Yorik

Первые ступени До сих пор историки спорят о происхождении и детстве будущего императора и основателя Македонской династии. Они более-менее сходятся на том, что Василий родился в 811 или 812 году где-то возле Адрианополя (ныне Эдирне), но дальше начинаются ожесточённые споры. Впрочем, и эту дату рождения Василия многие историки подвергают сомнению. Спорят о национальности Василия и о его детстве, так как в источниках никаких достоверных данных о происхождении простого крестьянина, разумеется, нет. Советские учёные склонялись к тому, что Василий происходил из простой армянской семьи, которых было довольно много в окрестностях Адрианополя. Однако никаких достоверных оснований для такой идентификации не существует — не считать же такими армянских летописцев, которые с радостью ухватились за жизнеописание Василия, сделанное опальным патриархом Фотием в попытках вернуть благосклонность императора. Этот труд патриарха является частью источника, который теперь называется “Продолжатель Феофана”. Впрочем, некоторые историки считают, что биографию Василия I написал император Константин VII, который был внуком основателя Македонской династии. Несмотря на это, я буду продолжать считать автором биографии Василия I патриарха Фотия. Фотий I (820-896) — патриарх Константинопольский в 858-867 и 877-886 гг. Константин VII Багрянородный (905-959) — император в 913-920 и 945-959. Фотий с своём труде создал простому крестьянскому сыну поистине царскую генеалогию. По отцовской линии Фотий проследил предков Василия вплоть до основателя армянской ветви парфянской династии Аршакидов. Да, но вот имени отца императора он почему-то не привёл. Но это ещё цветочки, так с материнской стороны происхождение Василия возводилось по одной линии к императору Константину Великому, а по другой — к Александру Македонскому. При всём при том, имя матери Василия Фотий тоже не приводит; его мы узнали из других источников — Панкало. Флавий Валерий Аврелий Константин (272-337) — известен как Константин I или Константин Великий; император с 306 г. Среди историков большой популярностью пользуется версия о том, что в 813 году болгарский хан Крум захватил Адрианополь и переселил всех жителей за Дунай. Там семья Василия и прожила в трудах много лет, пока не умер отец Василия, который к этому времени дорос до отроческого возраста. Крум (?-814) — известен как Крум Грозный; хан болгар с 802 г. Трудно сказать, сколько лет провёл Василий среди болгар, также как и объяснить происхождение полученного им позднее прозвища “Македонянин”. Предполагают, что Василий, покинув дом, некоторое время служил у стратига Македонии; но есть версия о том, что семья Василия проживала в восточной части Фракийской Македонии; возможно, что Василий, попав в Константинополь, назвал местом своего рождения поселение, расположенное во Фракийской Македонии, а ближайшим к нему крупным городом был Адрианополь. Это всё догадки. Кстати, один арабский источник по какой-то причине называет Василия Македонянина славянином, а болгары того времени в глазах арабов славянами не являлись — они для них были тюрками, и тем более арабы не могли спутать славянина с армянином. Так что странностей и неясностей в этом вопросе очень много. Я не буду здесь приводить многочисленные “свидетельства” о различных чудесах, предвещавших великое будущее мальчика, тем более, что современники императора не обращали на эти знамения никакого внимания, и, скорее всего, все они были придуманы задним числом для придания блеска и величия основателю династии. Достоверно известно лишь, что Василий вырос высоким, сильным и красивым юношей, но он был абсолютно невежественным и неграмотным человеком. Однако благодаря своим внешним данным, уму и хитрости он сумел сделать в Константинополе выдающуюся карьеру. Без женщин, в этом деле, разумеется, не обошлось. Считается, что в столице Империи Василий появился примерно в 840 году при императоре Феофиле и нашёл пристанище возле церкви (или монастыря) св. Диомида, который находился около Золотых ворот, но, по мнению многих историков, за пределами городской черты, хотя “продолжатель Феофана” утверждает обратное, и мы вскоре поймём, почему он так поступил. Феофил (813-842) — император 829-842; с 840 года он сделал своим соправителем только что родившегося сына под именем Михаила III (840-867); после смерти Феофила регентом Империи стала Феодора. Феодора (815-867) — жена императора Феофила с 831 года и мать императора Михаила III. Появление Василия Македонянина в столице Империи должно было сопровождаться чудесными явлениями, и патриарх Фотий так описывает приход нашего героя в Константинополь: "Он проделал путь до царственного города, очутился у Золотых Ворот, вошёл в них на исходе дня, приблизился к расположенному рядом монастырю святого мученика Диомида и, усталый с дороги, незаметно примостившись на ступеньках перед воротами, устроился отдыхать. В первую стражу ночи игумену монастыря привиделся во сне мученик Диомид, приказавший ему выйти к воротам, назвать Василия по имени и, если откликнется тот на его зов, привести в монастырь, позаботиться о нём, побеспокоиться о пище, крове, одеждах, дать и сделать ему всё нужное, ибо помазан тот Богом на царство, отстроит и увеличит сей монастырь. Игумен счел видение пустым воображением и фантазией ума, не обратил на него внимания, но, когда заснул снова, во второй раз увидел и услышал то же самое. Сонный и вялый, не успел он ещё прийти в себя, как и в третий раз увидел мученика, который уже не ласково и не весело увещевал, а сурово повелевал и готов был, казалось, пустить в дело плеть, если тот не подчинится его приказу. Только тогда, с трудом придя в себя и отогнав от глаз сон, схожий со смертью, игумен отправился к воротам и, по велению мученика, назвал по имени:"Василий". Тот сразу отозвался: "Я тут, господин. Что велишь ты рабу своему?" Игумен ввёл его в монастырь и, поскольку был Василий грязен, запылён и с лицом, обожжённым солнцем, выказал должную о нём заботу и попечение и отнесся к нему с великим человеколюбием. Потом, велев блюсти тайну и никому ничего ввиду возможной опасности не выдавать, он сообщил Василию о пророчестве мученика и наказал помнить о нём, когда покинет монастырь". Как видите, Фотию пришлось вопреки очевидности разместить церковь св. Диомида внутри городских стен, чтобы подчеркнуть значимость описанного видения. Добавлю, что согласно хронике Псевдо-Симеона, считающейся одним из вариантов “продолжателя Феофана”, вещий сон увидел не игумен монастыря, а некий просмонарий по имени Николай. [Просмонарий — один из старых и уважаемых монахов, которые постоянно находились перед самыми святыми иконами, а также совершали песнопения в честь соответствующих святых.] Василий был напуган и ошеломлён произошедшими с ним событиями, что, казалось, не понимал наставлений игумена и только попросил, чтобы его отдали в услужение какому-нибудь знатному человеку. Игумен помог Василию и представил его некоему Феофилу, который часто бывал в монастыре. Данный человечек маленького роста, которого из-за этого за глаза называли Феофиликом, был однако родственником самого кесаря Варды, а, следовательно, и самого императора. Варда — брат императрицы Феодоры, член регентского совета при Михаиле III; в 856-866 гг. фактически возглавлял правительство Империи, получив титул Кесаря. Правда, Псевдо-Симеон в своей хронике приписывает знакомство Василия с Феофиликом брату уже упоминавшегося просмонария Николая, врачу, который служил у этого Феофила, занимавшего должность начальника городских стен Константинополя. Феофилик был высокомерным и кичливым человеком, который любил окружать себя высокими, сильными и красивыми мужчинами и молодыми людьми. Чтобы ещё больше подчеркнуть свою значимость, Феофилик одевал своих слуг в шёлковые плащи и прочие дорогие одежды; он очень любил появляться на людях в сопровождении такой великолепной и мощной свиты. Василий сразу же понравился своему хозяину, который вскоре начал выделять новичка, превосходящего других слуг силой и смекалкой, и вскоре сделал его протостратором, то есть одним из управляющих лошадьми в своих (императорских) конюшнях и дал ему прозвище Кефал, то есть “крепкая голова”. Через некоторое время, примерно в 849 году, кесарь Варда отправил Феофилика с каким-то правительственным поручением в Пелопоннес, а тот, естественно, взял с собой всю свою блестящую свиту, в том числе и Василия. В Пелопоннесе обитала одна очень богатая вдова по имени Данилида (то есть жена Даниила) довольно зрелого по понятиям тех времён возраста. Злые языки позднее утверждали даже, что она к тому времени уже была бабушкой, хотя на самом деле у неё и имелся почти взрослый сын. О богатстве Данилиды летописец говорит, что оно было "скорей приличнее царю, чем частному лицу". Этой Данилиде принадлежала значительная часть Пелопоннеса, а кроме того, она тоже любила окружать себя сильными и красивыми молодыми мужчинами. Узнав о приезде в Патры Феофилика с его знаменитой свитой, она тоже отправилась в этот город, чтобы своими глазами увидеть красавчиков из столицы. Не было ничего удивительного в том, что Василий очень сильно понравился Данилиде, и женщина захотела на некоторое время удержать молодого красавца возле себя. Вскоре Данилиде необычайно повезло, так как когда миссия Феофилика в Пелопоннесе подходила к концу, Василий неожиданно серьёзно заболел. Ходили слухи, что состояние Феофилика в это время значительно увеличилось, но я лично считаю, что это злая клевета. Во всяком случае, Феофилик с остальной свитой отправился в Константинополь, а Василия на время его болезни любезно согласилась приютить в своём доме сама Данилида. Долго ли, коротко ли длилась болезнь Василия, но настало время ему возвращаться к своему хозяину. Во время “болезни” Василия Данилида организовала за ним прекрасный уход, и, как пишет летописец, "когда, наконец, Василий вынужден был уехать, она дала ему денег, прекрасные одежды, тридцать рабов, чтобы служить ему; после этого недавний бедняк превратился в важного господина; теперь он мог показываться в свете и приобрести поместье в Македонии". Возможно, именно после этого Василий и получил прозвище Македонянин. Кроме того, перед отъездом, Василий по просьбе Данилиды заключил узы духовного братства с её сыном Иоанном. Поясню, что по мнению современных исследователей, "заключение “духовного братства” сопровождалось определенным ритуалом; оно широко практиковалось в Византии, хотя и не находило одобрения со стороны государства и церкви, связи между “духовными братьями” часто оказывались крепче родственных уз". Патриарх Фотий в жизнеописании Василия дал мистическое толкование знакомству будущего императора с Данилидой. Он пишет, что Феофил в Патрах вместе со свитой посетил церковь первозванного апостола Андрея, но Василия вместе с ними не было, так как он не мог оставить лошадей. Василий же пошёл поклониться апостолу один и позже. В этой церкви проводил почти всё своё время некий монах, обладавший пророческим даром. На Феофилика и его сопровождающих монах не обратил никакого внимания, но когда позже в этот храм вошёл Василий, "монах встал, будто перед человеком высшим, и произнёс славословия, подобающие царю". Об этом происшествии люди тотчас же донесли некой богатой женщине Данилиде, настоящей хозяйке Пелопоннеса. Данилида знала о пророческом даре этого монаха, призвала его к себе и начала ругать: "Немало времени знаешь ты меня, духовный отец, и известно тебе, сколь выше я многих здесь, что первая я и главная в сей округе, но никогда при моём появлении ты не поднялся и не благословил меня, и не оказал такой чести ни сыну моему, ни внуку, почему же, увидев человека низкого и чужеземца, никому не известного, ты встал и почтил его словно царя?" Монах ответил: "Неверно думаешь ты, будто увидел я человека заурядного, нет, увидел я великого царя ромеев, помазанника Христова, а потому встал и славословил, ибо сподобившемуся чести от Бога полагается и людская честь". Дальнейший ход событий нам уже известен: отъезд Феофила домой, болезнь Василия, признательность Данилиды и т.д. К чести Василия следует сказать, что он не забыл добра, сделанного ему Данилидой, и, став императором, вспомнил о ней. Но об этом я расскажу в своё время.

Да, похоже они

«Когда они показались перед Джалутом (Голиафом) и его войском, то сказали: «Господь наш! Пролей на нас терпение, укрепи наши стопы и помоги нам одержать победу над неверующими людьми» (Коран. Сура вторая. Корова (Аль-Бакара). Смысловой перевод на русский язык Э. Кулиева) Еще римские императоры взяли за правило набирать из арабов, жителей Аравийского полуострова, вспомогательные отряды легкой конницы. Вслед за ними эту практику продолжили византийцы. Однако, отражая нападения кочевников на севере, они вряд ли могли себе даже представить, что в первой половине VII века многочисленные вооруженные отряды арабов, двигаясь на верблюдах, лошадях и пешком, вырвутся за пределы Аравии и превратятся для них в серьезную угрозу на юге. В конце VII – начале VIII века волна арабских завоевателей захватила Сирию и Палестину, Иран и Месопотамию, Египет и районы Средней Азии. В своих походах арабы дошли до Испании на западе, до рек Инда и Сыр-Дарьи на востоке, на севере – до Кавказского хребта, а на юге они достигли берегов Индийского океана и бесплодных песков пустыни Сахара. На завоеванной ими территории возникло государство, объединенное не только силой меча, но также и верой – новой религией, которую они называли ислам! Мухаммед (на коне) получает согласие клана Бэни Надир удалиться из Медины. Миниатюра из книги Джами аль-Таварих, написанная Рашид аль-Дином в Табризе, Персия, 1307 г. н.э. Но с чем же все-таки был связан столь небывалый взлет военного дела у арабов, которые за короткий срок сумели создать державу большую, нежели империя Александра Македонского? Ответов здесь несколько, и все они, так или иначе, проистекают из местных условий. Аравия – по большей части, пустыня или полупустыня, хотя и здесь имеются обширные пастбища, пригодные для лошадей и верблюдов. Несмотря на то, что воды не хватает, здесь есть места, где иногда стоит только разгрести песок руками, чтобы добраться до подпочвенных вод. На юго-западе Аравии ежегодно бывает по два сезона дождей, поэтому там издревле было развито оседлое земледелие. Среди песков, где на поверхность пробивалась вода, имелись оазисы финиковых пальм. Их плоды наряду с верблюжьим молоком служили пищей для кочевых арабов. Верблюд также был для араба главным источником существования. Даже за убийство платили верблюдами. За мужчину, убитого в драке, требовалось отдать целых сто верблюдов, чтобы избежать кровной мести со стороны его родственников! А вот лошадь, вопреки распространенному суждению, существенной роли не играла. Для лошади требовался хороший корм, а главное – много чистой, свежей воды. Правда, в условиях бескормицы и безводия арабы приучили своих лошадей питаться чем попало – когда не было воды, им давали молоко верблюдиц, кормили их финиками, сладкими пирогами и даже... жареным мясом. Но вот верблюжий корм арабские лошади есть так и не научились, поэтому держать их могли только весьма состоятельные люди, тогда как верблюды были доступны для каждого. Все население Аравийского полуострова состояло из отдельных племен. Во главе них, как и у северных номадов, стояли свои вожди, называвшиеся у арабов шейхами. Они точно также имели большие стада, а в их шатрах, застланных персидскими коврами, можно было увидеть красивую сбрую и драгоценное оружие, прекрасную утварь и изысканные угощения. Вражда племен ослабляла арабов, причем особенно плохо приходилось купцам, суть жизни которых состояла в караванной торговле между Ираном, Византией и Индией. Рядовые кочевники-бедуины грабили караваны и оседлых крестьян, из-за чего богатая арабская верхушка несла очень большие убытки. Обстоятельства требовали идеологии, которая бы сгладила социальные противоречия, положила конец царившей анархии и направила ярко выраженную воинственность аравийцев на внешние цели. Ее-то и дал Мухаммед. Вначале, осмеянный за одержимость и переживший удары судьбы, он сумел объединить своих земляков под зеленым знаменем ислама. Сейчас не место обсуждать этого уважаемого человека, открыто признававшего свои слабости, отказывавшегося от славы чудотворца и хорошо понимавшего нужды своих последователей, или же рассказывать о его учении. Армия Мухаммеда сражается с мекканской армией в 625 г в битве при Ухуде, в которой Мухаммад был ранен. Эта миниатюра из турецкой книги около 1600 года. Для нас самым важным является то, что в отличие от других, более ранних религий, включая христианство, ислам оказался куда более конкретным и удобным, прежде всего, потому, что в первую очередь устанавливал порядок жизни на земле, и уже только потом сулил кому рай, а кому и загробные муки на том свете. Умеренным вкусам арабов соответствовал также отказ от свинины, вина, азартных игр и разорявшего бедняков ростовщичества. Богоугодными делами признавалась торговля и, что было очень важно для воинственных аравийцев, «священная война» (джихад) против неверных, т. е. не мусульман. Распространение ислама и объединение арабов произошло очень быстро, и уже снаряжались войска для похода на чужие страны, когда в 632 году пророк Мухаммед скончался. Но не растерявшиеся арабы тут же выбрали его «заместителя» – халифа, и вторжение началось. Уже при втором халифе Омаре (634–644) священная война привела арабских кочевников в Малую Азию и в долину Инда. Затем они захватили плодородный Ирак, западный Иран, установили свое господство в Сирии и Палестине. Затем пришел черед Египта – главной хлебной житницы Византии, а в начале VIII века Магриба – ее африканских владений к западу от Египта. После чего арабы покорили и большую часть королевства вестготов в Испании. В ноябре 636 года византийская армия императора Ираклия попыталась разгромить мусульман в битве на реке Ярмук (приток Иордана) в Сирии. Считается, что у византийцев было 110 тысяч воинов, а у арабов всего 50, однако они несколько раз подряд решительно их атаковали, и, наконец, сломили их сопротивление и обратили их в бегство (См. подробнее: Nicolle D. Yarmyk 630 AD. The Muslim conguest of Syria. L.: Osprey, 1994) Арабы потеряли убитыми 4030 человек, а вот потери византийцев оказались столь велики, что их армия практически перестала существовать. Затем арабы осадили Иерусалим, который сдался им после двухлетней осады. Наряду с Меккой этот город стал важной святыней для всех мусульман. Одна за другой сменяли друг друга династии халифов, а завоевания все продолжались и продолжались. В результате к середине VIII в. образовался поистине грандиозный Арабский халифат* – государство с территорией, во много раз большей, нежели вся Римская империя, располагавшее значительными территориями в Европе, Азии и Африке. Несколько раз арабы пытались взять Константинополь и держали его в осаде. Но византийцам удалось отразить их на суше, тогда как на море арабский флот они уничтожили «греческим огнем» – горючей смесью, в состав которой входила нефть, из-за чего она горела даже на воде, превращая корабли их противников в плавучие костры. Понятно, что период победоносных войн арабов не мог длиться вечно, и уже в VIII веке их продвижение на Запад и Восток было остановлено. В 732 году в битве при Пуатье во Франции войско арабов и берберов было разгромлено франками. В 751 году около Таласа (ныне город Джамбул в Казахстане) победу над ними одержали китайцы. Халифы за особый налог гарантировали местному населению не только личную свободу, но и свободу вероисповедания! Христиане и иудеи к тому же считались (как приверженцы единобожия и «люди Книги», т. е. Библии и Корана) довольно близкими к мусульманам, в то время как язычники подвергались беспощадным преследованиям. Политика эта оказалась очень разумной, хотя арабским завоеваниям главным образом способствовала не столько дипломатия, сколько сила оружия. Арабских воинов вовсе не следует представлять себе только как всадников, закутанных с головы до ног во все белое, и с кривыми саблями в руках. Начнем с того, что никаких кривых сабель у них тогда и в помине не было! Все мусульманские воины, изображенные на арабской миниатюре 1314 – 1315 гг. рядом с пророком Мухаммедом во время его похода на евреев Хейбара, вооружены длинными и прямыми обоюдоострыми мечами. Они уже, чем современные им мечи европейцев, у них другое перекрестие, но это и в самом деле мечи, а вовсе не сабли. Практически у всех первых халифов также были мечи, сохранившиеся вплоть до настоящего времени. Впрочем, если судить по коллекции этих клинков в стамбульском музее-дворце Топкапы, то сабля у пророка Мухаммеда все же была. Называлась она «Зульфи-кар», а ее клинок был с елманъю – расположенным на конце у клинка уширением, тяжесть которого придавала удару значительно большую силу. Впрочем, считается, что она не собственно арабского происхождения. Прямой клинок был и у одного из мечей халифа Османа, хотя он и имеет одно лезвие, словно у сабли. Интересно, что знамя пророка Мухаммеда в самом начале также было отнюдь не зеленого, а черного цвета! Соответствующего цвета знамена имели и все другие халифы, а также различные арабские племена. Первые именовались «лайва», вторые – «райя». Один и тот же предводитель мог иметь по два знамени: одно – собственное, другое – племенное. Какого-либо защитного вооружения, кроме небольших круглых щитов, на вышеназванной миниатюре у арабов мы также не увидим, хотя это ровным счетом ни о чем не говорит. Дело в том, что ношение защитных доспехов под одеждой было распространено на Востоке даже более широко, чем в Европе, и арабы не были исключением. Хорошо известно, что арабские мастера славились не только своим холодным оружием, которое они производили из индийского булата, но и кольчужными панцирями**, лучшие из которых изготовлялись в Йемене. Поскольку ислам запрещал изображения людей и животных, оружие декорировалось растительным орнаментом, а впоследствии в XI веке – надписями. Когда Дамаск сделался главным городом мусульманского мира, он стал и центром по производству оружия. Недаром клинки из покрытой узорами особо качественной стали получили в просторечии название «дамасских», хотя их производили нередко в самых различных местах. Высокие качества дамасской стали объяснялись на Востоке не только технологией ее изготовления, но также особым способом закалки металла. Мастер, вынув щипцами раскаленный клинок из горна, передавал его всаднику, который сидел верхом на лошади у дверей мастерской. Взяв клинок, зажатый в щипцы, всадник, не теряя ни секунды, пускал коня во весь опор и мчался как ветер, давая воздуху обтекать его и охлаждать, в результате чего происходила закалка. Оружие богато украшалось золотой и серебряной насечкой, драгоценными камнями и жемчугом, причем в VII веке даже в излишнем количестве. Арабы в особенности любили бирюзу, которую они получали с Синайского полуострова, а также из Персии. Стоимость такого оружия была исключительно велика. Согласно арабским источникам, отлично сработанный меч мог стоить до тысячи золотых динариев. Если учесть вес золотого динария (4,25 г), то получается, что стоимость меча была эквивалентна 4,250 кг золота! По сути дела, это было целое состояние. Византийский император Лев, сообщая о войске арабов, упоминал одну лишь конницу, состоявшую из всадников с длинными копьями, всадников с метательными копьями, всадников с луками и тяжеловооруженных всадников. У самих арабов конники подразделялись на алъ-мухаджиров – тяжеловооруженных и алъ-сансаров – легковооруженных воинов. Однако в арабском войске была и пехота. Во всяком случае, сначала лошадей арабам не хватало настолько, что в 623 году во время битвы при Бадре на каждой лошади сидело по два человека, и лишь позднее число всадников увеличилось. Что же касается тяжелых доспехов, то вряд ли кто-нибудь у арабов носил их на себе постоянно, но зато в сражении использовался весь запас защитного вооружения. Каждый конник имел длинное копье, булаву, один, а то даже и два меча, одним из которых мог быть кончар – тот же меч, но с узким трех- или четырехгранным клинком, наиболее удобным для поражения противника через кольчатые доспехи. Познакомившись с военным делом у персов и византийцев, арабы, как и они, начали использовать конские доспехи, а также защитные панцири из металлических пластинок, связывавшихся между собой и надевавшихся поверх кольчуги. Интересно, что арабы вначале не знали стремян, но очень быстро научились их использовать, и сами начали выделывать первоклассные стремена и седла. Конница арабов могла спешиваться и вести бой в пешем строю, используя свои длинные копья в качестве пик, как у западноевропейской пехоты. В эпоху династии Омейядов тактика арабов напоминала византийскую. Причем их пехота также делилась на тяжелую и легкую, состоявшую из наиболее бедных арабов-лучников. Главной ударной силой армии халифата конница стала во времена династии Аббасидов. Она представляла собой тяжеловооруженных конных лучников в кольчугах и ламеллярных панцирях. Щиты у них были часто тибетского происхождения из отлично выделанной кожи. Теперь большую часть этой армии составляли иранцы, а не арабы, а также выходцы из Средней Азии, где в самом начале IX века образовалось независимое государство Саманидов, отколовшееся от халифата правителей Бухары. Интересно, что, хотя к середине X века Арабский халифат уже распался на ряд отдельных государств, упадка военного дела у арабов не произошло. Возникли принципиально новые войска, состоявшие из гулямов – юных рабов, специально купленных для использования на военной службе. Их тщательно обучали военному делу и вооружали на средства из казны. Сначала гулямы играли роль преторианской гвардии (личных телохранителей императоров Рима) при особе халифа. Постепенно численность гулямов возросла, и их части начали широко использоваться в армии халифата. Поэты, которые описывали их вооружение, отмечали, что оно блестело, словно «состоявшее из множества зеркал». Историки-современники отмечали, что оно выглядело «подобно византийскому», т. е. люди и лошади были одеты в панцири и попоны из металлических пластин (Nicolle D. Armies of the Caliphates 862 – 1098. L.: Osprey, 1998. P. 15). Теперь арабские войска представляли собой армию из людей, которые имели единую веру, схожие обычаи и язык, но продолжали сохранять свои национальные формы вооружения, лучшие из них постепенно перенимались арабами. У персов они заимствовали ножны мечей, в которых кроме самого меча помещались дротики, кинжал или нож, а из Средней Азии – саблю... Восьмой крестовый поход 1270 г. Крестоносцы Людовика IX высаживаются в Тунисе. Одна из немногих средневековых миниатюр, на которой восточные воины изображены с саблями в руках. Миниатюра из «Хроника Сен-Дени». Около 1332 – 1350 гг. (Британская библиотека) В сражении употреблялись сложные тактические построения, когда впереди ставилась пехота, состоявшая из копейщиков, за ними лучники и метатели дротиков, потом конница и (когда это было возможно) боевые слоны. Конница гулямов являлась главной ударной силой такого построения и располагалась на флангах. В бою первым делом использовалось копье, затем меч и, наконец, булава. Конные отряды подразделялись по весу доспехов. Всадники имели однообразное вооружение, так как воины на конях с защитными панцирями из металлических пластин вряд ли могли быть использованы для преследования отступающего противника, а войлочные попоны у легковооруженных всадников не являлись достаточной защитой от стрел и мечей во время атаки против пехоты. Индийский щит (дхал) из стали и бронзы. Империя Великих Моголов. (Королевский музей Онтарио, Канада) В странах Магриба (на территории Северной Африки) влияние Ирана и Византии было менее заметным. Здесь сохранялись местные виды вооружения, и берберы – номады Северной Африки, хотя они и приняли ислам, продолжали использовать легкие дротики, а не тяжелые копья. Образ жизни берберов, известный нам по описаниям путешественников того времени, был тесно связан с условиями их существования. Любой кочевник из далекого Монголистана нашел бы здесь почти то же самое, что и у себя на родине, во всяком случае, порядки и там, и тут были очень похожи. «Царь... дает людям аудиенцию в шатре для разбора поступающих жалоб; вокруг шатра во время аудиенции стоят десять коней под золочеными покрывалами, а сзади царя находятся десять юношей с кожаными щитами и мечами, украшенными золотом. Справа от него стоят сыновья знати его страны в красивой одежде, в волосы у них вплетены золотые нити. Правитель города сидит перед царем на земле, а вокруг него также на земле сидят визиры. У входа в шатер – породистые собаки с золотыми и серебряными ошейниками, к которым прикреплено множество золотых и серебряных блях; они не сводят пристального взгляда с царя, охраняя его от любых посягательств. О царской аудиенции сообщают барабанным боем. Барабан, называемый «даба», – это длинный полый кусок дерева. Приближаясь к царю, его единоверцы падают на колени и посыпают головы прахом. Таково их приветствие царю», – сообщал один из путешественников, посетивших берберские племена Северной Африки. Чернокожие воины Африки приняли активное участие в арабских завоеваниях, из-за чего европейцы их зачастую путали с арабами. Негров-рабов даже специально покупали ради того, чтобы сделать из них воинов. Особенно много таких воинов было в Египте, где в начале X века они составляли едва ли не половину всего войска. Из них набирали и личную охрану египетской династии Фатимидов, воины которой имели по богато украшенной паре дротиков и щиты с выпуклыми бляшками из серебра. В целом в Египте в этот период времени пехота преобладала над конницей. В бою ее отряды строились по национальному признаку и применяли свои собственные виды вооружения. Например, воины северо-западного Судана использовали лук и дротики, но не имели щитов. А у других воинов были большие овальные щиты из Восточной Африки, о которых говорили, что они были сделаны из кожи слона. Кроме метательного оружия использовался сабардарах (восточная алебарда) длиной в пять локтей, причем три локтя занимал широкий стальной клинок, нередко слегка искривленный. На противоположной границе арабских владений сражались жители Тибета с большими щитами из кожи белого цвета и в стеганой защитной одежде (См. подробнее: Nicolle D. The Armies of Islam 7th – 11th centuries. L.: Osprey. 1982.). Кстати, стеганую одежду, не смотря на жару, носили и городские ополченцы – арабы, и также многие африканские воины, что уж совсем удивительно. Так, в XI веке ислам приняли жители африканского государства Канем-Борну, расположенного в районе озера Чад. Уже в XIII веке это была самая настоящая «конная империя», насчитывавшая до 30 000 конных воинов, одетых... в толстые стеганые панцири из хлопчатобумажных тканей и войлока. Стегаными попонами эти «рыцари Африки» защищали не только себя, но и своих коней вплоть до конца XIX века – настолько удобными они, по-видимому, для них оказались. Воины соседней с борну народности бегхарми также носили стеганые доспехи, которые они усиливали рядами нашитых на них колец. А вот борну использовали нашитые на них небольшие квадратики из ткани, внутри которых находились металлические пластинки, благодаря чему снаружи их доспехи напоминали лоскутное одеяло с двухцветным геометрическим орнаментом. Конское снаряжение коня включало медный налобник, подбитый кожей, а также изысканные нагрудные щитки, воротники и подхвостники. Что же касается мавров (так европейцы называли завоевавших Испанию арабов), то их вооружение стало во многом походить на вооружение воинов-франков, с которыми они постоянно сталкивались в дни мира и войны. У мавров также имелось два вида конницы: легкая – берберо-андалусийская, даже в X веке не пользовавшаяся стременами и забрасывавшая неприятеля дротиками, и тяжелая, с головы до ног одетая в европейского вида кольчужный хауберк, который в XI веке стал главным доспехом всадников и в христианской Европе. Кроме этого, воины-мавры также использовали луки. К тому же в Испании его носили несколько иначе – поверх одежды, тогда как в Европе на него надевали сюрко (налатную накидку с короткими рукавами), а на Ближнем Востоке и в Северной Африке – кафтаны. Щиты были обычно круглыми, и выделывались из кожи, металла или же древесины, которые опять-таки обтягивались кожей. Особую ценность на арабском Востоке представляли собой щиты из дамасской стали, откованные холодным способом из железа и обладавшие высокой твердостью. В процессе работы на их поверхности образовывались трещины, которые в виде насечки заполнялись золотой проволокой и образовывали узоры неправильной формы. Ценились также щиты из кожи носорога, которые выделывались в Индии и среди африканских народов, причем они очень ярко и красочно декорировались росписью, золотом и серебром. Такого рода щиты имели в диаметре не более 60 см и обладали чрезвычайной сопротивляемостью удару мечом. Совсем маленькие щиты из кожи носорога, диаметр которых не превышал более 40 см, использовали и как кулачные щиты, т. е. в бою ими можно было наносить удары. Наконец, существовали щиты из тонких прутьев фигового дерева, которые переплетали серебряной тесьмой или цветными шелковыми нитями. Получались изящные арабески, из-за чего они выглядели очень нарядно и отличались высокой прочностью. Все круглые щиты из кожи обычно были выпуклыми. При этом крепления ремней, за которые их удерживали, на внешней поверхности прикрывали бляхами, а внутрь щита помещали простеганную подушку или ткань, смягчавшую наносившиеся по нему удары. Другая разновидность арабского щита – адарга, в XIII и XIV веках была так широко распространена, что в самой Испании использовалась христианскими войсками, а затем попала во Францию, Италию и даже в Англию, где такие щиты употреблялись вплоть до XV века. Старая мавританская адарга была в форме сердца или двух сросшихся овалов и выделывалась из нескольких слоев очень жесткой, прочной кожи. Носили ее на ремне через правое плечо, а слева держали за кулачную рукоять. Поскольку поверхность у адарги была плоской, ее было очень легко декорировать, поэтому арабы украшали эти щиты не только снаружи, но также изнутри. Наряду с нормандскими рыцарями, византийцами и славянами в начале XI века арабы применяли щиты, имевшие форму «обратной капли». По-видимому, такая форма оказалась для арабов удобной, правда, самый острый нижний угол они обычно срезали. Отметим налаженный обмен образцами оружия, в ходе которого наиболее удачные его формы переходили к разным народам не только в виде военных трофеев, но посредством обычной купли-продажи. Арабы довольно редко терпели поражения на полях сражений. Например, во время войны против Ирана особенно страшными им казались не тяжеловооруженные иранские всадники, а боевые слоны, которые своим хоботом выхватывали воинов из седла и бросали под ноги на землю. Арабы никогда их раньше не видели и полагали вначале, что это не животные, а хитроумно сделанные военные машины, против которых бесполезно сражаться. Но вскоре они научились бороться со слонами и перестали опасаться их так, как в начале. Долгое время арабы не умели брать штурмом укрепленные города и не имели понятия об осадно-штурмовой технике. Недаром ведь Иерусалим сдался им только после двухлетней осады, Цезарея продержалась семь и целых пять лет арабы безуспешно осаждали Константинополь! Зато впоследствии они многому научились у самих византийцев и стали применять такую же технику, как и они, т. е. и в этом случае им пришлось позаимствовать опыт более древней цивилизации. Начальная буква «Р», изображающая султана Дамаска Нур-ад-Дина. Интересно, что султан изображен с голыми ногами, но в кольчуге и шлеме. Его преследуют два рыцаря: Годфри Мартел и Хьюг де Луизиньян-Старший в полных кольчужных доспехах и шлемах аналогичных изображениям в «Библии Мациевского». Миниатюра из «Истории Аутремера». (Британская библиотека) Мухаммед в битве при Бадре. Миниатюра XV века. Таким образом, мы видим, что армии арабского Востока отличались от европейских в первую очередь вовсе не тем, что у одних вооружение было тяжелым, а у других легким. Костюмы, похожие на стеганые кафтаны, можно увидеть на «полотне из Байе». Но они были и у конных воинов знойной Африки. Чешуйчатые (ламеллярные) панцири и конские попоны имели и византийские, и иранские, и арабские кавалеристы, причем именно в ту эпоху, когда европейцы обо всем этом даже не помышляли. Главное отличие было в том, что на Востоке пехота и конница взаимодополняли друг друга, тогда как на Западе шел непрерывный процесс вытеснения конницей пехоты. Уже в XI веке сопровождавшие рыцарей пехотинцы по сути дела представляли собой просто челядь. Никто не пытался как следует обучить их и вооружить, тогда как на Востоке однообразному вооружению войск и их обучению уделялось достаточно большое внимание. Тяжелую конницу дополняли отрядами легкой, использовавшейся для разведки и завязки боя. И там, и здесь в тяжеловооруженной коннице служили воины-профессионалы. Но западный рыцарь, хотя он и был в это время вооружен легче аналогичных воинов Востока, имел куда больше независимости, поскольку при отсутствии хорошей пехоты и легкой конницы именно он являлся главной силой на поле сражения. Пророк Мухаммед увещевает свою семью перед битвой при Бадре. Иллюстрация из «Всеобщей истории» Джами аль-Тавариха, 1305 – 1314 гг. (Коллекции Халили, Тебриз, Иран) Арабским всадникам точно так же, как и европейским, требовалось уметь метко разить врага копьем, а для этого нужно было точно так же постоянно тренироваться. Помимо европейской техники атаки с копьем наперевес восточные всадники учились держать копье и двумя руками одновременно, удерживая поводья в правой руке. Такой удар разрывал даже двухслойный кольчужный панцирь, причем наконечник копья выходил из спины! Для выработки точности и силы удара служила игра бирджас, во время которой всадники на полном скаку наносили удары копьями по колонне, составленной из множества деревянных блоков. Ударами копий требовалось выбивать отдельные блоки, причем так, чтобы сама колонна при этом не рассыпалась. Арабы осаждают Мессину. Миниатюра из «Истории византийских императоров в Константинополе с 811 по 1057 год, написанная куропалатом Иоанном Скилицей». (Национальная библиотека Испании, Мадрид) Но только вооружением их сходство отнюдь не исчерпывалось. Арабские рыцари так же, как, например, и их европейские собратья, имели обширные земельные владения, которые были не только наследственными, но и пожалованными им за военную службу. Назывались они по-арабски икта и в X–XI вв. превратились целиком и полностью в военные лены, аналогичные земельным владениям рыцарей Западной Европы и воинов-профессионалов многих других государств на территории Евразии. Получается, что рыцарское сословие сформировалось на Западе и на Востоке практически одновременно, но вот помериться силами им долгое время никак не удавалось. Исключение составляла Испания, где пограничная война христиан с мусульманами не затихала ни на один миг. 23 октября 1086 года в нескольких милях от Бадахоса, у местечка Залака войско испанских мавров встретилось в битве с королевскими рыцарями кастильского короля Альфонсо VI. К этому времени на землях арабов уже царила феодальная раздробленность, но перед угрозой со стороны христиан эмиры юга Испании сумели забыть свою многолетнюю вражду и вызвали на помощь своих африканских единоверцев – альморавидов. Эти воинственные кочевые племена арабы Андалусии считали за варваров. Их правитель Юсуф ибн Тешуфин казался эмирам фанатиком, но делать было нечего, и они выступили против кастильцев под его командованием. Доспехи суданского воина 1500 г. (Музей доспехов и оружия Хиггинса, Ворчестер, Массачусетс, США) Сражение началось атакой христианской рыцарской конницы, против которой Юсуф выставил пехотные отряды андалусских мавров. И когда рыцари сумели их опрокинуть и погнали к лагерю, Юсуф спокойно выслушал известие об этом и только сказал: «Не спешите им на помощь, пусть их ряды поредеют еще больше – они, подобно христианским собакам, тоже наши враги». Между тем, альморавидская конница ждала своего часа. Она была сильна и своей численностью, и, прежде всего, дисциплиной, чем нарушала все традиции рыцарской войны с ее групповыми схватками и поединками на поле боя. Настал момент, когда увлеченные преследованием рыцари рассеялись по всему полю, и вот тогда с тыла и с флангов на них из засады напали берберские всадники. Кастильцы, сидевшие на уже уставших и взмыленных лошадях, были окружены и разбиты. Король Альфонсо во главе отряда из 500 всадников сумел вырваться из окружения и с большим трудом спасся от погони. Эта победа и последовавшее за ней объединение всех эмиратов под властью Юсуфа произвели такое сильное впечатление, что ликованию арабов не было конца, а христианские проповедники за Пиренеями тут же выступили с призывом крестового похода против неверных. На целых десять лет раньше широко известного первого крестового похода на Иерусалим крестоносная рать была собрана, вторглась в мусульманские земли Испании и... вновь потерпела там поражение. *Халифат — мусульманская феодальная теократия, во главе которой стоял халиф, светско-религиозный правитель, считавшийся законным преемником Мухаммеда. Арабский халифат с центром в Медине просуществовал только до 661 года. Затем власть перешла к Омейядам (661—750), которые перенесли столицу халифата в Дамаск, а с 750 года — к Аббасидам, переместившим ее в Багдад. **Древнейшее упоминание о кольчуге встречается даже в Коране, где говорится о том, что Бог руками Дауда размягчил железо и при этом сказал: «Сделай совершенный панцирь из него и соедини его основательно кольцами». Арабы так и называли кольчугу – латы Дауда. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/107518-latniki-proroka-muhammeda.html

Почему самураи не пользовались щитами? Один из вопросов, который чаще всего задают люди, интересующиеся историей военного дела самураев – почему они не пользовались щитами? То есть другие-то народы пользовались, а вот японцы почему-то нет. Между тем причина этого явления весьма интересна и далеко неоднозначна. Дело в том, что щитами-то как раз в Японии в средние века пользовались. Но это были станковые щиты татэ, похожие на западноевропейские щиты павезы, использовавшиеся пехотинцами и арбалетчиками. Но они были тяжелыми и большими, и всадниками – а самураи, прежде всего, были всадниками, использоваться не могли. Ну представьте себе всадника, который скачет на врага, удерживая в левой руке… десятикилограммовую деревянную… дверь?! Главным оружием японских асигару в определенное время стали копья яри вот такой устрашающей длины, ну а средством защиты лучников и аркебузиров – ростовые щиты татэ. Так что татэ был средством защиты исключительно пехотинцев и появился в японском арсенале далеко не сразу. Так, в эпоху Яёй оружие японцев было достаточно традиционным – прямые мечи с клиновидным лезвием, заточенные с одной стороны – тёкуто, копья, клевцы, похожие на китайские, и сделанные из дерева щиты с изображенной на них эмблемой Солнца со спирально завитыми лучами. Но все это было оружием пехоты – подчеркнем это. Когда же на первое место выдвинулись всадники, причем не просто всадники, а те, что могли сражаться в гористой и лесистой японской местности, где коннице сражаться очень трудно, на первое место выдвинулось такое оружие, как лук. И лучник, конечно, может использовать щит, хотя бы и небольшой, по типу монгольских, персидских, индийских, но дело в том, что самураи-лучники были буддистами. Поэтому им нельзя было не только есть мясо, но и касаться руками любой падали, в том числе и кожи, и клея из копыт. Что до кожи, то понятно, что если доспехов без нее сделать было невозможно, с ее использованием мирились, закрывали на это глаза. Но вот клей – без которого невозможно изготовить мощный композитный лук, как быть с ним? Японский самурай с длинным луком. Фото конца XIX века. Выход нашли очень просто – был придуман композитный лук из бамбуковых пластин, а его мощности, сопоставимой с монгольским луком, достигали за счет размера, который иной раз превышал человеческий рост! Но так как стрелять из такого лука приходилось с коня, то понадобились и специальные доспехи, позволявшие с удобством пользоваться столь эффективным, но громоздким оружием. Так появился доспех о-ёрой, в очередной раз рассказать о котором взялся японский журнал «Армор моделлинг», разместивший на своих страницах помимо интересных текстовых материалов еще и столь же интересную и детализированную графику. На приведенном здесь рисунке очень наглядно показан генезис этого доспеха – от типично монгольского с характерным шлемом, к шлему с отворотами – кабуто и четырехчастному о-ёрой. Первоначально он защищал только торс и голову, а плечи прикрывались гибкими пластинчатыми наплечниками. Причем прочность такого доспеха и его защитные свойства были исключительно велики. Дело в том, что собирался он из пластинок с отверстиями, но так собирались доспехи у разных народов. Что нового в этот процесс внесли японцы? А вот что: в их доспехе о-ёрой использовались пластины трех размеров (одинаковые по высоте), имевшие один, два и три ряда отверстий. Благодаря этому ряды пластинок перекрывали друг друга больше чем на половину, то есть защита была двойной. По краям пришнуровывалась еще и третья, самая узкая пластинка, так что на краях она имела тройную толщину! Нередко и сам доспех сплетался из трех рядов пластинок – технология, не применявшаяся нигде, кроме Японии. У такой технологии было даже собственное название: татэна-си – «щит не нужен», – вот какую прочную защиту обеспечивало такое соединение. Самурай эпохи Хейан в полном вооружении. Слева стрелками показаны этапы развития доспеха о-ёрой. Что опять-таки неудивительно. Ведь пластинки из металла мало того, что покрывались лаком, они еще и нередко заворачивались в кожу, покрытую лаком, в результате чего броня получалась не только очень прочной, но еще и обладавшей определенными внутренними амортизирующими свойствами. Выделанной кожей цурубасири-до гава покрывался и нагрудник кирасы. Делалось это для того, чтобы при выстреле из лука тетива не задевала за пластинки, а легко скользила по выделанной коже. Но это тоже была защита, так что попавшая в кирасу такого вот лучника стрела чаще всего ее не пробивала! Самурай с надетой на правый бок пластиной вакидатэ. Доспех был устроен очень необычно, больше такая конструкция на земном шаре нигде не встречалась. Первой, при облачении в о-ёрой, следовало надевать отдельную часть для правого бока – вакидатэ, которая держалась на шнуре, завязанном вокруг пояса. Еще один шнур мог быть перекинут через плечо, но не всегда. После этого надевался панцирный рукав котэ на левую руку. Причем сначала руки не имели защиты вообще, но затем она появилась в виде такого вот рукава с пришитыми на нее металлическими пластинками, покрытыми лаком, а позднее котэ стали делать из кольчуги, нашитой на ткань. На правой руке защита долгое время не предусматривалась и появилась уже в эпоху Намбокутё. Котэ имел напуск на кисть и петли для пальцев, не дававшие ему «убежать». Только после этого можно было надевать на себя оставшуюся часть доспеха, состоящую из трех деталей: передней, левой боковой и задней, наспинной. Завязки нужно было завязать на правом боку и вот они-то и удерживали верхнюю пластину вакидатэ. Полностью укрепленная на теле самурая «броня» представляла собой настоящую коробку и была совсем не гибкой, поскольку соединение на шнурах было очень тугим. По сути дела, это и был щит, дополнявшийся наплечными пластинами о-содэ. Вот почему самураям щиты совсем не требовались. Другое дело – пехота асигару, применять которую самураи начали уже в XIV веке. Пехотинцы были и лучниками, и копейщиками, и – с XVI века стрелками из аркебуз. И вот им-то как раз защиты самураев и не хватало, поскольку, как и рыцарские доспехи в Европе, они были ну просто баснословно дорогими! Щит татэ. Так что же представляли собой щиты татэ, которыми пользовались японские пехотинцы-простолюдины? Обычно это были две доски толщиной как минимум в два пальца, сбитые при помощи двух перекладин. Позади на петле крепилась откидная подпорка, благодаря которой татэ прочно фиксировался на земле. После появления огнестрельного оружия некоторые татэ начали снаружи обивать тонким железным листом. Было в традиции раскрашивать татэ точно так же, как в Европе раскрашивались павезы. На их гладкой поверхности было удобно рисовать эмблемы японских кланов, тем более что и сами эти эмблемы были иной раз очень просты. Щиты устанавливались на поле боя рядами и за ними прятались лучники и аркебузиры. Для конницы это была непреодолимая преграда, поскольку низкорослые японские кони не могли через них перепрыгнуть. Пехоте было также затруднительно бороться с такой «изгородью», вот почему среди тех, кто бросался на приступ стен из татэ, были воины и с топорами, и с палицами канабо, и всевозможными копьями с крюками, чтобы зацепить ими татэ за край и повалить, чтобы в «стене» появилась брешь. Применение щитов татэ и зажигательных стрел при осаде японских замков. Надо сказать, что японские лучники широко применяли различные виды зажигательных стрел, прежде всего, потому, что имели возможность разложить их и приготовить, находясь под прикрытием татэ. Использовались как стрелы, просто обмотанные паклей, пропитанной каким-нибудь маслом, так и настоящие «реактивные снаряды» с пороховыми ускорителями в виде отрезков труб из бамбука, набитых пороховой мягкостью. Трубок было две. Одна с отверстием сзади использовалась как реактивный двигатель, тогда как другая, с отверстием, обращенным вперед, поджигалась фитилем уже после того, как стрела попадала в цель и работала в качестве огнемета. Татэ – от носилок для раненых до штурмового моста! В щите нередко делали смотровые глазки для наблюдения, так что из-за татэ можно было даже и не высовываться. Интересно, что использовали эти щиты не только для защиты от огня противника, но и… в качестве штурмового трапа. Дня этого на внутренней стороне набивались поперечины, затем один или два сбитых между собой щита перебрасывались через ров, в то время как другой щит (как это показано на рисунке) использовался вместо приставной лестницы. Применялись и совсем маленькие щиты татэ, которые использовали не только асигару, но и самураи, бросавшиеся на приступ. Очень большой и тяжелый щит в этом случае был неудобен, а вот маленький – в самый раз! Использование татэ при штурме и обороне крепостей. Татэ в качестве зубцов устанавливались на стенах японских оборонительных сооружений, ну, и конечно, прячась за ними, японские пехотинцы шли на приступ ворот, приблизившись к котором, они старались заложить под них мину или же разрубить топорами. Солдат-асигару, нагруженный оружием и снаряжением. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/107515-pochemu-samurai-ne-polzovalis-schitami.html

Спасибо!

http://arkaim.co/topic/2780-reshenie-snbo-ukrainy-ot-28-aprelya-2017/page__pid__35025#entry35025

Жду что скажет Админ

В прошлый раз мы остановились на том, что… трудно быть сыном великого отца. С детства кажется, что окружающие к тебе относятся хуже, чем к нему, посмеиваются за спиной – мол, юнец на троне, словом, «не уважают». Значит надо показать, что ты не хуже. И возможности для этого у сына Снофру были, ведь недаром тот совершал военные походы в «страну азиатов». И вот он решил построить себе такую пирамиду, которой на свете еще не было, и… построил! Пирамида Хеопса и расположенный перед ней верхний заупокойный храм. Построил на плато в Гизе, в районе, который сегодня в двух шагах от Каира, так что в его пирамиду и две остальные в буквальном смысле этого слова упирается проспект Пирамид. Сейчас здесь все прибрано, благоустроено в интересах туристов, так что находиться здесь одно удовольствие, если бы не толпы этих самых туристов со всего света! Гиды – среди которых много русских, вещают на темы, кому что ближе… «Считается (кем, когда, откуда), что под пирамидой Хеопса находится вход в подземный мир, где даже и сегодня живут потомки атлантов!»; «Непонятно как была построена пирамида Хеопса. Это уникальное творение!» и так далее. Кстати, то, что оно уникальное, это «да», но… почему гид не сказал обо всех предыдущих пирамидах, в том числе и развалившихся, по которым технологию строительства давным-давно прочитали как по книге? Вот после таких заявлений всякие пожарные из Мокшана и пишут о том, что это волнорезы от потопа, и делают удивленные глаза, когда их спрашивают про пирамиды в Саккара, Медуме и Дашуре. Они и названий таких не слыхали, но мнение имеют – потому что… люди имеют на это право. Вот так выглядел комплекс сооружений пирамиды Хеопса сразу после завершения работ. Ну, а мы постараемся рассмотреть это официальное (и на сегодня единственное) чудо света, дошедшее до нас из эпохи Древнего мира. Сегодня ее высота 137,3 м, а была – 146,7. На ее строительство пошло 2250000 каменных блоков размеров немногим больше кубометра, а вес ее превышает тоннаж всего (всего!) военно-морского флота США, включая его авианосцы! План территории вокруг пирамиды. Маленькие прямоугольники это мастабы. Построена она была по приказанию фараона Хуфу (это по-гречески он Хеопс), второго фараона IV династии эпохи Древнего царства в Египте, правившего в 2589—2566 до н. э. или 2551—2528 до н. э., сына фараона Снофру и царицы Хетепхерес. Полное его имя было «Хнум-Хуфу», что означает «Хнум он охраняет меня». Имел много детей: сыновей Джедефра, Джедефхор, Каваб, Хафра (Хефрен) – строитель второй великой пирамиды, Банефра, Хуфухаеф, и дочерей Хетепхерес II, Мересанх II, Хамерернебти I, номера которым, естественно, приписали уже ученые, поскольку они совпадают с именами других цариц и царевен. Картуш с именем Хуфу. Хуфу провел на троне не менее 27 лет, чему есть подтверждение в виде надписи в Дахла и также найденных неподалеку от Красного моря папирусов, датированных 27-м годом его правления. Считается, что он был жестоким тираном и угнетателем своего народа, который при нем только тем и занимался, что возводил ему пирамиду, но прижизненные источники сообщают, что Хеопс построил также многие города и поселения по берегам Нила, что он послал военную экспедицию на Синайский полуостров для борьбы с бедуинами, грабившими торговцев, и в целях разработки тамошних залежей бирюзы. Есть надпись на камне на острове Элефантина близ Асуана, указывающая, что он также интересовался и южными границами страны, где добывали знаменитый розовый асуанский гранит. Реконструкция внешнего вида территории Великих пирамид. На переднем плане пирамида фараона Хафра и знаменитый Сфинкс. За ней пирамида его отца Хуфу. Теперь о самом строительстве. Начальником строительства и главным архитектором пирамиды был Хемиун, или Хеменуи — скорее всего, либо двоюродный брат, либо племянник фараона Хуфу. Строили пирамиду по единому плану, но при этом – и это очень интересно, таким образом, что царь мог бы в любое время найти в ней достойное упокоение. Поэтому в ней три последовательно возведенные погребальные камеры. До самой первой, незаконченной, надо идти 120 метров по наклонному подземному коридору в основание пирамиды и там кроме пыли и летучих мышей ничего интересного нет, поэтому туда туристов и не водят. Вторая, напротив, находится на высоте 20 метров над основанием. Наконец третья, в которой и найден саркофаг, находится выше всех и как раз туда и водят туристов, туда проведено электрическое освещение и сделаны перила и деревянные лестницы. Саркофаг шире входа в камеру, а это значит, что его туда доставили до того, как над ней возвели крышу. Макет пирамиды Хуфу в разрезе. Интересно, что макет устроен раскрывающимся, две боковые части пирамиды укреплены на петлях, и если эти створки закрыть, то пирамид смотрится целой, а если открыть, видно ее устройство. И почему бы такие вот пособия для уроков истории не выпускать в виде самоделок для школьных исторических кружков? Тут тебе и история, и навыки технического творчества! А вот так она выглядит вместе со створками и подиумом. Пирамиду несколько раз просвечивали самыми разными лучами, вплоть до нейтрино, пытаясь найти внутренние тайные пустоты и «откровения атлантов», но ничего не нашли, кроме двух узких вентиляционных каналов. Внутри Большой галереи. Вокруг пирамиды была, как обычно, построена ограда – стена высотой 10 м и 3 метра толщины, высились заупокойные храмы и гробницы сановников – мастабы числом более 150. Надо сказать, что именно в этих мастабах было сделано множество интересных находок. Здесь же были построены и три пирамиды-спутницы, принадлежавшие Хетепхерес, Мерититес, и Хенутсен, которые могли быть и сестрами, и женами Хуфу. Две пирамиды-спутницы слева направо – Хетепхерес, Мерититес, и Хенутсен. Внутри пирамиды Хенутсен. Если у вас будет время, стоит спуститься и в пирамиды-спутницы. Там туристов совсем мало или вообще нет и можно оценить – как это находиться одному внутри такой вот пирамиды! Также рядом с пирамидой нашли целых пять (пять!) «доков» для «солнечных ладей» на которых тело фараона везли к месту его упокоения. Три оказались пустыми, но в двух в 1954 году археологи нашли две разобранные ладьи. Одну собрали и сейчас она выставлена в музее у подножия пирамиды, а другую собирают и изучают. Кстати, обе плавали. Среди кедровых досок, из которых они были сделаны, нашли характерный ил. Музей ладьи фараона. Здесь же неподалеку от пирамиды Хуфу в 1925 году нашли и шахту гробницы его матери царицы Хетепхерес, из которой целых три месяца затем выносили изделия из золота и серебра. Шахтная гробница Хетеферес G 7000X. Фотография 1926 года. О строительстве пирамиды сообщал еще Геродот, ссылаясь при этом на данные, полученные им от жрецов: 10 лет ушло на строительство мощеной дороги от нижнего храма в долине к заупокойному храму у пирамиды, 20 лет на саму пирамиду. Причем он сообщает, что только редьки, лука и чеснока рабочие съели на 1600 талантов серебра, или около 7,5 миллионов долларов по нынешним ценам на серебро. О насыпях («хома» по-гречески), по которым доставлялись камни при строительстве пирамиды наверх, писал еще Диодор Сицилийский и впоследствии (об этом было в предыдущих статьях), археологи их остатки обнаружили. Также он сообщал, что в строительстве было занято 360 000 египтян. Работали бригадами или командами, которые жили в бараках казарменного типа возле самой пирамиды. Остатки их найдены, и благодаря дошедшим до нас надписям известно, что на строительстве пирамиды Хуфу работали такие бригады, как «Хуфу пробуждает любовь», «Белая корона Хуфу могуча», а вот на строительстве соседней пирамиды Менкаура (о ней рассказ впереди) трудилась бригада «Менкаура-пьяница». Причем Геродот тоже писал о пристрастии последнего к попойкам… Барельеф на скале в Вади Магара, выполненный Лепсиусом. Однако по-настоящему египтологам повезло лишь в апреле 2013 года, когда было заявлено о находке более чем 40 папирусов, датируемых 27-м годом правления фараона Хуфу. Среди них был найдено что-то вроде дневника чиновника по имени Меррер, который вел его три месяца и в котором он писал о своем участии в строительстве пирамиды Хуфу в Гизе. Он сообщал о том, как ездил в Турский известняковый карьер за каменными блоками, которые вырубали именно там и оттуда же транспортировали к пирамиде. То есть то, о чем раньше можно было гадать, подтвердилось… Пирамидион, когда-то венчавший пирамиду Хеопса. А это проход, пробитый в нее злополучным арабским халифом Аль-Мамуном в 820 году. Искал он сокровища, но ничего не нашел! Действительно загадочной является найденная к востоку от пирамиды Хеопса площадка еще для одной пирамиды, причем больших размеров. Ее начали выравнивать, но потом забросили, и вот вопрос, для кого она предназначалась и почему от ее строительства отказались? Кстати, в пирамиде Хеопса побывал Наполеон и, конечно, она произвела на него впечатление!

Андре Деваврен В 1942 году генерал де Голль сказал полковнику Пасси: "По сути, война уже выиграна. Осталось только уладить кое-какие формальности". Эти слова де Голля получили широкую известность и вселяли боевой дух в людей на оккупированных немцами территориях. Полковник Пасси — это Андре Деваврен (André Dévawrin, 1913-1998), который во время оккупации был главой секретной службы “Свободной Франции” и руководил работой подполья. Он снялся в роли самого себя в фильме Мельвиля “Армия теней” (“L’armée des ombres”, 1969). Жан-Пьер Мельвиль (Грюмбак, 1917-1973) - кинорежиссёр. Американский идеал красоты Однажды Ногейра припомнил Мельвилю его высказывание о том, что для американцев идеал женской красоты - “женщина с задницей вместо груди”, и поинтересовался, почему он так считает. Мельвиль объяснил это своими личными впечатлениями: "Я хорошо помню, как в 1958-1959 годах был поражён тем, что вся их эротическая индустрия представлена невероятно грудастыми женщинами. Мы с Грассе ходили в стрип-клубы, и стриптизёрши там были одна безобразнее другой. Я не шучу, действительно безобразные! Страдающие физическим уродством (ведь гипертрофия, как и атрофия, - это болезнь), которое они, несомненно, подчеркивали, чтобы иметь успех у клиентов. И казалось, что для американцев это наивысшая форма красоты! У нас осталось впечатление, будто всех американцев в младенчестве не докормили и теперь они зациклены на женской груди. Это было неприятно, даже отталкивающе... Послушайте, сейчас уже ни для кого не секрет, что Говард Хьюз (1905-1976), будучи президентом студии RKO, повсюду рассылал своих людей, чтобы те искали “таланты”, то есть девушек с большой грудью". Пьер Грассе (1921-2010) — французский киноактёр. Рюи Ногейра (1938-) - португальский журналист. В кадре - ООН В начале фильма “Двое на Манхэттене” (“Deux hommes dans Manhattan”, 1959) есть кадры документальной съёмки заседания ООН, но свою проблему Мельвиль решал значительно проще, чем в аналогичной ситуации действовал Хичкок: "Я купил их [кадры документальной съёмки в ООН] у одной документальной студии, потому что директор киноархива ООН, сам неудавшийся режиссёр, на любую просьбу автоматически отвечает отказом. Безо всякой видимой причины он запретил мне не только снять заседание ООН, но и воспользоваться их собственной хроникой. В кадрах, которые попали в фильм, можно заметить странного, немного нелепого человека в национальном костюме: это У Тан. Он с тех пор пошёл в гору. Также можно разглядеть Генри Кэбота Лоджа и Элеонору Рузвельт, которая, впрочем, в то время уже в ООН не работала". У Тан (U Thant, 1909-1974), бирманский дипломат, 3-й генеральный секретарь ООН (1962-1971). Генри Кэбот Лодж-мл. (Henry Cahot Lodge Jr., 1902-1985), американский политик, в 1953-1960 гг. посол США в ООН. Элеонора Рузвельт (Eleanor Roosevelt, 1884-1962), супруга президента США Франклина Делано Рузвельта, одна из создателей ООН. Нью-Йорк в 1958 году Иногда Мельвиль вспоминал Нью-Йорк 1958 года: "Я вам клянусь, что в 1958 году, за исключением Таймс-сквер, Нью-Йорк был очень тёмным городом. Гораздо темнее Парижа. Я помню, как из окна своей комнаты на десятом этаже, которое выходило на 85-ю улицу, я не видел, что происходит внизу. Слышал, как проезжают машины, видел свет фар, но не саму улицу. Нью-Йорк так же тёмен, как и красив". Любимые сигареты Годара В одной из сцен фильма “Двое на Манхэттене” (1959) можно заметить на кровати пачку сигарет “Бояр” (“Boyards”). Мельвиль отметил: "Я сделал это исключительно для того, чтобы порадовать Жана-Люка Годара. Он курил только эту марку. В то время я обожал Годара. Но потом..." Жан-Люк Годар (1930-) - французский кинорежиссёр. Мальвиль как киноактёр В 1959 году Мельвиль согласился сниматься в дебютном фильме Жана-Люка Годара “На последнем дыхании” (“À bout de souffle”) вместе в Бельмондо и Джин Сиберг, где сыграл роль писателя Парвулеску. Сам Мельвиль объяснял это своей симпатией к Годару: "Он написал мне письмо с просьбой сыграть эту роль:"Попробуй говорить с женщинами так, как ты обычно говоришь со мной". Так я и сделал. За образец я взял Набокова, которого видел в одном телеинтервью, и попытался быть таким же утончённым, претенциозным, упивающимся собой, немного циничным, наивным и т.д. Мой эпизод длился десять минут, а весь фильм - больше трёх часов! Надо было все это свести к нормальному хронометражу. Годар спросил у меня совета. Я посоветовал ему вырезать всё, что не двигает сюжет, и в первую очередь - несколько бесполезных эпизодов, включая мой. Он меня не послушал: вместо того, чтобы вырезать эпизоды целиком, как это было принято в то время, он, следуя гениальному озарению, решил сократить их внутри планов, во многом наугад. Результат оказался превосходным". Джин Сиберг (1938-1979) — американская киноактриса. Владимир Владимирович Набоков (1899-1977) - русский и американский писатель. О “новой волне” Однажды Ногейра поинтересовался мнением Мельвиля о стиле “новой волны”, но тот ответил просто: "Да нет никакого стиля “новой волны”. “Новая волна” - это всего лишь экономный способ киносъемки. Вот и всё..." Ногейра настаивал: "Задаю вам этот вопрос, потому что Анри Декуэн (1890-1969) сказал мне незадолго до смерти, что считает своим лучшим фильмом “Нежную и жестокую Элизабет” (“Tendre et violente Elisabeth”, I960), снимавшуюся в невероятно жёстких финансовых условиях. Он говорил, что эти сложности вынуждали его проявлять смекалку и воображение и в результате ему удалось приблизиться по стилю к “новой волне”". Мельвил возразил: "Декуэн слукавил. Это досадно: он был хорошим другом, и его уже нет в живых... Долгое время главным монтажёром у меня была Клод Дюран, которая работала с Декуэном на упомянутом вами фильме. Она рассказывала, как однажды, часов в шесть вечера, он ворвался в монтажную с воплем:"Убирай все красивости, всё убирай! Никаких наплывов, никаких затемнений, ничего! Я посмотрел “На последнем дыхании”!" Клод Дюран (1938-) - специалист по монтажу фильмов. “Дыра” Беккера Режиссёр Жак Беккер (1906-1960) был очень недоволен первым вариантом своего последнего фильма “Дыра” (“Le Trou”, 1960), выбросил весь отснятый материал практически готового фильма и переснял его целиком на студии Мельвиля “Jenner”. Мельвиль так вспоминал об этой работе Беккера: "Он делал по 20, 25, 28, 30, 33 дубля на каждый план, а брал в итоге первый, второй, третий, максимум шестой. Вот что такое минусы перфекционизма... Помню, что даже дубле на двадцатом он обязательно оборачивался к Жану, своему сыну, и ждал, когда тот одобрительно кивнет. Как будто мнение Жана для него действительно что-то значило. Невероятно!" Жан Беккер (1933-) сам стал успешным кинорежиссёром. Слёзы на премьере Мельвиль вспоминал, что "посмотрел “Дыру” однажды утром, в “Мариньяне”. На балконе сидели Жан Беккер, сын режиссёра, и директор кинотеатра. Мы с женой сидели в партере: вдвоём в пустом огромном зале. Жан знал, что я дружил с его отцом. Я был так потрясён этим шедевром, что, вернувшись домой, тут же завалился спать. На премьере “Дыры” режиссёр Рене Клеман (1913-1996) плакал. Увидев это, Жан Россиньоль [литературный агент, специалист по переговорам о правах на экранизации] подошёл ко мне и прошептал:"Знаешь, почему он плачет? Потому что не он снял “Дыру”".

Там эксперт забавный, он находит одну книжку и по ней все гонит. Вот взял книгу о которой Вы пишите, и теперь на фиолетовом все находки по бронзе культуры Ноуа :)

Это средневековье, точнее сейчас подскажут ;)

Да, вопрос не в них. Человек не может все знать, да и молодежи много. Но эксперты...

О викингах и их вооружении… На окровавленном мече - Цветок из золота. Лучший из правителей Чествует своих избранных. Воин не может быть недоволен Столь великолепным украшением. Воинственный правитель Умножает свою славу Своей щедростью. («Сага Эгиля». Перевод Йоханнес В. Йенсен) Начнем с того, что тему викингов опять зачем-то политизируют. «Вот на Западе не хотят признать, что это были пираты и разбойники» – что-то подобное мне не так давно довелось читать на ВО. и говорит это лишь о том, что человек плохо осведомлен о том, что пишет или что ему основательно промыли мозги, чем, кстати, занимаются не только в Украине. Потому что иначе он бы знал о том, что не только на английском языке, но и на русском существует книга издательства «Астрель» (это из наиболее массовых и доступных изданий) «Викинги», автором которой является известный английский ученый Йен Хит, которая была издана в РФ еще в 2004 году. Перевод хороший, то есть написана она вполне доступным, отнюдь не «научным» языком. и вот там-то на стр. 4 прямо написано, что в скандинавских письменных источниках слово «викинг» означает «пиратство» либо «набег», а тот, кто в нем участвует – «викинг». Подробно рассматривается этимология этого слова, начиная от значения «пират, прячущийся в узком морском заливе» и до «вик» – географического наименования области в Норвегии, что автор считает маловероятным. Да и сама книга начинается с описания набега викингов на монастырь в Линдисфарне, сопровождавшийся грабежом и кровопролитием. Приводятся франкское, саксонское, славянское, византийское, испанское (мусульманское), греческое и ирландское их наименования – так что подробнее уж просто некуда. Указывается, что рост торговли в Европе создал благоприятные условия для пиратства, плюс к этому успехи северян в кораблестроении. Так что о том, что викинги – пираты, сказано в этой книге несколько раз, и никто в ней этого обстоятельства не замазывает. Как, собственно, и в других изданиях, как переведенных на русский язык, так и не переведенных! Изображение событий, имевших место в IX века, византийским художником XII века. На миниатюре показаны императорские телохранители-варанги («варяжская гвардия»). Хорошо видно, и можно сосчитать 18 топоров, 7 копий и 4 знамени. Миниатюра из «Хроники Иоанна Скилицы» XVI в., хранящейся в Национальной библиотеке в Мадриде. О самой истории викингов мы поговорим как-нибудь в другой раз. А сейчас, поскольку мы находимся на военном сайте, есть смысл рассмотреть вооружение викингов, благодаря которому (и разным иным обстоятельствам – кто спорит?) им удавалось держать в страхе Европу почти три столетия. Звериная голова с Озебергского корабля. Музей в Осло. Норвегия. Начнем с того, что нападения викингов на Англию и Францию представляли в ту пору не что иное, как противостояние пехоты, прибывавшей к месту боя на кораблях, и всадников в тяжелом вооружении, которые также старались прибыть к месту нападения противника как можно скорее, чтобы наказать наглых «северян». Многие доспехи войск франкской династии Каролингов (по имени Карла Великого) являлись продолжением все той же римской традиции, вот только щиты приобрели форму «обратной капли», ставшей традиционной для эпохи так называемого раннего средневековья. Во многом это было вызвано интересом самого Карла к латинской культуре, недаром его время принято даже называть Каролингским Возрождением. С другой стороны, вооружение рядовых воинов оставалось традиционно германским и состояло из коротких мечей, топоров, коротких копий, а панцирные доспехи нередко заменяла рубаха из двух слоев кожи и наполнителем между ними, простеганная при помощи заклепок с выпуклыми шляпками. Знаменитый флюгер из Содерала. Такие флюгера украшали носы драккаров викингов и являлись знаками особой значимости. Скорее всего, такие «панцири» хорошо задерживали поперечные удары, хотя и не защищали от укола. Но чем дальше от VIII века, тем меч все более вытягивался и закруглялся на конце так, что им становилось возможно только рубить. В головки рукояток мечей уже в это время начинают помещать части мощей, откуда и пошел обычай прикладываться к рукояти меча губами, а вовсе не потому, что своей формой она была похожа на крест. Так что кожаные доспехи были, скорее всего, распространены не менее широко, чем металлические, особенно среди воинов, не имевших солидного достатка. И опять-таки, наверное, в каких-то междоусобных схватках, где все дело решала численность сражающихся, подобная защита была бы достаточной. «Фракийская женщина убивает варанга». Миниатюра из «Хроники Иоанна Скилицы» XVI в., хранящейся в Национальной библиотеке в Мадриде. (Как видно, не всегда к варягам в Византии было хорошее отношение. Распустил, поди, руки, вот она его и…) Но тут вот конце VIII века начались норманнские набеги с Севера и европейские страны вошли в трехвековую «эпоху викингов». И вот именно они и стали тем фактором, который сильнее всего повлиял на развитие военного искусства у франков. Нельзя сказать, чтобы с разбойничьими нападениями «северных людей» Европа столкнулась впервые, но многочисленные походы викингов и захват ими новых земель приобрели теперь характер поистине массовой экспансии, сравнимой разве что с нашествием варваров на земли Римской империи. Сначала набеги были неорганизованными, а количество самих нападавших невелико. Однако и такими силами викинги сумели захватить Ирландию, Англию, разграбить многие города и монастыри Европы, а в 845 году взять Париж. В X веке датские короли начали массированное наступление на континент, при этом тяжелую руку морских разбойников изведали и северные земли далекой Руси, и даже императорский Константинополь! По всей Европе начинается лихорадочный сбор так называемых «датских денег», чтобы хоть как-то откупиться от захватчиков либо вернуть обратно захваченные ими земли и города. Но и воевать с викингами тоже требовалось, поэтому конница, которую можно было легко перебрасывать из одного района в другой, оказалась крайне необходима. Это было главным преимуществом франков в бою с викингами, так как снаряжение воина-викинга в целом не сильно-то и отличалось от снаряжения всадников-франков. Совершенно фантастическое изображение победы франков во главе с королем Людовиком III и его братом Карломаном над викингами в 879 году. Из «Большой хроники Франции», иллюстрированной Жаном Фуке. (Национальная библиотека Франции. Париж) Прежде всего, это был круглый деревянный щит, материалом для которого обычно служили дощечки из липы (откуда, кстати, идет такое его название, как «Липа войны»), посредине которого укреплялся металлический выпуклый умбон. Диаметр щита приблизительно равнялся одному ярду (около 91 см). Скандинавские саги часто рассказывают о раскрашенных щитах, причем интересно, что каждый цвет на них занимал либо четверть, либо половину всей его поверхности. Собирали его, склеивая эти дощечки между собой крест-накрест, в середине укрепляли металлический умбон, внутри которого находилась рукоятка щита, после чего щит обтягивался кожей и также либо кожей, либо металлом укреплялся его край. Самым популярным цветом щита был красный, но известно, что были желтые, черные и белые щиты, тогда как такие цвета, как синий или же зеленый выбирали для раскраски нечасто. Все 64 щита, найденные на знаменитом гокстадском корабле, были окрашены в желтый и черный цвета. Есть сообщения о щитах, с изображением мифологических персонажей и целых сцен, с разноцветными полосами и даже… с христианскими крестами. Один из 375 рунических камней V – X вв. с острова Готланд в Швеции. На этом камне внизу изображен полностью оснащенный корабль, затем сцена битвы и воины, идущие на Валгаллу! Викинги очень любили поэзию, причем поэзию метафорическую, в которой вполне обычные по значению слова заменялись различными цветистыми названиями, связанными с ними по значению. Так появились щиты с названием «Доска победы», «Сеть копий» (копье при этом называли «Рыбой щита»), «Дерево защиты» (прямое указание на его функциональное предназначение!), «Солнце войны», «Стена хильд» («Стена валькирий»), «Страна стрел» и т.д. Далее шел шлем с наносником и кольчуга с довольно короткими, не доходящими до локтя широкими рукавами. Но шлемы у викингов столь пышных названий не получали, хотя известно, что шлем короля Адилса имел название «Боевой кабан». Шлемы имели либо коническую, либо полусферическую форму, некоторые из них снабжались полумасками, которые защищали нос и глаза, ну, а простой наносник в виде прямоугольной металлической пластины, спускавшейся на нос, имел практически каждый шлем. У некоторых шлемов были украшение в виде изогнутых бровей с отделкой из серебра или меди. При этом поверхность шлема было в обычае раскрашивать, чтобы защитить ее от коррозии и… «отличить своих от чужих». Для этой же цели на нем рисовали особый «боевой знак». Так называемый шлем «вендельской эпохи» (550 - 793 гг.) из корабельного погребения в Венделе, Упланд, Швеция. Экспонируется в Музее истории в Стокгольме. Кольчуга называлась «рубашка из колец», но ей так же, как и щиту, могли давать разные поэтические названия, например, «Голубая рубаха», «Боевое полотно», «Сеть стрел» или «Плащ для боя». Кольца на дошедших до нашего времени кольчугах викингов сделаны сведенными и друг друга перекрывают, как кольца для брелков. Такая технология резко ускоряла их производство, так что кольчуга среди «северных людей» не являлась чем-то необычным или слишком дорогостоящим видом доспеха. На неё смотрели как «униформу» для воина, вот и все. У ранних кольчуг были короткие рукава, а сами они доходили до бедер. Более длинные кольчуги были неудобны, поскольку викингам приходилось в них грести. Но уже в ХI веке их длина, судя по некоторым экземплярам, заметно увеличилась. Например, у Харальда Хардрада кольчуга доходила до середины икр и была столь прочной, что «никакое оружие ее не могло разорвать». Впрочем, известно и то, что викинги нередко сбрасывали с себя свои кольчуги из-за их тяжести. Например, именно так они поступили перед боем на Стемфордском мосту в 1066 году. Шлем викинга из археологического музея Университета в Осло. Английский историк Кристофер Граветт, проанализировавший много древних норвежских саг, доказал, что из-за того, что на викингах были кольчуги и щиты, большая часть ранений у них приходилась на ноги. То есть законами войны (если только у войны есть какие-нибудь законы!) удары мечом по ногам вполне допускались. Именно поэтому, наверное, одним из самых популярных его названий (ну, кроме таких пышных имен, как «Длинный и острый», «Пламя Одина», «Золотая рукоять», и даже… «Наносящий ущерб боевому полотну»!) было «Ногокус» – прозвище весьма красноречивое и многое объясняющее! При этом лучшие клинки доставляли в Скандинавию из Франции, а уже там, на месте, местные мастера прикрепляли к ним рукояти из моржовой кости, рога и металла, причем последние обычно инкрустировались золотой либо серебряной или медной проволокой. Клинки обычно тоже инкрустировались, и могли иметь выложенные на них письмена и узоры. Длина их составляла примерно 80-90 см., причем известны как обоюдоострые, так однолезвийные клинки, похожие на огромные кухонные ножи. Последние были наиболее распространены среди норвежцев, тогда как в Дании мечей такого типа археологами обнаружено не было. Однако и в том, и в другом случаях их оснащали продольными желобками от острия к рукояти для уменьшения веса. Рукояти мечей викингов были очень короткими и буквально зажимали руку бойца между навершием и перекрестием, чтобы в бою она никуда не смещалась. Ножны меча – всегда деревянные и покрытые кожей. Изнутри их также оклеивали кожей, навощенной тканью или овчиной, и смазывали маслом, чтобы предохранять клинок от ржавчины. Обычно крепление меча на поясе у викингов изображают вертикальным, однако стоит заметить, что гребцу больше подходит горизонтальное положение меча на поясе, во всех отношениях для него более удобное, особенно, если он находится на борту судна. Меч викинга с надписью: «Улфберт». Национальный музей в Нюрнберге. Меч требовался викингу не только в бою: он должен был умирать с мечом в руке, только тогда можно было рассчитывать, что попадешь на Валгаллу, где в золоченых палатах, наравне с богами, по верованиям викингов, пировали доблестные воины. Еще один такой же клинок с той же надписью, первой половины IX века из Национального музея в Нюрнберге. Кроме того, у них были топоры нескольких типов, копья (умелые метатели копий пользовались у викингов большим уважением), и, конечно, луки со стрелами, из которых метко стреляли даже короли, гордившиеся этим своим умением! Интересно, что топорам почему-то давались либо женские имена, связанные с именами богов и богинь (например, у короля Олафа был топор «Хель» по имени богини смерти), либо… именами троллей! А в целом достаточно было викинга посадить на лошадь, чтобы он не уступал тем же франкским всадникам. То есть, кольчуга, шлем и круглый щит в то время были вполне достаточными средствами защиты и для пехотинца, и для всадника. Причем такая система вооружения распространилась в Европе практически повсеместно уже к началу XI века, а кольчуга практически вытеснила доспехи из металлической чешуи. Почему так произошло? Да только потому, что венгры – последние из азиатских кочевников, пришедших до этого в Европу, к этому времени уже расселились на равнинах Паннонии и теперь уже сами стали защищать ее от вторжений извне. Угроза со стороны конных стрелков из лука при этом сразу резко ослабела, и кольчуга тут же потеснила ламеллярные панцири – более надежные, но и значительно более тяжелые и не слишком удобные в носке. А вот перекрестия у мечей к этому времени стали все чаще отгибать в стороны, придавая им серповидную сторону, чтобы всадникам стало удобнее держать их в руках, либо же удлинять саму рукоять, причем такие изменения происходили в то время повсеместно и у самых разных народов! В результате приблизительно с 900 года мечи европейских воинов стали намного удобнее, по сравнению со старыми мечами, но главное, их количество у всадников в тяжелом вооружении значительно возросло. Меч из Маммена (Ютландия, Дания). Национальный музей Дании, Копенгаген. В то же время для того, чтобы владеть таким мечом, требовалось немало искусство. Ведь сражались ими совсем не так, как это показывают у нас в кино. То есть они попросту не фехтовали, а наносили удары редко, зато изо всех сил, придавая значение мощности каждого удара, а не их количеству. Мечом о меч старались также не ударять, чтобы его не испортить, а уклонялись от ударов, либо принимали их на щит (подставив его под углом) или на умбон. При этом, соскользнув со щита, меч вполне мог ранить противника в ногу (и это, не говоря уже о специально направленных ударах в ноги!), и, может быть, это как раз и была одна из причин того, почему норманны так часто называли свои мечи «Ногокус»! Штутгартская Псалтырь. 820-830 гг. Штутгарт. Областная Вюртембергская библиотека. Миниатюра, изображающая двух викингов. Предпочитая биться с врагами врукопашную, викинги, однако, умело пользовались также луком и стрелами, сражаясь с их помощью как на море, так и на суше! «Знаменитыми стрелками» считали, например, норвежцев, а слово «лук» в Швеции иногда обозначало самого воина. Длина лука, изогнутого в виде буквы «D», который нашли в Ирландии, – 73 дюйма (или 185 см). До 40 стрел переносились на талии в колчане цилиндрической формы. Наконечники у стрел были сделаны очень искусно и могли быть и гранеными, и с желобками. Как здесь отмечалось, в ходу у викингов были также топоры нескольких типов, а также так называемые «крылатые копья» с поперечиной (она не позволяла наконечнику входить в тело слишком уж глубоко!) и длинным граненым наконечником листовидной либо треугольной формы. Рукоять меча викингов. Национальный музей Дании, Копенгаген. Что же касается того, как викинги действовали в бою и какие использовали приемы, то нам известно, что излюбленным приемом викингов была «стена из щитов» – массивная фаланга из воинов, построенных в несколько (пять или более) рядов, в которой самые хорошо вооруженные стояли впереди, а те, у кого вооружение было похуже – сзади. Ведется много споров о том, как строилась такая стена из щитов. Современная литература ставит под сомнение предположение о том, что щиты перекрывали друг друга, поскольку это препятствовало свободе движений в бою. Однако надгробная плита X века в Госфорте из Кумбрии содержит рельеф, изображающий перекрывающие друг друга щиты на большую часть их ширины, что сужало линию фронта на 18 дюймов (45,7 см) для каждого человека, то есть практически на полметра. Так же изображает стену из щитов и гобелен из Осеберга IX века. Современные кинематографисты и постановщики исторических сцен, использующие репродукции вооружения и построения викингов, заметили, что в тесном поединке воинам необходимо было достаточно много места для размаха мечом или секирой, поэтому столь плотно сомкнутые щиты – это нонсенс! Поэтому поддерживается гипотеза о том, что, возможно, их смыкали только в исходном положении, чтобы отразить самый первый удар, а дальше они уже размыкались сами собой и бой превращался во всеобщую схватку. Реплика топора. По типологии Петерсена Тип L или Тип M, изготовлена по образцу из Тауэра в Лондоне. Не чуждались викинги и своеобразной геральдики: в частности, имели боевые стяги с изображением драконов и чудовищ. Христианский король Олаф вроде бы мог иметь штандарт с изображением креста, однако почему-то предпочел на нем изображение змея. Но большинство флагов викингов несли на себе изображение ворона. Впрочем, последнее как раз понятно, так как вороны считались птицами самого Одина – главного бога скандинавской мифологии, повелителя всех прочих богов и бога войны, и самым непосредственным образом ассоциировался с полями сражений, над которыми, как известно, всегда кружило воронье. Топор викингов. Докландз-музей, Лондон. Самый известный топорик викингов, инкрустированный серебром и золотом, из Маммена (Ютландия, Дания). Третья четверть Х века. Хранится в Национальном музее Дании в Копенгагене. Основой боевого строя викингов была та же «свинья», что и у всадников-византийцев – клинообразное построение с зауженной передней частью. Считалось, что его придумал не кто иной, как сам Один, что говорит о значимости для них этого тактического приема. Два воина при этом стояли в первом ряду, три во втором, пять в третьем, что давало им возможность сражаться очень слаженно, как всем вместе, так и поодиночке. Стену из щитов викинги могли также построить не только фронтально, но и в форме кольца. Так было, например, сделано Харальдом Хардрада в битве на Стемфордском мосту, где его воинам пришлось скрестить мечи с воинами короля Англии Гарольда Годвинсона: «длинная и довольно тонкая линия с крыльями, изгибающимися назад до соприкосновения, образующего широкое кольцо для захвата противника». Командиры были защищены отдельной стеной из щитов, воины которой отклоняли летящие в них метательные снаряды. Вот только викингам, как и всяким другим пехотинцам, было неудобно биться с конницей, хотя даже при отступлении они умели и сохранять, и быстро восстанавливать свои построения, и выигрывать время. Лука седла викинга из Национального музея Дании в Копенгагене. Первое поражение викингам конница франков (лучшая на то время в Западной Европе) нанесла в битве при Соукорте в 881 году, где они потеряли 8 – 9 тыс. человек. Поражение явилось для них неожиданным. Хотя франки могли эту битву и проиграть. Дело в том, что они совершили серьезную тактическую ошибку, разрознив свои ряды в погоне за добычей, что дало викингов преимущество в контратаке. Но второй натиск франков вновь отбросил пеших викингов назад, хотя они, несмотря на потери, не потеряли строй. Франки также не смогли прорвать стену из щитов, ощетинившуюся длинными копьями. Но они ничего не могли поделать, когда франки начали забрасывать копьями и дротиками. Потом преимущество конницы над пехотой франки доказывали викингам не один раз. Так что викинги силу конницы знали и собственных всадников имели. Вот только крупные конные подразделения у них все равно отсутствовали, поскольку им было трудно перевозить лошадей на своих кораблях! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/107024-o-vikingah-i-ih-vooruzhenii.html