Yorik

В основном все верно, но есть нюансы. Реальный пример. Киев, семья врачей гомеопатов, далеко не последнего уровня. За пол года до события были в Румынии (малярийная зона, я там тоже был), за месяц - в Турции. Ночью, мужчина встает идет в туалет и теряет там сознание. Скорая и все прочее... Поместили в стационар. Как Вы понимаете не последний в Киеве, лечат коллеги. Лихорадка неясного генеза периодическая, слабость, изменения кожных покровов и пр. Берут анализы. Гомеопаты (в том числе и я), ломают голову и приходят к идее, что лечить надо как малярию. Начинаем лечение гомеопатическими средствами на фоне поддерживающей терапии классической медицины (т.к. у них нет диагноза, как лечить они не знают). Через неделю пришли анализы - малярия. На тот момент человек уже на 50% восстановился. После завершения курса лечения гомеопатией рецидивов в течении 6 лет не наблюдается. Так же есть случаи острого лечения холеры и пр.

Добра! Пластина неизвестного назначения. Чаще в литературе называют ножевидными пластинами. Датируют бронзой. Керамика вроде тоже бронзовиков. По лунницам не скажу.

Хорошие комментарии к выше приведенной статье: Фото 1 и 2. Доспех викингов 8-10 веков с оговорками. Причем не самых богатых. Богатые войны континентальной части Европы носили чешую и шлем с полной личиной и наушами. "Папуас" на фото одел шлем без подшлемника - ЛЮБОЙ удар в голову автоматически означает отключку бойца с разной степенью повреждения головы. Без исключений. Вооружение - щит как на втором фото с кулачным хватом (для этого и умбон, чтобы защищать кулак) диаметром 60-100 см, копье в рост человека или чуть длиннее как первое оружие, топор или меч (у зажиточных) как второе. Кольчуга длинной от середины бедра (вариант победнее) до колена (зажиточный вариант рыцарь=тяжелый всадник), рукава до локтя. Шлем сборный, а не цельнокованный, как на фото. На всех фото, где есть кольчуга, одета она неправильно. Правильно - над поясом немного вытягивается складка (как у толстого человека жирок свисает над ремнем). Это позволяет свободно двигать руками и подымать их. Кроме того в этом случае половина веса кольчуги на плечах, а половина на поясе. Что очень облегчает долгое ношение. Фото 3. 11-12 века, поздние викинги, рыцари. В принципе все хорошо. Только у бойца-левши зачем-то висит слева второй меч - хмммм... Как он его доставать собрался? Щит - большой миндалевидный - очень распространен, но в первую очередь кавалерийский. "Рондаш" - ни разу не большой ранний щит и уж тем более не кавалерийский. Так называется поздний пехотный щит копейщиков и прочих мечников. Пригоден для фехтования. Фото 5 (кавалерийская атака). Весьма спорное изображение: 1) рыцарь - тяжеловооруженный всадник с основным боевым приемом ТАРАННЫМ УДАРОМ КОПЬЕМ. Клинковая атака в сомкнутом конном строю - явление позднее, 16 века от кирасир; 2) койфы (кольчужные капюшоны) рыцарей прикрывали лицо; 3)зачем у главного героя щит на спине?! - копья противника спереди; 4) щиты показаны более поздней формы (примерно века 13-14) - правильно с миндалевидными щитами; 5) лошади богатых предводителей (каковые на переднем плане кадра из фильма) укрыты плотными попонами (скорее даже кольчужными) от стрел, жары и для статуса-пафоса. Фото 6. В принципе да. Вариант для относительно бедных. Только сюрко должно быть с гербом или его зачатком. Хауберк все же не с перчатками, а с кольчужными варежками, приделанными к рукаву кольчуги. Морда лица закрыта кольчужным клапаном (открытый вариант только для неблагородных воинов или крайне бедных рыцарей). Источников на это очень много. У хауберка-кольчуги плетение рукава в локтевой зоне в таком варианте встречалось, но не было популярным. При таком расположении рядов колец, согнуть руку в локте весьма проблематично. Наиболее распространенный вариант - направление рядов колец как на плече - полная подвижность. Фото 7 (лучник с длинным луком). Однозначная xрень. Даже в античную эпоху всякие голозадые варвары из защитного вооружения доставали и использовали прежде всего шлем. Пусть ерундовый, но шлем, а не кольчуга. Ибо без половины руки/ноги/вспоротом животе еще как-то можно выжить. Без половины башки - нет на 200%. Кольчуга длинная кавалерийская, а значит лучнику не по карману (да и без лошади своими ножками муторно день и ночь носить). Как и длиннополая одежда под кольчугой - непрактично убегать от разъяренных рыцарей и по тем временам статусно дорого. Пусть короткий, но меч на боку - недоступная роскошь. Правильный вариант - стеганный гамбезон, простенький шлем. Для зажиточных возможна кольчуга не ниже середины бедра и с короткими разрезами по бокам, а не спереди-сзади. Ибо пехота и в седло сесть не светит никогда, а вот кокушки защитить хотя бы иллюзорно надо. На поясе не меч, а крупный нож или грубый тесак. Возможен (но не обязателен) щит на спине. Фото 8 (рыцарь в потхельме). О чудо! Куда девалось сюрко?! Рыцаря обокрали? И почему кольчуга на "голое тело"? Где толстый поддоспешник, превращающий рыцаря в пузанчика. Да с гамбезоном не такая стройняшка. Зато получив дубиной по хребту или по боку, не так больно и ребра до позвоночника не впечатываются. Фото 9 (типа король Англии). На голове не потхельм, а шапель без полей - дешевый шлем пехоты и слуг. Доспех выглядывает - вообще нечно гоблинское, не имеющее исторических аналогов. Гербовая накидка - уже выше по тексту договорились, что это СЮРКО. Фото 10 (тыцарь в "горшковом" шлеме). При шлем топфхельм (большой шлем или верхний шлем) написано в принципе верно. Недостатки: нет гамбезона, отсутствуют цельные с хауберком кольчужные варежки, нет сюрко, форма щита более поздняя примерно на 100 лет, расположение заклепок на щите не соответствует расположению ремней для удержания щита и навешивания его на плечо. Фото 12 (рыцарь с айлетами). Сносно. Неправильно: - открытые кисти рук, - неправильно повешен меч на пояс (тут целая отдельная тема по векам), - айлеты мелковаты, тонкие и слишком сдвинуты вниз для защиты плеча. А должно защищать от косого рубящего удара сверху вниз в плечо и основание шеи. - во время и после Крестовых походов был популярен намет - кусок ткани поверх шлема. Как и сюрко, изначально использовался не как украшение, а для защиты от перегрева на жарком палестинском солнце. Удерживался тканевым валиком на верхней конусной части топфхельма. Его тут нет. Фото 13 (цервельер). Все верно. Но для понимания эволюции доспеха (цель статьи) не указано, что постепенно он стал "расти" вниз и превратился в бацинет. Из-за общего увеличения, верхний шлем - топфхельм также увеличился, чтобы вместить все это внутри. Лицевые пластины стали сильно выдаваться вперед клином, для соскальзывания удара копья. Постепенно это многослойное сооружение на голове стало слишком обременительно. И насмотря на великолепную защиту, от топфхельма в бою отказались, добавив на бацинет забрало. ТОпфхельм же, как сверхнадежный шлем остался только для турниров. Боевая история горшкового шлема все же была достаточно долгой - примерно 150-200 лет. Бацинет же, как только стал единственным основным шлемом сразу стал помаленьку тяжелеть и заостряться кверху, чтобы лучше противостоять ударам сверху. Вообще же оптимальный вес рыцарского шлема - 3-5 кг. Более легкий шлем, даже если он сверх прочный, плохо поглощает удар и передает его на позвонки. Более массивный шлем - большая нагрузка на шею и быстрая утомляемость. Фото 14 (с "рогатым" шлемом). Недостатки почти те же: - открытые кисти рук - нет гамбезона - неправильный рыцарский пояс и подвеска меча - более поздний щит - нет наплечников - айлетов - нет намета на шлеме (некритично для украшенного шлема) В это время начинают появляться примитивные наколенники и налокотники, в виде привязываемых на чулки дисков и чаш. стоит особо отметить, что все фигуры (рога особенно) на шлемах были только для украшения и имели низкую прочность. Прочные рога сделать можно, но это будет идеальная ловушка для направления всей мощи ударов сверху вниз в шею и позвоночник. Старались же максимально отвести удары в соскальзывание. Это было справедливо для доспехов до 17 века.

Развитие доспехов в средние века в Западной Европе В данной статье в самых общих чертах рассматривается процесс развития доспехов в Западной Европе в средневековье (VII — конец XV вв.) и в самом начале раннего Нового времени (начало XVI в.). Материал снабжен большим количеством иллюстраций для лучшего понимания темы. Большая часть текста переведена с английского. Середина VII — IX вв. Викинг в вендельском шлеме. Использовались в основном в Северной Европе норманнами, германцами и др., хотя нередко встречались и в других частях Европы. Очень часто имеет полумаску, закрывающую верхнюю часть лица. Позднее эволюционировал в норманнский шлем. Доспех: короткая кольчуга без кольчужного капюшона, надетая поверх рубахи. Щит круглый, плоский, средних размеров, с большим умбоном — металлической выпуклой накладкой-полусферой в центре, типичный для Северной Европы этого периода. На щитах используется гьюж — ремень для ношения щита во время похода на шее или на плече. Естественно, рогатых шлемов в то время не существовало. X — начало XIII вв. Рыцарь в норманнском шлеме с рондашем. Открытый норманнский шлем конической или яйцевидной формы. Как правило, спереди крепится наносник — металлическая назальная пластина. Был широко распространен по всей Европе, как в западной, так и в восточной части. Доспехи: длинная кольчуга до колен, с рукавами полной или неполной (до локтей) длины, с койфом — кольчужным капюшоном, отдельным или представляющим единое целое с кольчугой. В последнем случае кольчуга называлась «хоуберк». Спереди и сзади у кольчуги разрезы на подоле для более удобного передвижения (да и сидеть в седле удобнее). С конца IX — начала X вв. под кольчугой рыцари начинают носить гамбезон — длинную поддоспешную одежду, набитую шерстью или паклей до такого состояния, чтобы амортизировать удары по кольчуге. К тому же в гамбезонах отлично застревали стрелы. Часто использовался и как отдельный доспех более бедными по сравнению с рыцарями пехотинцами, особенно лучниками. Гобелен из Байё. Создан в 1070-е гг. Хорошо видно, что лучники у нормандцев (слева) вообще не имеют доспехов Часто для защиты ног надевали шоссы — кольчужные чулки. С X в. появляется рондаш — большой западноевропейский щит рыцарей раннего Средневековья, а нередко и пехотинцев — например, англосаксонских хускерлов. Мог иметь разную форму, чаще круглую или овальную, выгнутую и с умбоном. У рыцарей рондаш почти всегда имеет заостренную форму нижней части — ею рыцари прикрывали левую ногу. Производился в различных вариантах в Европе в X—XIII вв. Атака рыцарей в норманнских шлемах. Именно так выглядели крестоносцы, захватившие в 1099 г. Иерусалим XII — начало XIII вв. Рыцарь в цельнокованом норманнском шлеме в сюрко. Наносник уже не крепится, а выковывается вместе со шлемом. Поверх кольчуги стали носить сюрко — длинный и просторный плащ-накидку разных фасонов: с рукавами различной длины и без, одноцветный или с узором. Мода пошла с первого Крестового похода, когда рыцари увидели подобные плащи у арабов. Как и кольчуга, имел спереди и сзади разрезы на подоле. Функции плаща: защита от перегрева кольчуги на солнце, предохранение ее от дождя и грязи. Богатые рыцари в целях улучшения защиты могли носить двойную кольчугу, а в дополнение к наноснику приделывать полумаску, закрывавшую верхнюю часть лица. Лучник с длинным луком. XI—XIV вв. Конец XII — XIII вв. Рыцарь в закрытом потхелме. Ранние потхелмы были без защиты лица, могли иметь наносник. Постепенно защита усиливалась, пока шлем не стал полностью закрывать лицо. Поздний потхелм — первый в Европе шлем с забралом (визором), полностью закрывающим лицо. К середине XIII в. эволюционировал в топфхелм — горшковый или большой шлем. Доспехи существенно не меняются: все та же длинная кольчуга с капюшоном. Появляются муфферы — кольчужные рукавицы, приплетенные к хоуберку. Но широкого распространения они не получили, у рыцарей были популярны кожаные перчатки. Сюрко несколько увеличивается в объеме, в самом большом варианте становясь гербовой накидкой — одеждой, надевавшейся поверх доспехов, без рукавов, на которой изображался герб владельца. Король Англии Эдвард I Длинноногий (1239-1307 гг.) в открытом потхелме и гербовой накидке Первая половина XIII в. Рыцарь в топфхелме с тарже. Топфхелм — рыцарский шлем, появившийся в конце XII — начале XIII в. Использовался исключительно рыцарями. По форме может быть цилиндрическим, бочкообразным или в форме усеченного конуса, полностью защищает голову. Топфхелм надевался поверх кольчужного капюшона, под который, в свою очередь, надевался подшлемник из войлока, для смягчения ударов по голове. Доспехи: длинная кольчуга, иногда двойная, с капюшоном. В XIII в. появляется, как массовое явление, кольчужно-бригантинный доспех, обеспечивающий более сильную защиту, чем просто кольчуга. Бригантина — доспех из металлических пластин, наклёпанных на суконной или стеганной льняной основе. Ранние кольчужно-бригантинные доспехи представляли собой одеваемые поверх кольчуги нагрудники или жилетки. Щиты у рыцарей, в связи с улучшением к середине XIII в. защитных качеств доспехов и появлением полностью закрытых шлемов, существенно уменьшаются в размерах, превращаясь в тарже. Тарже — разновидность щита в форме клина, без умбона, фактически обрезанная сверху версия каплевидного рондаша. Теперь рыцари больше не прячут лица за щитами. Бригантина Вторая половина XIII — начало XIV вв. Рыцарь в топфхелме в сюрко с айлеттами. Специфической особенностью топфхелмов является очень плохой обзор, поэтому использовались они, как правило, только в копейной сшибке. Для рукопашной схватки топфхелм подходит плохо из-за отвратительной обзорности. Поэтому рыцари, если дело доходило до рукопашной, сбрасывали его. А чтобы дорогой шлем не потерялся во время боя, его сзади крепили к шее специальной цепочкой или ремнем. После чего рыцарь оставался в кольчужном капюшоне с войлочным подшлемником под ним, что было слабой защитой против мощных ударов тяжелого средневекового меча. Поэтому очень скоро рыцари стали носить под топфхелмом сферический шлем — цервельер или хирнхаубе, представляющий собой небольшой полусферический шлем, плотно облегающий голову, похожий на каску. Цервельер никаких элементов защиты лица не имеет, лишь очень редкие цервельеры имеют наносники. В этом случае, чтобы топфхелм плотнее сидел на голове и не смещался в стороны, под него поверх цервельера надевался войлочный валик. Цервельер. XIV в. Больше топфхелм к голове ничем не крепился и опирался на плечи. Естественно, бедные рыцари обходились без цервельера. Айлетты — наплечные прямоугольные щитки, похожие на погоны, покрытые геральдическими символами. Использовались в Западной Европе в XIII — начале XIV вв. в качестве примитивных наплечников. Есть гипотеза, что от айлеттов произошли погоны. С конца XIII — начала XIV вв. большое распространение получили турнирные нашлемные украшения — различные геральдические фигуры (клейноды), которые делались из кожи или дерева и крепились к шлему. У германцев большое распространение получили различного вида рога. В конечном итоге топфхелмы полностью вышли из употребления на войне, оставшись чисто турнирными шлемами для копейной сшибки. Первая половина XIV — начало XV вв. Рыцарь в бацинете с авентайлом. В первой половине XIV в. на смену топфхелму приходит бацинет — сфероконический шлем с заострённым верхом, к которому приплетается авентайл — кольчужная накидка, обрамляющая шлем по нижнему краю и закрывающая шею, плечи, затылок и боковые стороны головы. Бацинет носили не только рыцари, но и пехотинцы. Существует огромное количество разновидностей бацинетов, как по форме шлема, так и по типу крепления забрала самых различных видов, с наносником и без. Самыми простыми, а значит, и распространенными забралами для бацинетов, были относительно плоские клапвизоры — фактически маска для лица. В это же время появляется разновидность бацинетов с забралом хундсгугель — самый уродливый шлем в европейской истории, тем не менее весьма распространенный. Очевидно, защищенность в то время была важнее внешнего вида. Бацинет с забралом хундсгугель. Конец XIV в. Позднее, с начала XV в., бацинеты стали снабжаться латной защитой шеи вместо кольчужного авентайла. Доспехи в это время также развиваются по пути усиления защиты: по-прежнему используются кольчуги с бригантинным усилением, но уже с более крупными пластинами, лучше держащими удар. Стали появляться отдельные элементы латных доспехов: сначала пластроны или плакарты, прикрывавшие живот, и нагрудники, а затем и латные кирасы. Хотя из-за своей дороговизны латные кирасы в начале XV в. были доступны немногим рыцарям. Также в массовом количестве появляются: наручи — часть доспехов, защищающих руки от локтя до кисти, а также развитые налокотники, наголенники и наколенники. Во второй половине XIV в. на смену гамбезону приходит акетон — стеганая поддоспешная куртка с рукавами, похожая на гамбезон, только не такая толстая и длинная. Изготовлялась из нескольких слоёв ткани, простёгивалась вертикальными или ромбическими швами. Дополнительно уже ничем не набивалась. Рукава изготовлялись отдельно и пришнуровывались к плечам акетона. С развитием пластинчатых доспехов, не требовавших столь толстых поддоспешников, как кольчуга, в первой половине XV в. акетон постепенно вытеснил у рыцарей гамбезон, хотя среди пехоты он оставался популярным вплоть до конца XV в., в первую очередь из-за своей дешевизны. Кроме этого, рыцари побогаче могли использовать дублет или пурпуэн — по сути тот же акетон, но с усиленной защитой из кольчужных вставок. Этот период, конец XIV — начало XV вв., характеризуется огромным разнообразием комбинаций доспехов: кольчужные, кольчужно-бригантинные, составные из кольчужной или бригантинной основы с латными нагрудниками, наспинниками или кирасами, и даже шинно-бригантинные доспехи, не говоря уже о всевозможных наручах, налокотниках, наколенниках и наголенниках, а также закрытых и открытых шлемах с самыми разнообразными забралами. Щиты небольших размеров (тарже) рыцарями еще используются. Разграбление города. Франция. Миниатюра начала XV в. К середине XIV в., следуя за распространившейся по всей Западной Европе новой моде к укорачиванию верхней одежды, сюрко тоже сильно укорачивается и превращается в жупон или табар, выполнявший ту же функцию. Бацинет постепенно развился в гранд-бацинет — закрытый шлем, округлый, с защитой шеи и забралом полусферической формы с многочисленными отверстиями. Вышел из употребления в конце XV в. Первая половина и конец XV в. Рыцарь в саладе. Все дальнейшее развитие доспехов идет по пути усиления защиты. Именно XV в. можно назвать веком латных доспехов, когда они становятся несколько доступнее и, как следствие, в массовом порядке появляются у рыцарей и в меньшей степени у пехоты. Арбалетчик с павезой. Середина-вторая половина XV в. По мере развития кузнечного дела конструкция латных доспехов всё более совершенствовалась, и сами латы изменялись согласно доспешной моде, но латные западноевропейские доспехи всегда обладали наилучшими защитными качествами. К середине XV в. руки и ноги большинства рыцарей уже полностью защищались латными доспехами, туловище — кирасой с латной юбкой, крепящейся к нижней кромке кирасы. Также в массовом порядке взамен кожаных появляются латные перчатки. На смену авентайлу приходит горже — латная защита шеи и верха груди. Могла комбинироваться как со шлемом, так и с кирасой. Во второй половине XV в. появляется арме — новый тип рыцарского шлема XV—XVI вв., с двойным забралом и защитой для шеи. В конструкции шлема сферический купол имеет жёсткую заднюю часть и подвижную защиту лица и шеи спереди и с боков, поверх которой опускается закреплённое на куполе забрало. Благодаря такой конструкции арме дает отличную защиту как в копейной сшибке, так и в рукопашном бою. Арме — высшая ступень эволюции шлемов в Европе. Армэ. Середина XVI в. Но был он весьма дорог и поэтому доступен только богатым рыцарям. Большинство же рыцарей со второй половины XV в. носило всевозможные салады — тип шлема, вытянутый и закрывающий шею сзади. Широко использовались салады, наряду с шапелями — самыми простыми шлемами, и в пехоте. Пехотинец в шапели и кирасе. Первая половина XV в. Для рыцарей специально ковались глубокие салады с полной защитой лица (поля спереди и с боков ковались вертикальными и стали фактически частью купола) и шеи, для чего шлем дополнялся бувигером — защитой для ключиц, шеи и нижней части лица. Рыцарь в шапели и бувигере. Середина — вторая половина XV в. В XV в. происходит постепенный отказ от щитов как таковых (из-за массового появления латных доспехов). Щиты в XV в. превратились в баклеры — маленькие круглые кулачные щиты, обязательно стальные и с умбоном. Появились как замена рыцарским тарже для пешего боя, где использовались для парирования ударов и нанесения ударов умбоном или кромкой по лицу противника. Баклер. Диаметр 39,5 см. Начало XVI в. Конец XV — XVI вв. Рыцарь в полном латном доспехе. XVI в. историки относят уже не к средним векам, а к раннему Новому времени. Поэтому полный латный доспех — явление в большей степени Нового времени, а не средневековья, хотя и появился он еще в первой половине XV в. в Милане, знаменитом в качестве центра производства лучших доспехов в Европе. К тому же полный латный доспех всегда стоил очень дорого, и поэтому был доступен только наиболее обеспеченной части рыцарства. Полный латный доспех, закрывающий всё тело стальными пластинами, а голову закрытым шлемом, — кульминация развития европейских доспехов. Появляются полдроны — латные наплечники, обеспечивающие защиту плеча, верхней части руки, лопатки стальными пластинами за счёт своего довольно большого размера. Также для усиления защиты к латной юбке стали крепить тассеты — набедренные щитки. В этот же период появляется бард — латные конские доспехи. Состояли из следующих элементов: шанфрьен — защита морды, критнет — защита шеи, пейтраль — защита груди, круппер — защита крупа и фланшард — защита боков. Полные доспехи для рыцаря и лошади. Нюрнберг. Вес (общий) доспеха всадника — 26,39 кг. Вес (общий) доспеха лошади — 28,47 кг. 1532-1536 гг. В конце XV — начале XVI вв. происходят два взаимно противоположных процесса: если доспехи кавалерии все более усиливаются, то пехота, наоборот, все больше оголяется. В этот период появляются знаменитые ландскнехты — германские наемники, служившие в период правления Максимилиана I (1486-1519 гг.) и его внука Карла V (1519-1556 гг.), оставившие себе из всей защиты в лучшем случае только кирасу с тассетами. Ландскнехт. Конец XV — первая половина XVI вв. Ландскнехты. Гравюра начала XVI в. Автор: fimusito https://topwar.ru/53097-razvitie-dospehov-v-srednie-veka-v-zapadnoy-evrope.html

Немного забавного

Об этом периоде снят великолепный художественный фильм "Капитан Алатристе"

Последняя терция. Картина современного испанского художника А. Феррер-Дальмау Людовик XIII был болен. Вокруг его ложа в Сен-Жерменском замке, загородной резиденции королей, суетились врачи, пребывали в раздумьях придворные, неслышно пробегали слуги. Шепотом передавали друг другу имя Венсана де Поля. Рядом играл со своими приятелями пятилетний наследник престола. Пора беззаботного детства будущего Короля-Солнца таяла, как восковая свеча в руках отца Дине, исповедника короля. Вскоре дофину предстояло стать хоть и номинальным, но правителем. Умирающий монарх то впадал в забытье, то пребывал в болезненном сознании. В один из таких моментов он увидел стоящего у кровати принца Конде, представителя младшей ветви Бурбонов. Король тихо сказал ему об увиденном сне, в котором сын Конде, герцог Энгиенский одержал великую победу. Самого героя этого удивительного сновидения, породившего слухи о пророческом даре короля, не было поблизости, поскольку он возглавлял армию, марширующую во Фландрию. На ее пути лежал городок Рокруа. 14 мая 1643 г. жизнь оставила короля Франции, пять дней не дожившего до привидевшейся ему битвы. Тридцатилетняя война стала первой по-настоящему общеевропейской войной, на порядок превзошедшей все предыдущие конфликты. В нее оказалось втянуто большинство государств тогдашней Европы, и по своему размаху, разрушениям и последствиям она оставила далеко позади все прежние конфликты, представлявшиеся теперь просто локальными феодальными разборками с участием 2–3 сторон. События 1618–1648 гг. оказали столь серьезное воздействие на сознание тогдашнего общества, что память о них сохранялась очень длительное время. Простым жителям центральной Европы, а особенно Германии, война принесла столь неисчислимые и растянувшиеся на долгие годы бедствия, что многие вполне серьезно считали себя очевидцами конца света. Армии обеих противоборствующих сторон не утруждались рутинными проблемами логистики и решали вопрос обеспечения всем необходимым за счет повального разорения местного населения. Обыватель и раньше бедствовал от войн и конфликтов, которые вел его сеньор и повелитель за какие-то одному ему известные интересы, платил подати и налоги, страдал от постоя подгулявших вояк. Теперь все невзгоды сконцентрировались в один большой и, главное, непрекращающийся поток. Налогообложение в регионах, охваченных боевыми действиями, упростилось до изъятия всего ценного, съедобного, движимого, а далее практически любого имущества, не исключая жизни. Солдаты протестантских княжеств, прибывшие к ним на помощь шведы, имперцы или просто банды наемников, несмотря на различие языков, флагов и вероисповеданий, имели на удивление сходные соображения по поводу улучшения своего вещевого довольствия и пищевого рациона. Иногда, в перерывах между сражениями и маневрами армий, появлялись какие-то люди, называющие себя властью, и с энтузиазмом начинали изымать то, что бережливые крестьяне сумели спрятать и зарыть от стихийных экспроприаторов. Господа доходчиво и не всегда терпеливо объясняли новым-старым подданным, что все это происходит для их же блага и спокойствия. И так продолжалось год за годом. Неурожаи, голод, болезни и эпидемии накладывались одним пластом черной реальности на другой, превращаясь в сплошную полосу испытаний. Начавшись как очередное разрешение противоречий между католиками и протестантами, война быстро утратила религиозную составляющую. Испанские и австрийские Габсбурги сражались с целой плеядой протестантских государств за непоколебимость догматов католичества и свое величие. А потом в игру вступила Франция – католики с усердием убивали католиков, и к «искоренению ереси» Лютера или Кальвина это уже не имело никакого отношения. Закат золотого солнца Испанская империя являлась одной из самых могущественных государств Европы. Усилиями знаменитых и безвестных мореплавателей, конкистадоров и авантюристов ее владения раскинулись на четырех континентах, а периферийная монархия внезапно очутилась в высшей лиге. Все XVI столетие и с начала XVII мерно шагающие непобедимые терции, подобно древним римским легионам, утверждали волю хозяев Эскориала в Италии и Фландрии. Бородатые храбрецы в измятых доспехах, отчаянно богохульствуя и молясь, прорубали себе путь толедскими клинками сквозь тропические джунгли Вест-Индии к славе и богатству. Потоки золота и других дорогостоящих трофеев были успокаивающе полноводными. Они затопили сначала королевский двор, а потом и дворцы знати, монастыри и торговые дома. На какой-то период Испания могла себе позволить буквально все – «инкопесо» способствовали осуществлению самых требовательных и изысканных капризов. Останавливалось и приходило в упадок то, что можно назвать промышленностью. Денег хватало, чтобы покупать все самое лучшее из-за границы. От орудий до предметов роскоши. Испанцы стали себя вести с соседями высокомерно и вызывающе, считая себя доминирующей силой в Европе. Над империей не заходило солнце, Папа был благосклонен, и казалось, что звезда Испании никогда не потускнеет. Но, как метко заметил господин Паганель, благоденствует не страна золота, а страна железа. Колоссальный приток золота и серебра начал стремительно стимулировать инфляцию и рост цен. Откормившиеся на торговле с испанцами, англичане справедливо решили, что выгоднее золото получать у испанцев методом насильственного изъятия. Проще говоря, пиратства. Наглые островитяне сделали это старинное ремесло одним из инструментов пополнения государственной казны. Потом адмирал Дрейк и атлантические штормы превратили в груду плавающих обломков Непобедимую Армаду. Солнце начало тускнеть. Мертвые подданные Монтесумы и Атаупальпы были отомщены. Золото, которого всегда мало, но стало вдруг чрезмерно много, разрушало испанскую экономику. Бунтовали Испанские Нидерланды, свирепствовали английские корсары, а в самой Испании вдруг выяснилось, что она полностью зависит от импорта нескончаемого перечня различных вещей и материалов, поскольку собственные отрасли оказались не развитыми или деградировали. Разочарование и недовольство, зародившееся при царствовании Филиппа II, выросло в сильный ропот при Филиппе III. При Филиппе IV страна была охвачена уже открытым недовольством. Двор жил в иной реальности, тратя на себя колоссальные суммы. Король часто проводил время в молитвах, не забывая, впрочем, в перерывах устраивать балы, маскарады, бои быков и прочие весьма полезные в борьбе со скукой мероприятия. Крестьяне уже не могли вытягивать все более усиливающиеся налоги. Инфляция к 30-м годам XVII века приняла столь угрожающий характер, что в некоторых районах страны перешли на бартерный обмен. Морская торговля хирела. Каталония была охвачена восстанием, а желавшая получить независимость и расторгнуть Иберийскую унию соседняя Португалия стремительно сближалась с враждебной Францией. По иронии большинство товаров в тот же период завозилось контрабандой на голландских кораблях. Формально Испания и Нидерланды были врагами, но бизнесу, как известно, это безразлично. Испания много и часто воевала, чтобы хоть как-то поддерживать стремительно падающий престиж. Расходы на этот способ «сохранения рейтинга» еще больше и быстрее разрушали агонизирующую экономику. Со вступлением в Тридцатилетнюю войну Франции (в 1635 г.) сухопутная дорога, по которой перебрасывалось все необходимое для испанской армии во Фландрию, прервалась. Единственным путем для осуществления снабжения был морской – через порт Дюнкерк. Находящиеся здесь войска оказались в непростом положении: с одной стороны, Мадриду было крайне важно удерживать собственные позиции во Фландрии, с другой стороны, у него не было для этого достаточно денег и солдат. Попытка доставки подкрепления и средств снабжения привело 31 октября 1639 г. к сражению у рейда Даунс, в котором голландцы нанесли серьезное поражение испанскому флоту. Фландрия стала почти изолированным от Испании театром военных действий, где командующий войсками кардинал-инфант Фердинанд Австрийский действовал на свой собственный страх и риск, умело сдерживая голландцев. Двор в Мадриде настолько слабо ориентировался в вопросах стратегии, что начал бомбардировать кардинала-инфанта странными депешами с требованиями отзыва части войск из Нидерландов для действий против Португалии. То есть командующий должен был лишиться части своих и без того ограниченных сил. Не выдержав переутомления, а может, и непробиваемой глупости Мадрида, осенью 1641 года кардинал-инфант скончался. Такая неблагоприятная атмосфера царила во Фландрии к началу французского наступления. Решимость лилий Франция длительное время наблюдала за бушевавшим в Европе пожаром, высчитывая время и место, когда можно было бы обнажить меч. Если Испания, гордый и могущественный сосед, неуклонно катилась к упадку, то Королевство Лилий, наоборот, набирало силу. Период бурных религиозных войн закончился в 1598 г. изданием Нантского эдикта и объединением страны под скипетром Генриха IV. Первый король династии Бурбонов был весьма гибок в государственном управлении и этим выгодно отличался от последних Валуа, неврастеничных сыновей Екатерины Медичи. Он сумел консолидировать разобщенное после гугенотских войн французское общество, сгладив наиболее острые углы. Его политика была направлена на усиление королевской власти, экономический и военный рост Франции. Генрих IV к моменту начала своего царствования унаследовал более 300 миллионов ливров государственного долга. Однако он и его талантливый министр финансов герцог Сюлли пошли по другому пути, нежели их испанские соседи. Чем ближе была пропасть, в которую катилась Испания, тем больше тратилось денег на всевозможные придворные радости. Генрих IV, напротив, стремился к сокращению расходов. Вскоре долг сократился до 100 миллионов и продолжал уменьшаться. Эти процессы необходимо отметить, чтобы лучше понять, в каком состоянии находилась Франция к моменту начала и кульминации Тридцатилетней войны. Убитого монахом Равальяком короля после регентства Марии Медичи сменил юный Людовик XIII. Сочинитель куртуазных песен и отменный танцор, новый монарх не обладал качествами государственного управленца, но зато имел достаточно мудрости, чтобы поручить управление Францией человеку достойному, талантливому и надежному. Кардинал Ришелье стал Первым министром Людовика XIII и оставался им до самой своей смерти. Будучи человеком острого ума, жестоким и честолюбивым, Ришелье, однако, посвятил всю свою жизнь служению королю и Франции. Пока молодой король проводил время в фехтовальных залах, охотах и штурмах очередных фавориток, кардинал цементировал и укреплял его власть, пресекая на корню интриги и заговоры. Он отправил в ссылку королеву-мать и младшего брата короля, оказывавших на монарха «дурное влияние». Пять герцогов и четыре графа были арестованы его людьми, судимы и казнены за попытки сеяния смуты и заговоры. Именно благодаря Ришелье в 1628 г. после длительной осады была взята поддерживаемая англичанами гугенотская крепость Ла-Рошель. Так был положен конец попытке развязать новую религиозную войну. Взвешенной, расчетливой и грамотной была и его внешняя политика. Считая главным врагом Франции Габсбургов, Ришелье прилагал множественные усилия для их всемерного ослабления. Тем не менее страна не спешила втягиваться в Тридцатилетнюю войну. Первая половина этого конфликта в целом прошла под перевесом Габсбургов, поэтому, формально оставаясь нейтральным, в 1630 г. Ришелье ссудил деньги Густаву Адольфу для вторжения в Германию. После гибели шведского короля в 1632 году кардинал способствовал, и в том числе финансово, созданию нового шведско-немецкого альянса против императора. Сокрушительное поражение шведов от имперцев при Нёрдлингене в 1634 году вынудило Францию к более активным действиям, и в мае 1635 г. она вступает в войну против Габсбургов. Объявление войны было обставлено в полузабытой средневековой манере: из Парижа выехали одетые в старинные наряды герольды с гербами Франции и Наварры, которые и вручили Филиппу IV акт о начале военных действий. Боевые действия разворачиваются в Северной Италии, Рейнланде и Фландрии. Французская армия оказалась достаточно подготовленной к испытаниям. Ришелье много для этого сделал. Он предпочитал не безудержное наращивание численности войск, а их качественное техническое оснащение и обеспечение. При нем поощрялось выдвижение по службе талантливых командиров, несмотря на их социальный статус. Дисциплина была значительно усилена жесткими методами. Боролся Ришелье и за сокращение количества посторонних людей, сопровождающих армию в походах. Во время боевых действий армия не пополнялась за счет вражеских дезертиров, а военнопленные обменивались. Тем самым был сохранен ее однородный, национальный состав в отличие, например, от войск австрийских Габсбургов. Она была готова к реваншу за многочисленные поражения, полученные в сражениях с могучим соперником, терциями испанской короны. Несчастливое начало Первые годы участия Франции в войне ознаменовались традиционными успехами испанцев. В 1636 г. их войска вместе с имперцами смогли пересечь Пикардию и подвергнуть угрозе Париж. С большим трудом французам удалось стабилизировать положение. Испанские подкрепления доставлялись во Фландрию нерегулярно, а после сражения у Даунса это стало еще более затруднительной операцией. Боевые действия приобрели позиционный характер, где успех сопутствовал французам. Умершего в 1641 г. кардинала-инфанта Фердинанда Австрийского, младшего брата короля, сменил энергичный и деятельный Франсиско де Мело, португальский маркиз Тор де Лагуна. После начала мятежа в Португалии с целью освобождения от унии с Испанией маркиз сохранил верность Мадриду и вскоре получил должность губернатора Испанских Нидерландов и главнокомандующего войсками во Фландрии. Зимой 1641–1642 гг. разными путями испанцам удалось усилить свою тамошнюю группировку, что позволило де Мело в 1642 г. перейти к активным действиям. Кульминацией успехов испанцев стал разгром французской армии маршала де Грамона при Гоннекурте 26 мая. Кроме того, Францию постигло еще одно несчастье: кардинал Ришелье, столь длительно служивший свой стране, 28 ноября 1642 г. заболел, а 4 декабря скончался. Его преемником оказался кардинал Джулио Мазарини, итальянец, обладающий феноменальными способностями к интригам и политическим комбинациям. В узких кругах имел прозвище «брат Палаш». Вскоре ухудшилось здоровье и самого короля. Франция оказалась в кризисной ситуации, придавленная Ришелье внутренняя оппозиция взбодрилась, предчувствуя скорые перемены. Советники де Мело уговаривали его не трогать Францию, сосредоточившись на решении голландских вопросов и предоставив той вариться в собственных проблемах, однако губернатор рассудил иначе. По его мнению, потрясение, вызванное смертью Ришелье, и возможная скорая кончина самого Людовика XIII создает наиболее удачный момент для нанесения Франции решающего удара, целью которого было бы подписание выгодного для Габсбургов мира. Вскоре испанские войска начали движение на юг. На поле под Рокруа Великий Конде Ришелье загодя предвидел очередное испанское наступление вглубь Франции. Сотрясаемая смутами и мятежами, все более погружаясь в болото экономического хаоса, Испания нуждалась в передышке и выведению из игры такого опасного противника, как Франция. По его настоянию командующим армией был назначен молодой герцог Энгиенский, сын принца Конде. Этот, в детстве вспыльчивый и даже неуравновешенный, юноша к 22 годам стабилизировал свой характер, однако отличался резкостью и импульсивностью. Тяжело больной король и преемник Ришелье Мазарини не стали оспаривать этого решения. Предполагалось, что неопытность Конде будет компенсирована наличием при нем военных советников. В этой роли выступал опытный маршал л’Опиталь, имевший репутацию компетентного и осторожного военного. Но в вопросах планирования молодой герцог больше прислушивался к подходящим ему по возрасту и темпераменту дворянам Гассиону и Сиро, имевшим, впрочем, боевой опыт, приобретенный в войсках Густава Адольфа. Де Мело приступил к действиям со свойственной ему энергией. Он решил начать кампанию с захвата укрепленного города Рокруа, защищаемого небольшим (около 1000 человек) гарнизоном. Разные источники дают различную численность испанской армии. Можно более-менее уверенно утверждать о 25–28 тыс. человек. Войска де Мело были прекрасно обучены, хорошо снабжены, их боевой дух был на высоте. Французы для них были привычным противником, над которым они не раз одерживали победу. В состав армии губернатора входили, кроме собственно испанцев, валлоны и итальянцы. Кроме того, в оперативном подчинении де Мело находился имперский корпус генерала Бека, состоявший в основном из немцев. Реалистичная оценка испанских войск, начавших вторжение, дает основание полагать, что они располагали 18 тыс. пехоты, 5 тыс. конницы, и 5 тыс. имперцев Бека. Имелось 18 орудий. Рокруа был взят в кольцо окружения 12 мая. 16 мая началось строительство осадных укреплений. Корпус Иоганна Бека был загодя послан занять замок Шато-Рено для улучшения линии коммуникаций и в предстоящем сражении участия не принял. Утром 18 мая испанские аванпосты доложили де Мело о приближении французской армии. Герцог Энгиенский получил известие о смерти Людовика XIII вечером 16 мая, когда его армия находилась на марше западнее реки Мёз, направляясь к Рокруа. Он решил пока не сообщать войскам об этом печальном событии, чтобы не подрывать моральный дух. Утром 17 мая в Рюминьи командующий собрал своих офицеров на военный совет обсудить диспозицию сражения – кавалерийские разъезды уже сообщили об обнаружении армии де Мело. Мнения присутствующих на совете разделились. Маршал л’Опиталь справедливо указывал на не удобную для атаки местность. Земля перед испанскими позициями изобиловала кустарником, распаханными полями и болотами. Он предлагал ограничиться позиционными перестрелками, а потом осуществить обходной маневр, чтобы угрожать коммуникациям испанцев. Гассион и Сиро, более молодые соратники герцога, настаивали на решительном сражении. Смерть короля и предстоящее регентство вызывали беспокойство общества, и поэтому решительная победа была просто необходима. В споре между мудростью и молодостью в этот раз победа досталась последней. Герцог Энгиенский решил дать сражение. Его армия состояла из 15 тыс. человек пехоты, 7 тыс. кавалерии и 14 пушек. План герцога состоял в выдвижении по узким лесным дефиле, оставив обоз позади. Если испанцы, заметив французов, покинут позиции, то следовало обойти их с фланга и выйти к Рокруа с тыла. В случае же, если де Мело останется на месте, то его вынудят вступить в сражение перед городом. Герцог сообщил собравшимся о смерти короля и призвал продемонстрировать верность новому сюзерену. Диспозиция была одобрена всеми, кроме л’Опиталя, оставшегося при своем мнении. Франсиско де Мело На следующий день, 18 мая, французы успешно осуществили первую часть своего плана. Их армия практически беспрепятственно вышла на открытую равнину, встретив по пути только небольшой заслон из конных хорватов и испанцев, который при приближении противника ретировался. Де Мело тоже желал сражения не меньше своих оппонентов, считая, что новое, еще более масштабное поражение лилий серьезно усугубит положение Франции. Обе армии выстроились друг против друга на расстоянии не более 900 метров. Левый фланг испанцев состоял из германской кавалерии под командованием графа Изенбурга. Герцог Альбуркерке руководил валлонской конницей на левом. Центр состоял из пехоты – тут находились лучшие войска де Мело. Это были 8 терций: 5 испанских, 2 итальянских и одна бургундская. В большинстве своем, особенно испанские, они состояли из опытных ветеранов, помнящих боевые традиции дона Амброджо Спинолы. Вторую и третью линию пехотинцев позади терций составляли батальонные порядки, выстроенные в 10 шеренг по 50 человек каждая. Все 18 орудий большего, чем у французов, калибра располагались впереди. Центром руководил старый вояка валлон генерал Фонтен. Он был болен, но полон решимости участвовать в предстоящем сражении. Французская армия расположилась аналогично испанской: кавалерия по флангам, пехота в центре. Правым флангом, который упирался в лес, командовал сам герцог Энгиенский, левый, расположенный в низине и соседствующий с болотом, возглавил л’Опиталь. Пехота была выстроена побатальонно в два эшелона. Имелся также смешанный резерв, состоявший из кавалерии и пехоты. Французы, отдавая дань великолепной испанской пехоте, возлагали большие надежды на свою превосходную конницу, которая количественно, да и качественно, превосходила противника. К шести вечера 18 мая французы закончили развертывание. Де Мело хоть и бодрился, однако отправил гонца к Беку с приказом немедленно идти к Рокруа. Немец, получивший приказ ближе к ночи и зная горячий характер своего командующего, отложил выступление до утра, полагая, что тот преувеличивает серьезность своего положения. Так или иначе, но имперцы Бека в сражении участия не приняли. Сработал «фактор Груши». Так через 172 года в Бельгии произойдет еще более знаменитое сражение, где неправильная или, скорее, слишком правильная трактовка ранее выданного приказа привела к поражению уже французской армии. Битва при Рокруа могла бы начаться в этот же день, но один из командующих кавалерии Сеннетерр, такой же горячий, как и герцог Энгиенский, внезапно без приказа решил обойти фланг испанцев и выйти к Рокруа. Французской коннице пришлось совершать движение на виду у испанцев, и дело могло бы закончиться весьма плачевно для жаждущих славы, если бы герцог самолично не вернул конницу на исходные позиции, устроив пламенное внушение генератору этой идеи. Наступила ночь. Воспользовавшись темнотой, герцог Альбуркерке, беспокоясь за свой левый фланг, выдвинул тысячу мушкетеров в лес перед своими позициями, устроив засаду для вражеской кавалерии. Но удача благоволила не к солдатам Империи. Примерно в 3 часа ночи французскому командующему доложили о перебежчике из армии Мело. Тот сообщил две принципиально важные вещи: о мушкетерах в лесу и то, что Бека и его имперцев нет на поле боя. «Только смерть сумеет заставить нас сдаться!», или Неудачные переговоры Герцог Энгиенский решил атаковать до прибытия к противнику подкреплений. В четыре утра французская артиллерия открыла огонь, хотя темнота еще препятствовала точной стрельбе. Де Мело решил до подхода Бека принять оборонительный бой, надеясь на подкрепления. В 5 утра сражение началось французской атакой на оба фланга. Засада, на которую так полагался Альбуркерке, была быстро уничтожена, и лес был занят уже мушкетерами французскими. Гассион с 7 эскадронами кавалерии обошел левый испанский фланг и ударил в него. Альбуркерке успешно контратаковал французов, развернувшись в сторону атакующих и подставляясь под фронтальный удар уже самого французского командующего. Атака была поддержана плотным огнем из леса, и боевые порядки Альбуркерке пришли в полное расстройство. На противоположной стороне поля ситуация складывалась обратная. Французы осуществляли атаку галопом, их ряды смешались, и к Изенбургу и его германцам добралась уже плохо организованная толпа. Немцы пошли навстречу в совершенном порядке, рысью. Атакующие были остановлены и после яростной сечи обращены в бегство. Возглавлявший атаку генерал Ла Ферте был ранен и взят в плен. Изенбург, развивая успех, разделил свою конницу: меньшую часть он направил против вражеского обоза, а большую – бросил в атаку против французской пехоты. Ситуация в центре также была нестабильна. Закаленные терции, подобно огромным бронированным черепахам, начали теснить своего противника. Вскоре французы лишись большинства своих орудий. К 6 утра казалось, что сражение герцогом Энгиенским проиграно. Однако молодой командующий имел свое мнение на этот счет. Как это часто бывало и еще будет в истории, чаши весов военного счастья порою опускаются вовсе не в ту сторону, где гири больше. Фланг Альбуркерке был совершенно расстроен, и герцог Энгиенский, оперативно перестроив свои еще бодрые эскадроны, нанес удар в тыл испанского центра, где располагались валлоны и немцы. Натиск французской конницы был стремителен, и противостоящие ей батальоны, в которых было слишком мало пикинеров и преобладали мушкетеры, были сметены и рассеяны. Изенбург, увлеченно теснивший французскую пехоту, был атакован своевременно подоспевшим резервом, к которому вскоре присоединилась опомнившаяся после первой неудачной атаки конница. Немцы оказали сильное сопротивление (в отличие от конницы Альбуркерке это были более качественные войска), однако вынуждены были начать отход. Герцог Энгиенский без устали крушил второй и третий испанские эшелоны пехоты, и вскоре лучшая ее часть, испанские терции, оказалась в тактическом окружении. Генерал Фонтен не решился скомандовать отступление, поскольку не располагал точными сведениями о ситуации на флангах. Кроме того, он полагал, что вскоре к месту сражения должен подойти Бек. Об этом помнил и французский командующий, который быстро привел в порядок потрепанную испанцами пехоту и, как только представилась первая возможность, бросил ее в атаку на испанские терции. Солдаты Империи в очередной раз подтвердили свою репутацию лучшей пехоты. Подпуская противника на близкое расстояние, испанцы давали убийственный залп, а потом атакующих встречала стена из пик. Французская конница бросается в новую атаку – всадников встречает ощетинившаяся стена. Место убитых занимали живые, теснее смыкались ряды. Терции таяли, однако были по-прежнему несокрушимы. Генерал Фонтен был убит во время отражения первой атаки, но его солдаты продолжали сражаться. Пока под Рокруа разворачивались такие драматические события, Гассион с отрядом кавалерии без особого труда захватил весь испанский обоз, армейскую казну и много других трофеев. Самому де Мело удалось покинуть поле сражения вместе другими отходящими в полнейшем беспорядке всадниками. Три раза французы бросались на испанские терции и три раза вынуждены были отступить. К половине десятого утра герцог Энгиенский готовился атаковать в четвертый раз уже при помощи подтянутой сюда артиллерии. Со стороны испанцев, которых осталось к тому времени не более 8 тыс. человек, поступил сигнал начать переговоры. Их офицеры считали свое положение уже безнадежным – заканчивались боеприпасы, было много раненых. Французский командующий, которого вовсе не прельщала перспектива сражаться до последнего человека, готов был вступить в переговоры. В сопровождении офицеров он поскакал на холм, где держали позиции испанцы, но тут из их рядов прозвучали выстрелы. Может, какой-нибудь «капитан Алатристе» подумал, что противник снова наступает? Разъяренные таким обстоятельством, французы бросились в атаку, и началась резня, которую с трудом удалось прекратить к 10 часам. В живых осталось не более четверти испанцев. Битва при Рокруа закончилась. Испанская армия потеряла, по разным оценкам, 5 тыс. убитыми и столько же пленными. Множество солдат разбежалось. Были потеряны более сотни знамен, вся артиллерия (18 полевых орудий и 10 осадных) и весь обоз. Есть данные, которые оценивают потери армии де Мело в 8 тыс. убитых и 7 тыс. пленных. Французы потеряли от 2 до 4 тыс. убитыми. Рокруа был деблокирован. Впервые доселе непобедимой испанской пехоте было нанесено столь серьезное поражение. Вестфальский мир 1648 г. завершил долгую Тридцатилетнюю войну, но не примирил Испанию и Францию, боевые действия между которыми продолжались до 1659 г. и закончились поражением Мадрида и королевской свадьбой. Финалом войны стала знаменитая битва в Дюнах 14 июня 1658 г., когда маршал Тюренн разбил испанские войска. По злой иронии судьбы и политического выбора ему противостоял победитель при Рокруа – Великий Конде – бывший герцог Энгиенский, соратник Тюренна по Фронде, перебежавший к испанцам. Испания все быстрее увядала, Франция возвеличивалась. Впереди ее ждала блистательная и богатая войнами эпоха Людовика XIV. Автор: Денис Бриг https://topwar.ru/95635-porazhenie-nepobedimyh-terciy-ili-bitva-pri-rokrua.html

Главное в это убедить - грудничков, сумасшедших, животных, растения...

Пришел король английский Безжалостный к врагам. Погнал он бедных пиктов К скалистым берегам. В котле его сварили И съели всей семьей Малютки-медовары В пещерах под землей. Сотнями пикты стонут, Боль повергает в шок, У всех уже несваренье И заворот кишок. Вождь проворчал угрюмо: "От англов я ждал беды Не знал что монарх столь жирный Может придти сюды." И вот по его приказу К нему привели двоих Лорда с его слугою Оставшихся в живых. Бросил им вождь угрюмо: "Сэндвич вас жирный ждет, Коль вы не скажете средство, Которое нас спасет. Нам говорили янки Что ваш английский сброд Знает секрет овсянки От коего нас пронесет!" Один из пленных воскликнул "Жизнь ваша будь долга, Мне открыть это блюдо Очень мешает слуга, Бэрримор он с рожденья В доме прожил моем Мне продавать свою совесть Совестно будет при нем. Пускай его крепко свяжут И сбросят с вершины гор И я научу вас, пикты, Как победить запор" Двадцать могучих пиктов За шкирку взяли слугу И только лишь он исчезнул Вдали описав дугу Лорд рассмеялся гадко: "Секрет вам расскажет черт, Я ж не варил овсянку Я же английский лорд!"

Жан Фруассар французский писатель XIV века, автор знаменитых "Хроник", так писал о шотландцах:"Шотландцы – народ храбрый и привычный к войне. Когда они делают свои набеги в Англию, то проходят без остановки от 20 до 22 лиг, как днем, так и ночью, ведь кроме пеших обозников, все они передвигаются на лошадях. Рыцари и оруженосцы едут на хорошо снаряженных крупных конях, простые воины – на маленьких лошадках. Из-за наличия гор, которые им надо пройти, багажа они с собой не возят. Не возят также никакой провизии – ни хлеба, ни вина, поскольку, во время войны, они придерживаются трезвости и могут долгое время есть полусырое мясо без хлеба и пить речную воду без вина. Поэтому у них нет надобности в котелках и сковородках, так как, поймав скотину, они обертывают ее мясо в шкуры, и будучи уверены, что достанут достаточно скота в той стороне, куда они вторгаются, они и вовсе ничего с собой не носят. Под боковинами своего седла, каждый из них везет широкую металлическую пластину, за седлом – небольшую сумку с овсянкой. Когда они едят столько много сырого мяса, и их желудок кажется им слабым и пустым, они устанавливают эту пластину над огнем, замешивают воду с овсянкой, и когда пластина разогреется, кладут не нее немного теста, и пекут тонкие хлебцы, наподобие крекера или бисквита, которые и едят, чтобы согреть свои желудки. Поэтому неудивительно, что они совершают дневные переходы более длинные, нежели другие воины."

СРАЖЕНИЕ. День второй Непереносимая духота раннего утра 24 июня 1314 года предвещала знойный день. Ранние солнечные лучи падали на изможденные лица шотландцев, пришедших в Нью Парк на мессу. А тем временем, на еще не просохшей от утренней росы земле, где-то между Бэннокбёрном и Фортом, протирали глаза британцы. Сон их был неглубок и тревожен. Вот так шотландцы атаковали англичан! Что? Страшно?! Утро шотландцев началось со скудного завтрака: хлеб и вода – это все, чем могли утолить голод воины перед битвой. Раннее построение прошло в торжественной обстановке: состоялось посвящение в рыцари Джеймса Дугласа и Уолтера Стюарта. Брюс лично принимал участие в церемонии посвящения, после завершения «торжественной части» войско выстроилось, и, осторожно спускаясь со склона, двинулось вниз к полю боя. В авангарде правого фланга шел отряд Эдуарда Брюса. По левую сторону от него шли люди Дугласа и Уолтера Стюарта. Левый фланг состоял из отрядов Рэндолфа и Росса и Морэя. Отряд простолюдинов, состоявший из островитян, горцев и каррикского ополчения шел, как ему и полагалось, позади, в запасе. Мемориал на поле боя при Баннокбёрне. Памятник Роберту Брюсу работы скульптора Чарльза Джексона Пилкингтона. Военному искусству Брюса и его верных командиров англичане могли противопоставить лишь безрассудство Эдуарда и знати. Но она, к сожалению, оказалась разобщенной после множества мелких ссор, которые и «яйца выеденного не стоили». Глостер и Херефорд не могли решить, кто должен стоять в авангарде британского войска. Перепалка между ними закончилась взаимными оскорблениями и заставила Херефорда отправиться к самому Эдуарду искать справедливости. Но до государя он не успел добраться. На поле боя появились шотландцы, и король приказал готовиться к наступлению. Глостер, горя желанием лично командовать боем, вскочил на своего боевого коня, ударил его шпорами и ринулся вперед. Второпях он забыл надеть свой яркий плащ с личным гербом. А без него он стал одним из множества рыцарей, которые также были верхом на конях, и в доспехах, с забралом на лице. Из-за этого атака, в которую он повел кавалерию, оказалась не такой мощной и слаженной. Британские рыцари обрушились всей мощью на отряд Брюса. Завязался бой. Глостер упал, пронзенный копьем шотландцев. Скилтрон прогнулся, но не дрогнул. Дуглас и Рэндолф со своими отрядами поспешили на помощь Эдуарду Брюсу, и рыцари Эдуарда начали понемногу сдавать свои позиции, надеясь перегруппироваться для новой атаки. Шотландцы не давали им передохнуть и вновь, и вновь начинали нападать на позиции англичан. День второй. Легкомыслие Эдуарда в определении места для лагеря оказалось фатальным для войска. Заблокированные между Бэннокбёрном слева и Фортом (или даже Пелстримберном) справа, англичане оказались в прямом смысле этого слова в безвыходной ситуации. И вот здесь шотландцы, которых по приблизительным подсчетам было не более 4000 человек, смогли занять пространство между реками и таким образом загнать англичан в ловушку, из которой выбраться было просто невозможно. Четырехкратное превосходство в силах с их стороны не давало им никаких преимуществ перед шотландцами, потому что вступить в бой с ним не было никакой возможности. Даже лучники, чьи меткие стрелы помогли одержать победу при Фалкирке во времена правления отца Эдуарда II, были бессильны: смешалось все и всё, и стрелы лучников Эдуарда могли поразить и своих рыцарей, и шотландских копейщиков. Британцы под натиском шотландцев шаг за шагом стали отходить к воде, и, продолжая вести бой, отделили лучников из всей массы армии, и отправили их вправо, по берегу реки. Заняв удобную позицию, они могли обстреливать левый фланг отряда Дугласа. Настал решающий момент, который мог привести к повторению Фалкирка. Перемещение лучников было замечено Брюсом, и он, почувствовав опасность, отдал приказ сэру Джеймсу Кейту и его кавалеристам атаковать. Кавалеристы Кейта легко прошли по песчаному берегу, не увязнув в песке, тогда как для тяжелой английской конницы эта задача оказалась бы невыполнимой. Рыхлый песок проваливался под копытами тяжелой конницы, лошади вязли, и ни о каких боевых действиях не могло быть и речи. Британские лучники оказались разбиты на отдельные маленькие группы еще до того, как они начали стрельбу по скилтронам, и шотландцы продолжили свое наступление без страха перед их стрелами. Битва шотландских пехотинцев с английским рыцарем. Рис. А.МакБрайда Это был решающий час в сражении. Брюс почувствовал это и направил воинов сражаться с левым флангом отрядов Дугласа и Стюарта. Верные воины поднялись в бой за своим командиром и бросились в атаку, рубя британцев направо и налево. Шотландцы теснили все дальше и дальше врага. Поняв, что битва проиграна окончательно, преданный Эдуарду сэр Жиль Аржантин взял под уздечку коня своего господина и вывел его с поля боя. Рыцари сгруппировались вокруг Эдуарда и, охраняя короля, сопроводили его до замка Стерлинг. Лишь когда стало ясно, что жизни государя ничто не угрожает, сэр Жиль обратился к Эдуарду со словами: «Сир, я не приучен бежать… Я говорю вам – прощайте». Развернув своего коня, Жиль стремительно помчался прочь от замка в ту сторону, где все еще шел бой, последний бой в его жизни. Жиль погиб как храбрый воин. Ну, а оставшиеся в живых британцы быстро поняли, что короля на поле брани с ними нет, защищать им теперь некого, да и битва по большому счету проиграна. Между тем шотландский резерв, добровольцы-простолюдины, начал спускаться с Кокстетского холма. Заметив их движение, англичане решили, что на помощь шотландцам пришла еще одна армия. И тут уже и без того сильно поредевшие ряды англичан дрогнули, и они побежали, причем побежали так, что уже ничто не могло остановить их панического бегства. Лучники преследовали беглецов, и немало осталось их на дне реки. Потом ходила молва, что Бэннокбёрн люди могли переходить, не замочив ног, так много трупов людей и коней осталось лежать в воде. Ворота в замок Стирлинг. Здесь много прекрасных средневековых интерьеров, красивых рыцарских доспехов, а также пушек XVII века, установленных на стенах. Погулять по этому замку одно удовольствие! Итог битвы для армии Эдуарда печален – она была практически полностью уничтожена. А тех, которых не убили, шотландцы взяли в плен. Плененных рыцарей отдавали за выкуп, а с рядовыми воинами обращались очень жестоко: избивали порой до смерти. Замок Стирлинг. Королевский дворец. Да, сражение было выиграно и, хотя военные действия еще продолжались, преимущество было явно на стороне шотландцев. Брюс по праву считался победителем. Радостная весть мгновенно разнеслась по Шотландии. Народ ликовал, узнав, что теперь они обрели свободу. Интерьеры замка отреставрированы и производят очень приятное впечатление. Там можно увидеть прекрасные средневековые и тоже тщательно отреставрированные гобелены… …и рыцарские доспехи. Ну какой же английский замок без них! В замке Стирлинг восстановлена средневековая кухня, в которой своей работой заняты манекены в средневековых костюмах. Ну, а Эдуард II после прощания с сэром Жилем Аржантином, с тяжелым сердцем и горькими думами в голове, наконец-то добрался до Стерлингского замка. Но его комендант Моубри не впустил Эдуарда, ибо проигравший сражение не должен был появляться в замке по условиям договора. Король вынужден был развернуться и в сопровождении рыцарской свиты держать путь в Данбар. Ему удалось оторваться от Джеймса Дугласа и его всадников, которые пустились в погоню за королем, дабы взять его в плен, а если не сдастся - то и убить. В Данбаре его поджидал корабль, отправлявшийся на юг. Эдуард взошел на судно, немедленно были подняты паруса, и корабль с королем отчалил от берегов вражеского государства. Ну а рыцари, бдительно охранявшие его в столь спешном отступлении, остались на берегу и должны были самостоятельно искать пути выхода домой, в Британию, через территорию врага. И все-таки, проигранная битва не снизила боевой дух Эдуарда. Пытаясь отыграть ситуацию, его величество предприняло поход на север, пытаясь отвоевать у шотландцев хотя бы Бервик. Попытка взять реванш также потерпела фиаско, и больше ни на одно крупное сражение с ними этот государь не отваживался. Шотландские воины тем временем вели «скрытую войну» в Северной Англии. Графства Нортумберленд, Камбрия, Йоркшир в течение нескольких лет подвергались набегам «диверсантов», после которых в деревнях царил хаос и разорение, а от большей части домов оставалось лишь пепелище. Сцена на замковой кухне. Печальной оказалась и сама судьба Эдуарда II. Итогом дворцовых интриг, которые умело плела жена Эдуарда (о чем очень ярко и умело рассказал министр культуры Франции и писатель Морис Дрюон в своем романе «Проклятые короли») и ее любовник сэр Мортимер, стало отречение государя от престола в пользу его несовершеннолетнего сына Эдуарда III. Зато в городке Стирлинг, что расположен рядом с замком, и куда можно пройти по тому же самому билету, что и в замок, есть здание 1630 года под названием Аргуллс Лодинг, где вы сможете вдоволь насладиться интерьерами этого времени. Камин. Верхняя столовая. Оставшись без короны, опальный монарх скитался из замка в замок по всему государству. Остаток своих дней его величество провел совсем не по-королевски. Его жизненный путь закончился в 1327 году, когда его подвергли страшной и позорной казни, посредством раскаленной кочерги, вставленной ему в анус через обрезанный бычий рог. Таким образом они и короля убили, и… не оставили на его священной особе следов насилия. Кровать с балдахином. Брюс умер двумя годами позже, в 1329 году. К тому времени Папа отменил буллу об отлучении, но, увы, всего лишь неделю не дожил Брюс до того дня, когда другая булла официально признала его и его наследников коронованными особами Шотландии. Ему было всего лишь 54 года. Незадолго до смерти у Брюса родился еще один сын, тоже наследник престола. Брюс всегда мечтал двинуться в крестовый поход и когда он умер, сэр Джеймс Дуглас, посвященный в рыцари в Нью Парке много-много лет назад, решил исполнить несбывшуюся мечту своего сюзерена. Он положил забальзамированное сердце Брюса в серебряную шкатулку и отправился в поход, чтобы сразиться с мусульманами, которых тогда называли сарацинами. Внутренний двор Аргуллс Лодинг. Дуглас не успел дойти до Земли Обетованной, потому как католическая Испания все еще была под гнетом последователей пророка Мухаммеда, и Дугласу пришлось задержаться там и принять бой с ними на иберийской земле. В битве при Тебе Дуглас и его воины оказались в трудном положении, потому что вести бой им пришлось на незнакомой местности. Джеймс Дуглас некоторое время внимательно рассматривал боевой порядок магометан, ища слабое место для удара. Но их ряды стояли плотно, и никаких шансов на прорыв не было. Тогда Дуглас обернулся к своим воинам, и, поняв по лицам, что своему командиру они безгранично верят и готовы идти за ним по первому приказу, повернулся к неприятелю, достал серебряную шкатулку с сердцем Брюса, висевшую на шее, и бросил ее что есть силы в первые ряды противника. С кличем: «Иди первым, как ты всегда это делал!», Джеймс бросился в атаку и геройски погиб в бою. Правда, однако, что вся эта история порядком героизирована и мифологизирована. Реально там все было немного по-другому. Впрочем, важно, прежде всего, то, что король Брюс и после своей смерти оставался почитаем и любим народом, ну, и то, что битву при Тебе выиграли христиане. Памятник сэру Джеймсу Дугласу в городе Теба. Он был одним из тех, кто правил мудро и грамотно, стремясь к независимости страны. Шотландия потом еще не раз теряла свою свободу, а Британия еще не один раз пыталась повернуть время вспять и восстановить, по ее мнению, историческую справедливость. Англия и Шотландия объединились лишь в 1603 году после смерти бездетной Елизаветы I Английской. А королем вновь образовавшегося государства стал внук Брюса, Джеймс VI Шотландский. СИЛЫ ВОЮЮЩИХ СТОРОН Англия Шотландия Около 25 000 человек Около 10 000 человек ПОТЕРИ Около 10 000 человек Около 4 000 человек Автор: Светлана Денисова https://topwar.ru/102043-bannokbern-bitva-sredi-luzh-chast-2.html

Битва при Бэннокбёрне вошла в анналы британской истории как одно из важнейших сражений в войнах между Англией и Шотландией XIII-XVI веков, которые последняя вела за свою независимость. Этой битвой был развенчан миф о непобедимости рыцарской конницы. А дело было так... Предыстория… Английская армия, сопровождавшая своего короля Эдуарда II во время его военного похода на север, наверняка была самой сильной среди участвовавших в войнах между англичанами и шотландцами. Указывалось количество в 100 000 человек, что, однако, весьма сомнительно. Одеть-обуть-накормить, обеспечить оружием такую массу солдат для Британии XIV века было непосильной ношей. Ударной силой армии тогда была тяжелая кавалерия. Армия состояла из представителей разных слоев общества: рыцарей, сквайров и прочих, весьма небедных граждан Британии. Кавалеристы носили кольчуги, покрытые сверху пластинчатыми доспехами, и сюрко с гербом, чтобы рыцаря было легче опознать в бою. Главным оружием рыцаря было двенадцатифутовое деревянное копье с железным наконечником. В ближнем бою применялись меч, палица и боевая секира. Кавалерийская тактика была примитивной: нестись вперед и по инерции разнести или растоптать все, что попадется на пути. Обычно кавалеристам противостояли легковооруженные и слабо обученные пехотинцы, поэтому рыцари редко атаковали друг друга. Стычки рыцарей переходили обычно в одиночные поединки. Легко можно представить себе состояние воинов, оказавшихся на пути тяжелой кавалерии, несущейся полным галопом. Дрожь земли, топот сотен лошадиных копыт, лязг доспехов, сверкание металла: кто может иметь мужество оказать сопротивление этим тяжеловесам? Таких тяжеловооруженных кавалеристов у Эдуарда II было 2000. Поединок короля Шотландии Брюса с английским рыцарем Генри де Боуном. Рисунок XIX века. Около 17 тысяч лучников, пехотинцев и копейщиков поддерживали кавалерию. У копейщиков основным вооружением являлось также двенадцатифутовое копье, а в дополнительном вооружении применялся короткий меч или кинжал. Для защиты от стрел и ударов мечей одевали кожаные или стеганые куртки, а также кольчужные рукавицы и корсеты из стальных пластинок, связанные ремешками из кожи. На голову надевался бацинет, стальной шлем, простой конический или широкополый. Неизвестно точное соотношение лучников и копейщиков, но последних, по-видимому, было больше. Лучник использовал длинный лук из тиса и нес колчан с 24 стрелами, каждая в ярд длиной и с металлическим наконечником. Лучники выходили вперед для ведения огня, выстраиваясь в линию, на расстоянии в пять-шесть шагов друг от друга. В основном лучники Эдуарда происходили из Ирландии, северной Англии и из Уэльса. Вид на место битвы со стороны англичан. Лето 2012 года. Армия Эдуарда, способная выиграть любую битву за счет тяжелой кавалерии, имела слабое командование, управлявшее своим контингентом на чрезвычайно низком уровне. У пехотинцев было слабое руководство, так как английская знать и рыцари не ходили пешком и сражались в рядах рыцарской конницы. И наоборот, шотландская знать и их рыцари сражались вместе со своими людьми пешими и таким образом могли оперативно влиять на изменение ситуации, а также поддерживали дисциплину и мораль. А это немаловажный фактор в любой битве. Еще один нюанс прямо указывал на слабость короля или недостаток воли с его стороны. Среди всех рыцарей английского войска отсутствовали важные феодальные лорды. Вместе с королем на север приехали лишь Глостер, Херефорд и Пембрук. Все было иначе при отце Эдуарда. Шотландия была благодарна Богу за то, что старик, «шотландобоец», отошел в мир иной семь лет назад. Самому страшному врагу Шотландии было 68 лет, и он умер, когда руководил карательной экспедицией на север, пытаясь наказать шотландцев, отравлявших последние годы его жизни. В армии Эдуарда кого только не было: англичане, уэльсцы и ирландцы, рыцари Франции и Германии, Голландии и Бургундии. Там были даже шотландцы, из традиционных врагов семьи Брюса и также те, кто считал, что на службе Эдуарду сумеют достигнуть большего. Потребовался импульс великой победы, чтобы проявился дух шотландского самосознания. Брюс и его шотландцы Противостоящие Эдуарду шотландцы значительно отличались от наполнявшего ряды англичан блестящего рыцарства. Атакующих англичан не встречали красочные шелковые знамена или роскошные попоны на покрытых броней лошадях. Шотландцы были грубыми и неприхотливыми, закаленными тысячами стычек партизанского типа. Столкновения происходили по всей территории Шотландии, и у жителей-шотландцев не было необходимости надевать великолепные одежды для сражения. Здесь собрались люди, которые были с Уоллесом, а теперь в этот летний день 1314 года пришли к Брюсу сами, а не только их сыновья. Их значительная часть не знала другой жизни, кроме жизни воина, и они были готовы сражаться. С момента призыва Стерлингского замка о помощи Брюс использовал время до прибытия «гордой армии Эдуарда» для обучения своей армии приемам, которые они могли и должны были использовать в ходе неизбежной битвы. Они стали дисциплинированными, хорошо обученными воинами, прекрасно проявившими себя, когда пришло время сразиться с доблестными рыцарями. На поле боя королю Брюсу поставлен вот такой памятник. Хроники того времени указывают число воинов Брюса в 20 000, но это маловероятно. Соотношение шотландцев и англичан, скорее всего, записано правильно, и наверняка Эдуард имел четырехкратное численное превосходство. Ядром, мощью армии Брюса, были его копейщики, которых насчитывалось по разным данным от 4500 до 5000 человек. «Группой поддержки» было небольшое количество лучников из Эттрикского Леса, а также почти 500 легковооруженных кавалеристов. Но что такое легкая кавалерия в сравнении с тяжелой рыцарской конницей короля Эдуарда? Шотландские копейщики воевали двенадцатифутовыми копьями, с обычным металлическим наконечником. Специальные рукавицы, кожаные куртки-безрукавки да кольчужные наплечники – вот и вся амуниция, назначением которой было защищать тело воина от вражеских стрел. Одно из первых описаний битвы в манускрипте «Шотландская хроника» 1440 года Уолтера Воувелла. Британская библиотека. По ходу сражения копейщики выстраивались в скилтроны (был такой особый способ построения войск), которые затем мгновенно перестраивались в маневренную линию при наступлении. Если же была необходимость обороняться, скилтрон вмиг трансформировался в «ежа», представлявшего из себя группу плотно стоящих друг к другу воинов, выставивших вперед копья. К слову сказать, лучше подготовленной пехоты, чем у Брюса, во всей Европе на тот момент было и не сыскать. Превосходно выученная, с железной дисциплиной, маневренная – все эти качества были присущи войску Брюса. И лишь с появлением через два века испанских терций пальма первенства перешла именно к ним. Брюс принимает решение распределить своих копейщиков на четыре основных отряда. Первым отрядом стал командовать Рэнлолф, граф Морэй. Сэр Эдуард Брюс, брат короля, возглавил второй отряд. Третий отряд встал под командование молодого Уолтера Стюарта, Верховного Сенешаля. Однако фактическим командиром отряда стал сэр Джеймс Дуглас, как раз в силу юного возраста Уолтера. Ну а четвертый остался под командованием самого Брюса. Кавалерия досталась сэру Роберту Кейту, а «на хозяйстве», смотрящим за обозом, был сэр Джон Эйрт. А тем временем за Коксетским холмом, поближе к полю боя, стал подтягиваться простой люд: горожане, ремесленники, рабочие и фермеры числом около 2000 человек. Не имея хорошего оружия, и не будучи обученными военному делу, добровольцы шли в «ополчение» как резерв, который мог быть востребован лишь при благоприятном для шотландцев течении боя. СРАЖЕНИЕ День первый Армия Брюса прибыла в Уарке через пять дней с момента сбора. Позиция, выбранная Брюсом, была весьма сильной. Четыре отряда копейщиков он разместил на правом фланге своей армии, располагавшемся севернее Бэннокбёрна и западнее римской дороги. Далее, к востоку от дороги, дислоцировался отряд Эдуарда Брюса. Отряд Дугласа размещался в тылу отряда Эдуарда Брюса. Рядом с храмом Св. Ниниана путь соединялся с римской дорогой и здесь стояли люди Морэя и Рэндолф. С правого фланга отряд Брюса прикрывали лес и кустарник. Река Бэннокбёрн и ее топкие берега защищали отряды Брюса и его брата спереди. Для усиления этой позиции прямо перед шотландской линией по приказу короля были выкопаны и прикрыты ветками сотни ям, глубиной в три фута и шириной в фут. Металлические ежи и ямы сделали переднюю линию отрядов Брюса для наступающей кавалерии весьма опасной. Ниже отрядов Дугласа и Рэндолфа была мягкая плодородная почва, которая не могла выдержать тяжелую кавалерию. У короля Эдуарда было всего лишь два варианта – фронтальная атака на стоящие за рекой Бэннокбёрном два отряда и попытка флангового обхода шотландцев по неподходящей земле для последующей атаки на шотландских копейщиков, расположенных на возвышенности. Карта битвы. День первый. Вера Эдуарда II в свои силы позволила ему сделать и то и другое. Авангард армии англичан двинулся прямиком на два шотландских отряда, стоящих за рекой Бэннокбёрном. Одновременно Эдуард отправил под командованием Клиффорда примерно 700 кавалеристов в направлении Стерлингского замка. Скорее всего, Эдуард считал неизбежным отступление шотландцев и хотел между шотландцами и замком расположить Клиффорда, чтобы превратить в полное бегство отступление шотландцев. Когда авангард под командованием графов Херефорда и Пембрука двинулся вперед, то шотландские стрелки неожиданно отступили в находившийся позади них лес. Английские рыцари пришпорили своих лошадей и атаковали отходящего противника. Чуть раньше Брюс выехал из рядов своего войска, чтобы лучше увидеть наступление противника. Он был на маленьком пони, на голове простой шлем с золотым венцом. Его единственное оружие – боевая секира. Когда он выехал перед своей армией, английский рыцарь Генри де Боун сын графа Херефорда его узнал. Пришпорив своего боевого коня, де Боун опустил свое копье и атаковал Брюса. У всех на виду он обрушился на короля. Ужас охватил шотландцев, которые увидели, что их король почти безоружный остался против такого мощного противника один на один. А ведь он олицетворял все их надежды на свободу и его усилиями они пришли сюда в этот день. Тем неожиданнее было произошедшее: когда одетый в броню Боун мчался к Брюсу, король отшатнулся в сторону, поднялся высоко в своем седле и секирой разбил Боуну шлем и череп до подбородка. Удар был настолько силен, что в щепки разлетелась рукоятка его боевой секиры. Это вызвало восторженные крики шотландцев линии и горестные вопли англичан. Это было очень символично: грубая бронированная мощь против искусства и отваги. Тема убиения Боуна стала и в Шотландии, и в Англии очень популярной. Рисунок из детской исторической книги «Шотландская история» H. E. Маршалла, опубликованной в 1906 году. Шотландцы осуждали своего короля за то, что он подверг себя опасности, но сам он лишь посетовал на потерю своей доброй боевой секиры, и внешне остался совсем невозмутимым. Англичане, решив отомстить за своего столь легко убитого товарища, быстро приближались. Но здесь их ждала неожиданность в виде скрытых ям и металлических ежей, что очень не понравилось их лошадям. Они спотыкались, вставали от боли на дыбы и скидывали своих седоков. Атака англичан захлебнулась, а люди Брюса и его брата двинулись на дезорганизованную кавалерию с опущенными копьями. Английские трубачи протрубили отступление и те рыцари, что смогли пересечь Бэннокбёрн, присоединились к главным силам английской армии. Вот так он раскроил ему голову! Вариации на эту тему разных художников просто бессчетны! В это время Клиффорд со своим отрядом кавалерии перешел Бэннокбёрн и поскакал через мягкие поля по направлению к Стерлингскому замку. Брюс увидел, что левый фланг шотландцев не помешал англичанам, и они прошли. Брюс разгневался на Рэндолфа, который очевидно не заметил английскую кавалерию и корил его словами: «Роза упала с вашего венка». Тогда Рэндолф повел свой отряд, чтобы противостоять Клиффорду. Клиффорд, увидевший приближение шотландцев, отдал приказ своей кавалерии атаковать наглого врага. Наконец-то долгожданный приказ на атаку. Гремя броней, сверкая блеском стали, орава давно не мытых спесивых рыцарей в великолепных одеждах начала грозно разгоняться навстречу своей гибели… Шотландцы Рэндолфа быстро и умело перестроились в скилтрон для обороны. Спокойные и уверенные в своих навыках и опыте они стояли и ждали приближение английской кавалерии. Первые рыцари, столкнувшиеся с рядами непоколебимых шотландских копий, отвернули в сторону или были пронзены ими. Не имея сил прорвать скилтрон, англичане кружились вокруг него, отчаянно стараясь найти слабое место. Это им не удалось и в отчаянии английские рыцари метали свои боевые секиры и палицы в скилтрон, чтобы пробить проход. Дуглас уговаривал Брюса разрешить ему оказать помощь Рэндолфу. Брюс сначала отказал, но затем смягчился, хотя к этому моменту необходимость в помощи уже отпала, а скилтрон пошел вперед и прогнал оставшихся английских рыцарей с поля боя. Многие из них были убиты, в том числе и сам Клиффорд. Потери Рэндолфа состояли всего из одного человека, триумф его был полный. Обратно в венок водворена упавшая роза. Вот так были снаряжены для боя и сражались воины в битве при Баннокбёрне, судя по этой миниатюре из «Библии Холкхэма», 1327–1335 гг. Британский музей. День перевалил через середину, и позже столкновений не было. На моральном состоянии английских войск и командиров сказался шок от двойного отпора, оказанного тяжелой кавалерии, и король Эдуард II созвал военный совет. Атака через реку Бэннокбёрн на отряды шотландцев выглядела безумной. Обходы с флангов после неудачи Клиффорда тоже сомнительны. Совет решил дать армии отдохнуть после долгого похода с юга на север и остаться на месте. Но армии нужна была вода, причем в огромных количествах. Тысячи животных и огромное войско мучила жажда. Поэтому Эдуард решил двинуться вперед и лагерем остановиться где-нибудь в районе слияния рек Бэннокбёрна и Форта. Местность здесь была сильно пересеченной, испещренной большим количеством всевозможных оврагов и ручьев. Поэтому на переход было потрачено гораздо больше времени, чем планировалось. В итоге на отдых оставалось лишь несколько ночных часов, которые британцы смогли использовать для сна. Памятник Роберту Брюсу у замка Стирлинг. Тем временем под кронами деревьев в Нью Парке, при свете костров шел совет командиров во главе с Брюсом. Мнения высказывались противоположные: одни полагали, что бой против Эдуарда, безусловно, будет проигран, поскольку силы слишком неравны, а потому необходимо отступить на запад и вернуться к тактике партизанской войны, весьма успешной до этого времени. Очень может быть, что Брюс соглашался с ними, но могло быть и по-другому. Его копейщики в скилтронах два раза за день отлично показали себя, да и сам он победил де Боуна с легкостью, казавшейся почти невозможной. Замок Стирлинг: фотографическая открытка начала ХХ века. Тем временем шотландский рыцарь сэр Александр Сетон, служивший Эдуарду II, решил вернуться к своим соотечественникам и с помощью полезной информации смягчить стыд своего прибытия. Он уверял Брюса, что атака на следующий день принесет его армии победу, так как англичане деморализованы. Он поклялся своей жизнью, если его слова не сбудутся. Слова перебежчика подкрепили решение Брюса остаться и утром решить дело. О том, что утром предстоит наступление, шотландская армия узнала лишь поздно ночью.