Yorik

Посольство из Крыма После сожжения Москвы крымским ханом Девлет Гиреем в 1571 году к Ивану Грозному прибыло посольство из Крыма. Все члены посольства прибыли на хороших конях и были одеты в подпоясанные меховые одежды с черными меховыми шапками. Они были вооружены луками со стрелами, а на боках у них висели невиданные богато украшенные сабли. Послов встретили не слишком радушно: их под стражей разместили в темных помещениях и кормили вонючим конским мясом и водой. Им не давали даже хлеба и не предоставили постелей, но послы с равнодушием переносили эти и прочие обиды и оскорбления. Когда царь принял посла в окружении своих бояр и князей, посланца крымского хана переодели в тканую золотом одежду и дорогую шапку. Довольного посла ввели к царю, но всех сопровождавших его лиц оставили за железной решеткой. Это возмутило посла, который громко протестовал, но четверо стражников, невзирая на протесты посла, подвели его к царю. Тогда посол без всякого приветствия сказал, что "его господин, великий царь всех земель и ханств, да осветит солнце его дни, послал к нему, Ивану Васильевичу, его вассалу и великому князю всея Руси, с его дозволения узнать, как ему пришлось по душе наказание мечом, огнем и голодом, от которого он посылает ему избавление (тут посол вытащил грязный острый нож), - этим ножом пусть царь перережет себе горло". Посла торопливо вытолкали взашей и попытались отнять у него дорогую одежду и шапку, но посол со спутниками так яростно сопротивлялись, что этого не удалось сделать. Их отвели на прежнее место, а царь впал в приступ дикой ярости. Начальник стражи предложил изрубить крымцев на куски, но ответа от царя на это гуманное предложение не последовало. Через несколько дней царь прислал послу такой ответ: "Скажи своему господину, негодяю и неверному, что не он покарал меня, а Бог и Христос за мои грехи и грехи моих людей дал ему, дьявольскому отродью, случай и силу быть исполнителем Его воли и упреком мне, но с Божьей помощью и волей я надеюсь отомстить и сделать его своим вассалом и подчиненным". Посол ответил, что не окажет царю такой услуги, передавая подобный ответ. Поэтому вскоре царь отправил послом в Крым Афанасия Федоровича Нагого, который был там удержан и в течение семи лет претерпевал там великие мучения. Так сообщал об этом посольстве в своих записках Джером Горсей, которого в то время в Москве еще не было. Его рассказ основан на слухах и сплетнях. Во время мирных переговоров в Москве в июне 1571 года, сразу же после набега, царь обещал предоставить Астраханскому ханству статус полунезависимого княжества в составе Руси. Следует также иметь в виду, что А.Ф. Нагой был русским послом в Крыму с 1567 по 1573 года. Подобные рассказы о крымском посольстве имеются и у других иностранцев, посещавших Россию в то время, но в них содержится еще больше неточностей. Князь Борис Давыдович Тулупов, окольничий царя, был казнен Иваном Грозным в конце лета 1575 года за сношения с опальной знатью и участие в заговоре против царя. Такова была официальная версия. Князь был посажен на кол, оставаясь в живых в течение пятнадцати часов, пока острый кол не вышел у него из горла. Во время этой казни князь первое время разговаривал со своей матерью, которую заставили смотреть на это ужасное для нее зрелище. Потом княгиню, не старую еще женщину, отдали на поругание сотне стрельцов. Ее раздувшееся, нагое тело затем бросили голодным псам, разорвавшим его на куски. Царь при виде всего этого сказал: " Кого жалую, тех содержу в чести, а кто мне изменил, тому воздам такую же казнь". Казнь семи монахов 28 мая 1575 года (?) в Москве состоялась казнь семи монахов в назидание остальному непокорному духовенству, которое не спешило делиться с царем своим имуществом и доходами. Каждому монаху в одну руку дали крест и четки, а в другой он мог держать, по великой милости царя, полутораметровую рогатину. Монаха помещали в специально отведенное место, куда затем выпускали дикого медведя, который из-за шума зрителей становился еще более свирепым. Первый медведь с яростью набросился на свою жертву, которая не оказала ему почти никакого сопротивления, и растерзал ее. Когда медведь сожрал свою жертву, стрельцы пристрелили его. Подобным образом были стравлены все семь монахов и медведей, и только один из монахов оказал какое-то сопротивление. Он воткнул свою рогатину в землю и направил ее в грудь медведю. Медведь, почуяв монаха, бросился на него, но был пронзен рогатиной. Это, однако, не спасло монаха, так как и раненый зверь смог растерзать его, после чего и сам умер. Такое кровавое и ужасное зрелище, однако, не доставило особого удовольствия ни царю, ни многочисленным зрителям. Семь других монахов, по уже указанной выше причине были приговорены к сожжению на костре. Шотландцы в России Во время первого периода Ливонской войны русские захватили довольно большое количество пленных. Среди них оказалось и 85 шотландцев, которые только и уцелели из присланного Стокгольмом отряда в 700 человек. Горсей постарался устроить так, чтобы царю разъяснили разницу между наемниками-шотландцами и коренными врагами русских: шведами, поляками и ливонцами. Царю доложили, что шотландцы представляют собой нацию наемников, готовых за содержание и жалованье служить любому христианскому правителю. Иван Грозный решил испытать их доблесть в борьбе с крымским ханом. Шотландцы были помилованы и отобраны в отдельный отряд, командиром которого назначили Джими Лингета (Jeamy Lingett), опытного и доблестного воина. Шотландцев вооружили мечами, ружьями и пистолетами, и они прекрасно себя проявили в боях с крымскими татарами. Позднее им были пожалованы земли для поселения, они обзавелись семьями и пользовались милостями царя и его людей. Вот так на русской земле и появились люди с шотландскими корнями и фамилиями. Казнь Бомелиуса Элизиус Бомелиус, английский лекарь и авантюрист, был при дворе Ивана Грозного астрологом, лейб-медиком, а, иногда, и палачом. Так в 1572 году он по приказанию царя отравил около сотни опричников. Бомелиус пользовался большим влиянием при дворе, слыл одним из любимцев царя и скопил большие богатства, большую часть которых он сумел через Англию переправить на свою родину в Вестфалию. Царь часто советовался с Бомелиусом и по вопросу о возможности получения убежища в Англии, и о возможности его женитьбы на королеве Елизавете: насколько успешным могло бы быть его сватовство к ней. Бомелиус обманул царя, заявив, что королева еще очень молода и вполне может иметь детей. Расположению владык, однако, всегда приходит конец. Уже одного обмана со стороны Бомелиуса о возрасте королевы Елизаветы было бы достаточно для опалы. А тут стали еще поступать доносы от слуг о том, что указанный Бомелиус ведет секретную, и к тому же шифрованную, переписку с королями Швеции и Польши. Его арест совпал по времени с арестом Новгородского архиепископа Леонида. Бомелиуса пытали на дыбе, но он вначале отрицал все обвинения, надеясь на то, что некоторые из его друзей, которые были среди любимцев царя, замолвят за него словечко и он получит свободу, но эти надежды не оправдались. За пыткой Бомелиуса лично наблюдал царевич Иван Иванович, а частенько и сам он становился палачом. Руки и ноги Бомелиуса были вывернуты из суставов, а спина и все тело изрезаны проволочным кнутом. Так что вскоре Бомелиус признался не только в том, в чем его обвиняли, но и в том, что опасно было записывать, и о чем не должен был узнать царь. Царь прислал сказать, что лекаря зажарят живьем. Бомелиуса сняли с дыбы, привязали к деревянному шесту, выпустили ему кровь и зажгли огонь. Его поджаривали до тех пор, пока в нем оставались хоть признаки жизни, затем бросили в сани и повезли через Кремль. Горсей подбежал к саням, чтобы взглянуть на него. Бомелиус приоткрыл глаза и произнес имя Бога. Затем его бросили в темницу, где он и умер. Большинство бояр были рады смерти Бомелиуса, так как он слишком много о них знал. Гибель посланника В 1576 году из Англии с письмами от королевы Елизаветы I прибыл посланник Даниил Сильвестр. В Холмогорах он снаряжался и готовился к царской аудиенции. Портной принес ему новые одежды и едва успел спуститься вниз, как в комнату влетела шаровая молния, проникла внутрь его нового костюма и, выйдя у шеи, убила Сильвестра. Молния убила также мальчика посланника и его собаку. Сразу же начался пожар, в котором сгорели дом, мебель, бумаги, а, главное, письма от королевы. Царь был очень расстроен и разгневан утерей этих писем, ведь шла война, и он ждал помощи из Англии, но сказал только: "Да будет воля Божья!" Царица Московии В 1583 году русский посол А.Ф. Писемский прибыл в Англию для переговоров о женитьбе Ивана IV на племяннице королевы Елизаветы Мэри Гастингс, дочери лорда Генри. Посол встречался с леди Гастингс и остался доволен ее внешними данными. Для дальнейших переговоров в Москву был отправлен английский посол сэр Джером Баус (Jerom Bowes), но его переговоры с царем были прерваны смертью последнего. Впоследствии друзья и близкие леди Мэри прозвали ее царицей Московии.

Колокола На Святой Елене Наполеон вспоминал: "Я всегда любил звук сельских колоколов". Секретарь Наполеона с 1797 по 1802 годы и его товарищ по военной школе Бурьенн подтверждает это: "Колокольный звон производил на Бонапарта необыкновенное действие, которого я никогда не мог себе объяснить. Он слушал его с наслаждением. Сколько раз бывало, в Мальмезоне, когда мы гуляли с ним по аллее, ведущей к Рюейльской равнине, сельский колокол прерывал наши беседы о самых важных делах. Он останавливался, чтобы шум шагов не заглушил ни одного из чарующих звуков, и почти сердился на меня за то, что я не испытывал тех же чувств, как он. Действие, производимое на него этими звуками, было так сильно, что в голосе его слышалось волнение, когда он говорил мне:"Это напоминает мне мои юные годы в Бриеннской школе. Я был счастлив тогда!" Кстати, Бурьенн уже в 1810 году предвидел падение Наполеона и перешел на сторону его врагов. Фридрих Штапс На площади Шенбруннского замка во время парада после Ваграма 13 октября 1809 года был схвачен молодой человек лет восемнадцати. Он оказался Фридрихом Штапсом и был сыном протестантского пастора в Наумбурге. При нем нашли огромный кухонный нож, которым он собирался убить Наполеона, в чем он сразу же и признался на допросе. Императору он заявил, что хотел убить его из-за того зла, которое тот причинил его отечеству и что это его долг. Наполеон решил, что юноша сумасшедший, но лейб-медик императора Корвизар осмотрел террориста и нашел, что тот совершенно здоров. Генерал Рапп, предотвративший покушение Штапса, вспоминал, что на предложение императора о помиловании, юноша ответил отказом, так как он все равно должен будет убить императора. Рапп пишет: "Наполеон остолбенел!" Своему окружению император сказал: "Вот плоды иллюминатства, которым заражена Германия! Но с этим ничего не поделаешь: пушками секты не истребишь. Узнайте, как он умер, и доложите мне". Штапс умер очень достойно, как герой. Когда его вывели на расстрел, он крикнул: "Да здравствует свобода! Да здравствует Германия!.. Смерть тирану!" Наполеон долго не мог его забыть: "Этот несчастный не выходит у меня из головы. Когда я о нем думаю, мысли мои теряются. Это выше моего разумения!" О смене религии Во время египетского похода Наполеон был готов принять ислам. Секретарь Наполеона на Святой Елене Ласказ приводит его слова: "И армия вместе со мной переменила бы веру шутя. А между тем, подумайте только, что бы из этого вышло: я захватил бы Европу с другого конца. Старая европейская цивилизация была бы окружена, и кто тогда осмелился бы противиться судьбам Франции и обновлению века?" Воззвание к шейхам В Египте в своем воззвании к шейхам Наполеон писал: "От начала мира на небесах было написано, что я приду с Запада, чтобы исполнить свое назначение - уничтожить врагов Ислама и низвергнуть кресты". Аполлоний Тианский и Иисус Христос В юности Наполеон провел параллель между Иисусом Христом и Аполлонием Тианским, отдавая предпочтение Аполлонию. Во время консульства его брат Люсьен Бонапарт напомнил ему об этом, но Наполеон только рассмеялся: "Полно, забудь об этом! Иначе я поссорюсь с Римом или должен буду публично каяться, чтобы мой Конкордат не оказался делом Вельзевула!" Отношение к Богу Личное отношение с религией, верой, у Наполеона были довольно сложными. Ласказ приводит его слова, сказанные на Святой Елене: "Я потерял веру в тринадцать лет. Может быть, я снова поверю слепо, дай-то Бог! Я этому не буду противиться, я сам этого желаю, я понимаю, что это великое счастье..." Ему вторит и Бурьенн: "Я умом неверующий, но воспоминания детства и юности возвращают меня к неизвестности". И врач Наполеонна на Святой Елене записал в дневнике его слова: "Я верю во все, во что верит церковь... Но столько религий, что не знаешь, какая настоящая... Если бы от начала мира была одна, я считал бы ее истинной". Наполеон не был чужд идее Бога: "Все-таки идея Бога самая простая: кто все это сделал?" И на пути в Египет на борту "Ориента" он указал на звезды и сказал своим спутникам, утверждавшим, что Бога нет: "А это кто все создал?" На Святой Елене уже больной Наполеон, сидя в ванной и читая Новый Завет, воскликнул: "Я вовсе не атеист!.. Человек нуждается в чудесном... Никто не может сказать, что он сделает в свои последние минуты". Так какой же Бог нужен был Наполеону? Гурго на Святой Елене записал его слова: "Если бы мне нужно было выбирать религию, я обоготворил бы солнце, потому что оно все оживляет: это истинный Бог земли". Но в своем завещании Наполеон написал: "Я умираю в апостолической римской религии, в лоне которой я родился". В свои последние минуты он потребовал католического священника, "чтобы не умереть, как собака". Духовнику он заявил: "Я хочу умереть, как добрый католик". А когда доктор Антоммарки усмехнулся на эти слова, он выгнал его из комнаты.

Вагнер и Стейниц Когда Вагнеру передали мнение Стейница о том, что тот считает его "величайшим композитором нашей эпохи", величайший композитор ответил: "Похоже, маэстро Стейниц в музыке разбирается еще лучше, чем в шахматах! Во всяком случае, высказанное им мнение не вызывает у меня никаких возражений". Мечты сбываются У Стейница частенько бывали проблемы с деньгами, вернее, с их отсутствием, и он порою вынужден был зарабатывать себе на жизнь, играя в кафе "Гамбит" в шахматы на деньги. Однажды он нашел очень выгодного партнера, который платил по целому фунту стерлингов за проигранную партию. Стейниц в этих партиях давал ему коня вперед и регулярно выигрывал. Кто-то из друзей чемпиона мира обратил его внимание на то, что тот может потерять такого выгодного клиента, если будет постоянно у него выигрывать: мол, неплохо бы разок и проиграть. Стейниц так и поступил: в одной из партий он подставил своего ферзя и немедленно сдался. Стейниц хотел предложить следующую партию, но его партнер с ликующим криком выскочил из-за столика: "Моя мечта сбылась - я выиграл у чемпиона мира!" С этими словами он покинул кафе, выскочил на улицу, и с тех пор его никто больше не видел в кафе "Гамбит". Девочка и Стейниц Однажды в купе поезда Стейниц оказался в компании маленькой девочки, лет девяти, с отцом. Отец решил завязать разговор со Стейницем: "Чем вы занимаетесь?" Стейниц ответил: "Играю в шахматы". Тут вмешалась девочка: "Когда я была маленькой, я тоже играла в куклы". Воспитанный человек Паула Фихтер, бывшая экономка Зигмунда Фрейда, вспоминала: "Однажды к нам в гости зашел доктор Ласкер. Он сразу же мне понравился. Потому что, когда пил кофе, то клал в стакан всего одну ложку сахару, да и то неполную. Сразу было видно, что воспитанный человек!" О работе ни слова Международный мастер Дуз-Хотимирский прожил почти до 85 лет, лично встречался со всеми чемпионами мира до Фишера и любил рассказывать о своих встречах с ними; но особенно его поразил Ласкер: "Три дня жил у него в доме, и ни одного слова о шахматах!" Капабланка и Форд Однажды Капабланку на одной пресс-конференции спросили, действительно ли он собирается жениться на дочери Форда-старшего. Капабланка улыбнулся: "Да, я действительно собирался стать зятем Форда-старшего, но миллиардер меня подвел: он производил на свет только сыновей". Капабланка сдался В 1925 году в Москве проходили международный шахматный турнир и съемки фильма "шахматная горячка. В обоих мероприятиях участвовал и чемпион мира Капабланка. Как-то во время съемок фильма он давал сеанс одновременной игры на тридцати досках. На одной из досок играла чемпионка Дворца пионеров Валентина Токаревская. Это была очень красивая девушка, позднее ставшая актрисой Театра сатиры. Капабланка всегда был неравнодушен к противоположному полу, и, увидев, какая красавица играет против него, он остолбенел. После первого же хода, сделанного девушкой, Капабланка положил своего короля на бок и прошептал: "Сдаюсь..." Остальные двадцать девять партий он, разумеется, выиграл. Неизвестный партнер Однажды в кафе кто-то из присутствующих предложил Алехину, не зная его в лицо, сыграть партию в шахматы. Алехин согласился при условии, что он дает ладью в фору. Его партнер возмутился: "Как же так? Ведь вы же меня совершенно не знаете!" Алехин пробурчал: "Именно поэтому!" Шахматисты в Раю После того, как Алехин в блестящем стиле выиграл матч у Боголюбова, он часто любил рассказывать придуманный им же анекдот: "Мне приснилось, что я умер, и у ворот Рая святой Петр меня спрашивает, кем я был на Земле. Я ответил правду, и святой Петр удивился:"Шахматным маэстро? Нет, таких мы в Рай не пускаем!" Грустный, я собрался уже уходить, но тут среди облаков я заметил Боголюбова. Тогда я спросил у святого Петра: "А этот господин почему в Раю? Ведь он тоже играет в шахматы!" Святой Петр на это грустно улыбнулся: "Ну, что вы, это ему только кажется". Квартет В 1946 году на открытии международного турнира в Гронингене выступил вокальный квартет в составе доктора Эйве и его трех дочерей. 80 лет без врагов На юбилейном вечере в честь восьмидесятилетия Макса Эйве один из присутствующих восхитился тем, что уважаемый гроссмейстер за столько лет не приобрел себе ни одного врага. Для шахмат это просто невероятно! Юбиляр с грустью ответил: "Раз у меня нет врагов, значит, я неправильно прожил свою жизнь".

Аналогично

Колдовство и ворожба Конец Средневековья различные исследователи приурочивают к различным датам. Вот основные из них: падение Константинополя в 1453 году; открытие Америки в 1492 году; начало Реформации в 1517 году; начало Нидерландской революции в 1566 году; 1648 год - Английская революция и конец Тридцатилетней войны. Некоторые из исследователей доходят до того, что конец Средних веков приурочивают к началу Великой Французской революции 1789 года. Но есть ведь и другие значительные даты. Да и с началом Средних веков нет полной ясности. Обычно начало этого периода относят к V веку от Р.Х. Но многие ученые, особенно в англоязычных странах, период с V по X века выводят за пределы Средних веков и обозначают его как Тёмные века (Dark Ages). К концу XV века (как ни считай, а это уже конец Средних веков) относится начало массовой "охоты на ведьм". Но наиболее активное преследование ведьм пришлось на вторую половину XVI века и первую половину XVII века. В последнюю четверть XV века начали свою деятельность по сыску и преследованию колдунов и ведьм папские инквизиторы Генрих Инститорис и Якоб Шпренглер, будущие авторы "Молота ведьм" (1487). Местное духовенство почти повсеместно оказывало им сопротивление, так как вера в колдунов считалась ересью. Тогда папа Иннокентий VIII в 1484 году издал буллу "Summis desiderantes affectibus" ("Всеми помыслами души"), которая подтверждала полномочия этих инквизиторов. Под действие этой буллы попадали такие действия колдунов и ведьм, как плотские связи с демонами, наведение порчи и болезней на людей, скот и урожай, причем особо выделялись чары, которые препятствовали людям исполнять супружеские обязанности, и, наконец, отречение от веры. Теперь взгляды на колдовство и ведовство, широко распространенные в народе, но отвергавшиеся церковью, становятся официальной доктриной, а ересью оказывается не вера в колдунов, как было раньше, а неверие в них. Молине уже вполне официально заносит в свою хронику сообщение о чертях, которые под началом своих предводителей Таху и Горгиаса устроили беспорядки в женском монастыре. Эти черти носили имена "звучавшие как названия предметов мирской одежды, музыкальных инструментов и нынешних игр: Пантуфль, Курто и Морнифль". Поясняю, что Пантуфль (Pantoufle) - это туфелька, Курто (Courtaulx) - коротышка, деревенский духовой инструмент, а Морнифль (Mornifle) - оплеуха, означал четверку в картах. Мастеров черной магии предпочтительно было отыскивать в каком-нибудь диком краю. Человеку, который хотел бы вступить в сношения с дьяволом, но не мог найти никого, кто преподал бы ему это искусство, обычно указывали на "дикую Шотландию". В начале XV века очагом колдовства стал даже французский королевский двор. Один из проповедников предостерегал придворную знать, что им следует быть настороже, иначе вместо "vieilles scorcieres" ("старые ведьмы") люди будут говорить "nobles sorciers" ("знатные колдуны"). Особенно это касалось Людовика Орлеанского, которого буквально окружала атмосфера черной магии, так что обвинения Жана Пти в этом отношении не были так уж безосновательны. У Людовика Орлеанского были собственные чернокнижники и чародеи, одного из которых, чьё искусство его не удовлетворило, он даже предал сожжению. Когда ему предложили обратиться к теологам с тем, чтобы узнать их мнение, допустимы ли столь опасные суеверия, он ответил: "С чего это я должен их спрашивать? Я знаю, что они стали бы меня отговаривать, посему я вполне решился так действовать и так верить и от этого не отступлюсь". Жерсон даже связывал гибель герцога с его упорством в грехе. Этот же Жерсон порицал попытки излечить душевнобольного монарха Карла VI с помощью какого-либо волшебства. За такие попытки уже несколько неудачников окончили свою жизнь на костре. Всем было известно, что для того чтобы извести врага, надо было его изображение, вылепленное из растопленного воска или сделанное из другого материала, либо проткнуть чем-нибудь острым, либо вновь растопить. Филипп VI Длинный (1293-1350) одну такую фигурку, попавшую ему в руки, швырнул в огонь со словами: "А ну-ка посмотрим, кто сильнее: дьявол - чтобы меня погубить, или Бог - чтобы меня спасти!" Граф Шароле тоже жаловался: "И разве нет здесь передо мною... восковых огарков, окрещенных дьявольским способом и полных мерзких тайн противу меня и прочих?" Герцог же Филипп Добрый во всем том, что касалось суеверий, склонялся к более просвещенным взглядам, чем французский двор. Он не цеплялся за различные суеверия, не прибегал к помощи астрологов и прорицателей, и именно его вмешательство положило конец ужасным преследованиям ведьм и чародеев в Аррасе в 1461 году. Во время этих преследований об Аррасе распространялось столько пересудов и слухов, что люди не хотели ни принимать у себя тамошних купцов, не предоставлять им кредит. Они боялись, что их уже на следующее утро могут обвинить в причастности к колдовству, а их семья лишится всего имущества вследствие конфискации. По словам Жака дю Клерка, за пределами Арраса в истинность этих обвинений не верил даже один человек из тысячи: "...никогда в землях лежащих по сю сторону (то есть во Франции, а не в Бургундии), не видели ничего подобного". Даже многие жители Арраса сомневались, когда при совершении казней несчастные жертвы признавались в своих злодеяниях. Преследователей обвиняли в том, что они затеяли из-за своей ненасытной жадности. Сам епископ называл это заранее разыгранным делом, "вещью, выношенной некоторыми дурными людьми". Герцог обратился к факультету в Лувене с призывом объявить о том, что многие люди не имели никакого касательства к черной магии, и речь может идти всего лишь об игре воображения. Затем Филипп добрый послал в Аррас герольдмейстера ордена Золотого Руна, и с этого дня в городе не было схвачено более ни одного человека. С теми, над кем уже висело обвинение, поступили очень снисходительно. Вскоре все процессы над ведьмами в Аррасе были прекращены, и город откликнулся на это веселыми празднествами и представлениями с назидательными аллегориями. Один инквизитор утверждал, что каждый третий христианин запятнал себя ересью. Из своей веры в Бога он сделал ужасающий вывод о том, что каждый обвиненный в сношениях с дьяволом действительно должен быть виновен, ибо Господь не допустит, чтобы кто-то был осужден, не будучи пристрастен к занятиям черной магией. [Вспомним утверждение генерального прокурора СССР Вышинского о том, что в СССР нет невиновных, а есть только неосужденные. - Прим. Ст. Ворчуна.] "Когда же ему возражали, будь то клирики или прочие, он говорил, что их самих надобно хватать по подозрению в ереси". Если же кто-нибудь продолжал утверждать, что то или иное не более чем плод воображения, он говорил, что сами они заслуживают подозрения. Этот инквизитор был убежден, что по одному виду человека он в состоянии определить, замешан тот в колдовских действиях или нет. Позднее, правда, он лишился рассудка, но ведь осужденные им как колдуны или ведьмы люди уже обратились в пепел. Однако многие просвещенные люди полагали, что безумные идеи самих ведьм об их полетах по воздуху и оргиях во время шабаша, являются только плодом их фантазии, заблуждением. Но причиной такого заблуждения, несомненно, являлся дьявол. Даже если эта чертовщина вызывается такими естественными причинами, как поражение мозга, то сама эта причина является дьявольским наваждением. Фруассар именно как заблуждение рассматривает случай, происшедший с одним гасконским дворянином, который совершил полет в сопровождении духа по имени Хортон. С другими суевериями церковь боролась более умеренными средствами. Уже знакомый вам, уважаемые читатели, брат Ришар велел своим слушателям принести и сжечь корни мандрагоры, "каковые немало глупцов держали в тайных местах и питали к сему мусору такое доверие, что поистине с надеждою полагали, будто имея их и храня завернутыми с нежностью в красивые платки из льна или шелка, не будут они знать бедности ни одного дня своей жизни". Тех горожан, которые давали цыганам гадать по руке могли отлучить от церкви. Чтобы отвратить несчастья, которые могли произойти от такого безбожия, даже устраивали специальные процессии. Следует отметить, что отношение средневекового человека ко всему, что выглядело странным или сверхъестественным, балансировало между разумным естественным объяснением и недоверием к бесовской хитрости и обману. Ведь благодаря авторитету Агустина и Фомы Аквинского церковь могла утверждать, что "все, зримо свершающееся в этом мире, может быть учиняемо бесами".

По всему фронту шла жестокая рукопашная рубка, так как французская конница потеряла свою мобильность. Раненые кони шарахались по сторонам, падали, а вместе с ними оказывались на земле и беспомощные рыцари. Гарнизон замка Куртрэ попытался внести свой вклад в общее дело и сделал вылазку во главе с Жаном де Ланом, но заградительному отряду фламандцев удалось справиться со своей задачей и отогнать отряд французов обратно в замок. Тем временем французам удавалось все же перестроиться и нанести фламандцам второй и третий удары, которые уже и вовсе не имели никакого успеха. Оправившаяся фламандская фаланга начала теснить французскую конницу к воде, заболоченным берегам ручьев и многочисленным ловушкам. Не добившись никакого успеха, французы было растерялись. Но тут Робер д'Артуа решил ввести в бой свои последние силы. Во главе своего отряда он ринулся в бой, велев резерву следовать за ним. Резерв последовал за своим командующим, но так в бой до конца сражения почему-то и не вступил, хотя его помощь могла бы оказаться весьма существенной. Ведь отряд графа Артуа врубился во фламандскую фалангу в том месте, где командовал Гийом де Намюр. Самому графу удалось прорваться до знамени фламандцев. И если бы свой удар нанес и резерв, то, как знать, в каких тонах и как мы описывали бы это сражение. Но резерв почему-то прекратил свое движение, а фламандцы ободрились и укрепили свои ряды. Тем же временем погиб граф Артуа. По одной версии он угодил в ров с водой и был убит неизвестным горожанином. По другой версии его стащил с коня и убил брат Виллем ван Стефинг (или вначале убил графского коня, а затем заколол и самого графа). Оставшись почти без командиров и очутившись на крайне опасных позициях, куда их загнали фламандцы, французы запаниковали. А фламандцам только того и надо было. Сражение закончилось, и началась настоящая резня, ведь пленных не брали. Убивали в первую очередь рыцарских коней, а затем и самих рыцарей. Многие рыцари пытались форсировать ручьи и реку Лис, но при этом также было множество жертв, так как упавшие рыцари захлебывались даже в относительно неглубоких ручьях. Через реку же Лис не спасся ни один рыцарь. Пока одни фламандцы добивали атаковавших их французов, другая часть фламандского войска переправилась через водное пространство и попыталась атаковать французский резерв. Это было около трех часов пополудни. Но резерв французов не стал искушать судьбу и обратился в бегство вместе с уцелевшей пехотой в сторону Лилля и Турнэ. Фламандцы преследовали беглецов на протяжении нескольких километров, а затем прекратили это занятие. К вечеру голодные беглецы в большом количестве достигли окрестностей Турнэ, в город большинство из них не пустили, где они обменивали свое снаряжение хоть на какую-нибудь еду. Замечу, что отсюда золотые шпоры рыцарей также могли попасть в церковь Куртрэ. Оценки потерь французов весьма противоречивы. Большинство исследователей считает, что погибло до 40% рыцарской конницы (некоторые доводят это число до 50%), но от чего считать эти проценты не совсем ясно, ведь точной численности французских войск мы так и не знаем, так что абсолютное число потерь французов установить невозможно. Предлагают считать по количеству золотых шпор, вывешенных в церкви Куртрэ, но источники называют цифры от 70 до 700 золотых шпор (или даже пар шпор). Неплохой разброс. Полагают, что число убитых французов достигло 1000 человек, хотя наиболее патриотические фламандские источники доводят число погибших французов до 4000 человек и даже 4000 рыцарей, что уж и совсем немыслимо. Несомненно только одно, что в этом сражении французская рыцарская конница потерпела жестокое поражение: погибло несколько сот рыцарей и оруженосцев. Только знатных персон среди них было 63 человека. Погибли все высшие командиры французов: граф Робер Артуа, коннетабль Рауль де Клермон и канцлер Питер Флотт. Также погибли командир пехотинцев Жан де Бюрла, маршалы Ги де Клермон и Симон де Мелен, погиб Годфруа де Брабант и множество других знатных сеньоров. Их перечисление, со всеми титулами, разумеется, занимает в хрониках несколько страниц. Даже Фруассар через много лет после описываемых событий писал, что в сражении при Куртрэ "погиб цвет Франции". В плен попал, однако при невыясненных до конца обстоятельствах, только один из командиров - Матье де Фонтенуа. О потерях фламандцев ни один источник почему-то ничего не сообщает, как будто их совсем и не было. Однако современные исследователи полагают, что погибло не менее одной тысячи фламандцев, но это чисто умозрительная оценка. Сразу же после начала массового бегства французов на боле битвы начался массовый грабеж трупов, с которых снимались ценные доспехи, одежда, украшения и шпоры. Подбирались щиты и прочее оружие, особенно ценились мечи и шлемы. Уже по этой причине сообщение о длительном преследовании бегущих французов представляется маловероятным - ведь всем хотелось хоть немного вознаградить себя за перенесенный ужас перед атакой рыцарской конницы и за одержанную и такую неожиданную победу. Собранные шпоры фламандцы, как наименее ценную часть воинской добычи, пожертвовали в церковь Куртрэ, где они и были развешаны на стенах в память о славной победе. Точное их количество так и осталось неизвестным. Почему, спросите вы, уважаемые читатели? Да потому что через 80 лет французы дотла сожгли Куртрэ, а шпоры из церкви увезли с собой и их дальнейшая судьба неизвестна. Почему-то источники не сообщают о развешанных знаменах, которые захватили фламандцы, хотя при такой крупной победе их тоже должно быть немало. Обобрав трупы погибших, фламандцы покинули поле битвы, даже не потрудившись захоронить трупы павших: ни французов, что еще можно как-то понять, ни даже своих сограждан, что совсем уж удивительно. Возможно, что все дело было в том, что голые трупы трудно было различать, а обобрали, наверняка, всех покойников. Только тело Робера д'Артуа было захоронено в соседнем монастыре. Фламандцы недолго наслаждались своей победой в битве при Куртрэ, или в "битве золотых шпор", как ее еще называют некоторые источники. Вскоре французы дважды, в битвах при Арке и при Монсе, изрядно поколотили фламандцев, и в 1305 году был заключен мирный договор, по которому часть фламандских земель с Лиллем и еще несколькими городами была присоединена к Франции, а остальные земли признали свою вассальную зависимость от Франции. Кроме того, фламандцы были вынуждены выдать Филиппу Красивому по его требованию около 3000 человек, главных зачинщиков мятежа, которые были повешены. Так что особого успеха фламандцам их победа так и не принесла. Более того, в последующих столкновениях с французской рыцарской конницей, а таких сражений было еще довольно много, фламандской пехоте ни разу, подчеркиваю - НИ РАЗУ, не удалось одолеть французских рыцарей. Победа при Куртрэ так и осталась единственной победой фламандской пехоты над конными рыцарями, но вы, уважаемые читатели, почти ничего не сможете прочитать о многочисленных победах французов (ведь это так банально и неинтересно), но зато победа при Куртрэ упоминается почти во всех справочниках и монографиях по данной тематике. Правда, историки так и не пришли ни к единому мнению о причинах поражения французов, ни к единому мнению о причинах победы фламандцев. Рвы и ямы, заполненные водой и грязью, в какой-то момент, несомненно, сыграли свою роковую роль, но как фламандские хронисты, так и многие историки часто даже не считают нужным упоминать о них, делая главный акцент на мужестве и умелых действиях фламандской пехоты. Почему же в таком случае они больше ни разу не смогли победить французских рыцарей? Другие хронисты и историки видят причину поражения французов исключительно в этих злополучных рвах и ямах. Но тут стоит отметить, что в первый период сражения они не очень мешали французам, чья рыцарская конница сумела провести не менее трех атак на позиции фламандцев. Единой причины тут нет и быть не может - только стечение обстоятельств (или, как любят говорить, так карта легла). Тут и очень удачная для ведения оборонительного сражения позиция фламандцев, которым практически некуда было отступать. Тут и их удачная тактика ближнего боя, когда основной удар наносится по коням противника, а сбитых рыцарей уже просто добивают. Тут и эти самые рвы и ямы с водой. А главное, на мой взгляд, недисциплинированность рыцарского войска и паника, охватившая рыцарей, когда они вдруг осознали, что у них почти не осталось места для маневра. Страшнее паники во время сражения ничего нет, и с этим мнением согласны многие историки. Следует заметить, что, скорее всего, извлекли уроки из данного сражения англичане (их рыцари) и вскоре они начали успешно громить французскую конницу в пешем строю (Креси, Азенкур и т.д.), но это уже совсем другая история, а про битву при Азенкуре я подробно рассказывал в нескольких более ранних выпусках.

В январе 1917 года Владимир Ленин, находясь в Цюрихе, заявляет: "Мы, старое поколение, не увидим революции". Ну, ладно, Ленин был в эмиграции, но вот заявление члена Думы, одного из лидеров меньшевиков, Николая Чхедзе, высказанное им в январе того же 1917 года: "В настоящее время нет никаких надежд на удачную революцию. Я знаю, что полиция попытается инсценировать революционные вспышки и вызвать рабочих на улицу, чтобы с ними расправиться". В это же время представитель Ленина в Петрограде Александр Шляпников констатирует: "Все политические группы и организации подполья были против выступления в ближайшие месяцы 1917 года". Страна ждет перемен, а революционеры - нет. Как говорил позднее В.В. Шульгин: "...революционеры еще не готовы, но революция готова". И вот уже даже охранное отделение в докладе о положении в столице от 19 января 1917 года делает вывод о том, что общество жаждет "найти выход из создавшегося положения, которое с каждым днем становится все ненормальнее и напряженнее". Даже монархисты настолько прониклись уверенностью в неспособности царя управлять страной, что А.И. Гучков с группой депутатов Думы начинают готовить заговор. Целью заговора было свержение Николая II для сохранения монархии. Руководители страны тоже что-то видели. Вот 19 февраля 1917 года председатель Думы М.В. Родзянко приезжает в Царское Село с докладом государю о положении в стране. Он предупреждает, что в случае намечаемого Николаем II роспуска Думы, в стране может вспыхнуть революция. Родзянко в этом совершенно уверен и говорит государю, что эта революция "сметет Вас и Вы уже не будете царствовать". Думаете, Николай прислушался к этому предупреждению? Ничуть не бывало! Он легкомысленно отмахивается: "Ну, Бог даст". В ответ Родзянко заявляет: "Бог ничего не даст. Вы и Ваше правительство все испортили, революция неминуема". 26-го февраля в Петрограде начинаются волнения, основой которого послужили слухи о нехватке продовольствия в столице, и 4-я рота Павловского полка открывает огонь по конной полиции. Солдаты начинают переходить на сторону демонстрантов. Родзянко телеграфирует царю: "В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт продовольствия и топлива пришел в полное расстройство. Растет общественное недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующегося доверием страны, составить новое правительство. Медлить нельзя. Всякое промедление смерти подобно. Молю Бога, чтобы в этот час ответственность не пала на Венценосца". Что же сделал император, ознакомившись с этой телеграммой? Он сказал министру двора графу Фредериксу: "Опять этот толстяк Родзянко мне написал разный вздор(sic!), на который я ему не буду даже отвечать!" Единственное, что сделал царь для спасения страны и династии, было издание указа о роспуске Думы на два месяца. Да! Николаша и раньше не блистал, а тут Бог просто лишил его остатков разума. Недаром современники отмечали, что из Николая II получился бы неплохой полковник, но управлять государством он был совершенно не способен. Вечером на квартире у Керенского собираются представители всех революционных партий. Всеобщий восторг и эйфорию охлаждает К. Юрьев, выразивший точку зрения большевиков: "Революции нет и не будет. Реакция нарастает. У рабочих и солдат разные цели. Следует приготовиться к длительному периоду реакции. Мы должны занять позицию наблюдателя и выждать". Почему должны ждать большевики - понятно. Ведь в октябре 1916 года Ленин прислал из Цюриха директиву, которой строго-настрого запрещалось большевикам какое бы то ни было сотрудничество с другими социалистическими партиями. А другие партии тоже оказались совершенно не готовы к такому повороту событий, которые развивались совершенно спонтанно и, вроде бы, неуправляемым образом. Да, профессиональные революционеры считали начавшееся движение очень слабым и обреченным на провал, но они не учли, да и не могли учесть, что царский строй оказался так слаб. В.В. Шульгин позднее писал: "Дело было в том, что во всем этом огромном городе нельзя было найти несколько сотен людей, которые бы сочувствовали власти..." Дальнейший ход развития событий достаточно хорошо известен. К полудню 27-го февраля на сторону демонстрантов перешло всего чуть более 5% от общего количества войск и полиции, сконцентрированных в Петрограде и его окрестностях. Вечером того же дня около 30 тысяч солдат приходят в Думу в поисках власти. Дума с трудом формирует Комитет думы, который заявляет, что берет на себя "восстановление правительственного и общественного порядка". Но за несколько часов до этого был образован первый Совет, который обратился к рабочим Петрограда с предложением прислать к вечеру депутатов - по одному от каждой тысячи рабочих. Вечером председателем Совета был избран Чхеидзе, а его заместителями Керенский и М. Скобелев. Большевиков в этом Совете так мало, что они не смогли даже образовать свою фракцию. На первом же заседании Совета обсуждалось положение в столице с продовольствием. Тут-то и выяснилось, что оно отнюдь не было катастрофическим, как ранее писали демократические газеты, так что повод, вызвавший волнения, оказался несуществовавшим, мнимым, надуманным. Николай II был задержан на станции Дно бунтующими солдатами, где генерал Алексеев, поддержанный командующими всех пяти фронтов, заявил ему, что только его отречение от престола дает единственную возможность для продолжения войны с Германией. 2 марта монархисты Шульгин и Гучков приняли отречение царя. Так малопонятным для современников образом пала в России монархия. За эти дни было убито 169 человек и около тысячи получили различные ранения. Да, еще несколько слов о знаменитом приказе Совета ©1, изданном 1-го марта, который вводил в частях петроградского гарнизона выборные комитеты и отменялись все традиционные армейские формы дисциплины. В распоряжении этих комитетов должно было находиться и оружие, не выдаваемое офицерам. Хотя Совет и разъяснял, что этот приказ касается только тыловых частей, он немедленно распространился на всю армию и способствовал ее быстрому разложению. А ведь Совет рассчитывал на крепкую армию для продолжения войны с Германией, которая не ответила на предложение заключить мир "без аннексий и контрибуций".

Хейфиц и Би-Би-Си Когда известному скрипачу Яше Хейфицу предстояло выступать на английском телевидении, он попросил организаторов концерта объявить о том, что он будет играть на скрипке, изготовленной великим Страдивари, и получил следующий ответ: "Это невозможно, так как английское телевидение не имеет контракта на рекламу с производителями музыкальных инструментов". Хейфиц на лайнере Во время поездки на лайнере "Queen Mary" Хейфиц собирался дать благотворительный концерт. Перед обедом он долго играл в теннис, а после обеда дал обещанный концерт. За ужином сосед одобрительно сказал Хейфицу: "Сегодня вы прекрасно играли! Особенно хорошо вам удавался удар слева". Хозяйка Легара Однажды Легар признался своим друзьям, что за бесплатный обед он дает своей квартирной хозяйке уроки музыки. Кто-то из друзей поинтересовался: "У нее, есть дарование?" Легар ответил: "Конечно! Но особенно хорошо ей удаются пирожки!" Патти и мясник Известная итальянская певица Аделина Патти прежде чем стать знаменитой жила очень бедно и часто брала в долг мясо у одного мясника. На первом же сольном концерте, где Патти имела бешеный успех, мясник закричал на весь зал: "Патти! За мясо мы квиты!" Пою любовь Один американский журналист обратился к Патти с вопросом: "Что такое любовь?" Певица задумалась: "Я не могу сказать, что такое любовь... Я могу это спеть!" Шимановский и критик Один музыкальный критик обратился в польскому композитору Каролю Шимановскому со следующим вопросом: "Маэстро, не кажется ли вам очень скучным всю жизнь ничего не делать, а только сочинять музыку?" Композитор ответил: "Да, немного скучновато, но мне кажется, что еще скучнее всю жизнь ничего не делать и только слушать то, что я сочинил". Штраус и ботинки Австрийский композитор Иоганн Штраус зашел однажды в обувной магазин. Он перемерил огромное количество ботинок, но так ничего и не купил. От огорчения он взмахнул рукой: "Я не могу у вас найти того, что ищу!" Продавец вежливо поинтересовался: "А что бы вы хотели найти, маэстро?" Штраус ответил: "Пару ботинок, которые бы скрипели в унисон". Шуберт и кредиторы Композитора Франца Шуберта вечно осаждали кредиторы. Устав от их преследований, Шуберт однажды вывесил на своем балконе сюртук, карманы которого были вывернуты наизнанку. На несколько дней кредиторы отстали. Сарасате и критик Известный скрипач Пабло Сарасате однажды прочитал в газете заметку, в которой музыкальный критик назвал его гением. Сарасате только покачал головой: "В течение тридцати семи лет я не менее двенадцати часов в день упражняюсь в игре на скрипке, а теперь этот человек называет меня гением!" Тосканини о себе Однажды в самолете известный дирижер Артуро Тосканини стал с середины прослушивать музыкальную передачу, в которой исполняли "Героическую симфонию" Бетховена. Вскоре он начал возмущаться: "Что за негодяй берет такие темпы!" К концу передачи он уже был готов выбросить приемник за борт, но тут прозвучал голос диктора: "Вы слушались запись оркестра Би-Би-Си под управлением Артуро Тосканини".

Там ПСС бореться за этот нумизматический шедевр. Или они поспорили, что даже такое ЖЖ продадут за крутые бабки?

Видел в живую, мнение однозначное - пуга! Ушко можно легко руками гнуть, куда уж там нагрузки кистеня.