Yorik

Не знаю куда, пусть пока тут будет... В последнее время особенно многочисленны споры вокруг того, откуда берутся светловолосые и голубоглазые люди в, казалось бы, исконных, китайских деревнях. Для ряда таких жителей уже сделаны генетические тесты. По сообщению британской газеты «The Daily Telegraph», они подтвердили европейское происхождение 56% жителей. На этом основании западные учёные сделали вывод о том, что около двух третей жителей китайской деревни, возможно, являются потомками древнеримских солдат. Проверим, так ли это, и, вообще, может ли такое быть в этом регионе. Итак, деревня Лицянь, в которой обитают белобрысые «китайцы», расположена на северо-западе Китая, на краю пустыни Гоби, к востоку от Таримской котловины. Многие жители Лицяня имеют голубые или зелёные глаза, длинные носы и даже светлые волосы. Западные интерпретаторы сразу же прилепили этому явлению ярлык: «отличаются нетипичной для коренных китайцев внешностью». Две составляющие современного Китая Между тем, китайская цивилизация всегда содержала истории о голубоглазых белобрысых людях, которые были создателями буддизма, а также первыми лидерами и организаторами китайского общества. Именно это и отражено в Большой советской энциклопедии в профильной статье о Китае. Специалист по истории этой страны Л.И. Думан свой очерк начинает со слов: «На территории Северного Китая, где зародилась китайская цивилизация…». В той же статье, но уже известный антрополог С.И. Брук уточняет, что «на северо-западе Китая живут народы тюркской языковой группы: уйгуры, казахи, киргизы и др. На севере и северо-востоке – народы монгольской группы: монголы, дунсян и др. На северо-востоке – живут народы тунгусо-маньчжурской группы: маньчжуры и др.» Тот же С.И. Брук сообщает, что исконные китайцы живут в восточной половине страны, а также занимают обширную территорию на юге – это народы, говорящие на языках тайской группы: чжуаны, буи, дун и др., также народы группы мяо-яо: мяо, яо, шэ и др. На юго-западе Китая – народы мон-кхмерской языковой семьи. Именно поэтому к югу от Северного Китая протянулась Великая китайская стена. Её бойницы направлены на юг. Эта стена веками защищала северные цивилизованные европеоидные народы «Китая» от вторжения с юга монголоидных палеоантропов – китайцев. Население сегодняшнего Китая есть продукт смешения. С одной стороны, это палеоантропы монголоидного облика, которые образовались в Юго-восточном регионе. С другой стороны – это европеоиды, принёсшие в регион цивилизацию. Сначала обратим внимание на название Китая. В 13 веке те территории, которые сегодня заняты Северным Китаем, Марко Поло обозначил словом «Catai», а южные поселения монголоидов – он назвал «Manji» (Мань). Последнее название буквально обозначает «южные варвары». Словарь относит это название к «некитайским племенам на юге Китая». Этногенез мань (11 – 3 века до н.э.) связан с народами мяо и яо, живущим в Южном Китае, самоназвание яо – минь и мань [Итс, 1972]. Русский путешественник Афанасий Никитин в своём «Хождении за три моря» (1470-е гг.) привёл также два названия: «Чина» – для южного Китая, «Кита(й)» – для северного. М. Фасмер в своём словаре тоже показывает, что др.-русск. Китай, тат., уйг., тоб. Kуtаi – «Китай, китаец», и тур. Хуtаi обозначает собственно только «Северный Китай». «В долине провинции Ганьсу (где находится деревня Лицянь – авт.), на запад от главного города Лян-Чжеу-Фу, вы встречаете, – говорит Лежанр (путешественник 19-го века), – целое племя, численностью приблизительно в десять тысяч человек, обладателей длинных бород, людей белых кожей, с высокой талией, говорящих на древне-турецком языке». Причём подобных племён много и в китайском Туркестане. Белые расы, древние и новейшие, чистые и смешанные, были и остаются в Азии, которой они некогда владели, прежде чем были ассимилированы монгольскими племенами [Арнольдов, 2009]. Многочисленные исследования показывают, что прото«китайцами» были народы под общим названием мань (11 – 3 века до н.э.), этногенез которых связан с упомянутым народом мяо. Этот народ является бесписьменным палеонародом Юго-Восточной Азии и известен всего лишь со 2-го тысячелетия до н.э. [Народы, 1965, 1966]. Народ мяо живёт в Южном Китае (Хунань, Гуйчжоу, Сычуань, Юньнань) и насчитывает пять изолированных групп. Каждая имеет своё самоназвание – гусу, му, монг, амои, гамэ. Частично мяо живут в странах Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Лаос, Таиланд, Бирма), где они называются мео. Историческая область его формирования – Гуйчжоу. Народность яо расселена в провинциях Китая – Гуандун, Хунань и др., во Вьетнаме, в Лаосе и др. Самоназвание яо – минь и мань [Итс, 1972]. Итак, исторически сложилось, что на север современного Китая пришли европеоидные люди, они сформировали здесь свою цивилизацию и назвали её Китай (букв. Змей); по южной границе этой цивилизации европеоиды построили «Великую китайскую стену, которая защищала их от проникновения с юга представителей монголоидных палеоантропов – народов малайской расы, мяо, яо, которые не знали цивилизации, и которых северные соседи называли варварами, но которые к сегодняшнему дню полностью завоевали всю Юго-Восточную Азию. Появление европеоидов в Китае Древняя китайская легенда говорит: китайская цивилизация началась с того, что к ним с севера прилетел на небесной колеснице Белый Бог по имени Хуан Ди (букв. Второй император), который и научил их всему – от возделывания рисовых полей и построения дамб на реках до иероглифического письма. Иероглифы были переданы «китайцам» представителем высокоразвитой цивилизации, лежащей к северу от Древнего Китая. Появление Второго императора – это 3-в. до н.э. С чем связано это событие? В это время Северо-Западный Китай открылся для внешней торговли, и в него хлынули торговцы со всего света. Однако торговые пути, связывающие Туркестан с Древнейшей Русью и Европой существовали, начиная с неолита. Самый первый торговый путь – «медный» – сложился в начале неолита. Уже в 6-м тыс. до н.э. он связал богатые самородной медью Центральные области Руси с южнорусскими племенами среднестоговской культуры и с юго-западными выселками на территории сегодняшней Сербии (культура Винча). На юге к 4-му тыс. до н.э. умение плавить медь достигло Месопотамии, куда этот металл доставляли из Ирана. На востоке в походе за медью древние русские металлолитейщики продвинулись за Урал (синташтинская культура, Аркаим) и достигли богатых рудой областей Алтая (до входа в Таримскую впадину в Китае). С 5-го тыс. до н.э. по этому же пути осуществлялась торговля серебром: с Алтая севером серебро шло на Русь, в Европу, а югом – в Шумер. С 4-го тыс. до н.э. началась торговля лазуритом: севером этот камень доставлялся на Русь, в Европу и через Кавказ в Древний Египет, а югом – в Шумер. С 3-го тыс. до н.э. по этим местам проходил янтарный путь, и осуществлялась торговля ещё несколькими материалами. Таким образом, к западу от Таримской впадины (Северо-Западный Китай) с 4 – 3-го тыс. до н.э. расположилась мощнейшая европеоидная цивилизация, мифологическим царём которой стал сын Дажьбога, внук Перуна, правнук Сварога – Богумир (или авест. Йима). Со 2-го тыс. до н.э. с Алтая и Бадахшана через Таримскую котловину в Северный Китай стал поступать нефрит, а в 1-м тыс. до н.э. и шёлк. Деревня Лицянь, как и весь Северный Китай, стали центрами обработки нефрита и шёлка. Эта цивилизация, состоящая только из европеоидов, потомков Богумира, и стала основой Современного Китая. Следует особо отметить, что древние торговые пути не доходили до так называемых «древних цивилизаций» «Греции» и «Древнего Рима». Греки узнали о Шёлковом пути только во 2-м веке до н.э., а римляне – ещё позже. До этого времени шёлк доставлялся в Рим и Грецию с севера – через Кавказ и Древнюю Русь. Поэтому для того, чтобы связывать деревни светловолосых европеоидов с Шёлковым путём, есть все основания, а вот с Древним Римом, как это делает руководитель созданного недавно Центра по изучению Италии в университете Ланьчжоу (провинция Ганьсу), – оснований никаких нет. Генетические данные «китайских» европеоидов Чтобы окончательно разобраться в ситуации с тем, кем же на самом деле являются жители северных китайских деревень – европеоидами или римлянами, – обратимся к генетике. Итальянцы (потомки римлян) неоднородны по своему генетическому составу. Если у южных итальянцев R1b1 – 36%; G – 10%; E – 11,5% и то же самое у центральных – R1b1 – 36%; G – 10%, то у северных итальянцев R1b – 62%; I – 0,5%; E – 10,4%; J – 9,6%; G – 10%, а доля русской гаплогруппы R1a1 составляет всего 2,7%. Аналогичны итальянцам и их соседи – северные французы. У них R1a1 – 0%; R1b – 52,2%; I – 17,4%; E – 4,7%. У русских же совершенно другой спектр гаплогрупп – R1a1 – 61%; I – 21%; R1b – 15%. Таким образом, у итальянцев, в чьих жилах течёт кровь древних римлян, главной гаплогруппой является R1b, а у русских – R1a1. Везде, где проходил Северный торговый путь, обнаружены ископаемые останки рода R1a1 [bouakaze et al, 2007; Keyser et al, 2009] – в северном Казахстане, на Южном Урале, в Киргизии, в Красноярском крае и др. Около 1,6 тыс. до н.э. носители гаплогруппы R1a1 перешли с Южного Урала (синташтинская археологическая культура; Аркаим) в Северную Индию, основали кастовую систему и в ней заняли высшие касты (до 72% R1a1) [sharma et al, 2009]. Обозначенный Северный торговый путь на всём своём протяжении был обустроен древнерусскими племенами, носителями ископаемой гаплогруппы R1a1, – это: андроновцы (1,8 – 1,4 тыс. до н.э.), карасукцы (2,8 – 1,9 тыс. до н.э.), тагарцы (1,9 – 1,5 тыс. до н.э.), таштыкцы (1 ‑ 4 в. н.э.). В работе [Roewer et al., 2008; Keyser, 2009] представлен интересный фрагмент 17-маркерного дерева гаплотипов гаплогруппы R1а1 этнических русских по двенадцати областям Российской Федерации. Согласно этому исследованию, ископаемые гаплотипы R1a1 из Южной Сибири прекрасно укладываются на ветви современных гаплотипов России. Эти ископаемые гаплотипы имеют общего предка с современными русскими. Этот генетический материал, во-первых, констатирует существование массивного древнерусского сообщества 4 – 2 тыс. до н.э., а также иллюстрирует перемещение древних русов на территории Южной Сибири, Индии, Северного Китая и т.д. В частности, генетически андроновцы были выходцами из Тверской области, а тагарцы и таштыкцы – из Тверской и Ивановской областей. В 3 – 2-м тыс. до н.э. в Южной Сибири и Минусинской котловине распространилась афанасьевская культура (родственная андроновской культуре). Она была создана европеоидными земледельческо-скотоводческими племенами европеоидов – потомков мифологического Богумира, пришедших с территорий Русской равнины. Они принесли с собой скотоводство, земледелие и металлургию, первыми начали хоронить усопших в курганах. Ареал распространения афанасьевской культуры включает Алтай, Восточный Казахстан, Монголию и Синьцзян. Показательна датировка афанасьевских комплексов с золотыми вещами долины реки Каракол. Именно ко 2-му тыс. до н.э. золотодобыча в этом регионе начинает достигать заметных результатов. Это позволяет начать чеканку золотых монет в древнем Китае [Бородовский, 2003]. Карасукцы (R1a1) были связаны с древним населением Северного Китая, Монголии, Забайкалья, Прибайкалья, Западной Сибири, Средней Азии [Новгородова, 1970]. В частности, часть ножей карасуксцы импортировали в Китай, где в эпоху Чжоу (1027 – 256 л. до н.э.) монеты-ножи были в активном хождении [Хакасский музей, 2010]. Сохранилась статуэтка китайского императора Чжоу-Синь из династии Шан (правил в 1154 – 1122 гг. до н.э.; статуэтка того же времени), в которой мы видим человека европеоидной внешности, а не монголоидной. Тагарцы (R1a1) являются наследниками афанасьевцев (досуществовали до 3-го в. до н.э.) – тохарами, которые, как написано в любой энциклопедии, являются выходцами из Восточной Европы (т.е. Руси) и которые постепенно заняли китайский Синьцзян (к западу от интересующей нас деревни Лицянь). Здесь, в бассейне реки Тарим, обнаружено около двухсот их захоронений 2-го тыс. до н.э. Исследовавшие их китайские и американские археологи отмечают, что погребённые люди не имеют ничего общего ни с китайцами, ни с современными жителями Тибета, а представляют собой остатки людей не монголоидной внешности. Все тела хорошо сохранились и превратились в мумии. У людей наблюдаются европейские особенности: высокий рост, светло-русые волосы, длинные носы. Это предки тех, кого сейчас хотят окрестить римлянами. Но возраст этих «потерянных римлян» 4 тысяч лет, то есть они жили за 2,5 тысячи лет до «Великого Рима». И последнее: у всех мужчин из Таримской котловины, Y-хромосомы которых были исследованы, обнаружена всё та же гаплогруппа R1a1 – та, которая была у тохар, карсукцев, таштыкцев, андроновцев, афанасьевцев и та, которая в научной литературе называется русской [Клёсов и Тюняев, 2010]. Есть все основания, что и у жителей деревни Лицянь обнаружится гаплогруппа R1a1. Русская гаплогруппа, а не римская (R1b). Антропологические данные В подтверждение своей версии о присутствии в Северном Китае римлян западные учёные приводят данные о росте китайских европеоидов – 180 см. Это, якобы, типичный римский рост. Между тем, из антропологических данных о римских воинах известно, что они были низкорослыми (около 150 – 160 см), короткорукими и коротконогими. Например, статуя римского Марса из Тодди, выполненная, как тогда полагалось, в натуральную величину, изображает мужчину ростом всего 140 см (начало 4-го в. до н.э., Рим, музей Ватикана). Кроме этого, есть системы восстановления данных о росте человека по длине его стопы или шага, применяемые в уголовной практике (криминалистике). Так, римский древний натуральный фут равен 25 см. Такой длине стопы соответствует коэффициент 6,31 [Чулахов и др., 2008], что даёт нам рост римлянина 157,75 см. В криминалистике применяется также формула: Рост (в метрах) = 4 (Длина шага в метрах – 0,37 метра). Известная длина старой римской мили, она равна 1481 метра [БСЭ]. Отсюда по формуле рост римского воина составляет 1 метр 48 сантиметров. Кроме этого, можно посмотреть множественные военные реконструкции, в которых римляне всегда на треть ниже своих северных противников, рост которых в среднем составлял 180 см, а также частенько заходил за 2 метра. Воспользуемся аналогичными данными о длине старой русской мили. Она равна 7467,60 метра [БСЭ]. Отсюда длина русского шага составляет 0,93345 метра, а рост русского воина – 2 метра 25 сантиметров (то есть русский человек на 52 процента выше римлянина). К этому остаётся добавить, что длины мужских скелетов, обнаруженных на Руси, в подавляющем большинстве случаев находятся между 180 – 200 см, начиная уже с человека со стоянки Сунгирь (24 тыс. до н.э.; г. Владимир). Выводы Таким образом, цивилизацию Северного Китая сформировали люди европеоидной расы, генетический маркер которых такой же, как и у современного русского населения Тверской или Ивановской областей. Антропологически эти люди были потомками древних русов – мифологического Богумира, а в Китае их называли тохарами. Именно этому вопросу посвящена моя книга «Русский Китай (экспорт цивилизации)». А. Тюняев

Основание плоское

Ну на рисунке все видно. Обычно они или гладкие в виде лопаточки или в виде лапы хищника.

«Передайте, что я очень любила Родину. Прощайте, дети мои…» (о Марине Марутаевой) Марину Александровну Шафрову-Марутаеву в Бельгии называют второй Жанной д’Арк. Смелый, жертвенный поступок этой молодой женщины был таким вызовом фашизму, что делом Марины занимался Гитлер. Он же, горя желанием... Марину Александровну Шафрову-Марутаеву в Бельгии называют второй Жанной д’Арк. Смелый, жертвенный поступок этой молодой женщины был таким вызовом фашизму, что делом Марины занимался Гитлер. Он же, горя желанием запугать людей, отдал зверский приказ гильотировать Марину Александровну. И он же, стремясь скрыть память о героине, приказал скрыть её останки в безвестной могиле. Однако уничтожить память не удалось. …Марина родилась в городе Ревель (Таллин) в семье военного, капитана I ранга Александра Александровича Шафрова, и сестры милосердия Людмилы Павловны. Когда Марина была маленькой, семья переехали в Брюссель. Однако в 1930-м году Александр Александрович подал документы в посольство СССР с просьбой разрешить ему с семейством (к тому времени Марина уже была замужем, у неё подрастали двое сыновей) вернуться на свою родину, и это разрешение было получено. Но началась война. В мае 1940 года фашисты оккупировали Бельгию. Оккупационное правительство возглавил генерал Александр фон Фалькенхаузен. Марина и её муж Юрий вступили в движение Сопротивления. Фашисты запретили мирным гражданам хранить у себя радиоприёмники — за это грозил немедленный расстрел. Однако Марина не выполнила приказ немцев, ежедневно прослушивала сводки Совинформбюро, переводила их на французский язык, распечатывала или переписывала много раз от руки и расклеивала получившиеся листовки на улицах Брюсселя. «Говорит Москва» — такой заголовок имели все листовки Марины. Она была связной командира корпуса бельгийских партизан и часто выполняла задания, связанные с разведкой и диверсиями. А в августе 1941 года стала действовать самостоятельно: устанавливала заграждения на дорогах, разбрасывала гвозди и битое стекло, поджигала цистерны с горючим. Покорность бельгийцев захватчикам удивляла и возмущала женщину: «Неужели во всём Брюсселе не найдётся человек, который бы совершил диверсию или убил хотя бы одного немца? — говорила она. — Это послужит толчком для многих. Кому-то стало бы стыдно за своё смирение и бездействие…» Вечером 8 декабря 1941 года Марина вышла на площадь Порт-де-Намюр. Неподалёку от здания военной комендатуры стоял майор Крюге, заместитель германского военного коменданта. Марина украдкой достала кухонный нож, подошла к фашисту и ударила его в сердце. Она не рассчитывала на спасение, ведь дело было в самом центре города, на глазах у полицаев и мирных жителей. Задачу свою женщина видела в другом: она боролась с захватчиками, как могла. И хотела показать фашистам, что возмездие рано или поздно их настигнет. А мирным жителям — что нельзя постоянно находиться в страхе и подчиняться оккупантам. Итак, Марина в тот час не рассчитывала ускользнуть. Но ускользнула. Среди полицаев поднялась такая паника, что женщина успела вскочить в трамвай и скрыться. Дома она никому ничего не сказала. И даже муж Юрий, самый близкий человек, не знал, что в тот день именно его жена совершила поступок, потрясший весь город. Немцы поначалу решили, что убийство совершили английские диверсанты. Но вскоре догадались, что это сделал житель Брюсселя. Схватить дерзкого оккупанты решили во что бы то ни стало: о теракте пришлось доложить Гитлеру, и он пришёл в бешенство. «У вас по городу разгуливают убийцы, а вы и не чешетесь!» — кричал фюрер. «Убийцы»… Это после того, что творили на чужой земле фашисты… В городе начались массовые обыски, облавы, аресты, но и они ни к чему не привели. На поиски преступника были брошены силы гестапо, военно-полевой жандармерии, полиции — и было выяснено, что убийца — женщина. И тогда фашисты они взяли в заложники шестьдесят мирных жителей. Объявили: если убийца майора Крюге не явится 15 декабря в 20-00 с повинной, все заложники будут казнены… 15 декабря 1941 года Марина Александровна, молодая женщина, мечтавшая вернуться в Россию, несколько часов ходила по улицам Брюсселя. Она не сомневалась в верности своего решения — прийти в комендатуру. Нет, она собиралась с силами, ведь дома её ждали муж и двое сыновей — шестилетний Никита и Вадим, которому исполнилось всего-то три года. …На минуту оставлю повествование. Описывая то далёкое 15 декабря, я пытаюсь представить себе состояние Марины Александровны. Естественный ход человеческой жизни: мы не знаем дату своей смерти, и потому, как правило, не готовим себя к вечному расставанию с родными. А здесь — страшные весы: шестьдесят жизней чужих людей и две — самых дорогих, которые только узнают этот мир. Тяжело сделать выбор. Но ещё тяжелее от него не отступиться и ничем себя не выдать. Марина Александровна вернулась домой около шести вечера. Обняла Никиту, долго не могла разжать руки, всё гладила его по кудрявой голове. Подошла к кроватке, где безоблачным детским сном спал Вадик, который не знал, что с завтрашнего дня останется без матери. Последним Марина Александровна обняла и поцеловала мужа. И по её отчаянию он понял, догадался обо всём. Стал отговаривать и убеждать в том, что заложников расстреляют, даже если она придёт — фашисты слишком разъярены. Но женщина была непреклонна. Как, где она взяла силы, чтобы уйти из дома?.. Только не с повинной пришла Марина Александровна в комендатуру. Точно так же, как некоторое время назад, она в многолюдном квартале подошла к капитану вермахта и ударила его кухонным ножом. Убила. Марину Александровну отправили в тюрьму Сен-Жиль, а заложников выпустили. Был назначен суд, на который фашисты приказали привести Никиту и Вадима. Как обрадовались мальчишки! Бедные… Они-то думали, что уйдут из этого незнакомого здания вместе с мамой… «Я русская, — сказала на суде Марина Александровна. — Русские сейчас страдают, и в этих условиях мы должны что-то сделать, чтобы помочь им в борьбе. Всем, чем могу, я хочу помогать своей Родине». Суд приговорил Шафрову-Марутаеву к расстрелу. Но фон Фалькенхаузен отказался утверждать приговор: он боялся мести. Ведь, вдохновлённые подвигом русской женщины, многие бельгийцы влились в ряды Сопротивления, примкнули к партизанам. Движение, начало которому положила Марина, приобретало всё больший размах. А к зданию тюрьмы, где томилась героиня, каждый день приносили цветы. Ночью фашисты их выбрасывали, а утром появлялись новые. И письма шли — сотнями… Очень боялись фашисты мести. И пытались вывернуть произошедшее иначе: мол, Марина Александровна была любовницей Крюге и убила его в припадке ревности. Ей предлагали признаться в этом — и смертная казнь будет отменена. Но Марина Александровна не согласилась. Шафрову-Марутаеву отправили в Германию. От неё так и не добились признания в сотрудничестве с партизанами. И Гитлер, который следил на процессом, отдал приказ… «Обезглавить. Адольф Гитлер» — так было написано в резолюции. Незадолго до этого к фюреру обратилась королева Елизавета, просила помиловать мать двух маленьких детей. Но ей отказали. 3 января 1942 года, накануне казни, к Марине Александровне пришёл священник Герджес — исповедовать. Марина Александровна сказала, что помогала, как могла, своей Родине, и совесть её перед Отечеством и Богом чиста. И попросила передать детям последнее письмо. Вот его строки: «Дорогие мои мальчики, Вадик и Ника. Пройдут годы, вы станете взрослыми и, надеюсь, поймёте меня. Чувствую, что это последняя ночь, когда я ещё с вами. Утром меня казнят. Это последнее моё письмо к вам. Я не боюсь смерти, и Бог пошлёт мне силы принять её спокойно и гордо. Я выполнила долг перед Родиной, Бельгией, семьёй и вами. С годами вы станете взрослыми, но не забывайте, что в вас течёт русская кровь. Она позовёт вас на Родину ваших родителей. Поклонитесь же России от меня низким поклоном, передайте, что я её очень любила. Прощайте, дети мои. Любите друг друга. Ваша мама»…

Потрясающая работа

Обалденный колчан! Жаль стрел не показали и датировку не сказали

Разное...

Я думаю, что период РЖВ

Хотя внешне похож на ветчинит , но это точно беконит. Он из породы салонитовых. Добывается и обрабатывается на большинстве территории Украины и в некоторых других странах. Основные залежи и пласты находятся в сельской местности. Перед добычей могут как мирно похрюкивать, так и очень страшно визжать (зависит от уровня профессионализма беконодобытчика). Обрабатываются частично в местах добычи. В обработке также принимают активное участие голодные жители городов. Такой вот краткий ликбез. P.S. Да, и хватит людям головы морочить по поводу всяких там малиновых, рябиновых, клубничных и прочих кварцитов

В Могилёвском наместничестве сложилась такая ситуация, по словам Добрынина, "что Полянский в губернии самой большой человек, хотя ростом не выше двух аршин и двух вершков [примерно 151 см], с каблуками и с тогдашним высоким тупеем, представляющим парус, или буфетные ширмы". Так мы невольно впервые получили хоть какое-то представление о внешности Василья Ипатовича Полянского, который в 1779 году с попущения Пассека уже почти самовластно управлял Могилёвским наместничеством. Следующий большой фрагмент из воспоминаний Добрынина вошёл с незначительными пропусками практически во все биографические очерки как Полянского, так и П.Б. Пассека: "1779 год прошёл в полной Полянскаго славе, или, лучше сказать, в полном его желании. Итальянский и французский язык, которые он знал как природный свой, литература, танцы, карты, сведение о вещах, дар слова, скорая мысль, счастливая память, ловкость отделывать по бумагам всё скоро, неограниченное его любочестие, или честолюбие, и недеятельность губернатора Пассека давали ему право поступать самовластно. Он сажал дерзких и глупых дворян в караульню, неисправных секретарей и канцелярских служителей посылал туда же, a с невежами мещанами не хотел и слов терять, повелевая им исполнять безмолвно все их обязанности; многие отведывали с ним поспорить, но всегда оставались в дураках. Ибо на сей случай шутливые его, и вместе язвительные, критические и дельные приказания ― без потери важности ― тем несноснее были тому, к кому они касались, что все сторонние, кто бы тут ни случился, со смеха животы надрывали. Почему, все его боялись и почитали. И, к чести его сказать: порядок не нарушался, как в наместническом правлении, так в губернском городе и во всей губернии. И за сей порядок никто его не любил. Его злословили, проклинали, ему желали зла. Его досужество находило для себя праздное время, которое нужно было дополнять упражнением". Здесь следует сказать, что белорусских землях произошли некоторые перемены в руководстве. Граф Чернышёв практически отошёл от всех дел, выехал сначала в своё белорусское имение Чечерск, а потом и вовсе удалился в своё родовое имение Ярополчь под Москвой. П.Б. Пассек был пожалован в сенаторы и отозван в Петербург, а с 1782 года стал новым генерал-губернатором вместо графа Чернышёва. Новым правителем наместничества стал Н.Б. Энгельгардт, а вице-губернатором назначили Герасима Ивановича Черемисинова (?-1806). Пора теперь перейти к описанию второго нашумевшего любовного приключения из жизни нашего героя. Тем более, что господин Добрынин довольно подробно описал это происшествие. Полянский и фон Бринк Шустрый Полянский был так быстр в своей служилой деятельности, что у него оставалось достаточно много свободного времени. Вот и влюбился Василий Ипатович в некую девицу фон Бринк, 24 лет, которая в любительских спектаклях играла роль несчастной любовницы, а жизни стала любовницей нашего героя. Матери девицы не понравился невзрачный ухажёр дочери, хоть и из начальства, и она выдала её за генерал-майора, тоже фон Бринка, своего дальнего родственника, недавно поселившегося в Могилёве. По словам Добрынина, "сей генерал был лет около пятидесяти и, по природе, так прост и неопрятен, какого не бывало ещё от начала в России генерал-майорского чина, хотя многие мне в этом противоречили и называли легковерным". Из этих слов следует, что сам Добрынин с генерал-майором фон Бринком лично знаком не был. Иван Фёдорович фон Бринк (1734-1797) ― боевой офицер, бригадир (1774), генерал-майор (1777), кавалер ордена св. Георгия 4-й ст. (1741). Отзыв Добрынина об этом генерале явно пристрастен, так как фон Бринк проявил себя славным воином, и он по отзывам знавших его людей, был честным и порядочным человеком. Получается, что совсем не зря многие противоречили Добрынину. Полянский это дело так не оставил и захотел вернуть себе уже замужнюю любовницу. Он закрутил интригу, сговорился со своей любовницей, заручился поддержкой её пастора (разумеется, не бескорыстно), и однажды ночью госпожа фон Бринк выбралась из окна мужниного дома и укрылась на второй половине пасторского дома. Проснувшийся генерал фон Бринк утром не обнаружил своей молодой жены в постели. Не было её ни в доме, ни в саду, ни в хозяйственных постройках, нигде не было генеральши фон Бринк. Слуги тоже ничего не знали о местопребывании генеральши. Говорят, что не найдя своей жены, генерал фон Бринк воскликнул: "Я читал, что где-то, какой-то Тезей оставил какую-то Ариадну. Но, чтобы Ариадна оставила Тезея, этого нигде не написано". Пасторский дом находился на той же улице, что и дом генерала фон Бринка, но чуть в стороне, и часа через три генералу донесли, что его жена находится у пастора. Генерал к этому времени немного подустал и поэтому спокойно проговорил: "Почему так рано (поздно)? Да что за моленье? Скажите, чтоб она шла в беседку пить чай (кофе, шоколад)". Генералу объяснили, что у дверей его жены находится конвой, выставленный наместническим правлением. Фон Бринк удивился: "Да, где же её двери?" Ему объяснили, что на другой половине пасторских покоев. Генерал возразил: "Это неправда. Я знаю эту половину покоев ― она пустая, запущенная, забросанная посудою, пасторскими горшками и с мукою мешками". Фон Бринку ответили: "Она уже чисто меблирована, пол потянут сукном, и соблюдена во всём симметрия". Пока фон Бринк раздумывал, что же ему следует предпринять в сложившейся ситуации, к нему вошёл штаб-лекарь Аврам Васильевич Бычков со своими помощниками и с полицейскими. Бычков объявил, что у них есть повеление от наместнического правления с прописанной в нём просьбой молодой генеральши фон Бринк, урождённой фон Бринк, в которой она сообщает, "что муж её лишен того небесного огня, по которому одному человек называется бессмертным, и проч." Бычков закончил своё объявление требованием, чтобы господин генерал-майор и кавалер ордена св. Георгия позволил себя освидетельствовать. Генерал удивлённо поинтересовался: "Да как так сошлось в один заряд, что и жена моя y пастора, и покои для неё меблированы, и просьба для неё написана, и наместническому правлению подана, и резолюция готова, и вам дан указ, и вы пришли меня свидетельствовать? И все это поспело от тех пор, как я проснулся! Да y нас и в полках так скоро не поворачиваются". Бычков спокойно ответил: "Разрешение на все вопросы зависит от поспешного освидетельствования, после которого или генеральша останется в праве защищаться законами в доме непорочности, или вы получите обратно супругу в свои объятия". Фон Бринк попросил: "Да нельзя ли без свидетельства?" Штаб-лекарь Бычков был непреклонен: "Ни под каким видом нельзя, ваше превосходительство. Вы сами знаете, что мы имеем указ". Генерал уже собирался было снимать штаны, как вдруг вскричал: "Да, нет! Можно и не свидетельствовать! Так! Точно так! Можно, можно! Я перед свадьбою моею выдал мою девку за парикмахера Гейслера. Подите к нему и спросите: сколько его молодая жена привела к нему детей? Вы увидите там троих, почти каждолетков. Подите ж, подите! А не то я вас всех перековеркою вот этим прикладом". И генерал указал на карабин, висевший на стене. Делегация от наместнического правления решила не обострять ситуацию и поспешила ретироваться. Ситуация вокруг молодой генеральши несколько стабилизировалась, но не в пользу покинутого мужа, который из окон своего дома мог через пасторский забор наблюдать, как Полянский регулярно навещает его жену. Генерал фон Бринк решил собственноручно расправиться со своим счастливым соперником и поделился этим планом со своим приятелем бароном Феличем. Барон Фелич был отставным гусарским поручиком, примерно такого же возраста, как и Полянский; он также обладал бешеным нравом и сомнительной репутацией и жил в доме у генерала. Фелич уже давно ненавидел Полянского, который изобличил его в карточной игре, поэтому он решил отговорить генерала и взять дело в свои руки. Фелич сказал генералу: "Побойся Бога! Ты наделаешь в городе шуму, навлечёшь на себя беду. Слушай меня; я знаю, как удовлетворить справедливости твоего дела". Так фон Бринк отложил сведение счётов с Полянским, который теперь тратил все свои средства на содержание особы, "пожертвовавшей ему всем, без исключения". У Василья Ипатовича тоже были свои планы относительно того, как достойно выйти из сложившейся ситуации. Он инициировал дело о разводе супругов фон Бринк и отправил соответствующие бумаги в Петербург, надеясь на помощь своих старых покровителей. Будь его воля, Полянский не расставался бы со своей возлюбленной ни на минуту, но его служба в наместническом правлении требовала регулярных его отлучек. Для связи во время отсутствия Полянского, они наняли в качестве курьера пасторского тринадцатилетнего сына, который передавал записочки (как тогда говорили, билетцы) влюблённых. За эту услугу мальчика взяли на службу в наместническое правление и пообещали ему вскорости обер-офицерский чин. Одна из таких записок каким-то образом попала в руки фон Бринку. Тут Полянский совершил крупную ошибку: он не стал выяснять, как любовная записка оказалась у фон Бринка, а просто приказал арестовать мальчика и содержать его в канцелярии наместнического правления, так как тот был его подчинённым. Пастор с женой стали искать правосудия у губернатора Энгельгардта, который не стал связываться с Полянским из-за такого пустяка. Тогда родители перед заходом солнца прибежали в канцелярию, где их сын сидел под присмотром сторожа, под руки вытащили его на улицу и повели домой. При этом пастор с женой громко кричали по-немецки, по-русски и по-французски примерно следующее: "Гер Полански, ле каналь Полански, a мадам Демида, рука сечь Полански, женераль-полицмейстер Чичерин, a Петерсбург, a сенат". Эти крики означали, что в Могилёве прекрасно знали о похищении Полянским в Петербурге госпожи Демидовой, и о том, что Сенат приговорил его к отсечению руки. В результате таких непродуманных действий Полянский сделал своими врагами тех лиц, в доме которых укрывалась беглая генеральша и в котором ей ещё надо было жить некоторое время. Полянский ещё не успел ничего придумать, как получил известие из Петербурга о том, что дело о разводе супругов фон Бринк идёт в желательном для него направлении, и его скоро поздравят с благополучным его окончанием. Вскоре такое сообщение было получено, и все тревоги Полянского вроде бы должны были исчезнуть. Разведённую госпожу фон Бринк (ведь она и в девичестве была фон Бринк) уже начали принимать в лучших домах Могилёва, да и у неё стали появляться знатные посетительницы, начались вечерние беседы. Теперь уже и пастор, после законного разрешения дела о разводе, снова начал оказывать покровительство госпоже фон Бринк, не опасаясь за свою репутацию, да и сами влюбленные голубки перестали чего-либо опасаться. А напрасно, хотя генерал фон Бринк и не сумел использовать перехваченную записку.