили гарнизон оккупантов. После такой неслыханной дерзости Тимур снова штурмом взял Исфахан и приказал город уничтожить, а из голов убитых жителей сложить пирамиды. Вот откуда пошли истории о пирамидах Тимура из человеческих голов! Музаффариды, однако, продолжали сопротивляться, но Тимур подошел к Ширазу и начал штурм города. В битве у стен Шираза султан хотел лично сразиться с Тимуром, но был убит, не добравшись до своего врага. Охрана у Тимура была поставлена, что надо! Кстати, со взятием Тимуром Шираза связана одна довольно широко известная история о великом поэте Хафизе. У Хафиза было такое стихотворение: "Если эта прекрасная турчанка Понесет в руках мое сердце, За ее индийскую родинку Я отдам Самарканд и Бухару". Тимур прекрасно знал и помнил эти стихи. Когда войска Тимура ворвались в город, он сел на ковер в центре главной площади города и велел привести к себе поэта Хафиза целым и невредимым. Вот вам картина: идет обычный грабеж города, насилуют женщин, грабят дома и добивают уцелевших защитников города. К великому полководцу подводят великого поэта, одетого в простой и бедный халат. Намекая на приведенные выше стихи, Тимур сказал Хафизу: "О, несчастный! Я потратил всю свою жизнь для того, чтобы украсить два своих самых любимых города: Самарканд и Бухару. А ты за родинку какой-то шлюхи хочешь их отдать?" Поэт не растерялся: "О, повелитель правоверных! Из-за такой моей щедрости я и пребываю в такой бедности!" Тимур оценил ответ поэта, расхохотался и велел наградить поэта, одеть его в роскошный халат и отпустить на все четыре стороны. Вот и таким сохранила народная молва великого завоевателя. Но что это я все о Тимуре, да о Тимуре? А где же Золотая Орда? Ладно, переходим и к Орде.

Этельред Нерешительный и Свен Вилобородый С воцарением нового короля Этельреда влиянию Дунстана пришел конец. Он был отправлен в Кентербери, где и провел последние годы своей жизни, занимаясь литературными трудами, музыкой и ручными поделками. По одним данным он прожил еще два года, по другим - девять, но для лишенного власти сановника, да и для нас с вами, уважаемые читатели, это не так уж и важно. Итак, королем Англии в 978 году стал Этельред, прозванный Нерешительным, и вы вскоре поймете почему. Он правил очень долго, с небольшим перерывом до 1016 года, но славных дел совершил очень немного. Впрочем, судите сами. О внутренней политике этого короля говорить мы особенно много не будем, так как главные неприятности для Англии пришли из-за морей, главным образом, с Севера. Там уже образовались королевства Дания, Норвегия и Швеция, в которых строились планы завоевания Англии. Однако первыми оживились и почувствовали слабину Англии норвежцы, которые осели в Ирландии, на острове Мэн и на западном побережье Англии. Они начали свои разбойничьи набеги. Затем, не успел король Этельред в 990 году отпраздновать свое совершеннолетие, как в 991 году отряд норвежцев высадился в Восточной Англии и разбил местное ополчение под командованием олдермена Бритнорса, который пал в бою. С этого года новые завоеватели уже не покидали пределов Англии. Однако, вот что любопытно: датчане, осевшие в Англии, довольно дружно поднялись на борьбу с пришельцами, и стали наниматься на службу к королю Этельреду. Так терпимая внутренняя политика короля Эдгара принесла свои плоды. Только вот попали они в слабые руки! Для того чтобы откупиться от пришельцев, король в том же 991 году приказал начать сбор денег, который вскоре стал известен, как danegeld (датские деньги или деньги для датчан). Кроме денег пришельцы вытребовали у короля и позволение селиться на английских землях. Это, однако, не остановило дальнейших волн набегов, а показало слабость королевства. Вооруженные отряды, как из скандинавских королевств, так и из Ирландии, начали грабить страну. Вначале были опустошены Корнуолл и Девон, затем Дорсет и Хэмпшир (998), затем Кент (999), потом осадили Рочестер. Нашествие морских разбойников приняло неведомые прежде размеры. Нельзя сказать, чтобы король сидел, сложа руки, или только откупался от врагов деньгами. Нет, он заключил союз с очень сильным герцогством Нормандией, женившись на дочери норманнского герцога Ричарда Доброго, Эмме (ее языческое имя Эльфгиву, и в литературе она часто встречается и под вторым именем). Запомните этот факт, так как потом именно из Нормандии придет Вильгельм! Хоть у Нормандии и был довольно сильный флот, но союза с ней оказалось недостаточно для отражения нашествий. Причем организованы пришельцы были просто великолепно. Дело в том, что тогда еще наследный принц Дании, Свейн Вилобородый организовал в своих землях тренировочные лагеря для подготовки воинов! Возможно, что его примеру последовал и норвежский наследный принц Олаф. Этельред Нерешительный тем временем готовился к ответному удару, но избрал при этом плохих советчиков. Они все время нашептывали ему, что датчане, находящиеся на королевской службе, ведут себя подозрительно, что они замышляют истребить королевскую семью и королевских советников, что они хотят переметнуться к врагам королевства. Никаких улик ни у советников, ни у короля не было, датчане из Денло исправно несли свою службу, но у страха глаза велики... Король совершил предательство по отношению к своим подданным и 13 ноября 1002 года в день святого Брикция приказал истребить всех датчан, находившихся на королевской службе и служивших в его войсках. Среди них погибла и новообращенная христианка Гунхильда, которая была сестрой Свейна Вилобородого. Ее убили на глазах мужа и детей. Этот подлый поступок не избавил королевство от опасности. Предпринятое наступление на скандинавов провалилось, а Данло оказалось на грани восстания. Тем временем скончался Олаф, и Свен Вилобородый оказался на престолах Дании и Норвегии. Он поклялся отомстить Этельреду за подлые убийства и захватить всю Англию, а, имея под рукой силы двух королевств, он смог сдержать свое слово. Уже в 1003 году Свен вторгся в Англию и захватил Эксетер и Солсбери. Четыре года он прочесывал вдоль и поперек всю южную и восточную Англию, предавая встречные города и деревни огню и мечу. Особого сопротивления он нигде не встречал. Хронист из Абингдона писал об этих годах: "Когда враг был на востоке, наше войско держалось на западе, а когда враг был на юге, то наше войско находилось на севере. Затем все советники были призваны к королю, чтобы обсудить, как следует защищать эту землю, но, хотя решение и было принято, ему не следовали и месяца, и, наконец, не осталось ни одного вождя, который был бы склонен собрать войско, но каждый бежал, как только мог". Получив в 1007 году громадный выкуп в 36000 фунтов серебра, он удалился из Англии, но особого облегчения страна не получила. Из Норвегии прибыли не менее свирепые отряды, которые распространили военные действия из Уэссекса на Мерсию и Восточную Англию. Новые пришельцы оказались еще более свирепыми и кровожадными, чем датчане. В 1010 году был захвачен и разграблен Кентербери, а архиепископа Эльфги увезли в Гринвич и потребовали за него выкуп. Денег у короля не нашлось, и Эльфги был жестоко умерщвлен. Его привели в собрание воинов и долго избивали его бычьими рогами и камнями. Наконец, один более сострадательный воин отрубил ему голову топором. Несколько раз откупался король от разбойников деньгами, но облегчения не наступало, так как серебро только разжигало аппетит разбойников. А Свен Вилобородый не забыл своей клятвы и готовил силы для нового вторжения в Англию. В 1013 году его флот появился у берегов Англии, вошел в Хамбер, а также призвал к восстанию Данло. Призыв был услышан, и вскоре вся земля Данло присоединилась к Свену. В битве при Гейнсборо он легко опрокинул войска англичан, и был провозглашен королем Нортумбрии. Затем Свену почти без сопротивления покорились Мерсия и Восточная Англия. Обескровленный Уэссекс сопротивлялся не очень долго, и после битвы при Бате уэссекские тэны подчинились Свену, а Оксфорд и столица королевства Винчестер добровольно открыли свои ворота врагам. Немного дольше держался Лондон, но после бегства короля с семейством подчинился датчанам и этот город. Этельред некоторое время крейсировал на своих кораблях в виду английских берегов, но затем был вынужден искать прибежище для себя, жены и детей в Нормандии.

О маленькой общине египетских евреев под названием терапевты сохранилось только одно свидетельство - это сочинение Филона Александрийского "О созерцательной жизни". Многие исследователи считали и до сих пор считают терапевтов частью ессейского движения. А о ессеях сохранилось значительно больше свидетельств: помимо Филона о них писали еще Иосиф Флавий, Ипполит в "Опровержении всех ересей" и даже Плиний Старший в своей "Естественной истории". Интерес к ессеям и терапевтам вызывается в первую очередь тем обстоятельствам, что их связывали с первоначальным христианством. Чтобы выяснить, что собой представляли эти общины и насколько они близки между собой, давайте просмотрим свидетельства этих древних авторов. Сначала напомню, что еврейская эмиграция из Палестины в Египет началась еще в VI веке до Р.Х. При Птолемеях поток еврейских поселенцев значительно возрос, так что к моменту римского завоевания Египта евреи уже расселились по всей стране. Наибольшее количество евреев сконцентрировалось в Александрии, где по свидетельству Филона Александрийского они занимали два городских квартала из пяти. Евреи были лояльными сторонниками Птолемеев, а затем и римлян, и получили еще от Птолемеев право жить в соответствии с законами предков. Они жили в замкнутых общинах, имели свои законы и обычаи, установления и должностных лиц. Строго следилось за соблюдением всех основных законодательных и религиозных норм иудейства: обрезание, суббота, посты, чистота пищи и т.д. Но эллинистическое окружение не могло не сказаться на жизни даже замкнутых общин. Постепенно верхушка еврейской диаспоры, а затем и рядовые члены восприняли греческий язык. Был осуществлен перевод Библии на греческий язык, а арамейский язык к I веку до Р.Х. был практически полностью вытеснен из деловой и повседневной жизни. Все это создало предпосылки для восприятия египетскими евреями идей греческой философии, хотя к греческой религии, мифологии и мистериям они относились резко отрицательно. Рассмотрим вначале сообщение Филона о терапевтах. В самом начале своего трактата Филон сообщает, что он будет описывать тех, кто предпочел созерцательную жизнь, в отличие от ессеев, которые вели жизнь трудовую. Он называет терапевтов теми, "кто посвятил свою жизнь и себя науке и созерцанию природы согласно священным предписаниям пророка Моисея". Филон сообщает о том, что терапевты перед вступлением в общину отдают свое имущество родным и близким, но совершенно не касается вопроса о том, каким способом они добывали себе средства для ведения хотя бы самого скромного существования. Расставшись с имуществом, терапевты без оглядки бежали от прежней жизни, избегали городов и селились в пустынных и уединенных местах. Согласно Филону терапевты селились по всему Египту, но их центром была колония, расположенная в окрестностях Александрии около Мареотидского озера. Смысл слова "терапевты" Филон раскрывает как врачевателей душ от всевозможных пороков и страстей и как почитателей Бога. На представлениях терапевтов о Боге Филон останавливается мельком, сообщая, что они почитают "Сущего, что лучше блага, чище единицы и первоначальнее монады". Именно к вИдению сущего и стремятся терапевты путем постоянного созерцания, то есть непрерывных теоретических размышлений, так как познание Сущего должно привести их к совершенному блаженству. Терапевты вступают на путь служения Богу проникнутые небесной любовью и пребывают в восторженном состоянии, пока не достигнут вИдения Божества. Прошу извинить меня, уважаемые читатели, за сухое изложение текста Филона, но других источников у нас нет, а излагать двухтысячелетние споры по этой проблеме очень уж скучно. Поэтому я буду и дальше излагать, в основном, содержание источников. Коротко расскажу о жизни терапевтов. Живут они по одному в очень простых и скромных хижинах, которые защищают их только от зноя и холода и находятся на некотором расстоянии друг от друга. В каждой хижине есть священное место, куда терапевты могут вносить лишь священные книги и где они совершают свои таинства. Кроме того, у терапевтов есть и общее святилище, в котором они собираются по субботам на собрания, а также празднуют свой самый торжественный праздник по пятидесятым дням. В течение шести дней терапевты, уединившись в своих хижинах, предаются толкованию Учения. Этим они занимаются с утра и до вечера. Они читают и иносказательно толкуют священные книги и сочинения основателей секты. Многие из них сами составляют в честь Бога гимны и песни на различные размеры и мелодии. Все время они думают о Боге, так что даже во сне они не видят ничего иного, кроме красоты Божественных добродетелей и сил. Благочестивая жизнь терапевтов предполагала обязательные утренние и вечерние молитвы при восходе и закате солнца. По седьмым дням, то есть по субботам, они собирались все вместе в общее святилище, где старейший, а, следовательно, и наиболее сведущий в учении, член секты предлагал толкование учения, а все остальные внимательно его слушали. Филон сообщает, что община терапевтов включала в себя и женщин, которые так же рьяно, как и мужчины, изучали закон и стремились к мудрости. Они строго и добровольно хранили девственность и вели целомудренную жизнь, отвергали все чувственные удовольствия и добивались только духовного союза с Богом. Женщины принимали участие в субботних собраниях вместе с мужчинами, но располагались в отдельном помещении. Филон особенно подчеркивал скромный и умеренный образ жизни терапевтов. Они принимали за основу жизни воздержание и лишь незначительную часть времени посвящают заботам о теле. Они едят хлеб с солью и иногда иссоп, а пьют родниковую воду. Едят и пьют они лишь для того, чтобы не чувствовать голода и жажды. Многие из терапевтов практиковали трехдневные и шестидневные посты. Одежда у терапевтов тоже была очень скромной и простой: зимой - грубый плащ, а летом - простая туника или кусок полотна. Более всего терапевты почитают скромность, так как она является началом истины, из которой проистекает обилие божественных и человеческих благ. Подробно Филон описывает самый торжественный праздник терапевтов, который они празднуют каждый пятидесятый день. В канун этого праздника все собираются в святилище, одетые в белые и чистые одежды. Вначале по сигналу распорядителя они встают в ряд по установленному порядку и совершают молитву, подняв глаза и руки к небу. Затем они располагаются в определенном порядке согласно давности вступления в секту. Отдельно для мужчин и женщин накрываются столы. Пиры терапевтов очень скромны и благочестивы. Циновки, на которых они возлежат во время пира, просты и дешевы и сделаны из местного папируса. Трапеза состоит из хлеба, приправленного солью и иссопом, и родниковой воды. Вино и мясо совершенно отсутствуют. Прислуживают во время пира новички, допущенные в секту после тщательного отбора. Они усердно и тщательно выполняют все необходимые услуги. Филон поясняет, что у терапевтов вообще нет рабов, так как по их представлением обладание рабами противоречит природе, создавшей всех равными. После того как все возлягут в определенном порядке, председатель при полном молчании присутствующих начинает толковать какое-нибудь место из Священного писания, стараясь, чтобы все могли легко понять его. Толкование заключается в раскрытии тайного смысла, скрытого в иносказаниях. Слушатели выражают одобрение улыбкой и спокойным поворотом головы. Непонимание они выражают тихим движением головы и указательного пальца правой руки. После того как председатель закончит толкование, и все окажутся удовлетворенными, он исполняет какой-нибудь гимн в честь Бога, или собственного сочинения, или один из старых. Вслед за ним исполняют гимны и все остальные в должном порядке, причем присутствующие хранят молчание и подают голоса только когда поют рефрены и окончания. После исполнения гимнов начинается их скромная трапеза, после которой начинается ночное празднество, которое состоит в том, что все участники пира создают два хора, мужской и женский, и поют в честь Бога гимны, составленные на всевозможные размеры и мелодии. Затем оба хора объединяются в один, и так они поют и приплясывают до утра. Когда же восходит солнце, они совершают утреннюю молитву и расходятся по своим хижинам, чтобы снова заниматься чтением и толкованием Священного писания. Вот что сообщил нам о терапевтах Филон Александрийский. Больше никто из его современников о терапевтах не сообщил ни слова, но с легкой руки Евсевия Кесарийского за терапевтами укрепилось представление, как о первых христианах. Впоследствии это не раз мнение подвергалось ожесточенной критике, и настоящее время уже не отождествляют терапевтов с первыми христианами, но и не подвергают сомнению существование такой секты.

Гвозди, как по мне, для подковки великоваты.

Тоже понравилось. Думаю может съездить, а то я все по морям, да по морям.

Девочка-подросток 14-15 лет, которую принесли в жертву около 500 лет назад, все минувшие столетия пролежала во льдах на вершине шеститысячника, что способствовало отличной сохранности. Рядом с ней лежали замороженные тела еще двух юных жертв: семилетнего мальчика и шестилетней девочки. (7 фотографий + видео) Ученые изучают мумию девочки из племени инков

Археологический музей Стамбула – один из крупнейших музеев мира. По сути, это комплекс музеев, который расположен в историческом центре города, рядом с Ая Софией и дворцом Топкапы. В хранилищах музея находится более миллиона экспонатов различных эпох, в основном древних. Поскольку Османская империя контролировала территории, на которых еще в глубокой древности существовали различные государства, то и спектр экспонатов очень широк – артефакты Ассирии, Вавилона, Египта, шумерские, финикийские, древнегреческие и т.д. (32 фотографии) Прогулки по Стамбулу. Археологический музей

Кто в доме хозяин? http://www.youtube.com/watch?v=ZVscnoLwMNI

Продолжение

Анекдоты об Эйнштейне Прелюдия Многие из вас, уважаемые читатели, просили меня сделать подборку анекдотов об Альберте Эйнштейне. Откликаюсь на ваши просьбы и представляю вашему вниманию первую подборку анекдотов, посвящённую этому выдающемуся учёному. Только мне не очень нравится тенденция, проявившаяся после Второй Мировой войны, приписывать Эйнштейну то, чего он не делал. Так знаменитое соотношение, связывающее энергию, массу и скорость света, сплошь и рядом называют формулой Эйнштейна, что не соответствует действительности. Это соотношение вывел английский учёный Оливер Хевисайд за 15 лет до того, как его использовал Эйнштейн, которому, естественно, уже не было нужды его выводить. До Второй Мировой войны во всех соответствующих местах упоминалась теория относительности Лоренца-Минковского-Пуанкаре-Эйнштейна. Потом стали для краткости писать и говорить о теории относительности Эйнштейна. Краткость, конечно же, нужна, но не следует забывать и вклад этих выдающихся учёных в создание теории относительности. Чуть сам не написал Эйнштейна. Эйнштейн достаточно велик и без того, чтобы ему приписывать чужие достижения. Но это мелкие уточнения. Итак, Анекдоты об Эйнштейне. Эйнштейн в гостях Когда Эйнштейн был в гостях у супругов Кюри, он заметил, сидя в гостиной, что на соседние с ним кресла никто не садится. Тогда он обратился к хозяину Жолио-Кюри: "Сядьте около меня, Фредерик! А то мне кажется, что я присутствую на заседании Прусской академии наук". Эйнштейн и Эдисон Эдисон однажды пожаловался Эйнштейну, что никак не может найти себе помощника. Эйнштейн поинтересовался, как он определяет их пригодность. В ответ Эдисон показал ему несколько листов с вопросами. Эйнштейн стал их читать: "Сколько миль от Нью-Йорка до Чикаго?" - и ответил: "Надо заглянуть в железнодорожный справочник". Он прочёл следующий вопрос: "Из чего делают нержавеющую сталь?" - и ответил: "Это можно узнать в справочнике по металловедению". Быстро просмотрев остальные вопросы, Эйнштейн отложил листки и сказал: "Не дожидаясь отказа, снимаю свою кандидатуру сам". Эйнштейн о наследственности На одном из приёмов к Эйнштейну прицепилась одна молодая дама и предложила вступить с ним в интимные отношения, чтобы завести общих детей. Она щебетала: "Вы представляете, дорогой, что они будут также умны, как вы, и также красивы, как я!" Эйнштейн вежливо отстранился от неё и задумчиво сказал: "Это, конечно, прекрасно! А вдруг получится наоборот?" Эйнштейн об открытиях Однажды на лекции Эйнштейна спросили, как делаются великие открытия. Он ненадолго задумался и ответил: "Допустим, что все о чём-то знают, что это невозможно сделать. Однако находится один невежда, который этого не знает. Он-то и делает открытие". Панибратство с Эйнштейном Один малоизвестный физик как-то назвал Эйнштейна коллегой. Эйнштейн воскликнул: "Как! Вы тоже страдаете от ревматизма?" Рассеянность Эйнштейна Однажды Эйнштейн в задумчивости шёл по улице и встретил своего приятеля. Он пригласил его к себе домой: "Приходите ко мне вечером, у меня будет профессор Стимсон". Приятель удивился: "Но я ведь и есть Стимсон!" Эйнштейн возразил: "Это не важно - всё равно приходите". Эйнштейн и дождь Когда Эйнштейн был однажды в гостях, на улице начался дождь. Уходящему учёному хозяева предложили шляпу, но тот отказался: "Зачем мне шляпа? Я знал, что будет дождь, и потому не взял свою шляпу. Ведь очевидно, что шляпа будет сохнуть намного дольше, чем мои волосы". Эйнштейн и Эйслер Эйнштейн и композитор Ганс Эйслер как-то оказались вместе в одной компании. Хозяева знали, что Эйнштейн хорошо играет на скрипке, и попросили его сыграть вместе с Эйслером. Композитор согласился, Эйнштейн настроил свою скрипку, но... ничего из этого не получилось. Сколько раз Эйслер не начинал играть вступление, Эйнштейн никак не мог попасть в такт. Эйслер встал из-за рояля и сказал: "Я не понимаю, почему весь мир считает великим человека, не умеющего считать до трёх!"

Анекдоты о Суворове Суворов в Вене Когда А.В.Суворов командовал австрийской армией, его пригласили в обер-кригсрат и попросили привезти с собой план предстоящей кампании. Суворов прибыл и занял назначенное ему место. После обсуждения некоторых вопросов первый министр граф Тугут обратился к Суворову: "Вы, господин фельдмаршал, изволили, вероятно, уже сделать и привезти с собой Ваш план кампании?" Суворов встал со своего места, вынул из-под мундира большой лист бумаги, развернул его и положил на стол. Присутствующие с удивлением увидели лист белой бумаги, а Суворов после краткой паузы сказал: "Я других планов кампании никогда не делал", - поклонился всем и уехал. Суворов и Константин Когда великий князь Константин Павлович прибыл к Суворову в Австрию, Суворов встретил его с черной повязкой на глазу. Глаз он повредил накануне, когда его карета опрокинулась. Суворов поклонился Константину со словами: "Сын природного нашего государя". Обращаясь затем к сопровождавшему Константина генералу Дерфельдену, Суворов продолжал: "Нам должно его высочество, сына нашего природного государя беречь более, нежели глаза свои: у нас их два, а великий князь у нас здесь один". Понимай, как хочешь! Отзыв Суворова После нескольких первых сражений в качестве командующего австрийскими войсками Суворов по-немецки обратился к князю Эстергази: "Прошу Вас донести императору, что я войсками его величества доволен. Они дерутся почти так же хорошо, как и русские". Австрийцев, наверно, перекосило от такого отзыва. Переход через Альпы После прохода русской армии через перевал Сен-Готард Суворов должен был выслушивать множество поздравлений и комплиментов. На что Суворов отвечал: "А Ганнибал? Он первый то же сделал". Австрийские гербы Во время итальянской кампании австрийское правительство в обход Суворова велело генералу Меласу, бывшему в подчинении у Суворова, на каждом отбитом у французов городе выставлять австрийский императорский герб. Суворов, узнав об этом, был сильно возмущён. Он приказал Меласу прекратить этим заниматься, а все установленные гербы снять. Суворов считал, что они воюют для защиты лишённых престолов государей, и Австрия не должна делать приобретений за их счёт. Суворов и Эстергази Раздражённый вероломством австрийской политики, Суворов покинул армию. Опасаясь, что это может подтолкнуть Россию к разрыву союзнических отношений с Австрией, император Франц направил князя Эстергази с поручением переубедить Суворова, но тот его не принял. Эстергази попытался добиться свидания с Суворовым через великого князя Константина, с которым он был в дружественных отношениях. Он также хотел быть посредником между двумя императорами и убедить русских, что происходит недоразумение, что австрийцев просто неправильно поняли. Константин не стал вступать в переговоры с Эстергази, написав последнему, что он без позволения императора не может выступать ни с какой дипломатической миссией, а также заявил, что теперь он с князем будет находиться только в официальных отношениях. Эстергази был в отчаянии, но всё же сумел добиться аудиенции у Суворова, после которой он высказал своё восхищение умом и образованностью Александра Васильевича, но с сожалением заметил, что ему не удалось убедить Суворова изменить своё решение. Ордена и Суворов Когда шли попытки вернуть Суворова к командованию австрийской армией, его решили задобрить наградами. Австрийский император прислал Суворову и великому князю Константину две ленты военного ордена Марии Терезии, два ордена на шею для Багратиона и Милорадовича, а также некоторое количество орденов в петлицу, чтобы Суворов распределил их по своему усмотрению. Одновременно в благодарность за освобождение Пьемонта король Сардинии прислал Суворову цепь военного ордена Святых Лазаря и Маврикия, а также несколько орденов на шею и в петлицу для вручения по усмотрению командующего. Они надеялись, что такие милости заставят Суворова пересмотреть своё решение. Однако Суворов распорядился этими наградами несколько своеобразно. Почти никто из действительно отличившихся в военных действиях награждён не был. Зато дождь наград просыпался на сопровождавших армию чиновников и родственников самого командующего армией. Даже камердинер Суворова Прошка был награждён золотой медалью с профилем сардинского короля для ношения на зелёной ленте на шее. Так А.В. оценил полученные им награды от вероломных союзников. Суворов о союзниках А.В. был не самого лучшего мнения о союзниках России в Итальянской кампании. Про Англию он говорил, что она только старается поддерживать вражду других государств против Франции, чтобы не дать ей усилиться. Он называл английскую политику лукавой и считал, что англичане завидуют успехам русских войск в Италии. Он полагал, что из-за интриг англичан русская армия была послана в Швейцарию, где ей совершенно нечего было делать. Кроме того, он прямо обвинил англичан в измене, когда английский флот, блокировавший Геную, пропустил конвой с продовольствием и вооружением к французскому гарнизону. Австрийскую политику Суворов называл вероломной и считал, что ею управляют враги не только России, но и самой Австрии. Он говорил: "Мы увидим, что будет с австрийцами, когда бич их Буонапарте возвратится в Европу". (Из Египта. - Прим. Ст. Ворчуна)

В 1588 году в Венеции вышла книга с довольно обычным для того времени названием: "Открытие островов Фрисландия, Эстландия, Энгроенландия, Эстотиландия и Икария, сделанное двумя братьями Дзено, Никколо и Антонио, с приложением карты указанных островов". Автор книги не был указан, но было быстро установлено, что им был Никколо Дзено, член той же известной венецианской семьи, к которой принадлежали и вышеупомянутые братья. Будем во избежание путаницы называть автора книги Никколо-младший, а моряка и путешественника Никколо-старший. Никколо-младший был членом Совета десяти, управлявшего Венецианской республикой, то есть важной персоной, поэтому он и не указал на титульном листе своего имени. Но он собрал сохранившиеся в семейном архиве сведения, дополнил пропуски по своему понятию и издал очень интересную книгу. Книга пользовалась большой популярностью, остров Фрисландия был нанесен почти на все географические карты вплоть до конца XVII века, а потом вдруг почти моментально исчез со всех карт. После этого книгу Дзено стали считать сборником выдумок и нелепостей до тех пор, пока во второй половине XIX века не началось внимательное изучение этого труда. Путем долгих исследований выяснилось, что далеко не все в этой книге было выдумкой, многие факты подтверждались другими источниками, а также данными археологических исследований. Я позволю себе дать краткое изложение приключений двух братьев Дзено, а потом постараюсь не менее кратко прояснить путаницу, произошедшую с географическими понятиями. Примерно в 1390 году Никколо Дзено-старший отправился в плавание на корабле с официальной версией: путешествие. Но хорошо известно, что венецианские корабли просто так никогда не путешествовали. Их целью могла быть военная разведка, поиск новых торговых путей, пиратство и т.д. Выбирайте, что хотите! На пути в Англию корабль попал в шторм, его довольно долго носило по волнам, и, наконец, он потерпел крушение у неизвестного северного берега. Почему северного? Ну, наверно, природа там была такая, что они приняли этот берег за северный. Никколо-старший опасался нападения пиратов или местных жителей, но судьба свела его с правителем этих земель, который отнесся к Дзено очень благосклонно. Объясняться они могли на латинском языке, и Никколо-старший скоро узнал, что земля, в которую он попал, называется Фрисландия, а ее правитель носит неясное для нас имя Дзхимни. Никколо-старший был довольно опытным моряком, что понравилось правителю Дзхимни, который вскоре назначил Никколо-старшего командующим своим флотом. Неплохая карьера для потерпевшего кораблекрушение! Прервем наше повествование и выясним, что же это за Фрисландия? Это оказались Фарерские острова, которые в Средние века считались единым массивом суши и назывались Norse Faeroisland. Но Никколо-младший, издавая свою книгу, пользовался уже очень старыми и истершимися картами. Он не знал о существовании Фарерских островов, путал Ирландию и Исландию, а потому не стоит очень уж удивляться, что он поместил Фрисландию на юго-запад от Исландии. Вот эта-то Фрисландия и стала дружно появляться на географических картах под именами Friesland, Frisland или Frislandia. Удалось также выяснить, что под именем Дзхимни у Никколо-старшего имелся в виду Генри Синклер, граф Оркни. Исследователей долго смущало, как Синклер мог превратиться в Дзхимни, но, в конце концов, было найдено удовлетворительное объяснение с помощью палеографии. Король Норвегии еще в 1379 году сделал Генри Синклера графом Оркни, но к моменту прибытия на Фареры Никколо-старшего там шли волнения. Синклер стал заниматься усмирением непокорных на суше, а Никколо-старший проводил морские операции, и вскоре на островах был наведен порядок. В описании этой экспедиции приводится множество географических названий, многие из которых были легко идентифицированы, а с некоторыми пришлось изрядно повозиться. Никколо-старший сообщает, что столица страны также называется Фрисландия, основным занятием населения является рыболовство, и страна имеет постоянные торговые связи со многими европейскими странами, включая Англию. Он также сообщает, что самый длинный день там составляет около 20 часов. Южанин Никколо Дзено-старший был очарован природой и климатом Фрисландии, ему очень понравилось его новое положение, и он написал своему младшему брату Антонио письмо с предложением прибыть к нему. Антонио с радостью согласился и прибыл к брату в 1392 году. Получив в свое распоряжение еще одного опытного морехода, Синклер решил завоевать Шетландские острова, которые Никколо-старший назвал Эстландия. Действительно, Шетландские острова находятся значительно восточнее и Фарерских и Оркнейских островов, так что такое название этих земель можно оправдать. Прибыв на Шетландские острова, братья обнаружили, что здесь были готовы к вторжению: местные жители возвели на островах множество защитных сооружений, осаждая которые братьям пришлось затратить немало сил и времени. Сообщая о захвате Шетландских островов, Никколо-старший сообщает, что король Норвегии выслал против Синклера корабли, которые погибли во время бури. Это место в книге Дзено вызвало массу критических возражений у исследователей, так как в анналах Норвегии не сохранилось никаких сведений о такой экспедиции. Захватив Шетландские острова, Синклер решил вернуться во Фрисландию, а Никколо-старший был назначен правителем покоренных островов. Но Никколо-старшему не сиделось на месте. Жажда новых приключений гнала его вперед, и он организовал новую экспедицию, во время которой он держал курс на северо-запад и достиг берегов Гренландии, которую он называл Энгроенланд. Большинство европейцев имело о Гренландии самые смутные представления. Скандинавские поселения в Гренландии доживали свои последние дни из-за значительного похолодания климата, но Никколо-старший обнаружил там францисканский монастырь, расположенный недалеко от вулкана. Монахи прибывали в этот монастырь из Швеции и Норвегии, но главным образом это были ирландцы с Шетландских островов. В этом монастыре воду для отопления и приготовления пищи получали из близлежащих источников с помощью системы трубопроводов. Это место в книге Дзено долгое время вызывало насмешки, но в двадцатых годах XX века во время археологических раскопок в нескольких местах Гренландии были найдены жилища с аналогичными трубопроводами. Эти жилища были идентифицированы как ирландские, так как они напоминали расположение ирландских жилищ X века. То есть уже на раннем этапе освоения Гренландии там использовались трубопроводы для подачи горячей воды, и сообщение Никколо-старшего оказалось правдой. Правда, монастырь до сих пор еще не найден, но Ивар Бардсен, сделавший описание Гренландии за несколько лет до Никколо-старшего, тоже упоминает о монастыре, правда, об августинском. Кто из них ошибается, неясно. Никколо-старший описывает эскимосские лодки-каяки, их жилища-иглу, а также упоминает, что открыл какую-то реку, но установить, что это за река так и не удалось. Во Фрисландию Никколо-старший вернулся уже больным, и в 1396 году умер от воспаления легких. Новым командующим своим флотом Синклер назначил Антонио Дзено. Но тут произошло событие, которое уводит наше повествование несколько в сторону. Во владениях Синклера был обнаружен старый моряк, который рассказывал удивительные истории. Его немедленно доставили к правителю, и вот что он поведал своему высокому слушателю и его гостям. Примерно в 1370 году он плавал на корабле, который попал в сильный шторм, его долго носило по всей Северной Атлантике. Они проплыли более тысячи миль пока, наконец, их не прибило к берегам какого-то острова, который моряк называл Эстотиландия. Жители острова оказались вполне цивилизованными людьми европейского происхождения. Они владели множеством полезных ремесел, жили в большом городе, торговали, в основном, с Гренландией, выращивали зерно и варили пиво. Островитяне могли объясняться с моряками на латыни, но их собственный язык был морякам незнаком, у их правителя было множество латинских книг, но читать по латыни уже никто на острове не умел. Страна эта была богата золотом, но островитяне уже утеряли навыки плавания с компасом. Поэтому правитель Эстотиландии удерживал у себя моряков в течение пяти лет и совершил с ними множество плаваний в прибрежных водах, перенимая навыки мореплавания. Один из моряков обследовал остров и выяснил, что он меньше Исландии, но плодороден и покрыт густым лесом. В центре острова располагалась гора, с которой стекали четыре реки. Через пять лет их отправили на юг в соседнюю страну Дроджо, но моряки попали в плен к каннибалам, и большинство из них было съедено. Рассказчик уцелел только потому, что научил дикарей ловить рыбу сетями. Тринадцать лет моряк провел в плену у дикарей, переходя от племени к племени, пока ему не удалось бежать и добраться до Дроджо. Во время пребывания у дикарей он слышал рассказы о том, что на юге есть земли с более теплым климатом, жители которых строят храмы и города, используют золото и серебро, а также приносят человеческие жертвы своим богам. Из Дроджо моряк перебрался в Эстотиландию, стал преуспевающим купцом, а через несколько лет вернулся во Фрисландию. Слушатели не подвергли рассказ старого моряка никакому сомнению, да и мы не будем критиковать этот рассказ. Нас больше интересует тот факт, что Синклер решил немедленно организовать экспедицию для поисков этих замечательных земель. Никколо-младший, когда издавал свою книгу, несомненно уже знал, что страна Эстотиландия должна находиться где-то у берегов Северной Америки, но в этих землях очень напряженно с золотом, а местные индейцы никогда не были каннибалами и давно умели ловить рыбу сетями. Итак, Синклер вместе с новым командующим флотом Антонио отправился на запад в поисках новых земель. Ужасный шторм разметал всю флотилию Синклера и потопил множество кораблей, но флагманский корабль чудом уцелел и достиг какой-то земли. Местные жители встретили пришельцев крайне недружелюбно и с оружием в руках, но Синклер убедил их, что они не собираются вторгаться в их землю, которые местные жители назвали так, что Дзено перевел, как Икария. Заправившись водой и продовольствием, корабль поплыл дальше. Они плыли еще десять дней, причем шесть из них они держали курс на запад, а в остальное время боролись с юго-западным ветром, и приплыли к какой-то неизвестной земле. Вскоре они нашли удобную гавань, которую назвали Трин (Trin, может быть это искаженное от Trinity?), высадились и вдоволь наелись птичьих яиц. Климат на острове был приятным, а земля казалась плодородной. В глубине острова была обнаружена дымящаяся гора, из которой вытекают сернистые источники. Остров населяли миролюбивые дикари, жившие в пещерах. Синклеру так понравился этот остров, что он решил здесь поселиться и основать на нем колонию, но команда чуть не взбунтовалась при известии о таком решении графа. Синклеру удалось уговорить нескольких добровольцев на зимовку вместе с ним на этом чудесном острове, а остальные люди под командованием Антонио Дзено были отправлены во Фрисландию. Синклер исследовал понравившийся ему остров, а также совершил плавание к берегам Гренландии, где он обследовал части обоих берегов острова. Затем Синклер вернулся во Фрисландию, где и погиб в одном из сражений где-то между 1400 и 1401 годами. Антонио Дзено смог вернуться в любимую Венецию только после смерти Синклера, где он и умер о 1405 году. Сохранились упоминания о том, что он описал свои приключения, но никаких следов таких записей обнаружить не удалось, но, возможно, что Никколо-младший использовал их при написании своей книги. Многие исследователи считают, что Синклер добрался до полуострова Новая Шотландия вблизи Стеллартона, и это событие произошло 2 июня 1398 года. Вот вам еще один претендент на открытие Америки. Но так как никаких последствий для Американского континента это плавание не имело, то и вспоминают о нем довольно редко. Рассказ Никколо-младшего долго принимали за вымысел, пока в 1954 году в штате Массачусетс близ Вестфорда не была расчищена фигура рыцаря высотой шесть футов в полном вооружении. Исследование показало, что рисунок выполнен не резцом, а техникой давления, которой пользовались средневековые оружейники. Часть изображения стерлась, но было установлено, что в правой руке рыцарь держит скандинавский меч примерно XIV века, а в левой руке у него находится щит с гербом шотландских Синклеров. На этом мы простимся с братьями Дзено и Синклером, но остается неясным, как хорошо известные Фарерские острова превратились в несуществующий остров к юго-западу от Исландии? Основная версия исследователей исходит из того факта, что англичане уже давно называли Исландию Fish-Land, и что это название было довольно распространенным. Когда Колумб в 1477 году посетил Исландию, то он называл ее уже Фрисландией, то есть за восемьдесят лет до появления Книги Дзено. Несомненно, что не один Колумб так называл Исландию. Одна из испанских карт от 1480 года называет Исландию Фиксландия, а анонимная карта от 1508 года, хранящаяся в Британском музее, называет ее Фисландия. Понятно, что южанину, никогда не бывавшему в северных морях, было легко запутаться, так в 1588 году на карте и появилась Фрисландия, но так назывался уже остров, расположенный на юго-западе от Исландии. Более ста лет на всех уважающих себя картах появлялся этот остров, меняя свои очертания и немного меняя свое положение. Вот что написано в "Космографии" Питера Хейлина, изданной в 1659 году: "К юго-западу от Исландии расположен другой остров, но менее холодный. Обычно его называют Фризланд из-за того, что на нем постоянно стоят морозы. Латиняне дали ему название Фрисландия, чтобы отличить этот остров от Фризии в Германии. Он расположен в зоне вечной мерзлоты, но не так далеко вглубь Арктики, как Исландия. Самый длинный день в середине лета около 20 часов, и все же почва настолько холодная и бесплодная, что на ней не уродятся ни зерновые, ни другие земные плоды, и население питается главным образом рыбой. Рыба также и единственный товар, которым можно заинтересовать купцов. Ее ловят у этих берегов в таком изобилии, что остров постоянно посещают ганзейцы, голландцы, шотландцы, датчане и англичане... По размеру он немного больше Исландии, но из-за того, что климат там очень суровый и из-за других упомянутых выше недостатков он мало населен. Главный город этого острова называется Фризланд, по имени острова. Расположен он на восточном берегу. Помимо него на карту нанесены и другие поселения, но они не представляют особого интереса. К западу от Фризланда... находится меньший по размеру остров, называемый Икария". Как видите, в солидной книге дается очень подробное описание суровых северных земель, которых никогда не существовало. Но этот миф не мог жить долго. Моряки очень хорошо знали, что на картах изображено слишком много лишних островов. Дроджо так и не привился на картах, возможно, из-за рассказа о каннибалах. А с географических карт сначала исчезла Икария, а затем и Фрисландия. И в "Космографии" того же Питера Хейлина, изданной в 1701 году, уже после смерти автора, написано: "Много споров идет о том, есть ли такой остров в мире, и многие это решительно отрицают". С тех пор на картах никаких упоминаний ни о Фрисландии, ни об Икарии больше не было. Добавлю пару слов об Эстотиландии. На карте Андреа Бианко от 1436 года обозначен остров Isla de Stockafixa, который находится почти точно на месте Ньюфаундленда. А ведь известно, что район Большой банки рыбаки активно посещали, начиная с X века. Возможно, что это и послужило рождением легенды об Эстотиландии, которая умерла вместе с Фрисландией. Осталась только книга об удивительных приключениях двух братьев в конце XIV века.

Я не согласен с такой интерпретацией. Автор скорее имел ввиду, что пока все суматошно бегали царь просто задохнулся. Что это было сердечная недостаточность, отек легких или что другое сказать сложно.

Английский купец и дипломат Джером Горсей (Jerome Horsey) был в России с незначительными перерывами почти двадцать лет, с 1573 по 1591 годы, и оставил интереснейшие записки о России. В них содержатся его наблюдения за жизнью, как русского государства, так и за частной жизнью русских людей. Жизнь самого Горсея представляет собой увлекательный роман, и я, возможно, расскажу когда-нибудь о ней, но сегодня мы заглянем на страницы его записок. В них, конечно же, содержится много неточностей, которые характерны для большинства путешественников, но есть и уникальные наблюдения. Одним из таких наблюдений и является смерть русского царя Ивана IV Грозного. Незадолго до смерти царь стал испытывать некоторые проблемы со здоровьем. У него страшно распухли половые органы, что, по мнению современников, характеризовало его половую распущенность. Да и сам царь неоднократно хвастался, что он имел более тысячи девиц, а множество его побочных детей (чуть ли то же не больше тысячи) были лишены им жизни. О смерти, впрочем, царь совсем не думал, но приказал доставить с Севера, из местности между Холмогорами и Лапландией, множество кудесников и колдуний. Шестьдесят человек были доставлены в Москву и размещены под стражей. Только любимец царя Богдан Бельский имел к ним доступ: он должен был узнавать их ворожбу и предсказания и доносить о них царю. Однажды чародейки оповестили Бельского, что "самые сильные созвездия и самые сильные планеты небес против царя, они предрекают его кончину в определенный день". Бельский не рискнул доложить царю о таком предсказании. А вы, уважаемые читатели, рискнули бы, зная суровый нрав своего повелителя? Вот то-то и оно! Но царь каким-то образом узнал о нем: очевидно, что не только Бельский имел доступ к колдуньям, - впал в ярость и заявил, что в предсказанный день все они будут сожжены. И вот настал это предсказанный последний день жизни царя Ивана Грозного. Ничто не предвещало скорой кончины. Как и в каждый обычный день царя вынесли в его сокровищницу. Он показывал стоявшим вокруг него боярам и царевичу различные камни и рассказывал о них. Вначале он рассказывал о магните и его свойствах. Затем взял бирюзу и кораллы: "Вот прекрасный коралл и прекрасная бирюза, которые вы видите. Возьмите их в руку, их природный цвет ярок, а теперь положите их на мою руку. Я отравлен болезнью, вы видите, они показывают свое свойство изменением цвета из чистого в тусклый, они предсказывают мою смерть". Потом он рассматривал свой царский жезл, затем алмазы, рубины и изумруды, высказываясь о каждом предмете. Взяв сапфир, он сказал: "Я особенно люблю сапфир, он сохраняет и усиливает мужество, веселит сердце, приятен всем жизненным чувствам, полезен в высшей степени для глаз, очищает их, удаляет приливы крови к ним, укрепляет мускулы и нервы". Затем он взял оникс в руку: "Все эти камни - чудесные дары Божьи, они таинственны по происхождению, но, однако, раскрываются для того, чтобы человек ими пользовался и созерцал; они друзья красоты и добродетели и враги порока. Мне плохо, унесите меня отсюда до другого раза". Но другого раза у Ивана Васильевича уже не было! В полдень царь в очередной раз пересмотрел свое завещание, но о смерти, впрочем, он не думал, так как приказал главному аптекарю приготовить все необходимое для бани и развлечений. Затем он пожелал узнать, о чем говорят созвездия, и послал Бельского к колдуньям. Бельский сказал колдуньям, что царь велит их всех заживо закопать в землю или сжечь живьем за ложные предсказания: день наступил, а он в полном здравии, как всегда. Бельскому ответили: "Господин, не гневайся! Ты знаешь, день окончится только когда сядет солнце". Бельский поспешил к царю, который готовился к бане, и успокоил его какими-то словами. Около третьего часа дня царь пошел в баню, развлекаясь там песнями, как он делал это обычно, и вышел оттуда около семи часов вечера, хорошо освежевшим. Царя перенесли в другую комнату и посадили на постель. Он позвал другого своего любимца Родиона Биркина и приказал ему принести шахматы. На полях рукописи Горсея есть примечание о том, что царь смог расставить все свои фигуры, кроме короля, "которого он никак не мог поставить на доску". Царю, конечно же, услужливо помогли. Вокруг царя собрались Богдан Бельский, Борис Годунов и другие приближенные лица. Царь был одет в распахнутый халат, полотняную рубаху и чулки. Теперь наступает роковой момент, который я процитирую дословно, а комментировать будем чуть позже: "Он [царь] вдруг ослабел (faints) и повалился навзничь. Произошло большое замешательство и крик, одни посылали за водкой, другие в - аптеку за ноготовкой и розовой водой, а также за его духовником и лекарями. Тем временем он был удушен и окоченел (he was strangled and stark dead)". Таким образом, видно, что Горсей недвусмысленно говорит о насильственной смерти царя! Вообще говоря, различные источники и исследователи очень сильно расходятся между собой в описании последних дней и смерти Ивана Васильевича. Так И.Массса в своих "Кратких известиях о Московии" пишет, что "Богдан Бельский... подал ему [царю] прописанное доктором Иоганном Эйлофом питье, бросив в него яд..." Версия о насильственной смерти царя изложена и в Новгородской летописи, у Пискаревского летописца, во Временнике Ивана Тимофеева и ряде других источников. Впрочем, есть и другие версии смерти царя. Так ряд источников сообщает о том, что несколько последних дней своей жизни царь находился в состоянии забытья, лишь изредка приходя в себя. Но эта тема требует отдельного и очень солидного исследования, коих было уже великое множество. Мы же вернемся к изложению Горсея. Богдан Бельский и Борис Годунов, находившиеся вблизи царя в последние минуты его жизни и изолировавшие его от остальных придворных, вполне были способны и на насильственные меры, так как только скорая смерть царя усиливала их могущество. А промедление могло стоить им жизни... Так что версия Горсея об убийстве царя вполне правдоподобна. После того, как все убедились в том, что царь мертв, Бельский и Годунов, председатель регентского совета (Горсей называет его также лорд-протектором), вышли на крыльцо в сопровождении своих родственников и приближенных. Горсей даже удивился их числу и внезапности их появления. А может ему и не следовало так уж удивляться? Было приказано охранять дворец и ворота Кремля, которые были уже закрыты. В Кремль стали стекаться митрополиты, епископы, бояре и другие знатные люди. Все они хотели быть среди первых из тех, кто на Священном Писании и на Кресте "хотели принять присягу и поклясться в верности новому царю, Федору Ивановичу". Завещание царя не сохранилось, но Горсей утверждает, что по завещанию Ивана Грозного было составлено правительство, во главе которого стоял Борис Годунов, а членами его были назначены бояре Иван Мстиславский, Иван Шуйский и Никита Романов. Они сразу же начали править и давать необходимые распоряжения. Была опечатана казна, назначен целый ряд новых чиновников из числа верных людей, в Москве был сохранен порядок, и двенадцать тысяч стрельцов охраняли стены и ворота столицы. Со всех концов страны были затребованы описи всех богатств и драгоценностей. Приказано было приступить к осмотру всех приказов и книг годового дохода. Были смещены все казначеи, а также советники и служители во всех судах. Шквал перемен пронесся и по военачальникам и воеводам. Просто удивительно, как много успел сделать лорд-протектор за первые несколько часов своего правления! Все это произошло 18 марта 1585 года. Можно верить Горсею или относиться суперкритически к его сочинениям, но в любом случае они являются увлекательнейшим чтением и ценным источником информации по истории России второй половины XVI века.

Трогательные моменты в фотографиях Снимки из разных стран и времен, которые вызывают самые теплые эмоции. (21 фотография)

Ну, может когда время появится и гляну

Посмотрел 2 мин. Дальше не стал. 1 - версия появления слова монголы, это китайское название: Название монголов по-китайски. 蒙古 – měng gǔ 2 - это самоназвание монголов, гипотеза покойного монгольского ученого филолога Ш.Гаадамба. По его гипотезе монгол означает мы. В древнем монгольском языке мы -ба. а Б переходит на М. Например наши man-u. ba->man->manggud->manggul->monggul->Монгол. 3 - название монгол появилось издавна еще до Чингисхана, так называлось государство Хамаг Монгол (Вся Монголия) прадеда его Хабул хана и без всяких советников и никто не навязывал. Уже в 11 веке Кидани называли коренные монгольские племена словом Монгол улус, под властью хана Бодончара, одного из предков Чингисхана. После Бодончара Мон хана (откуда иногда считают что именно так стали зваться монголы) монголами правили Байшинхор, Тумбинай, Хачи хүлүг, Хабич баатар и другие (1035, 1069).Чингисхан воскресил государство прадеда, разбитое татарами вместе с чжурчженями, только поменяв Хамаг на Их Монгол (Великую Монголию). И версий еще много, вот тут можно почитать http://forum-eurasica.ru/index.php?/topic/447-%D1%8D%D1%82%D0%BD%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%BC-%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D0%BE%D0%BB/?p=25#entry25 Но никак не 19 в., о чем трактует автор опуса. Вспомним хотя бы Великих Моголов, они тоже в 19 в. появились? Т.е. начинается как всегда. Нас обманывают. При этом никакого фактажа. Смотрим далее, какие-то секретные записки Афанасьева, которые скрываются... У скифов и сарматов письменность не известна. Откуда взято, что это их эпосы. Которые при этом называются арийскими. Автор не в курсе, что скифы и сарматы к арийцам не относятся? Или он приверженец идеи, что уже срубные культуры были арийскими? Но тогда почему скифы повлияли на их эпос? :) И почему они скифские, а не гуннские, готские, хазарские или половецкие?

Оригинальная идея для свадебной фотографии Фотограф из Луизианы Куинн Миллер (Quinn Miller) сделал необычное и забавное свадебное фото: молодожены и их гости с криками ужаса разбегаются от тираннозавра, желающего ими полакомиться. Если вы присмотритесь получше, то заметите, что выражения лиц у всех просто непередаваемые. Фотографу определенно повезло с добровольными участниками забега, которые в итоге оказались отличными актерами. “Они такая позитивная пара, и свадебная вечеринка была очень веселой. Все, что мне пришлось сделать, это сказать им бежать от невидимого динозавра. И они побежали. Мы сделали это фото с одного дубля – весь процесс занял меньше двух минут,” – рассказывает Миллер. (6 фотографий) Новый тренд в свадебной фотографии: свадьба в опасности Необычные свадебные фотографии, на которых гостей вместе с виновниками торжества атакуют какие-нибудь опасные создания, вроде пришельцев или динозавров, становятся все популярнее. Благодаря фотографу Куинну Миллеру (Quinn Miller), которому первому пришло на ум сделать фото, где T-Rex обращает в бегство молодожен и их гостей, подобные фотографии стали просто хитом сезона. (7 фотографий)

Наталья Молчанова, двухкратная мировая чемпионка по фридайвингу. Блю Холл.

Без ласт, это понятно. У него серьезный груз на спине. Поэтому достаточно быстрое погружение и свободное хождение по дну. А ласты только бы мешали при подъеме с таким весом, намного быстрее будет на руках, как он и сделал. Баллонов нет, так не зря это фри-дайвинг. Глубина в пределах 30-50 м, что не так уж и жестко. Меня смутило полное отсутствие пузырьков от аквалангов операторов. Или у них использовалось какое-то оборудование закрытого типа.

Анекдоты о писателях и поэтах Автограф Гашека Когда Ярослав Гашек вернулся из русского плена, он сильно нуждался в деньгах. Тогда он стал на улицах продавать авторские экземпляры книг, которые скопились у его издателей за время плена. Книги он продавал по двадцать крон, а с автографом - уже за шестьдесят. Однажды к нему на улице подошел какой-то коммивояжер и стал обращаться к нему на "ты", хотя Гашек и не был с ним знаком. Он захотел купить у Гашека книгу, но непременно с дружеским автографом. Писатель что-то написал на книге, вручил ее коммивояжеру и получил деньги. Тот раскрыл книгу и раскрыл рот от удивления. Вот что там было написано: "Книга - 20 крон. Автограф - 40 крон. Всего - 60 крон. С благодарностью получил Ярослав Гашек". Гиляровский о переводе Однажды Гиляровского спросили, как он оценивает новый перевод сочинений Шевченко на русский язык. Тот немедленно ответил: "С малороссийского Шевченку перевел Еще на менее российский". Гоголь у Языкова На литературных вечерах у поэта Николая Языкова обычно царила атмосфера английского клуба: вялые беседы и скука. Гости молча сидели, курили, и лишь изредка обменивались короткими фразами. Однажды Гоголь не выдержал, встал после очередного мощного зевка и громко произнес: "Господа! Пора нам заканчивать нашу шумную беседу!" Андерсен и щеголь Датский писатель Ганс Христиан Андерсен уделял очень мало внимания своей внешности. Он постоянно гулял по улицам Копенгагена в старой шляпе и поношенном плаще. Однажды на улице его остановил один щеголь и спросил: "Скажите, эта жалкая штука у вас на голове называется шляпой?" На что последовал немедленный ответ: "А эта жалкая штука под вашей модной шляпой называется головой?" Брет Гарт в Ричмонде Американский писатель Брет Гарт приехал в город Ричмонд для чтения своих рассказов. Неожиданно у него так разболелась голова, что он был не в состоянии выступать. Местный врач стал его успокаивать: "Вы знаете, у нас такой здоровый климат, что в сутки в среднем умирает всего один человек". Писатель испуганно спросил: "Скажите, а сегодня уже кто-нибудь умер?" Милн и реализм Писатель Алан Милн, автор известного бестселлера про Винни Пуха, как-то выразил недоумение: "Почему реализм - это беднота и трущобы, а не чистая публика, играющая в крикет?" Милн на премьере Одна из пьес Алана Милна, комедия "Мистер Пим проходит мимо", имела у публики очень большой успех. На премьере было так много аплодисментов, зрители с таким упорством требовали актеров и автора, что рабочий сцены, которому приходилось снова и снова поднимать занавес, не выдержал и сказал Милну: "Слушай, хозяин, покажись ты им, наконец, и пойдем по домам". Гауптман в Венеции Немецкий писатель Герд Гауптман присмотрел в венецианской антикварной лавке очень красивую вазу и стал торговаться с продавцом. Тот оказался чрезвычайно любезен: "Вообще-то я хотел получить за эту редкостную вазу шесть тысяч лир, но вам, глубокоуважаемый маэстро, я готов продать ее всего за четыре тысячи лир". Гауптман был очень польщен и решил, что не так уж и плохо быть знаменитым писателем. Уходя из лавки, он велел доставить вазу в отель "Националь". Продавец спросил: "А кому?!" Гауптман и портной Перед поездкой на отдых Гауптман заказал известному портному костюм, но тот к отпуску оказался еще не готов. Гауптман оставил портному адрес, где он собирался отдыхать, велел переслать туда костюм и уехал. Костюма все не было. Он послал портному несколько писем, но костюма так и не дождался. Вернувшись в Берлин, рассерженный писатель явился к портному с выражением своих претензий. Ему сразу же отдали костюм, а портной отказался от денег и извинился: "Господин Гауптман! Извините, но за каждое ваше письмо я получил больше денег, чем вы заплатили бы мне за костюм".

Анекдоты об учёных Визитка Бутлерова Химик Александр Михайлович Бутлеров был очень сильным человеком. Однажды он зашел к своему приятелю и не застал его дома. Тогда он согнул кочергу в виде буквы "б" и ушел. Хозяину стразу стало известно имя визитера. Гей-Люссак и Гумбольдт Однажды французскому ученому Жозефу Гей-Люссаку для опытов понадобились немецкие стеклянные трубки. Он выписал их, но французские таможенники наложили на стекло такие высокие пошлины, что ученый не смог их выкупить. Когда об этом узнал немецкий ученый Александр Гумбольдт, он посоветовал отправителю запаять концы трубок и наклеить на них этикетки: "Осторожно! Немецкий воздух!" Тарифа на воздух не было, и трубки дошли по адресу безо всяких пошлин. [Интересно, а нельзя ли будет использовать этот опыт, когда вздерут пошлины на старые иномарки? - комм. Ст. Ворчуна] Гумбольдт в Мексике При посещении Мексики Гумбольдт задавал своим сопровождающим огромное количество вопросов. Один из них не выдержал: "Господин Гумбольдт! Вас все называют великим ученым. Почему же вы задаете такое количество вопросов?" Ученый спокойно ответил: "Именно потому я и знаю так много, что задаю много вопросов". Гумбольдт в гостях У Гумбольдта был очень острый язык, и он частенько любил позлословить в обществе. Хозяйка одного из салонов однажды очень удивилась, когда один из ее гостей, который никогда не проводил в одном доме более одного часа (у него было очень много знакомых), вдруг задержался у нее намного дольше обычного, и стал собираться уходить только после ухода Гумбольдта. На недоуменный вопрос хозяйки дома он ответил, что сегодня Гумбольдт так ожесточенно колол своим языком всех уходивших гостей, что он не захотел быть раненым. Гумбольдт и книголюб Однажды один из друзей Гумбольдта взял у него почитать первый том редкого издания "Пернатый мир Южной Америки". Несмотря на неоднократные напоминания Гумбольдта, он все не возвращал книгу. Тогда Гумбольдт послал ему второй том с надписью: "Пусть хотя бы у одного из нас будут оба тома". О происхождении названия "георгин" Во время одного из своих путешествий Гумбольдт открыл неизвестные цветы и послал их в Берлин ботанику Виденау. Тот исследовал их и назвал "георгинами". Зашедший однажды к Виденау англичанин очень обрадовался, что в Германии так чтут их короля Георга III. Виденау на это сухо объяснил: "Сэр! Цветы так названы в честь петербургского ученого-естествоиспытателя Георги". Англичанин был очень разочарован. Бор и подкова Один из гостей Нильса Бора увидел на дверях его дома прибитую подкову: "Неужели вы, великий ученый, можете верить в то, что подкова над дверью приносит счастье?" Бор с улыбкой ответил: "Конечно же, не верю! Но подкова приносит счастье даже тем, кто в это не верит". Бор и медаль Когда во время войны Бор решил бежать из оккупированной Дании, он не рискнул взять с собой золотую медаль Нобелевского лауреата. Он растворил ее в царской водке, а бутыль с раствором оставил на видном месте в шкафу. Вернувшись на родину после войны, Бор извлек золото из раствора и заказал себе из него новую медаль.

Правление короля Эдгара. Годы мира Что можно сказать о царствовании короля Эдгара? Никогда еще Англия не была таким могущественным государством, как в это время. Подданные королевства наслаждались благами мира: не было ни внутренних распрей, ни серьезной внешней опасности. Королевский флот очистил прибрежные воды от пиратов, датчане, жившие в Ирландии, превратились из врагов в друзей и союзников. Да и внутри страны король и его первый министр привлекали к государственной деятельности людей не по национальному признаку, а по деловым качествам. Следует отметить, что после смерти короля Эдгара его стали обвинять в том, что он слишком сильно любил датчан и, вообще, иностранцев, и давал им слишком много власти. Да, и король, и его первый министр принимали датчан на государственную службу и продвигали их вплоть до высших государственных и церковных должностей, но это говорит только о беспристрастности руководителей королевства и их мудрости. Да, за датчанами были оставлены их права в Данло, но это была вполне разумная мера: зачем создавать в государстве лишний очаг напряженности? Король много занимался финансовыми вопросами, регулировал монетную политику, ввел единые для всего государства меры длины и веса и покровительствовал торговле. Когда на Танете разбойники ограбили купеческий корабль, на остров были направлены войска, которые мигом навели порядок. Лондон, наконец, смог вздохнуть спокойно, а в водах Темзы появились торговые корабли из многих городов и стран Европы. Именно с тех времен Лондон и стал обретать то значение в мировой торговле, которое он сохраняет и до наших дней. Клюнийская реформа монашества затронула и Англию. Предание приписывает королю Эдгару основание сорока новых монастырей, и считается, что только с правления этого короля началась непрерывная история монашества в Англии. Правда, пока монастыри утвердились только в Уэссексе и Восточной Англии, а в остальной части страны их было очень мало. Кроме того, много внимания стало уделяться образованию и изданию книг: эти области деятельности после смерти короля Альфреда пришли в упадок. Примерно с этого же времени стало улучшаться и положение рабов, которые стали освобождаться от обязательного труда в выходные и праздничные дни. Началось прикрепление рабов к земле, только вместе с которой их и стало возможным продавать, а также стало распространяться освобождение рабов. В английских портах даже официально была запрещена торговля рабами, но реально этот закон стал действовать только при норманнской династии. Эдгар и Дунстан провозгласили принцип, что верховная власть в Англии принадлежит Уэссексу. Управлять Мерсией, Нортумбрией и другими бывшими королевствами стали наместники-олдермены, которые обладали огромной властью. Можно много и долго говорить о государственной деятельности короля Эдгара и его первого министра, но вряд ли это будет очень для вас интересно, уважаемые читатели. Отмечу только, что на фоне всех этих достижений происходили и процессы, которые быстро подрывали основы могущества уэссекской династии, да и всей Англии. Создание феодальной структуры в английском обществе сопровождалось ослаблением положения фрименов. Фримен имел свою землю и признавал власть только Бога и закона, то есть короля. Но постепенно принцип личной зависимости охватил все общество, и фримены стали превращаться в вилланов, которые были уже всем обязаны своему господину. Если раньше фримены составляли основную силу войска и дрались не по принуждению, то теперь виллан отправлялся на войну по приказанию своего господина. А это обстоятельство не могло не сказаться на боеспособности войска. Впрочем, король Эдгар был миролюбивым правителем и не вел значительных войн. Королевский флот ежегодно объезжал все побережье государства, а иногда с ним ездил и сам король. Сохранилось даже предание о битве английского флота с флотом дублинского короля и полной победе англичан. В 973 году в Бате Дунстан устроил торжественное коронование Эдгара, что было сделано в подражание торжеств, устроенных Оттоном I в честь восстановления римской империи. Сохранилась также легенда, что во время плавания короля Эдгара по реке Ди, его барку тащили на буксире восемь вассальных королей, а сам Эдгар сидел за рулем барки. Но эта легенда, скорее всего, только отражает представление о могуществе Англии, и вряд ли является реальным фактом. В 975 году король Эдгар умер в возрасте тридцати двух лет, а с его смертью стала приходить в упадок и уэссекская династия. Эдгар оставил двух сыновей от разных жен, Эдуарда и Этельреда, но оба были еще в слишком юном возрасте для самостоятельного правления. Началась ожесточенная борьба среди придворных группировок вокруг вопроса о престолонаследии, которая прекратилась только после вмешательства Дунстана. На двух последовательно прошедших уитенагемотах ("собраниях мудрых" в прошлом, а ныне превратившимся в королевские советы) Дунстан, вроде бы, одержал полную победу над своими врагами и короновал старшего сына покойного короля Эдгара, Эдуарда, впоследствии названного Мучеником. Сохранилась монастырская рукопись, которая гласит, что во время проведения второго уитенагемота произошло чудо: пол совещательной комнаты проломился, и все враги Дунстана попадали вниз, а он сам и его сторонники уцелели. Если так и было на самом деле, то это была проведена хорошо подготовленная террористическая акция, которая должна была устранить часть врагов Дунстана и устрашить всех остальных. Казалось, что Дунстану светит продолжительное господствующее влияние в государстве, но в живых остались вдовствующая королева и ее сын Этельред. В большинстве случаев такого претендента на престол обычно быстро устраняли, но Дунстан был упоен своей победой. Он слишком поверил в незыблемость своего положения и проморгал элементарный дворцовый заговор. Мачеха, ненавидевшая короля Эдуарда, незаметно для Дунстана организовала убийство юного короля в 978 году, но так, что сама осталась незапятнанной.

Первым европейцем, который обследовал восточное побережье Северной Америки, был Джованни ди Верраццано, моряк из Флоренции, который служил королю Франции Франциску I. Весной 1524 года он поднялся до мыса Фир и отправил королю донесение, в котором содержалось описание побережья будущих Соединенных Штатов в районе штатов Северная и Южная Каролина. Через 60 лет дневники Верраццано с описанием побережья были опубликованы в Англии и, возможно, что именно они и указали Уолтеру Рэли место в Новом Свете, подходящее для основания колонии. Но только место. Этот известный авантюрист, более подробную биографию которого я расскажу в другой раз, давно мечтал возглавить экспедицию в Новый Свет, что отвечало интересам и государства. Ведь в XVI веке Англия в борьбе с, главным образом, Испанией начала борьбу за свое достойное место в мире, а затем и за господствующее положение на морях. А для достижения такой цели основание поселений в Северной Америке, которые могли быстро превратиться в военно-морские базы, было одной из первоочередных задач. В 1578 году Хэмфри Джилберт, брат Уолтера Рэли, получил из рук королевы Елизаветы I патент на основание колоний в Новом Свете. Хэмфри прихватил рвавшегося в бой братца и отправился в плавание, но эту экспедицию ждал скорый и бесславный конец, так как испанский флот перехватил их и сильно поколотил. Пришлось возвращаться в Англию и ждать новой попытки, которая состоялась в 1583 году. На этот раз была основана колония на Ньюфаундленде, которая просуществовала совсем недолго, так как из-за болезней и под угрозой голода колонисты вынуждены были вернуться обратно. Хэмфри в том же году отправился в новое плавание к берегам Америки, но уже без брата, и сгинул: то ли его корабль потонул во время шторма, то ли его потопили испанцы, неизвестно. В 1584 году уже сам Уолтер Рэли получил заветный патент. Документ давал его владельцу "полную свободу и лицензию... на открытие, поиск, обнаружение и обследование таких отдаленных, языческих и варварских земель, краев и территорий, которые не находятся пока во владении христианских владык и не населены крещеными людьми". Нет, Уолтер пока не собирался сам отправляться к далеким берегам. Он всего за месяц подготовил экспедицию, которую возглавили капитаны Филипп Адамс и Артур Барлоу. Такая спешка в подготовке экспедиции объяснялась тем, что ей предстояло только выбрать место, где создавать первое поселение англичан. Члены этой экспедиции и стали первыми европейцами, которые высадились на остров Роанок у побережья Вирджинии. Они сочли, что это место подходит для организации поселения, и довольно быстро отплыли обратно на родину. В 1586 году на Роаноке высадилась новая экспедиция англичан под руководством сэра Ричарда Гринвилла и шкипера Ральфа Лейна, которая привезла на остров пятнадцать поселенцев. Поселенцы должны были пробыть на острове год в ожидании новой партии англичан и за это время построить форт и необходимое количество жилых домов для новых поселенцев. Судьба этих поселенцев оказалась в результате последовавших событий плачевной. Как удалось потом выяснить из расспросов местных жителей, индейцам не понравились новые соседи и их строительная деятельность. Однажды два индейских воина приблизились к уже построенному форту якобы для того, чтобы вести переговоры. Навстречу им из форта вышли двое англичан, которые тут же угодили в устроенную индейцами засаду. Один англичанин был убит на месте, но второй остался в живых и позвал на помощь товарищей. Оценив ситуацию, англичане решили пробиваться к берегу и погрузились на шлюпки. Отплывая от берега, они увидели уже горящий форт. Англичане сначала высадились на маленьком островке между Роаноком и Хатораском, но, немного передохнув, отправились дальше. Больше их никто не видел, и никаких следов от этой группы не было найдено. Тем временем в Англии готовилась новая экспедиция к берегам Америки, которая бросила якоря у острова Хатораск 22 июля 1857 года. Всего среди поселенцев было 96 мужчин, 17 женщин и 6 детей. Губернатором новой колонии был назначен Джон Уайт, который располагал довольно большими полномочиями. Он, например, мог не согласиться с выбором места для колонии и начать дальнейшее обследование побережья. Однако отношения со шкипером флагманского судна Симоном Фернандесом у нового губернатора сложились не самые лучшие. Шкипер торопил поселенцев с высадкой и утверждал, что искать другого места для поселения он не намерен, так как лето скоро заканчивается. Но вначале надо было встретиться с первыми пятнадцатью поселенцами, что по известным причинам сделать не удалось. Группа, которая высадилась на Роаноке 23 июля, состояла из сорока поселенцев и губернатора. Никаких следов первых поселенцев обнаружить им не удалось за исключением костей одного из убитых индейцами англичан. Дойдя до северной оконечности острова, они обнаружили полностью разрушенный форт капитана Лейна, но дома, стоявшие неподалеку от него были совершенно целы. Колонисты сразу же принялись ремонтировать имевшиеся дома и строить новые с тем расчетом, чтобы обеспечить жильем всех колонистов. Попутно они выяснили причину исчезновения первых колонистов, и были обеспокоены тем, что у них мало оружия и боеприпасов. Кроме того, выяснилось, что почва на острове не такая уж и плодородная, запасов провизия почему-то оказалось маловато, да и со строительным инструментом тоже было напряженно. Жизнь текла, однако, своим чередом, и в середине августа у губернатора появилась внучка. Родителями первой англичанки, родившейся на американском континенте, были один из советников губернатора Анания Дер и дочь губернатора Элеонора. Девочку же назвали Вирджинией в честь колонии, которой управлял ее дед. Это событие было шумно отпраздновано жителями колонии. Праздник праздником, а советники губернатора становились все более мрачными, так как им уже стало ясно, что колонистам предстоит очень трудная зимовка. Так как флагманский корабль все еще стоял на якоре, ожидая попутного ветра, то 12 советников губернатора приняли решение отправить Джона Уайта в Англию за недостающим продовольствием, оружием и инструментом, а если удастся, то и новыми колонистами. До наступления зимы губернатор вполне мог успеть обернуться. Джона Уайта довольно долго уговаривали, и он, в конце концов, согласился отправиться в Англию, хотя и очень не хотел покидать свою дочь и внучку. Но, как бы там ни было, через тридцать шесть дней правления колонией ее губернатор покинул берег Вирджинии... Прибыв в Англию, Джон Уайт принялся бурно организовывать новую экспедицию в Новый Свет, но страна жила уже совсем иными заботами. Все силы государства были брошены на подготовку к отражению "непобедимой армады", так что даже вдохновитель экспедиции на Роанок Уолтер Рэли не смог оказать Уайту никакой помощи. Уайт был в отчаянии, но не прекращал своих попыток организовать экспедицию. К апрелю 1588 года ему все же удалось найти два судна и нагрузить их кое-какими припасами. Однако экипажи этих судов набирались в спешке, капитаны судов тоже не слишком интересовались делами колонии, так что не стоит удивляться тому, что вскоре после отправления в Вирджинию экспедиция стала отклоняться от курса. Команды судов больше волновали небольшие суда, с которых можно было кое-чем поживиться. Эту экспедицию вскоре ждало бесславное окончание, так как в пятидесяти милях на северо-восток от острова Мадейра она вступила в бой с двумя французскими военными кораблями. Англичан взяли на абордаж и ограбили дочиста, хорошо хоть не потопили. Пришлось возвращаться на родину так и не достигнув поставленной цели, и без добычи. Англии тем временем хватало дел с испанцами, так что сэр Уолтер Рэли вернулся к делам колонии на острове Роанок только в начале 1590 года, но и то только косвенным образом. Экспедиция из трех судов под командованием шкипера Уоттса для отправки в Вест-Индию начала готовиться в марте 1590 года,.. но для колонии на борту экспедиции был только губернатор со слугой. Никаких припасов для колонистов не было погружено, а тем более не было и речи о новых поселенцев. Очевидно, что сэр Уолтер не очень верил в то, что кто-либо из колонистов выжил, но проверить это обстоятельство все же следовало. Джон Уайт высадился на Роаноке через три года после отправления, а именно 15 августа 1590 года. Тщетно губернатор и матросы обыскивали весь остров. Они нашли только частокол, который окружал место бывшего поселения, остатки фортификационных укреплений и следы жизнедеятельности англичан. Однако все дома были снесены, а никаких остатков лодок или оружия не было найдено. Не нашли матросы и никаких останков или захоронений белых людей. Только на одном из деревьев была вырезана надпись Кротан , а при повторном обыске острова в одной из канав нашли пять сундуков с вещами губернатора, которые он оставил при своем поспешном отъезде с острова. Многие вещи оказались безнадежно испорченными, однако для исследователей оказались бесценными сохранившиеся рисунки и картины, сделанные Уайтом. На этих рисунках он изображал индейцев, мужчин и женщин, вооружение воинов, украшения вождей и виды туземных поселений. Ключ к поиску исчезнувших поселенцев могло дать слово Кротан, так тогда назывался остров Хаттерас. Уайт объяснил шкиперу экспедиции, что перед его отплытием с острова он условился со своими советниками об условных знаках в случае, если они будут вынуждены покинуть свое поселение. Рядом с надписью "Кротан" не было никакого знака бедствия. Поселенцы также выражали стремления переселиться с острова миль на тридцать вглубь страны. Так что надо срочно организовать поиски пропавших колонистов. Но у шкипера Уоттса были другие указания. Он запретил Уайту проводить исследования и искать колонистов на других островах. Экспедиция повернула в Вест-Индию, а в октябре 1590 года вернулась в Англию. Поисками пропавших колонистов занимался уже не Джон Уайт, а совсем другие люди. Позднее английские корабли неоднократно посещали остров Роанок и исследовали окрестные острова, а также земли на материке, но никаких следов поселенцев обнаружить не удалось. Потом для колонии в Новом Свете нашли место в районе Чесапикского залива, и поиски следов поселенцев временно прекратились. В конце XVII века поиски исчезнувших с острова Роанок поселенцев возобновились, но прошло слишком много времени, так что поиски оказались безрезультатными. Так родилась загадка исчезновения поселенцев с острова Роанок. Существует огромное количество версий, пытающихся как-то прояснить эту историю, но ни одна из них не опирается на вещественные свидетельства, а потому и не может дать удовлетворительного объяснения случившемуся. Я предлагаю вашему вниманию, уважаемые читатели, три из них, которые представляются мне более правдоподобными. По первой из таких версий, поселенцы попытались перебраться в другое место. При отъезде Уайта с острова у поселенцев оставались пинасса и несколько лодок. Они могли погрузиться на эти плавсредства, но налетевший шторм всех потопил. Могло ли такое быть? Вполне! Вторая версия склоняется к тому, что испанцы, узнавшие о поселении на острове Роанок, истребили всех поселенцев или вывезли их в свои колонии. Возможно. Но никаких следов карательной экспедиции на Роаноке не обнаружено, а вывоз 119 человек в другие колонии трудно было бы сохранить в строгой тайне. Хотя и здесь возможны варианты, объясняющие эту гипотезу. Третья версия склоняется к тому, что часть поселенцев ассимилировала с местными племенами. Так историк Джон Лоусон в 1709 году общался с индейцами племени хаттерасов, которые одно время жили на острове Роанок, а потом часто посещали его. Эти индейцы утверждали, что некоторые из их предков были белыми людьми и читали Библию. У некоторых представителей племени были серые глаза, что у других индейцев практически не встречается. Некоторые имена индейцев напоминают имена английских поселенцев, а в их языке чувствуется влияние английского языка. Но это все косвенные признаки. Возможно, что поселенцы были вынуждены переселиться на материк, потом стали жить с индианками, приспособились к образу жизни индейцев и растворились в их массе, или наоборот, мужчины были истреблены индейцами, а женщин разобрали победители. Все это может объяснить некоторые из наблюдавшихся фактов, но ни одна из версий так и не объясняет, куда же переехали англичане, и куда исчезли следы их нового поселения.