Yorik

Бржетислав I и Спитигнев II Правление Бржетислава I Напомню, что мы возвращаемся к событиям 1040 года после того, как чешский князь Бржетислав I (1002-1055, князь Чехии с 1034) по отдельности разгромил армии императора Генриха III и герцога Оттона III Белого. Маркграф Эккехарт II своевременно узнал о поражении своих союзников и решил увести своих саксов из Чехии, но перед уходом он дал князю Бржетиславу I очень дельный совет: чтобы не обострять отношения с императором, князю следует поднести Генриху III соответствующую дань и примириться с ним. Потому что, когда император подготовится к походу на Чехию должным образом, князю придётся совсем не сладко. Опьянённый своими победами, князь Бржетислав I не внял доброму совету и, как мы ниже увидим, совершенно напрасно. Генрих III Чёрный (1017-1056) — король Германии с 1039, Император с 1046. Оттон III Белый (995-1057) — он же Отто фон Швайнфурт, маркграф Нордгау (1024-1031) и герцог Швабии (1048-1057). Эккехарт II (1000-1046) — маркграф Саксонской восточной марки с 1034 и пр. Вскоре после ухода саксов, князю Бржетиславу донесли, что Пркош, которого он поставил во главе обороны города Билина, был подкуплен саксами и поэтому не оказал им никакого сопротивления, лишь для видимости расположив дозоры в легко проходимом лесу. А ведь Бржетислав перед этим поставил Пркоша во главе всех войск, прибывших из Моравии, а также трёх отрядов, пришедших из Венгрии. Победоносный князь сразу же поверил доносу, велел схватить Пркоша и подвергнуть его мучительной и позорной казни. Пркошу выкололи глаза, отрубили ему руки и ноги, а оставшуюся часть туловища бросили в реку. Так князь Бржетислав наводил порядок в своих землях. Но совершенно напрасно князь Бржетислав не послушался совета, который дал ему маркграф Эккехарт! Потому что уже на следующий год в Чехию пришло возмездие от императора Генриха III, который решил не тянуть с этим делом. Генрих III твердо решил покарать непослушного вассала, отомстить чехам за унизительное поражение, а также преподать урок остальным вассалам. Поэтому к новому походу на Чехию император подготовился очень тщательно. Он разведал все пути, подходы и отходы в чешских землях, выведывал все слабые стороны чешских городов и крепостей, а главное, точно определил состав войска, которое могут выставить против него чехи, и сроки его сбора. Были по возможности пресечены все пути сообщения между Чехией и остальной Империей, так что на этот раз у Бржетислава уже не было точного плана немецкого вторжения в его страну. Император же собрал внушительную армию и обрушил удар на Чехию с трёх сторон одновременно. Чехия – маленькая страна, и союзников в этой войне у неё не было. Чехи терпели многочисленные поражения, и города открывали свои ворота беспощадному врагу, который жёг деревни и уничтожал посевы. Вскоре имперское войско подошло к самой Праге, а Генрих III расположил свой лагерь на холме Шибеница. Уже и епископ Север (Шеберж) бежал из Праги к императору, опасаясь сурового возмездия за польские дела и за неповиновение своему господину. Стране также стал угрожать голод из-за неурожая, и Бржетислав понял, что настала пора смирить свою гордыню и покориться императору. Он принял все условия победителей. Босиком, в одежде кающегося, вышел Бржетислав к императору Генриху III и целовал землю у его ног. По словам Козьмы Пражского, Бржетислав I с такими словами обратился к императору: "Ты войны ведёшь, Император, что славы тебе не добудут. Ведь наша земля в твоём владении, мы твои и хотим быть твоими. Ведь известно: кто жестоко обращается со своими подданными, тот страшнее, чем жестокий враг. Если ты хочешь испытать силу своего войска, то мы не представляем для тебя никакой ценности. И зачем тебе испытывать свою мощь против как бы ветви, сорванной ветром. Ведь когда ветру уже ничто не мешает, он утихает. И ты уже стал тем, кем хотел быть — победителем. В ореоле победы ты лавром венчаешь чело, [император]". Князь Чехии присягнул на верность императору, признал его верховную власть и подчинился всем его решениям. А Генрих III из всех завоеваний Бржетислава в Польше позволил оставить ему за собой только две небольшие пограничные области. Чехам было велено уплатить императору дань за три года, а также выплатить восемь тысяч марок в возмещение имперских расходов. Наложив такую повинность на чехов, император успокоился и удалился со своим войском в немецкие земли, оставив усмирённую Чехию в покое. В покое-то, в покое, но чешская земля была очень сильно разорена немецким нашествием, а в 1043 году в Чехии случился сильный неурожай. Голодали целые деревни и области, так что, по словам Козьмы Пражского, страна потеряла третью часть своего населения. В последующие годы Бржетислав совершал походы на Венгрию и Словакию (вроде бы он присоединил словацкие земли к Чехии), и окончательно присоединил к Чехии всю Моравию. В 1054 году по неизвестным причинам [возможно, князь успел оценить деятельность правившего в Польше Казимира I (1015-1058, княжил с 1039), прозванного позднее "Восстановителем", и решил с ним не связываться] Бржетислав вернул полякам Вроцлав и прочие удерживавшиеся им польские земли на условиях уплаты поляками ежегодной дани. Козьма пишет, что поляки должны были ежегодно выплачивать Бржетиславу 500 гривен серебра и 30 гривен золота. Когда в 1055 году Бржетислав готовил третий поход на венгров, он тяжело заболел в городе Хрудим и призвал к себе тех из самых знатных людей страны, кто оказался поблизости. В своем обращении к ним князь сказал, что он не хочет делить свою страну между сыновьями, так как это приведет к ослаблению страны, а затем и к её гибели. Потом, как пишет Козьма, Бржетислав произнес такие слова: “Поэтому, во имя Бога, прошу вас и приказываю вам присягнуть во имя вашей верности мне, что верховное право и престол в княжестве будет всегда получать старший по рождению среди сыновей моих и внуков, и что все его братья и те, кто происходит из княжеского рода, будут под его властью”. С этими словами 10 января 1055 года скончался князь Бржетислав, которого прозвали потом “Чешским Ахиллесом”. Традиционно считается, что именно с этих пор в Чехии был установлен порядок наследования престола (сначала княжеского, а потом и королевского) старшим сыном; остальные братья при этом получали в управление уделы в Моравии (и только позднее и в Чехии). Правление Спитигнева II После смерти Бржетислава I князем Чехии был избран его старший сын Спитигнев II (1031-1061), который при жизни отца был с 1049 года князем Моравии. В своей "Хронике" Козьма Пражский дал портрет Спитигнева II, причём, самый подробный во всём труде: "Это был муж весьма красивый, с волосами чернее смолы, с длинной бородой и весёлым лицом, со щеками белее снега и лёгким румянцем на них. Что добавить ещё? Славен был муж и прекрасен, — весь с головы и до пят". Начал своё правление князь Спитигнев II с издания указа о высылке всех немцев из Чехии: "...сколько бы ни нашлось людей немецкого происхождения — все, будь то богатые, бедные или странники, были высланы в течение трёх дней из Чехии". Козьма Пражский утверждает, что это было сделано князем буквально "в первый же день после своего восшествия на престол". Этот неожиданный указ очень удивил всех, тем более что Спитигнев II не пощадил даже своей матери Юдифи, дочери герцога Оттона III Белого. Одной из первых жертв данного указа стала аббатиса монастыря св. Юрия (Георгия), которая оскорбила Спитигнева ещё в то время, когда он при жизни отца правил Жатецкой областью. Бржетислав I тогда перестраивал и ремонтировал стены вокруг всей Праги, а Спитигнев со своими людьми возводил стену вокруг монастыря св. Георгия. Как-то так получилось, что при строительстве этой стены на её пути оказалась печь аббатисы этого монастыря, которую было необходимо убрать. Рабочие было заколебались, но тут подошёл Спитигнев и со смехом приказал сбросить печь в речку Брусницу, добавив: "Не отведать сегодня госпоже аббатисе горячих пирогов". Разгневанная подобным поступком и выражением, аббатиса резко выказала Спитигневу своё порицание, а Козьма Пражский даже вложил в уста аббатисы небольшую поэму: "Сколь грозны те башни и грады, что ты добываешь так славно, Победу над печкой отпразднуй — победа твоя велика. Пусть лавром и златом червонным чело увенчают героя, Пусть службу отслужат монахи и колокол громко звонит. Ты выбросил печь аббатисы, ты, князь, сотворил это чудо! Мне стыдно об этом поведать, что сделать не стыдно тебе". Спитигнев тогда ничего не ответил аббатисе, промолчал, но затаил на неё глубокую обиду. Теперь же у входа в церковь св. Георгия князь сказал аббатисе: "Мне кажется, что теперь, когда аббатиса изгоняется вон из нашей страны, священникам более приличествует распевать песнопения и звонить в колокола, чем это было тогда, когда ломали её печь". Затем аббатису усадили на повозку и "в более короткое время, чем то, которое потребовалось, чтобы рассказать об этом, вывезли за пределы Чехии". Изгнав немцев, Спитигнев II отправился для утверждения своей власти в Моравию, которую Бржетислав I в своё время разделил между своими сыновьями следующим образом: половину области он отдал под управление Вратиславу, а другую часть разделил между Конрадом и Отой. Младшему из братьев, Яромиру, ничего не досталось, так как ему была уготована духовная карьера. Вратислав (1035-1092) — в 1061 году стал князем Чехии Вратиславом II; с 1086 года король Чехии как Вратислав I. Конрад Брненский (1036-1092) — князь Бренский, князь Чехии Конрад I в 1092 г. Ота (Оттон, 1045-1087) — с 1061 г. князь Оломоуцкий. Яромир (1040-1090) — епископ Пражский с 1067 г.

... Решили живот трижды в день кипятком мыть, чтобы не так голодно было... Один маляр - ревматизмом болел. Решил: одно осталось - электричеством лечиться. К докторам? Не-ет, дорого. И обмотав себя всего проволокой изрядно - маляр один конец её, с крючочком, - забросил за трамвайный провод. И заплясал же на месте: как был - убить не убило, а не помогло. Ключ потерять от жопы - напиться до рвоты. Колпино - рюмка за гривенник. Деревня - как стадо белых дремливых овец. - Квас понедельничный - не вари: мыши в такой квас будут валиться. ? - Ну што, аль мне тебе объяснять, почему в понедельник нельзя... Тать, сама не маленькая. - Глупости, сварю - отличный будет квас. - Ну, вари-вари, на свою голову... Вот если утопнет кто - ты будешь виновата. - Да как же: утопника-то, ведь, понедельничным квасом отпаивают. - Ну, вот - сваришь ты квас, будет к твоему квасу и утопник. Будешь бить жёнку - не будут у ней гнить печёнки... - Что такое предки? - Ах, Саркис, как ты не понимаешь? Предки - это всё равно, что потомки, только сявсэм наоборот... - Нет, нет. Амбарцум, понимаешь: потомки - это когда свечки нет. На Сухаревке: в Москве: - Все вещи, все вещи по 5 коп.! - А это сколько? - Полтинник. - Да как же ты говоришь - все по 5 коп.? - Не хотите - не берите... Вещи, все вещи по 5 коп.! Деревня Лесная. Никогда не слыхали слова "Интернационал". Нечистая сила - крепка. 19-летний малый ни за что не пойдёт вечером в овин один. А за 3 версты лесом за табаком сбегать - сбегает, даром что волки. Цветной бульвар. Девочка спрашивает (ей сказали, что идут по улице Чайковского): "А Чайковский - он кого убил?" Милиционер допрашивает - и всё время пойманному: "Гражданин, вы лучше говорите, пока я в полном беспристрастии". Пассажирка садится в трамвай. Кондукторше: "Ну, какой номер?" Кондукторша - дура: "Нечётный". "Какой нечётный?" Кондукторша - сообразила: "А-а! Я думала, вы гадаете - номер загадали. А это — пятый". На митинге - оратор кончает о НЭП'е: "Да здравствует красная буржуазия". Телеграфист на глухой станции рассказывает барышне похабные анекдоты. Она ему: "Ах, противный, скептик!" Красноармеец-еврей отбил у белых сундук с казной. Больше бумажки, но несколько золотых десяток и орден Красного Знамени. Командир его спрашивает: "Что хочешь получить? Орден или золотую десятку?" Еврей думает, долго. Спрашивает: - А сколько орден стоит? - Ну, полтинник... - Так я хочу орден - и девять с полтиной. До того допился, что вообразил себя воробьём. Разделся донага, сел на корточки на подоконнике и стал себе вить гнездо: солома, бумага, ветки из веника... "Как разводить арбузы" - тираж 45 000. ГИЗ. - Это Гоголь? - показывает на памятник на бульваре. - Нет, это не Гоголь. А вон там стоит Пушкин - это Гоголь... Только не надо быть трусом. Шире! Глубже! Во всё заглядывать. Не только в пивную... Только дураки думают, что надо истребить гусей, чтобы взять Рим. "Наловил комиссаров на уху" (ершей). Докторша вылезает из трамвая, кричит кондуктору: "Да что это вы? Ещё больные не все вылезли..." На трамвае: "Да вы что это в самом деле - буржуй вы эдакий: на двух ногах стоит. На одной-то не можете?" - Яйца в Одессе 30 коп. десяток. - Враньё! - Я знаю, что враньё, но зато как дёшево! "С женой живёт раздельно ввиду её смерти". Девочку кличет мать: – Юпочка, Юпочка. - Это как же её звать-то? - Да вот отец Юпитером её назвал. В ЦИК приходит распоряжение: выбрать кандидата для отправки в Ливадийскую здравницу - от крестьян. А рабочая пора, никто не хочет. На сходе решили - бобылку Яклиду, у ней всё равно хозяйство - кот наплакал. Она отбояриваться - никаких: посадили её на ночь в холодную, а с утра отправили в город. Оттуда - как она ни просилась - в Крым. Там она все две недели ревела рёвом, потом - отпустили. Отдохнула... Ударная бригада музыкантов выехала в колхоз. Приехала на станцию к вечеру. Громоздкая виолончель... Лошадей нет. Ждут. Топот, конные: отряд. Музыкантам: "Не вовремя, товарищи, приехали. Тут, в колхозе, кулаки подожгли, двоих убили, завтра похороны". Поехали на похороны, сыграли похоронный марш, уехали... На митинге религиозном о Боге - председателем выбран... клоун Владимир Дуров. Владимир Леонидович Дуров (1863-1934) — дрессировщик и цирковой артист. "Осень пришла. Воробьи пасутся". А. Толстой - иностранцу в Москве, показывая Василия Блаженного: "Notre-Dame de Vassili Blajenni..." Буквальный перевод этого выражения с французского звучит так: "Богоматерь Василия Блаженного". Существует предположение, что этот анекдот придумали не недруги Алексея Толстого, чтобы посмеяться над его скудными познаниями во французском языке, а сам писатель. Мужик: "Счастье наше куриное: кто ни поймает, тот в жопе пальцем ковыряет". "Пьянство имеет место, но, однако, не имеет характера буйства и, так сказать, носит "культурный характер". "Землю целяком народу без анексий и контрибуций! Да здравствует национал!" Человек получил сифилис: дают отдельную комнату. "Кушай, жадобный, кушай. У нас вот тоже один из плена вернулся домой - на хлеб мягкий кэ-эк накинулся. Да как живот ему вздуло - через две недели и помер. Кушай, голубчик, кушай". Инженер-строитель по разрушению лишних построек – должность. Возчик - вёз и ругал власть. Через месяц - опять он же, уже хвалит: "Порядок есть". Только одним недоволен: крестьяне, арестованные за участие в заговоре, умерли от голода в тюрьме. Возчик: "За политику так нельзя наказывать, если в стране свобода. Надо расстреливать, а не так..." "Трактир "Красная Отрада". Чай с граммофоном, пиво, и ситро, и проч. продукты продовольствия". Смотрел на рыб в аквариуме: мечутся день и ночь, и нет приюта, нет ни одной книжки, нельзя, негде сесть. Всю жизнь... Так и люди. Когда в комнату входила жена - у него, как у зайца, прижимались уши. Солдат говорит другому: "Да мне с ним и говорить-то противно: морда этакая интеллигентная..." "Воспретить наружное употребление лаптей и портянок..." "Он упал передо мной плашмя на колени". "В бандитах сын служит". Лошадей кормили только овсом, больше не было ничего. А от одного овса - у них получился понос ужасный. И вот шли карьером от Варшавы, и весь путь был... Из кавказских газет: "... Был сделан опыт излечения кретинизма. Кретину была привита обезьянья железа, и в результате получился сознательный гражданин и неплохой красноармеец..." В волки лезут, а хвост собачий... На Казанском вокзале поймали человека с чемоданом - в чемодане сукно и ситец. Человек стал доказывать, что это не его собственность, а это он украл: если собственность, он - спекулянт, высылка в Сибирь, а если он вор - ему только месяц отсидки. Юридическая конструкция... Из стенограммы Ярославского о чистке - характеристики: "Чёткая политическая установка, морально здоров, партийную линию проводит, но есть уклон в сторону кулака и пьет до потери сознания". "Политически выдержан, идеологически неустойчив". "В Макеевке работники одной столовой внесли в договор на соцсоревнование пункт:"Обязуемся не бить посуду и не плевать в лицо посетителям..." Емельян Ярославский (Миней Израилевич Губельман, 1878-1943) — видный деятель ВКП(б).