Yorik

Следует заметить, что тяжеловооруженная рыцарская конница могла полностью проявить свои боевые качества, только сражаясь на равнинной местности, и большинство славных побед одержано рыцарями именно на равнинах. Стоило же рыцарям попытаться дать бой на пересеченной местности, как тут же они терпели унизительные поражения (как, например, при Куртрэ в 1302 году). Поэтому перед сражением рыцарских войск часто большое внимание уделялось выбору подходящего места сражения, а иногда и выравниванию местности. На это иногда уходили целые дни, но выравниванием местности европейские рыцари из-за своего чванства занимались не слишком часто. А зря! В источниках можно часто найти упоминания о том, что часть рыцарей, особенно это касается германцев, часто спешивалась во время боя. Так Оттон Нордгеймский сообщает, что в 1080 г. в битве на реке Эльстер часть саксонских рыцарей сражалась в пешем строю. И в 1147 г. под Дамаском армия Конрада III, как пишет Вильгельм Тирский "спешилась, как это обычно делают германцы в исключительных положениях". Подобных свидетельств можно найти довольно много, но они отнюдь не умаляют силу рыцарской конницы. Когда один из вассалов Вильгельма Завоевателя без его разрешения отправился в Испанию, чтобы воевать с маврами, король немедленно конфисковал все его земли. Об этом рыцаре король отзывался так: "Не думаю, что можно найти лучшего рыцаря, но он непостоянен, расточителен и все время носится по стране". В XIII веке в Англии считалось неприличным дворянину есть одному. Торжественное посвящение в рыцари возникло сравнительно поздно. В 1213 г. граф Симон IV де Монфор провел блестящую церемонию посвящения в рыцари своего сына. Два епископа при пении "Veni Creator" передали юному оруженосцу рыцарское вооружение для службы во имя Христа. Эта церемония произвела такое сильное впечатление на монаха Пьера из Во-де-Сернэ, что он с удивлением записывает: "О, новая форма рыцарства! Форма до сих пор неслыханная". В ордене храмовников было две категории воинов: рыцари (в белых плащах) и сержанты (в коричневых плащах). Когда в Лангедоке крестоносцы взяли штурмом город Безье и началось избиение его жителей и уцелевших защитников, то стало ясно, что среди убиваемых попадаются и католики, а не только еретики. Папского легата Арнольдо ди Сотто спросили, как в этом случае отличать "проклятых еретиков от добрых католиков". Легат хладнокровно ответил: "Убивайте всех подряд, Господь узнает своих". Французский король Людовик VII (1120-1180), несомненно, был доблестным рыцарем и очень благочестивым человеком. Вот лишь парочка примеров из его жизни. Когда к нему явилась делегация граждан города Орлеана с просьбой даровать им общинные учреждения, то король просто велел казнить их. Вот король борется с непокорным вассалом графом Тибо Шампанским и опустошает его земли. В городке Витри часть жителей попыталась спастись от королевского войска, укрывшись в городской церкви. Тогда Людовик VII, нимало не смущаясь, велел поджечь церковь, и в огне пожара погибло около полутора тысяч человек, которые отнюдь не были ни еретиками, ни преступными мятежниками. Но бывали примеры и иного толка. Иерусалимский король Бодуэн I после одного победоносного сражения проезжал по лагерю побежденных сарацин. Вдруг из одного шатра он услышал стоны – это оказалась брошенная женщина-мусульманка, которая должна была вот-вот родить. Король немедленно накрыл ее своим плащом и установил около ее палатки охрану. Бодуэн велел принести ей свежей воды и фруктов, затем пригнать сюда верблюдицу, чтобы роженица и младенец не испытывали недостатка в молоке, а после родов доставить женщину и младенца ее мужу. В 1356 году французский король Иоанн II Добрый попал в плен к англичанам, где и пробыл до 1360 года, когда за него был, наконец, выплачена часть выкупа. Он вернулся во Францию, чтобы собрать вторую часть своего выкупа, оставив в заложниках своих сыновей, которым, однако, удалось бежать во Францию. Добрый король не смог собрать средства, чтобы оплатить выкуп и добровольно вернулся в английский плен. Несомненно, это поступок истинного рыцаря, но некоторые хронисты называли истинной причиной возвращения в Англию французского короля его любовь к одной английской даме. Впрочем, об этом я уже писал. Когда говорят о рыцарстве, то чаще всего вспоминают рыцарское служение даме. Но на раннем этапе существования рыцарства, где-то до Крестовых походов, такой проблемы попросту не было. Одна их сохранившихся сентенций раннего Средневековья гласит: "Если женщина тебе противоречит или лжет, то подними свой кулак и ударь ее прямо в голову". Вот и все служение даме. Во времена крестовых походов происходило и много забавных с нашей точки зрения случаев. В 1147 году Людовик VII добрался с крестоносным воинством до Антиохии. Там князь Раймон де Пуатье радушно принял рыцарей. При его дворе было много красивых дам, но Алиенора Аквитанская, жена Людовика VII и племянница Раймона де Пуатье, стала подлинным украшением этого цветника. Каждый день устраивались пиры, танцы и прочие увеселения, в центре которых находилась прекрасная королева Франции, так что крестоносцы не очень-то и стремились к Иерусалиму. Чтобы как-то сдвинуть дело с мертвой точки, Людовик однажды ночью похитил свою жену и тайно вывез ее из Антиохи. Только после этого войско стало готовиться к продолжению похода. Впрочем, многие считают, что истинной причиной похищения жены была ревность, т.к. у Алиеноры начался роман со своим дядюшкой, и Людовик решил это дело пресечь. Гийом де Марешал [или Маршал] (1145-1219) был младшим сыном в многодетной семье, но сумел сделать блестящую карьеру не столько благодаря личным качествам (храбрых рыцарей хватало), сколько благодаря поздней, но удачной женитьбе. В возрасте 45 лет он женился на Изабелле де Клер, наследнице очень приличного состояния. Девица была моложе своего жениха на целых 30 лет, но сумела в браке родить мужу девять детей. Муж тем временем стал первым графом Пемброком (его надгробие можно увидеть в церкви Темпл в Лондоне), а после Смерти короля Джона в 1216 году, он до своей смерти в 1219 году был регентом Англии при малолетнем короле Генрихе III. Кстати, о женитьбе. Существовали некоторые ограничения при вступлении в брак (это помимо разрешения своего сюзерена, родителей или опекуна, если он есть). Девушка должна была быть старше 12 лет, а юноша – 14 лет. Вступающие в брак не должны были иметь общих предков вплоть до седьмого колена. С момента заключения брак считался нерасторжимым. Но церковь могла в некоторых случаях аннулировать брак, считать его как бы несуществовавшим. Причинами аннулирования брака могли стать половое бессилие мужа, бесплодие супруги (или неспособность родить сына) или незамеченное при заключении брака кровное родство. Когда после возвращения из второго Крестового похода французский король Людовик VII решил развестись с Алиенорой Аквитанской, то он требовал от папы аннулировать брак на основании безнравственного поведения королевы и ее неспособности родить наследника престола. Папские юристы не приняли во внимание вышеприведенные аргументы французского короля, но желание угодить ему было столь велико, что они обнаружили интересный факт: оказывается, Гуго Капет, прапрапрадедушка Людовика, был женат на прапрабабушке Алиеноры. По-моему, так. На основании столь близкой степени родства их брак был аннулирован. Алиенора же Аквитанская вскоре вышла замуж за Генриха Плантагенета, стала королевой Англии в возрасте 32 лет, и родила своему мужу восьмерых детей, в том числе пять (!) сыновей; один, правда, умер в младенчестве. Но я об этом уже писал.

Возвратившиеся из Норвегии Вольтиманд и Корнелий докладывают королю, что его поручение выполнено - дядя Фортинбраса приостановил его набор войска, назначил принцу содержание, при условии, что он не повернет свое оружие против Дании. Фортинбрас поклялся в этом, и просил разрешения с уже набранным отрядом отправиться в Польшу, а также свободного прохода через Данию для этой цели. Видите, уважаемые читатели, Фортинбрас не появляется на сцене, но пока незаметно подсвечивает ход действия. Он за сценой, но всегда рядом и готов появиться. После ухода Вольтиманда и Корнелия [они исчезают навсегда] Полоний сообщает королю и королеве, что причиной безумия Гамлета является его неразделенная любовь к Офелии. Ведь Офелия, повинуясь приказу отца, отвергла принца. [А королева полагала, что причиной странного поведения Гамлета являются смерть отца и поспешный новый брак его матери.] Опытный царедворец и закулисных дел мастер Полоний предлагает устроить Гамлету ловушку для проверки истинности своего утверждения. Полоний с королем на галерее проследят, укрывшись за ковром (!), свидание Гамлета и подосланной туда отцом Офелии. Они смогут услышать всю их беседу, оставаясь незамеченными принцем. Вряд ли благородная Офелия совсем не догадывалась о своей роли во всей этой истории, но она была очень послушной дочерью. Вот и вся ее любовь. Попытки прощупать Гамлета и выяснить причину произошедших с ним перемен теперь идут уже почти непрерывно. Тут же следует проверка Гамлета Полонием, который, судя по всему, ничего не знает об убийстве Гамлета-старшего, но пытается угодить новому королю. Полоний пытается завязать с принцем беседу, надеясь понять причины странного поведения Гамлета, но тот легко обходит все незамысловатые ловушки канцлера. Тут бы дать Гамлету передохнуть, но автор продолжает нагнетать ситуацию. Не успел еще уйти Полоний, как к Гамлету сразу же являются Розенкранц и Гильденстерн. Если при первой встрече со старыми "друзьями" Гамлет удивился и насторожился, то сейчас, ведя с ними дружескую беседу, принцу удается расколоть старых "друзей". Он получает подтверждение своей догадки о том, что они прибыли в замок по воле короля, чтобы следить за принцем, и Гамлет наверняка догадался, что они уже давно следили за ним. Т.е. давние "друзья" оказываются приставленными соглядатаями. Гамлет моментально это вычислил, а Розенкранц и Гильденстерн осознали свой промах уже позднее, но все пока сохраняют видимость дружеских отношений, только видимость. Ведь вскоре отношения между Гамлетом и разоблаченными соглядатаями выльются в открытую взаимную ненависть. Во время беседы с друзьями Гамлет опять затрагивает философские темы: Дания – тюрьма, а также о снах и честолюбии. Тут выстраивается такая схема: сны – суть честолюбие; сущность честолюбца – тень сна; сон лишь тень; честолюбие – тень тени; нищие суть тела, а монархи и герои – тени нищих и т.д. Такие рассуждения были под силу только очень образованному человеку, а не малограмотному актеру Шекспиру, но вопрос об авторстве пьесы я рассматривать не буду. Розенкранц и Гильденстерн в конце их милой беседы сообщают принцу о прибытии актеров. Когда с этой же вестью является Полоний, то Гамлет ведет беседу с ним так, чтобы утвердить канцлера в его версии помешательства принца – от безответной любви к Офелии. Мы можем видеть, что Гамлет не так-то прост, и может вести интригу не хуже искушенного царедворца. Прибывших актеров Гамлет просит вначале прочитать монолог об убийстве Приама, а затем перейти к Гекубе. Вот начало: "О, кто бы видел жалкую царицу..." Актер так вжился в роль, что Полоний обращает на это внимание принца: "Смотрите, ведь он изменился в лице, и у него слезы на глазах. – Пожалуйста, довольно". Попутно Гамлет выясняет, что актер легко может выучить монолог в пятнадцать-двадцать строк, который сочинит принц. Так созревает замысел "мышеловки". После ухода актеров принц страдает оттого, что актер может сопереживать чужому горю, а он, "сын умерщвленного отца" только болтает, но ничего не предпринимает. Во время этих переживаний в голове Гамлета окончательно созревает план "мышеловки" при постановке пьесы: "...я слыхал, Что иногда преступники, в театре, Бывали под воздействием игры Так глубоко потрясены, что тут же Свои провозглашали злодеянья... ...Велю актерам Представить нечто, в чем бы дядя видел Смерть Гамлета; вопьюсь в его глаза; Проникну до живого; чуть он дрогнет, Свой путь я знаю..." Так на ловушки своих противников принц начинает сооружать собственные противоловушки, и первая – это "мышеловка". Ведь Гамлет должен убедиться в верности сказанного призраком – тень могла оказаться посланцем адских сил или самим дьяволом, который хочет погубить Гамлета. До этого же принц как бы фехтовал со своими противниками, вел словесные дуэли, а настоящая дуэль ждет зрителей в конце пьесы. Принцу, однако, пока предстоит пройти через ловушку с Офелией, которая организована с согласия самой же Офелии. Гертруда также одобряет эту подстроенную встречу, надеясь, что Офелия сможет излечить безумие принца. [Ага! Размечталась!] Тема предательства Офелии очерчена здесь предельно четко. Встреча Офелии и Гамлета начинается с возврата подарков. Гамлет догадывается, что их встреча подстроена, окончательно разрывает их отношения своими резкими и даже оскорбительными речами, но он не слишком осторожен в своих высказываниях. [Кстати, после ухода принца Офелия упоминает цветущую юность принца (blown youth), значит Гамлету явно меньше двадцати лет. Ведь совершеннолетних никто в те времена юными уже не называл.] Поэтому-то король, слышавший всю их беседу от начала до самого конца, и начинает подозревать, что в безумии Гамлета виновата совсем не безответная любовь принца к Офелии: "Любовь? Не к ней его мечты стремятся; И речь его, хоть в ней и мало строя, Была не бредом. У него в душе Уныние высиживает что-то; И я боюсь, что вылупиться может Опасность..." Клавдий звериным чутьем чувствует опасность и решает, еще до "мышеловки", отправить Гамлета в Англию для сбора недополученной дани. Большинство зрителей пьесы почему-то считают, что в Англию Гамлета посылают после "мышеловки", но это не так. После "мышеловки" Клавдий решает только изменить судьбу принца и вместо ссылки приговаривает его к немедленной смерти по прибытии в Англию. Полоний же и после свидания принца с дочерью продолжает настаивать на своей версии о безумии принца из-за отвергнутой любви, и предлагает, чтобы после спектакля Гамлет переговорил с матерью, а он подслушает. По результатам этого разговора и можно будет принимать окончательное решение о дальнейшей судьбе принца: "Пошлите в Англию иль заточите, Куда сочтете мудрым". "Мышеловка". Я не буду подробно останавливаться на анализе этой сцены, как бы пьесы в пьесе, поскольку она всем достаточно хорошо известна, и при постановках или экранизациях она подвергается наименьшим сокращениям. Король узнает себя в сцене убийства герцога, взбешен и уходит. Он понял, что Гамлету все известно или принц обо всем догадался, а Гамлет вместе с Горацио убедился в правдивости слов Призрака. После "мышеловки" Гамлет ещё ехиден и адекватен. Он переполнен чувствами, так как рассказ призрака подтвердился и доказана вина короля. В разговоре с Розенкранцем и Гильденстерном, которые пришли позвать его на разговор с матерью [еще одна ловушка для Гамлета], принц теряет осторожность ("я, пожалуй, погружу его [короля] в ещё пущую желчь"). В эйфории от обретенной истины Гамлет резок с парой соглядатаев, и в ответ на их расспросы и просьбы открыться старым друзьям, следует знаменитая сцена с флейтой, когда принц ставит "друзей" на место. Теперь они окончательно стали врагами. Но, увидев Полония, Гамлет опомнился (вспомнил о своем безумии), и следует сценка с облаком. В длинном ряду причин и следствий появляется еще одна линия враждебности – это ненависть (м.б. давняя) разоблаченных соглядатаев к объекту слежки, которая перерастает в их стремление к личной мести принцу. Еще одна! Не многовато ли? Так что когда Гамлет подменит письмо (это еще впереди), то он отправит на смерть не случайно оступившихся приятелей, не невинных дурачков, а заклятых врагов, скрывавшихся под личиной старых друзей. Повторюсь, но возможно они были завербованы еще и старшим Гамлетом. Я так подробно останавливаюсь на этом сюжете, что Розенкранца и Гильденстерна часто изображают невинными жертвами мести Гамлета Клавдию, но, как мы видим, это совсем не так.

Мороженое от Михеича Другим любимым местом гуляния костромичей был малый бульвар, который от собора спускался к Волге и шёл до самой беседки на её берегу. В начале малого бульвара стояла деревянная будка, в которой летом торговал мороженым известный всей Костроме Михеич. Он сам делал своё мороженое каким-то первобытным способом, но оно было очень высокого качества и пользовалось большим спросом у горожан. Мороженое из рюмок В праздники и во время ярмарки на Сусанинской площади появлялась ручная повозка с набитым льдом ящиком. Тут же продавалось мороженое, которое отпускалось вложенным в большие гранёные рюмки, а для извлечения мороженого выдавалась костяная ложечка, так что приходилось его есть, не отходя от тележки. После чего посуда и ложечка прополаскивались в талой воде, вытирались фартуком не первой свежести и были готовы для нового потребителя. Это мороженое обычно покупали приезжавшие на базар крестьяне, которые были не очень сведущими в вопросах личной гигиены. Забота о нравственности В начале XX века на прогулках по Русиной улице стали появляться проститутки, что стало волновать городские власти. Так как часов до шести вечера там гуляло довольно много учащихся, то полицмейстер посылал городового следить, чтобы эти барышни не появлялись раньше девяти часов. Однажды городовой увидел трёх идущих девушек, подошёл к ним и вежливо сказал: "Ежели кто из вас будет блядью, так будьте добры, уходите до вечера, так начальство велит". Барышни эти оказались из благородных семейств, и вышел грандиозный скандал. Старый нотариус В Гостином дворе напротив церкви Воскресения на Площадке размещалась нотариальная контора Павлина Михайловича Михайловского. Он не любил никаких нововведений и до самого 1918 года он сидел за столом, на котором стояла песочница с мелким песком, употреблявшимся вместо промокательной бумаги. Писал он исключительно гусиными перьями. Электрическое освещение, осветившее город с 1912 года, он считал баловством, вредно влияющим на зрение, и хотя во всех соседних помещения свет был сильный, у него царствовал полумрак. Одевался он в старинного фасона сюртуки, носил шляпу типичную для первой половины XIX века, и даже летом, в любую жару, носил пальто с пелеринкой времен Николая I. Жил он недалеко от своей конторы, но приезжал и уезжал в старинном экипаже. В 1918 году никаких нотариальных дел не стало, и он от тоски умер. Богомолец В Костроме жило много ссыльных поляков. Среди них был и доктор Мечислав Петрович Богомолец. В монастырской гостинице Троицкой лавры он однажды очень долго объяснялся с монахом, объясняя, что он действительно Богомолец из Костромы. Монах же на все его объяснения твердил, что у нас здесь все богомольцы, иных и не бывает, а он, мол, должен в книгу записать его фамилию. Получив от доктора рубль, монах перестал спорить, или, как раньше говорили, "смущение" у него прошло. Смертельная клизма Когда Богомолец служил врачом в губернской больнице, в его отделение положили больного семинариста, которому он назначил клизму. По небрежности сиделок и дежурного фельдшера семинаристу поставили клизму из серной кислоты, после чего тот и умер. Вины доктора в этом инциденте не было, но так как это произошло в его отделении, то он подал в отставку и занялся частной практикой. Так как он был очень квалифицированным врачом, то клиентов у него было много. Врачеватель Издателем газеты "Костромской листок" был некто Андронников, знаменитый на весь город тем, что умел изготовлять средство, которым довольно быстро излечивал трахому: болезнь глаз, довольно широко распространенную в дореволюционной России. За лечение он денег ни с кого не брал, но пациенты должны были приносить ему свежие яйца. Излечивал он даже самые трудные случаи, когда врачи не обещали выздоровления, но категорически отказывался сообщить рецепт своего эликсира. После революции ему предложили или сообщить о тех средствах, которыми он лечит больных, или прекратить свою практику. Так как он продолжал лечить, то его арестовали, но вскоре выпустили. Любовь к лошадям В последней четверти XIX века у костромичан проснулась вдруг любовь к лошадям. По инициативе Ивана Сидорова было организовано Общество любителей рысистого бега, которое на частные пожертвования в конце Павловской улицы выстроило деревянный дом, деревянные открытые трибуны и забор вокруг ипподрома. Губернатором в Костроме тогда был Леонтьев, большой любитель лошадей, имевший где-то свой конный завод. Такое удачное стечение обстоятельств привело к тому, что у костромского общества, особенно у служилых людей, проснулся огромный интерес к конским бегам. На бегах Обычно бега проводились зимой и собирали множество публики. Здесь всё было как в столицах: теплый отапливаемый дом с буфетом и тотализатор. Платная публика, заполнявшая трибуны, время от времени наведывалась в буфет для дополнительного согрева организма, делала ставки и азартно переживала за своих фаворитов. Вокруг забора были видны головы многочисленных бесплатных зрителей, стоявших на различных скамейках, ящиках и прочих подходящих предметах. Там тоже царил азарт, зрители между собой делали ставки и освистывали проигравших, посылая им вслед громкие и крепкие ругательства. В 1899 году Леонтьева перевели во Владимир, а вскоре умер и Сидоров. Бега сразу же начали хиреть, а Общество любителей рысистого бега прекратило своё существование, распалось. Здание приспособили под трактир, а забор и трибуны постепенно растащили. Популярное место В самом начале Мшанской улицы была небольшая старинная церковь, кажется Михаила Архангела. Своей алтарной частью она выпирала за красную линию, установленную значительно позже, чем была построена церковь, и выходила на мостовую. Поэтому в базарные дни у самых алтарных стен стояло множество лошадей с санями или телегами, лежали кучи навоза, а по простоте тогдашних нравов стена алтаря регулярно использовалась для справления малой нужды. Церковное духовенство заказало и прикрепило к алтарной стене следующую вывеску: "Здесь мочися строго восъпрещается" Но это воззвание не помогло, и костромичи по старой привычке продолжали использовать это место для своего облегчения. "Полтора чиновника" Одного костромского чиновника из-за его необычайно высокого роста прозвали "Полтора чиновника". Был он необычайно худ, имел узкие плечи и впалую грудь.

Волжская Булгария - X-XII вв. Украшение и амулет мужского наряда - серебряная бляха со сценой пленения всадником вражеского воина.

«Украинский язык — один из древнейших языков мира... Есть все основания полагать, что уже в начале нашего летосчисления он был межплеменным языком» («Украинский язык для начинающих». Киев, 1992). «Таким образом, у нас есть основания считать, что Овидий писал стихи на древнем украинском языке» (Э. Гнаткевич «От Геродота до Фотия». Вечерний Киев, 26.01.93). «Вполне возможно, что украинская лексика... несла терминологические, колонизационные, жизнеутверждающие заряды на все четыре стороны Света-Первокрая, осваивая и оплодотворяя иноязычные и малоязычные территории... Мы можем допустить, что украинский язык стал одной из живых основ санскрита... Украинский язык — допотопный, язык Ноя, самый древний язык в мире, от которого произошли кавказско-яфетические, прахамитские и прасемитские группы языков» (Б. Чепурко «Украинцы». Основа, №3, Киев, 1993). «Украинская мифология — наидревнейшая в мире. Она стала основой всех индоевропейских мифологий точно так же, как древний украинский язык — санскрит — стал праматерью всех индоевропейских языков» (С. Плачинда «Словарь древнеукраинской мифологии». Киев, 1993). «В основе санскрита лежит какой-то загадочный язык «сансар», занесенный на нашу планету с Венеры. Не об украинском ли языке идет речь?» (А. Братко-Кутынский «Феномен Украины». Вечерний Киев, 27.06.95).