Yorik

Позвонок мамонта с застрявшим наконечником стрелы (Сибирь, 13 тысяч лет до н.э.)

Нечто вроде антракта У нас получилось что-то вроде антракта между 4-м и 5-м актами пьесы. Что ж, можно подвести некоторые итоги и немного поразмышлять о том, что же мы увидели, т.е. прочитали. Но читаем пьесу мы с вами, уважаемые читатели, а основная масса людей могла ознакомиться с "Гамлетом" только на сцене или в кино. В начале же XVII века зритель мог познакомиться с пьесой "Гамлет" только в театре. Пьеса тогда ставилась без купюр, и зритель имел хорошую возможность прослушать полную авторскую версию произведения. Да, именно прослушать, поэтому, как мне кажется, и анализировать пьесу следует с тех же позиций, как этот текст и замысел могли воспринимать зрители. Многочисленным попыткам глубокомысленного анализа текста пьесы, которые можно применять к роману, здесь не место. Можно сколь угодно расчленять текст пьесы, искать вложенные сюжеты, отдельно анализировать части пьесы, написанные прозой, и делать из этого различные глубокомысленные выводы. Конечно, можно, но приоритет здесь следует отдавать такому прочтению пьесы, которое наиболее близко к зрительскому восприятию, особенно зрителя начала XVII века, к которому и была обращена пьеса. Если в пьесе и есть намеки на современную автору жизнь Англии, то они должны быть легко различимы, а не походить на фигу в кармане – мол, исследователи XX или XXI века справятся с этой задачей, а вам, уважаемые зрители, придется изрядно поломать голову, чтобы понять, о чем же идет речь в пьесе. Нет, так дело не пойдет. Во-первых, современному зрителю неплохо бы знать, что текст пьесы после издания 1603 года был автором существенно переработан и расширен. А, во-вторых, у нас не может быть уверенности в том, что автор довел свою работу до конца. Вот это-то обстоятельство и может достаточно просто объяснить и несогласованность текста пьесы, и темные места, и разночтения. Например, каков возраст Гамлета, худ он или корпулентен, сколько времени прошло между отъездом и возвращением Гамлета и еще ряд подобных вопросов. Ну, не успел автор доработать пьесу – умер он! Или его могли казнить, неважно, - пьеса осталась незаконченной, и слава Богу, что никому не пришло в голову дописывать ее, а то многие современные исследователи, да и деятели давно прошедших лет, остались бы без увлекательной работы – трактовки текста незавершенной пьесы. А то найдут в тексте указание, что письма от Гамлета передал некий Клавдио, и вот уже исследователи начинают строить гипотезы о том, что уж не сын ли это короля Клавдия, а затем и того пуще. Договариваются до того, что объявляют Гамлета и Фортинбраса родными братьями, а потом добавляют к ним еще и брата Горацио. Очевидно, чтобы они решали возникшие задачи по известному российскому принципу – на троих. Так, что ли? В зрительном же зале подобные мысли вряд ли придут в голову. Теперь несколько мыслей об Офелии. Нам упорно навязывают образ невинной девушки, брошенной своим возлюбленным, т.е. Гамлетом. То, что возлюбленный (или соблазнитель, что вернее, так как это лучше согласуется с ее песенкой), ее бросил, это несомненно. Но также несомненно для нас должно быть и то, что этим соблазнителем не был Гамлет. Он понял или узнал, что Офелия потеряла свою девственность, и это облегчило ему разрыв с ней. В разговорах Гамлета с Офелией, а также в беседах Гамлета с Полонием постоянно встречается тема утраченной невинности и возможной беременности. Но Гамлет не знает, кто соблазнил Офелию, да сейчас ему это и не слишком интересно – у него есть более важные задачи. А очевидное для принца предательство Офелии и вовсе облегчило ему разрыв с ней. Полоний с Лаэртом могли это обстоятельство упустить, так как они отслеживали только встречи Офелии с принцем, а потом велели и вовсе их прекратить. Кто же мог соблазнить Офелию? Лучше всего на эту роль подходит Горацио, "верный друг" Гамлета, который странным образом допускает смерть Офелии, хотя король и велел ему не спускать с нее глаз. Но Горацио почему-то не справился с возложенным на него заданием, а, возможно, и помог Офелии покинуть белый свет – уж слишком двусмысленными стали ее безумные речи. Ведь они могли бы заставить других людей задуматься о том, что произошло и происходит с девушкой, а для ее соблазнителя разоблачение было бы смерти подобным. Посмотрим, уж больно очевидным выглядит ответ на заданный чуть выше вопрос. Очень подозрительно выглядит и письмо, которое Офелии прислал якобы Гамлет, и которое Полоний зачитывает королю Клавдию. Письмо написано плохим слогом и человеком, который явно не владеет стихосложением, так что даже королева сомневается в авторстве Гамлета: "Ей это пишет Гамлет?" Ведь немного позже мы увидим, что Гамлет с легкостью напишет стихотворный текст для своей "Мышеловки", да и другие действующие лица пьесы отмечают прекрасное владение принца языком. Я имею в виду речью. А вот Горацио стихи явно не даются, правда, не только ему. Почему я так уверен в том, что Офелия потеряла свою невинность? Это следует из многих сцен, в том числе из достаточно прозрачных намеков принца Гамлета. Давайте, вспомним их еще раз. Вот первый разговор Гамлета с Полонием, в самом начале которого принц называет Полония торговцем рыбой. Многие комментаторы видят в этом намек на торговлю живым товаром. Кроме того, рыба –это такой товар, который очень быстро портится на солнце, и их разговор вскоре принимает такой оборот: "Гамлет: "...Есть у вас дочь? Полоний: Да, милорд. Гамлет: Не давайте ей гулять на солнце: всякий плод – благословение: но не такой, какой может быть у вашей дочери. Друг, присматривайте за этим". Такой разговор можно было бы счесть случайностью, если бы Гамлет (вернее, автор пьесы от лица Гамлета) вновь и вновь не обращался к этой теме. Буквально тут же следует их новая встреча, и Гамлет продолжает свои намеки на потерю Офелией невинности: "Гамлет: О, Иеффай, судья израильский, какое у тебя было сокровище! Полоний: Какое же у него было сокровище, милорд? Гамлет: Как же"Одна-единственная дочь, Что он любил сильней всего". Полоний: Все о моей дочери. Гамлет: Разве я не прав, старый Иеффай? Полоний: Если вы зовете меня Иеффаем, милорд, то у меня есть дочь, которую я люблю нежней всего. Гамлет: Нет, следует не это. Полоний: А что же следует, милорд? Гамлет: А вот что "Но выпал жребий, видит Бог", И дальше сами знаете "Случилось так, как и думал всяк". Первая строфа этой благочестивой песни скажет вам остальное..."Два таких намека, следующие почти подряд, должны бы заставить зрителя задуматься о происходящем, но образ невинной Офелии так прочно вбит в наши головы, что мы просто не обращаем внимания на все эти намеки. По ходу пьесы мы уже много слышали о любви Гамлета и Офелии, но вот, наконец, в третьем акте они встречаются лицом к лицу, причем, судя по всему, в этом случае Офелия подходит к Гамлету. Гамлет [заканчивая свой знаменитый монолог "быть иль не быть"]: "В твоих молитвах, нимфа, да вспомнятся мои грехи". Хочу заметить, уважаемые читатели, что обращение "нимфа" не слишком-то уместно по отношению к невинной девушке. Да и слово "нимфомания" не сегодня придумано. Офелия не замечает этого обращения (или делает вид, что не заметила) и хочет возвратить Гамлету его подарки. Принц отказывается, заявляя, что ничего ей не дарил, но Офелия настаивает: "Возьмите их обратно; ибо для благородной души богатые дары становятся бедными, когда дарящий оказывается нелюбящим. Вот, милорд". Тут следует несколько странная и довольно жесткая реакция Гамлета на слова Офелии: "Ха, ха, добродетельны ли вы?" ("Честны ли вы?") Я не буду полностью приводить эту беседу, так как она достаточно хорошо всем известна и при постановках ее обычно не сокращают. Она полна различных намеков и недомолвок со стороны Гамлета, в том числе на рогоносцев, и он четко посылает Офелию в монастырь, прибавляя, чтобы она не верила различным молодцам. Про себя же принц говорит, что его свело с ума как стремление женщин к неестественности, так и то, что они свое распутство выдают за неведение (наивность?). Вроде бы Гамлет разорвал с Офелией все отношения – ведь ему и так все ясно. Автор же пьесы хочет окончательно расставить все точки над «i», для зрителей, и когда начинается постановка «мышеловки», он (автор пьесы) вновь сводит Офелию и Гамлета лицом к лицу, но теперь уже Гамлет подходит к Офелии, и заводит весьма фривольную беседу: "Гамлет: Сударыня, могу я лечь вам на колени? Офелия: Нет, милорд. Гамлет: Я имею в виду – положить голову вам на колени. Офелия: Да, милорд. Гамлет: Вы думаете, что я хотел сказать непристойность? Офелия: Я ничего не думаю, милорд. Гамлет: А это прекрасная мысль – лежать между ног девушки. Офелия: Что такое, милорд? Гамлет: Ничего. Офелия: Вы веселы, милорд? Гамлет: Кто, я? Офелия: Да, милорд. Гамлет: О, Господи, я попросту скоморох..." В принципе, одного фрагмента этой беседы вполне достаточно для того, чтобы догадаться о том, что Гамлет не считает Офелию невинной девушкой. Но чуть дальше Гамлет опять продолжает свои довольно непристойные высказывания в ответ на обычный вопрос Офелии после пролога: "Офелия: Может быть, эта сцена показывает содержание пьесы? Гамлет: Мы узнаем от этого малого: актеры не умеют хранить тайн, они все расскажут. Офелия: Он нам скажет, что значит то, что они сейчас показали? Гамлет: Да, как и все то, что вы ему покажете; не стыдитесь ему показывать, и он не постыдится рассказать вам, что это значит. Офелия: Вы гадкий, вы гадкий, я буду смотреть пьесу. Пролог: Для нас и нашей трагедии, покорно моля о снисхождении, мы просим, чтобы вы терпеливо слушали. Гамлет: Это пролог или надпись на кольце? Офелия: Это коротко, милорд. Гамлет: Как женская любовь". Немного далее по ходу представления Гамлет продолжает свои наскоки: "Офелия: Вы прекрасный хор, милорд. Гамлет: Я мог бы быть посредником (толкователем) между вами и вашим любовником, если бы мог видеть, как эти куклы пляшут. Офелия: Вы остры, милорд, вы остры. Гамлет: Вам пришлось бы постонать, чтобы притупить мое острие. Офелия: Все лучше и все хуже. Гамлет: Так и вы должны выбирать себе мужей..." Но тут "мышеловка" вступает в решающую фазу, и Гамлету больше не до Офелии. Попутно хочется обратить внимание уважаемой публики, т.е. читателей, что перед началом "мышеловки" Гамлет беседует с Горацио. Он предлагает проследить за королем, так как одна из сцен будет напоминать смерть его отца: "Одна из сцен напоминает то, Что я тебе сказал про смерть отца..." Но когда он это говорил? После свидания с призраком Гамлет как раз не сообщил свидетелям этой сцены ничего о содержании свой беседы с тенью своего отца. В существующих вариантах пьесы такой беседы между Гамлетом и Горацио нет. Возможно, был такой замысел, когда автор расширял свою пьесу, но он так и остался нереализованным. То, что Офелия уже не девушка, подтверждает и она сама, когда уже безумной ведет беседу с Гертрудой. Тут же присутствуют Горацио, а чуть позднее и король. Вначале король спокойно выслушивает речи Офелии: "Она думает об отце". Но Офелия сразу же шокирует короля: "Офелия: Прошу вас, об этом ни слова; но когда вас спросят, что это значит, скажите так:"Завтра день святого Валентина; рано утром я девушкой стою у твоего окна, чтобы быть твоей Валентиной. Тогда он встал, оделся и открыл запоры на дверях; впустил девушку, а вышла оттуда уже не девушка". Король [он взволнован]: Милая (вариант – прекрасная) Офелия! Офелия: Да, без клятв, я скоро закончу: "Клянусь Иисусом и святым Милосердием, позор и срам! Юноши и девушки делают это, если уж они собрались вместе. Они достойны порицания. Она сказала, что до того, как ты повалил меня, ты обещал жениться на мне. А он отвечает:"Я так бы и поступил, клянусь солнцем, если бы ты сама не пришла ко мне в постель". Король: Давно ли она такая?"Король явно взволнован и велит Горацио получше за ней присматривать. Вот теперь и у меня появились сомнения – а уж не король ли приударял за Офелией и лишил ее невинности. Ведь он же мог захотеть, став законным королем как муж Гертруды, возжелать себе новую жену несколько помоложе, - а от Гертруды можно и избавиться, ведь она-то не сможет родить ему законного и желанного наследника. Так что не будем исключать Клавдия из числа претендентов на роль соблазнителя Офелии, тем более, что в этом случае у него были вполне резонные основания, чтобы избавиться от Офелии – она могла в таком состоянии наболтать лишнего. Вот у короля и были причины, чтобы велеть тому же Горацио избавиться от Офелии, а это было совсем и не трудно. Ладно, хватит болтать, тем более что антракт заканчивается и начинается последний акт этой увлекательной и загадочной пьесы.

Слияние с Рейном Но вскоре в "Арзамасе" зазвучали и намного более радикальные речи. 22 апреля 1817 года в "Арзамасе" появился Михаил Орлов и был тут же принят в члены Общества с кличкой Рейн . Род Орловых Придется по ходу дела сделать небольшое отступление о роде Орловых, том, который прославился во времена Екатерины II. В России существовал древний род Орловых, который вел свое происхождение от "мужа честна Льва", приехавшего в Россию к великому князю Василию Дмитриевичу в 1393 году. Правнук этого Льва, Фрол, и стал основателем рода Орловых. К середине XVIII века уцелела лишь старшая ветвь этого рода, к которой братья Орловы не имели никакого отношения. Однако среди членов угасшей младшей ветви этого рода значился некто Лукьян Иванович Орлов. Точно так же звали и одного из предков братьев Орловых. Это были всего лишь полные тезки, да и жили они в разных столетиях, но фаворит императрицы Григорий вместе с братьями сумел заставить Сенат признать их одним и тем же лицом, так что новоиспеченные графы сразу же добыли себе древнюю родословную. Это, конечно, был явный подлог, обнаруженный только в XX веке, но в начале XIX века об этом еще никто не подозревал. Итак, пятеро братьев Орловых получили графское достоинство и высокие чины: генерал-аншеф Алексей Григорьевич; генерал-аншеф Григорий Григорьевич; директор Академии наук, генерал-поручик Владимир Григорьевич; капитан Иван Григорьевич (самый скромный из братьев); генерал-аншеф, генерал-прокурор Сената Федор Григорьевич. Федор Орлов был также одним из героев знаменитого морского сражения с турками при Чесме, но фигуры братьев Григория и Алексея явно затмили его роль в Истории. Федор Орлов был убежденным холостяком, но отнюдь не монахом. У него было четверо сыновей, таких же сильных и мужественных, как он сам, которых он успел перед своей смертью в 1796 году узаконить: он передал им свое имя и состояние, но вот графский титул передать своим незаконнорожденным детям даже всесильный Орлов был не в состоянии. Михаил Федорович Орлов унаследовал от своего отца и дядей и огромную физическую силу, и необузданный темперамент, и беспримерное мужество. Он участвовал в знаменитой атаке кавалергардов при Аустерлице, после которой от полка в живых осталось только восемнадцать человек. Уцелел и юнкер Михаил Орлов, получивший за свой подвиг офицерский чин. Он сделал блестящую военную карьеру, в чине генерал-майора (самого молодого генерала в русской армии) он стал флигель-адъютантом Александра I, и как парламентер союзных войск он принимал капитуляцию Парижа. Но, как и многие участники наполеоновских войн, Михаил Орлов примкнул к одному из тайных революционных обществ. В 1820 году товарищи отклонили его слишком неистовые, как им показалось, меры - он предлагал устроить тайную типографию для печатания антиправительственных сочинений и фальшивых ассигнаций - и Михаил Орлов отошел от революционной деятельности, но своих радикальных убеждений он не изменил. Историки до сих пор спорят о том, как могли бы повернуться события, если бы 14 декабря 1825 года Михаил Орлов был не в Москве, а в Петербурге. Этот неистовый генерал наверняка бы принял командование над восставшими и, как и его дяди, не задумался бы применить насильственные меры к членам императорской фамилии. Но история не знает сослагательного наклонения, и в Петербурге оказался не Михаил, а его старший брат Алексей Федорович, который своими решительными действиями на Сенатской площади немало способствовал сохранению российского престола для Николая I. Когда началось следствие над декабристами, Михаил Орлов тоже оказался среди обвиняемых, но Алексей Орлов на коленях выпрашивал у императора прощение своему брату, и Николай I не смог отказать своему спасителю. Михаила Орлова сначала сослали в его собственное имение, а потом разрешили даже жить в Москве, но под надзором полиции. Речь Орлова Но это все будет позже, а пока Орлов в своем вступительном слове выступил с резкой критикой существующих литературных журналов. В этом выступлении можно было также услышать и призыв к преобразованию общества. Судите сами: "Итак, обращаюсь я с радостию к скромному молчанию, ожидая того славного дня, когда общим вашим согласием определите нашему обществу цель, достойную ваших дарований и теплой любви к стране русской. Тогда-то Рейн, прямо обновленный, потечет в свободных берегах Арзамаса, гордясь нести из края в край, из рода в род, не легкие увеселительные лодки, но суда, исполненные обильными плодами мудрости вашей и изделиями нравственной искусственности. Тогда-то просияет между нами луч отечественности и начнется для Арзамаса тот славный век, где истинное свободомыслие могущественной рукой закинет туманный призм предрассудков за пределы Европы". Такая речь Рейна не стала для арзамасцев полной неожиданностью, так как еще в январе 1817 года они получили из Москвы письмо от Вяземского, который уже успел коротко сблизиться с Орловым. В своем письме Вяземский призывал арзамасцев к изданию своего журнала и излагал предполагаемое направление его деятельности. Ответную речь Орлову промурлыкал Резвый Кот (Северин): "О дивное влияние арзамасской атмосферы! Ей все возможно: она соединяет всех и все; сближает времена и народы; в ней жители древней Трои наяву обнимают спящую Эолову Арфу и с восхищением встречают красу германских рек, отныне ставшую любимой дщерью Арзамаса!" Планы издания своего журнала Но только шутками дело на этом заседании не ограничилось. Хоть и шутливой форме, но принципиальное решение о создании своего литературного журнала было принято. От имени Александра Тургенева (Эолова Арфа) Блудов (Кассандра) огласил "Сонное мнение члена Эоловой Арфы, провозглашенное устами пупка его в исходе 20-го Арзамаса". Кассандра глаголила: "... мое тело спит, душа моя бодрствует; она продолжает сказанное Рейном. О. Арзамас! Не полно ль быть ребенком?.. Я вижу ваше, наше будущее. Я вижу Арзамас в величественном собрании. Он определяет образ занятий, общий один для всех, но разновидный как вкусы, труды, таланты каждого. Единство и разнообразие: вот девиз Арзамаса и журнала его... Мужайтесь, сыны Арзамаса! Докажите злоречивому свету, что не все журналисты поденщики, что можно трудиться для пользы и чести, не для корысти, и что в руках благоразумия никогда факел света не превратится в факел зажигателя. Мы будем помнить, что наша святая обязанность не волновать умы, а возвышать их: действие Арзамаса да будет медленно, но мирно и благотворно". Это было не совсем то, что ожидал услышать Михаил Орлов, но главное, решение о создании журнала, было сделано. А будущее покажет, каким будет этот журнал. Присутствующие члены "Арзамаса" подписались под "сонным мнением Эоловой Арфы": "Согласен с мнением Брюха - Старушка Согласен за себя и за всех детей своих - Почетный гусь Михаил Варвик Пустынник Асмодей Рейн Ивиков Журавль Светлана С подлинным верно: Эолова Арфа Согласен с мнением, но прибавляя к оному сомнение: Кассандра" Сомнение Кассандры оказалось, как покажет будущее, пророческим, но, воодушевленные всеобщим благородным порывом, арзамасцы об этом пока не задумывались.

Конец апреля 1945 года, Северная Италия, фашистский режим доживает свои последние дни. Бенито Муссолини уже никем не командует и ничем не распоряжается - он прячется от всех: от партизан, от союзников, даже от простых граждан. Муссолини прекрасно понимает, что если он попадет в руки врагов, то расправы ему не избежать. В лучшем случае его казнят после суда - это если он попадет в руки союзников. Зная нравы и темперамент своих соплеменников, Муссолини мог ожидать немедленной расправы в случае пленения партизанами-коммунистами. Этого он хотел избежать любой ценой, но что-либо предпринять самостоятельно Муссолини был не в состоянии. Он не собирался кончать свою жизнь самоубийством, так как, во-первых, он панически боялся смерти, а, во-вторых, он до самого конца надеялся на чудо, которое принесет ему внезапное избавление, для чего надо было всего-навсего оказаться в Швейцарии. В свои последние дни Муссолини часто цитировал слова, которые Ахилл говорил Одиссею: "Лучше быть живым рабом, чем царем мертвых". Американцы были уже в 50 километрах от Милана, и утром 25 апреля в епископском соборе Милана с разрешения кардинала Шустера состоялось заседание Комитета национального освобождения. На этом заседании обсуждался план и условия сдачи союзникам. Муссолини уже выглядел настолько сломленным человеком, что кардинал Шустер предложил ему выпить и прийти в себя. Выслушав выдвинутые условия, Муссолини попросил час времени на размышления, но не вернулся. Вместе с несколькими оставшимися верными ему фашистами он направился в сторону Комо (это город на берегу озера Комо). Там он намеревался перейти швейцарскую границу. Шел дождь, стемнело, Муссолини безразлично смотрел на дорогу, потом вдруг оживился и сказал: "Никто не может отрицать, что это я построил эту дорогу. Она останется здесь, когда меня не будет". В девять часов вечера они добрались до Комо, а в полночь узнали, что американцы не хотят идти прямо в Милан, а собираются обойти город. Поэтому Муссолини решил ехать до Менаджо, т.е. к западной стороне озера. Перед отъездом он позвонил своей законной жене Рашель, которая так и вела крестьянский образ жизни. Муссолини сказал жене, что она была права, предсказывая, что все покинут его. Он попросил у нее прощения за все и пожелал ей всего хорошего. Около 8 часов утра 26 апреля Муссолини со спутниками прибыл в Менаджо, где отправились на виллу Кастелли в дом местного лидера фашистов. Через несколько часов произошла одна из тех случайных встреч, которые нас так раздражают в романах и фильмах - в Менаджо приехала Кларетта Петаччи, любовница Муссолини, вместе с братом Марчелло, его женой и двумя их детьми. Они путешествовали с фальшивыми испанскими паспортами, по которым Кларетта выдавалась за жену посла Испании. Когда Кларетта Петаччи узнала, что Муссолини также находится в этом городке, она попросила отвести ее к нему. Вначале Муссолини отказался встретиться со своей любовницей: "Зачем она сюда приехала? Ей что, хочется умереть?" Он считал, что Кларетта следовала за ним, и не мог поверить в случайность такой встречи. Кларетта устроила истерику, и Муссолини наконец сдался. Они решили все вместе двинуться к швейцарской границе по дороге на Лугано, и три грузовика двинулись в путь. В первой машине ехали спутники Муссолини, во второй - Кларетта с родственниками, в третьей - сам Муссолини. Они не проехали и семи километров, когда в местечке Грандола их колонну остановили партизаны. Завязалась перестрелка, во время которой несколько спутников Муссолини из первой машины погибли. Два других автомобиля развернулись и понеслись обратно к Менаджо. Здесь Муссолини и Кларетта разошлись по разным домам и решили дожидаться прохода немецкой моторизированной колонны, которая продвигалась в сторону Австрии. Рано утром 27 апреля в Менаджо прибыли 38 грузовиков, в которых находились примерно 300 немецких солдат. В пять часов утра Муссолини со спутниками присоединились к этой колонне и укрылись среди немцев. Близ некой деревушки у Донго примерно в семь тридцать утра их остановил патруль партизан. Командир немецкого отряда начал довольно нудные и долгие переговоры с партизанами об условиях прохода немцев. Через несколько часов они договорились о том, что партизаны пропустят колонну после того, как проверят личности всех людей в колонне. [Пока шли эти переговоры Муссолини спросил, как называется деревня, возле которой они стояли, и получил довольно удивительный ответ: "Муссо". Кстати, похоронили его потом на кладбище Мусоко. Стоит также напомнить, что Гитлеру в его жизни постоянно сопутствовал коричневый цвет. Началось с того, что он родился в Браунау, потом было движение коричневых рубашек, а его любовницей стала Ева Браун, на которой он перед смертью женился.] Услышав о достигнутом соглашении, итальянские фашисты обвинили немцев в предательстве и открыли огонь по партизанам. Ответным огнем партизан их почти всех перебили. Поговаривают, что прикончить своих беспокойных союзничков партизанам активно помогли немцы. Остальные фашисты были арестованы, и вскоре колонна въехала в Донго. Муссолини сидел в одном из немецких грузовиков, закутавшись в плащ офицера люфтваффе. В Донго начался досмотр колонны. Когда партизаны наткнулись на "испанцев", они позвали человека, знавшего испанский язык. Тут-то Марчелло Петаччи и попался, так как испанским он не владел. Были задержаны также женщины и дети. Существуют, как минимум, две версии того, как партизаны нашли и опознали Муссолини. По одной версии, проверяющий партизан обратил внимание на начищенные полевые сапоги Муссолини. Он спросил у немцев, кто это, а они, смеясь, ответили, что это их подвыпивший товарищ. Партизан толкнул Муссолини (ногой или автоматом) и спросил: "Ты, наверное, итальянец?" Хотя Муссолини прекрасно говорил по-немецки, он почему-то ответил: "Да, я итальянец". По другой версии, один из немцев, разминавшийся после долгого сиденья в грузовике, подмигнул партизанам, которые уже закончили свою проверку, и кивнул на один из грузовиков. Там партизаны и обнаружили Муссолини. Мне кажется более правдивой вторая версия. В общем, Муссолини попал в руки партизан, но какой-то авторитет у дуче еще был, так как узнавший его партизан обратился к нему: "Ваше превосходительство". Партизаны заверили Муссолини, что они не причинят ему и его спутникам никакого вреда, и Муссолини важно кивнул головой: "Да, я знаю, что люди Донго желают мне добра". Было это в 15 часов 27 апреля 1945 года. Муссолини поместили в здании администрации мэра Донго, где он стал беседовать с мэром, местным врачом и ветеринаром. В Милан в Комитет освобождения был срочно отправлен курьер с известием о том, что Муссолини захвачен, и за дальнейшими распоряжениями. Время шло, и партизаны стали беспокоиться, что вдруг следующая колонна немцев не окажется такой покладистой. Тогда Муссолини перевели в здание таможни в Джермазино и поместили в маленькую камеру, в которой раньше размещали контрабандистов. Муссолини теперь уже окончательно успокоился, поверил в свою звезду и решил, что дальше все пойдет хорошо. Он даже сказал, что одна из испанских сеньор не кто иная, как Кларетта Петаччи, и попросил свидания с ней. Так решилась судьба его любовницы, как считают историки, хотя довольно странно, что ее до сих пор никто не опознал - ведь она была очень хорошо известна всей Италии. Вначале Кларетта Петаччи не признавалась в знакомстве с Муссолини, но потом сломалась и устроила очередную истерику: "Вы все меня ненавидите! Вы думаете, что я связалась с ним ради его денег и власти... Я хочу, чтобы вы поместили меня с ним в одну камеру. Я хочу разделить с ним его судьбу. Если вы убьете его, убейте и меня тоже!" Партизаны были поражены. Это было совсем не похоже на ту женщину, дурная слава о которой шла по всей Италии. В два часа ночи 28 апреля Муссолини разбудили, велели одеться и повезли вместе с Клареттой, но в разных автомобилях, в Комо. Подъехав к Комо, они увидели, что светомаскировка снята, решили, что в городе уже американцы, и изменили свои планы. Партизаны совсем не хотели отдавать Муссолини американцам, и два автомобиля поехали в деревню Адзано, которая находится к западу от Комо и в 25 километрах от Донго. Примерно в три тридцать ночи они остановились у дома одного из фермеров, который был хорошо известен партизанам и часто прятал у себя антифашистов. Свидетели отмечают, что фермер и члены его семьи вначале не узнали Муссолини, что довольно странно. Вскоре Бенито Муссолини разместился на свой последний ночлег в одной отведенной им с Клареттой комнате. На улице все еще шел дождь. Муссолини еще спал, когда из Милана прибыл коммунист Вальтер Аудизио по кличке Валерио с двумя спутниками и заявил, что Бенито Муссолини должен быть подвергнут "экзекуции". О Кларетте Петаччи речи не было. Часть партизан стала возражать и потребовала письменного подтверждения такого распоряжения от Комитета национального освобождения. Итальянские коммунисты, как и их советские коллеги, не утруждали себя составлением пустых бумажек. Валерио с помощью местных товарищей сумел изолировать сопротивлявшихся партизан, и около половины четвертого дня 28 апреля 1945 года с двумя спутниками прибыл к домику, в котором находился Муссолини. Когда Валерио вошел в комнату, Муссолини в коричневом пальто и стоптанных сапогах [к вопросу об опознании по сапогам] стоял у кровати. Он спросил: "В чем дело?" Валерио очень торопился. Он боялся, что пленник может уйти из его рук, и еще раньше решил, что убьет Муссолини прямо у этого домика. Поэтому он не слишком убедительно заявил: "Я пришел освободить вас... поторопитесь... у нас мало времени". Муссолини указал на свою спутницу и заявил: "Она должна пойти первой". Кларетта бросилась собирать вещи, Муссолини торопил ее, потом потерял терпение и вышел первым. У порога домика они дождались Кларетту и двинулись к поджидавшей машине. По пути Валерио шепнул Муссолини: "Я освободил вашего сына Витторио". Муссолини, очевидно, решил, что его отвезут к сыну, и ответил своему убийце: "Благодарю вас от всего сердца". Все уселись в машину, она тронулась, но почти тут же остановилась. Валерио заявил, будто ему послышался подозрительный шум и велел Муссолини выйти и стать у каменной стены. Муссолини все понял, но безропотно подчинился. Кларетта встала у стены справа от него. Валерио скороговоркой выпалил невнятную по содержанию фразу, смысл которой был, однако, совершенно прозрачен: "Согласно приказу генерального командующего и Добровольческого корпуса освобождения мне доверено осуществить справедливое возмездие во имя итальянского народа". Муссолини застыл, а Кларетта обхватила его за плечи и закричала: "Он не должен умереть". Валерио жестко приказал: "Встаньте на свое место, если не хотите умереть". Кларетта отпрыгнула, а Валерио с трех шагов пять раз выстрелил в Муссолини. Бенито Муссолини упал на колени и застыл с пригнувшейся головой. Кларетта Петаччи бросилась к телу Муссолини, и Влерио убил ее выстрелом в спину. Зачем? И почему так подло? Так Кларетта Петаччи, женщина, которую ненавидела буквально вся Италия, вошла в Историю, как символ преданной любви до своего последнего часа. Стоит заметить, что по Италии с начала тридцатых годов ходило предсказание о том, что Муссолини умрет после победы над Францией от рук трех солдат. И действительно, хотя Италия и не произвела почти ни одного выстрела, французы подписывали акт о капитуляции и в Генеральном штабе Италии. А теперь три солдата стояли у трупа Муссолини. Потом итальянцы устроили варварское зрелище, когда трупы Бенито Муссолини и Кларетты Петаччи были за ноги подвешены к балкам гаража на пьяцале Лорето в Милане. Беснующаяся толпа издевалась над трупами поверженного правителя и его любовницы, их осыпали самыми гнусными ругательствами и забрасывали черт знает чем, когда на площадь выехал британский бронеавтомобиль. Британский офицер увидел, что платье Кларетты опустилось вниз, выставив напоказ ее нижнее белье. Он поднялся по ступенькам стоявшей рядом лестницы, поднял юбку Кларетты и закрепил у нее на коленях своим ремнем. Толпа стала реветь и угрожать британскому офицеру, тогда бронеавтомобиль подъехал ближе и навел на толпу все свое вооружение. Итальянцы угрюмо расступились, затихли на время и отошли. Но бронеавтомобиль не мог стоять все время около этого, ставшего знаменитым, гаража...

Два смертельных удара по королевской власти: «Женитьба Фигаро» и «Дело об ожерелье королевы» Вы можете спросить, уважаемые читатели, почему я так настойчиво упоминаю именно 1785 год? Дело в том, что именно в этом году были нанесены два смертельных удара по королевской власти. Я ничуть не преувеличиваю, именно смертельных, ибо они окончательно похоронили репутацию как королевской власти, так и самой Марии Антуанетты. Я имею в виду постановку "Женитьбы Фигаро" и "Дело об ожерелье королевы". Они внешне никак не связаны между собой, но во времени переплелись между собой довольно тесно. "Женитьба Фигаро" Автор "Женитьбы Фигаро" господин Карон, такова настоящая фамилия Бомарше, уже давно был известен властям, как опасный враг королевской власти. Еще в 1775 году он представил Марии Терезии памфлет под названием "Сообщение, важное для испанской ветви, относительно ее прав на корону Франции", в котором, в том числе, прямо утверждалось об импотенции Людовика XVI. Доставалось там и Марии Антуанетте. Господин Карон сообщил императрице, что ему удалось перехватить и уничтожить весь тираж этого гнусного сочинения, и что за сравнительно небольшую сумму он готов уничтожить и последние несколько экземпляров, которые еще оставались у него на руках. Считается, что сочинил и напечатал этот памфлет сам Бомарше. Мария Терезия придерживалась, скорей всего, такого же взгляда, а, кроме того, она не терпела шантажистов, особенно, когда дело касалось ее детей. Императрица приказала заключить наглого вымогателя в тюрьму, где он получил причитающуюся ему порцию розг и просидел две недели. Симпатий к Бурбонам от этого у Бомарше не прибавилось, но в Париже он решил повторить этот же номер. На этот раз удача авантюристу благоприятствовала. Правда, сначала он тоже угодил в тюрьму, Сен-Лазар, и получил свою очередную порцию розг, но затем король струсил. В обмен на клятвенные заверения в том, что все до единого экземпляры этого пасквиля уничтожены, король пожертвовал господину Карону более 70 тысяч ливров. Однако, как выяснилось вскоре, Бомарше обманул Бурбонов, и через небольшое время этот памфлет был напечатан, - считается, что в Амстердаме, но возможно, и в самом Париже, - и получил широкое распространение. Так что у Людовика XVI не могло быть никаких иллюзий относительно личности Бомарше и его отношения к королевской семье. И вот в 1781 году в цензурный комитет поступает новое сочинение господина Карона, вроде бы невинная пьеса под названием "Женитьба Фигаро". В комитете сидели нормальные и опытные люди, которые сразу же поняли всю опасность этого сочинения для устоев государственной власти и запретили пьесу. Кабинет министров тоже единогласно подтвердил наложенный запрет. Бомарше был довольно ловким и пронырливым человеком, у него нашлись довольно высокопоставленные покровители, так что вскоре пьеса проникла в королевский дворец и ее судьба оказалась в руках короля и, следовательно, королевы. Королеве пьеса очень понравилась, особенно роль прелестной и веселой Розины. Она мечтала сыграть ее на дворцовой сцене, а о содержании пьесы легкомысленная М.А. даже и не задумывалась. Забыла она и о том, кто такой господин Бомарше и как он относится к королевской власти вообще и к ней самой лично. Королева стала упрашивать короля, чтобы он разрешил постановку этой пьесы хотя бы в дворцовом театре. Хоть и принято считать Людовика XVI недалеким человеком, но это не совсем соответствует действительности. Да, он был мягкотелым, нерешительным человеком, выполнявшим все прихоти своей красавицы-жены, но он был все-таки довольно умным и образованным человеком. Король сразу же понял всю опасность этого сочинения и наложил на пьесу решительный запрет. Королева была очень разочарована, но король объяснял ей: "Этот человек смеётся надо всем, что следует почитать в государстве". Королева, которую такие пустяки совершенно не волновали, всё же надеется на своё влияние на мужа и переспрашивает: "Значит, пьесу действительно не поставить?" Но король на этот раз проявляет твёрдость: "Нет, определенно нет, можете быть в этом уверены". Казалось бы, что судьба пьесы окончательно решена. Ведь сам король запретил ее постановку. Ну и что? Подумаешь, король запретил постановку? Тем хуже для него! Пьеса и её автор моментально входят в моду в столь просвещенном Париже. Бомарше приглашают в самые известные и изысканные аристократические салоны столицы, где он с большим успехом читает свое сочинение. Видя успех своего сочинения, Бомарше решает действовать через женщин. Ему помогают его высокопоставленные покровители, - графиня де Полиньяк, любимая фаворитка королевы, которая с восторгом внимает автору и решает продемонстрировать всем, где в Париже находится реальная власть. Маркиз де Водрей, любовник графини, решается вопреки запрету короля на постановку пьесы в своем домашнем театре. Успех!? Но клике Полиньяков, да и самому автору, этого уже явно мало. Надо более акцентировано продемонстрировать свою власть и влияние, а для этого следует поставить запрещенную пьесу во дворце короля, раз именно он её запретил. Этот замысел находит горячую поддержку у... ну, конечно же, королевы, и начинается тайная подготовка к постановке пьесы в королевском дворце. Открытых репетиций во дворце, правда, не проводилось, но роли между актерами были распределены и выучены наизусть. Вот уже подготовлены и распределены билеты на этот спектакль, вот уже к дворцовому театру начинают съезжаться кареты… Но в последний момент король узнает обо всем и запрещает спектакль. Ведь он не разрешал постановку этой пьесы, так что речь шла о его авторитете. Разочарованные гости разъехались… Всё? Как бы не так! Мария Антуанетта и Полиньяк закусили удила и решили доказать всему свету, что их власть сильнее власти короля. Их, разумеется, поддерживали граф д’Артуа и другие принцы. Такого единодушного напора от людей из своего ближайшего окружения король, в конце концов, не выдержал и уступил нажиму дражайшей половины. Он только потребовал исключить из текста пьесы некоторые, наиболее вызывающие, реплики или хотя бы отредактировать их. Бомарше легко согласился с этими требованиями - ведь эти реплики уже знал наизусть чуть ли не каждый парижанин. 17 апреля 1784 года во Французском театре состоялась долгожданная премьера "Женитьбы Фигаро". Успех пьесы превзошел все ожидания! Ведь сначала сам король запрещал её, а потом высказывал надежду, что пьеса провалится. Уже одного этого было достаточно для того, чтобы фрондирующие аристократы до отказа заполнили зрительный зал, который оказался переполнен. Двери театра были просто выломлены, в зале, простите за избитый штамп, яблоку негде было упасть, а изысканная аристократическая публика бурными аплодисментами приветствовала пьесу, которая наносила увесистую пощечину не только королевской власти, но и всему их сословию. Совершенно самоубийственная реакция! На этом история пьесы не заканчивается. Королева всегда диктовала моду, - и вот Бомарше стал самым модным человеком в Париже. Королеве этого мало. Она уже не помнит, что Бомарше обливал ее грязью в своих памфлетах, и мечтает о постановке новой замечательной пьесы этого автора под названием "Севильский цирюльник". Пока этому мешало ее положение, но вот она успешно родила в 1785 году еще одного сына, будущего Людовика XVII, и во дворце начинается бурная подготовка к постановке пьесы в маленьком театре Трианона. Зал-то маленький, но на сцене собираются играть самые высокопоставленные люди Франции. Роль Фигаро собирается играть граф д’Артуа, брат короля, графа Альмавиву будет играть маркиз де Водрей, любовник графини де Полиньяк, фаворитки королевы, а Розину... Давайте вспомним текст: "Вообразите себе прехорошенькое существо, милое, нежное, приветливое, юное, обворожительное; крохотная ножка, тонкий стройный стан, полные ручки, алый ротик, а уж пальчики! Щечки! Зубки! Глазки!.." Ну, кто, кроме Марии Антуанетты, еще мог сыграть эту роль на дворцовой сцене и в такой компании? Заказываются костюмы для постановки. Для лучшей подготовки к выступлению на сцене столь высоких особ приглашается сам Дезанкур из Комеди Франсез, который помогает им обрести уверенность и непринужденность во время спектакля. В общем, у королевы к августу 1785 года была масса самых неотложных хлопот, связанных с подготовкой к спектаклю. "Дело об ожерелье королевы" Итак, самое начало августа 1785 года, идут последние репетиции. Мария Антуанетта вся в сплошных переживаниях - как-то она будет выглядеть на сцене? И вдруг к ней приходит взволнованная мадам де Кампан и сообщает совершенно невероятные вещи! Вчера к мадам де Кампан пришел ювелир двора Бомер и просил о немедленной аудиенции у королевы. Он рассказывал какую-то запутанную и непонятную историю. Якобы несколько месяцев назад королева тайно купила у него знаменитое бриллиантовое колье. Да, то самое большое бриллиантовое колье, которое было изготовлено для мадам Дюбарри, но из-за смерти Людовика XV так и оставшееся невостребованным. Тогда же были оговорены и сроки платежей, но срок первого платежа давно истек, а никаких денег к ювелирам, Бомеру и Бассанжу, так и не поступило. Бомеру же срочно нужны деньги, так как на него наседают его собственные кредиторы. Вот он и хотел бы побеседовать с королевой на столь деликатную тему.

КАК ВЕСТИ СЕБЯ ПРИ ОБСТРЕЛЕ. Журналисты любят жареное, а профессиональные ”писаки” любят всё приукрашивать. Но на самом деле даже к ежедневным обстрелам можно привыкнуть. Даже не так – нужно. Иначе сойдешь с ума от бессонницы и нервного расстройства. Мне проще, опыт был и поэтому уже на третью ночь под звуки канонады засыпал, как под ”Спокойной ночи, малыши”. Зато выезжая в Россию, поначалу не можешь понять, что мешает заснуть. Тишина мешает. Но речь не об этом. Страшно ли, когда стреляют? Кому как, но страх – условие выживания. В молодости – не очень страшно от незнания и веры в свою неуязвимость. Сейчас тоже не очень – уже от опыта. Неуправляемый страх - безудержная паника – ошибка - смерть. Но все равно при каждом взрыве, который прогремел от тебя в считанных сотнях метров, инстинктивно вздрагиваешь, оглядываешься по сторонам, пытаешься понять направление обстрела и вычислить ближайшее безопасное укрытие. Но это не только страх – это уже искусство выживания. Страшно, когда уже все сделано, какое-то укрытие найдено (даже если это лужа грязи на обочине) и остается только ждать - прилетит и тебе свой кусок железа на этот раз или снова обойдется? И думаешь: ”Кой черт занёс меня на эти галеры? Сидел бы спокойно в эргономическом кресле под кондиционером и писал ”нетленку”. Ведь сколько раз (трижды за полгода) предлагали издать книжку. Вот и писал бы, болван, с читателями встречался, автографы раздавал”. Но что интересно, даже в луже через несколько минут вместо страха приходит раздражение: ”Вот сволочи - опять всё в грязи, стирай теперь. Вода холодная, сколько же можно!? И куда укатилась моя электронная сигарета – где я тут другую найду!? (Снова начала здесь курить обыкновенные – с ними проще). Или плюнуть и рвануть во-он в ту посадку – там наверняка и ямки есть посуше и поглубже?”. Но терпеливо лежишь, ждешь, материшься. Потому что нетерпеливые лежат в ниже – кто на пару метров, большинство – кое-как засыпанные на месте своей нетерпеливости. Один из знакомых ”с той стороны” рассказывал, как они попали под минометный обстрел ополченцев. Место было не иначе как хорошо пристрелянное и головную машину в колонне сбили сразу. Почти одновременно рвануло и в хвосте колонны. По сторонам канавы – не рвануть в поля. Большинство солдат успело нырнуть в эти канавы на обочине. А один водила, не иначе как не желая бросать машину, нырнул под неё. А может решил, что сверху железа больше, безопаснее. Железа и правда больше – пятитонная цистерна с бензином! Вот и он минуты через 2-3 сообразил, под чем лежит. И от большого ума рванул к обочине. Хотя попади мина в цистерну, и что под ней, что в канаве – жаркое подано. Так или иначе, влетел он в канаву, прямо головой в живот рассказчику, щучкой. Только без ноги, начисто срезанной осколком. Повезло – выжил, попав в обитаемую канаву. А так бы истек кровью. А в цистерну так и не попали (только она и уцелела!) – на ней выжившие и уехали. Ну а на дальние, хоть и громкие разрывы, перестаёшь реагировать, от слова вообще. Не реагируете же вы в обыденной жизни на звук визжащих автомобильных тормозов за углом? Так и здесь, что происходит в нескольких сотнях метров интересно лишь с точки зрения, не изменит ли наводчик прицел. Очень просто отличить человека, прожившего в состоянии войны длительное время от тех, кто только начинает осознавать, куда именно он попал и что делать для выживания. Обстрелянный, независимо от пола и возраста, реагирует инстинктивно и мгновенно. Как правило, молча – дыхание нужно для рывка с выдохом. К слову, из необстрелянных наиболее вменяемы женщины. Не все, но многие. Мгновенно выполняющие команды ”за мной” и ”Ложись”. Не смешно! Как определить направление, в котором реально взрываются мины или снаряды? В поле или маленьком степном селе это не проблема. Взрывная волна, не встречая препятствий, идёт как известно от эпицентра, потому где взрывается и в какую сторону падать, всегда понятно. А вот в бетонных джунглях крупного, густо застроенного микрорайона многоэтажек, как определить направление, откуда идёт опасность? Эхо от гаубичного снаряда от Д-30 и тем более от ”МСТЫ” или ”Акации” может долго греметь эхом между бетонных коробок. Самый надёжный способ - ориентироваться на птиц. Те точно летят от эпицентра разрывов. Тем более, и смотреть удобно – лежишь где-то под бордюром, желательно – ниже плинтуса – и наблюдаешь небо. Решаешь, стоило ли падать и не пора ли перебираться куда поглубже, если есть время. Уже не раз слышал из репортажей ”бравых и бесстрашных” журналистов, волонтеров и прочих ”экспертов”, как они геройски прятались от разрывов, прижавшись спиной к стене многоэтажного дома. Понятное дело, рассказывали те, кому повезло выжить. А я видел тех, кому не повезло. Поверившим в дурь, что прижавшись героически к стене, ты только с трёх сторон, а не с четырёх, подставляешься под осколки и взрывную волну. Такие деятели просто не понимают, что кроме четырех направлений есть еще и верх. При взрыве ракеты ”Града” в 100 метрах от дома, стёкла вылетают до 8, а то и 9 этажа включительно. А уж когда в дом влетает гаубичный снаряд… И как вы думаете куда осколки стекла, некоторые до метра длиной, посыплются? Куда полетят обваленные балконы и бетонные блоки с кирпичами и кладкой? Выброшенный из квартиры диван? Правильно, вам на голову. И разлетаются, особенно крупные, а скорее даже планируют, на три метра от стены запросто. Выход, падать на землю там, где застал обстрел, опять же не вблизи здания. Понятное дело, на всё воля Божья и кирпичи (стёкла, куски бетона) просто так на голову не падают, но чаще беготня в поисках укрытия более опасна, чем лежание на открытой местности в прямом смысле мордой в грязь. Тем более, что человек вообще-то существо не слишком толстое. По крайней мере, в моем случае. И даже на вроде бы ровной улице мест для более-менее безопасного лежания масса. Высота приличного бордюра около 30 сантиметров. Водостоки ливневой канализации возле них ниже уровня асфальта еще сантиметров на 10 и более. Тушку к бордюру, мордой в решетку ”ливневки”, и ты почти в шоколаде. Если лупят не по крутой навесной траектории и сподобился залечь под дальним от стреляющего бордюром, считай уцелел – 100 процентов попаданий будут в дом, от которого тебя защищает бордюр. Помните блокадный Ленинград: ”Эта сторона улицы при артобстреле наиболее опасна”? Это как раз из нашей оперы. Ну а если 120-мм миномет – лежи и молись – тут как карта ляжет. А вообще-то, хорошо подумайте – оно вам надо? Если нет действительно важных дел, к линии фронта приближаться просто не надо – селфи на сгоревшей технике можно сделать и в глубоком тылу. Вам даже сердобольные ополченцы автомат дадут подержать, если вы - симпатичная девушка и хорошо попросите. И последний совет – не одевайтесь в камуфляж, не светите фото- и видеотехнику и не обклеивайте себя бело-черными этикетками ”ПРЕССА” на тринадцати языках. Бронежилет тоже лучше поддеть под куртку.

Штемпель для чеканки греческих монет и одна из монет

Орлята учатся летать День 32. Обучались ночным полетам. Инструкторы предусмотрительно эвакуировали все мирное население из зоны предполагаемых полетов. Мало того, что летать пришлось действительно ночью, так эти изверги еще и на кабину черную тряпку набросили. Чтобы фонарей не было видно. Предполагалось, что мы будем рулить, полагаясь только на приборы. Но мы оказались умнее и проковыряли маленькую дырочку, а все компасы задвинули в задний карман. День 34. Мирное население вернулось в родные хаты. Так как за время полетов не пострадал ни один сарай (за исключением того, в котором случайно забыли быка - от одиночества он проломил крышу, вылез в курятник и, побродив бесцельно, задрых в собачьей будке), то население скинулось и подарило нам два ящика водки и барана на шашлыки. Водку поставили в погреб, а барану выщипали перья... то есть, шерсть. У барана появились мрачные предчувствия. День 35. Устроили небольшой пикничок, съели шашлык из барана и два ящика водки. Через пару стаканов сержант развеселился и начал травить байки. Налили ему еще несколько стаканов, чтобы он успокоился. Напоили в дугу медведя, вышедшего из леса посмотреть, что за шум. День 36. Похмеляли медведя и приводили его в презентабельный вид, чтобы ему не было стыдно зайти в собственную берлогу. В качестве шефской помощи сделали ему панковскую прическу, причем не только на голове. День 37. Сегодня у нас парко-хозяйственный день. Драили самолеты. Странно, но нагар в движке чистится не ершом, а ломом. Совместными усилиями переделали списанный самолет в большой пылесос. Собрали не только пыль и мусор со взлетной полосы, но и косяк гусей, пролетавших мимо. День 38. Обучались укладывать разлопушенный парашют в рюкзак, оборудованный спусковой веревкой и кольцом (совсем как на унитазе). Сержант объяснил что в случае аварии принцип эвакуации из самолета похож на эвакуацию из автобуса - "выдави шнур, выдерни стекло". День 39. Обучались прыгать с парашютом. Иванов засмотрелся на природу, поэтому забыл раскрыть парашют и упал прямо на крышу курятника, из-за чего 12 кур героически скончались на месте (под обломками крыши). Иванов отделался синяками и занозами в ушах. А Петров приземлился прямо в окно третьего этажа штаба. Чтобы разрядить неловкость, он снял карту со стены и с достоинством откланялся. День 40. Хоронили погибших кур в нашей столовой в суповом котле. На вкус герои оказались превосходными. Почтили светлую память кур минутой жевания. День 41. Обучались стрельбе из тех штуковин, что прикручиваются к самолету. Мишеней было так много, что мы в пылу азарта случайно подстрелили пролетавший мимо метеозонд. Труп метеозонда захватили в плен. Вечером сержант рассказал, чем отличается самолет от подводной лодки. День 42. К нам приехали на разборки метеорологи. Поиздевались над ними, интересуясь, какая вчера будет погода. А потом грозно спросили, какую шпионскую миссию выполнял метеозонд над территорией секретного леса. Часа через два нам надоело глумиться, и мы отдали им труп метеозонда. День 43. Разведка доложила, что над нами насмехаются "асы" из соседней самолетной части "Дельта". Говорят, что мы дальтоники в мишенях и отстреливаем мирные шарики. Под покровом новолуния наведались к ним в гости и, в качестве ответной любезности, загнули ихним самолетам крылья и хвосты. А на остальных оставили надпись "Аэровафля". День 44. Прибыла разгневанная орда "пострадавших" из соседней части. Мы коварно заманили их на свою территорию и устроили образцово-показательные партизанские маневры, с фейерверками и сюрпризами. Враг в панике бежал, пробив собственной биомассой дырку в заборе. День 45. Обучались искусству психической атаки на вероятного противника. Инструкторы называют эту важную миссию "дефлорацией". После короткой лекции приступили к отработке практических навыков. Сделали вид, что ошиблись сараем и отработали психическую атаку под вальсы Шуберта на "Дельте". Развлеклись по полной программе. Тамошние асы бегали по полю как кролики, укушенные кенгуру. День 46. Обучались летать на "бревновозе". Пролетая над "Дельтой", обнаружили исчезновение жизни. День 47. Обучались бомбометанию. Вместо бомб (чтобы не травмировать психику местных жителей) были подготовлены связки кирпичей. Снесли напрочь два сарая. Ночью, под руководством Сидорова, из двух самолетов собрали один. Получилось чудо с тремя крыльями и вертикальным взлетом. День 48. Сержант и инструкторы просто плакали от счастья, что смогли увидеть вживую этот шедевр. Еще бы - наше чудо набирает стольник за две секунды и умеет стрелять во все стороны, даже вбок.

Там была перевалочная база.

Спасибо! Интересно было отследить основные пути.

Граф Карл Васильевич Нессельроде (1780-1862) многие годы заведовал внешней политикой России, но никогда не осмеливался перечить императору Николаю Павловичу, ограничиваясь лишь мелкими замечаниями. В остальном, он покорно исполнял волю императора, сколь бы нелепой она ни была. Лишь однажды граф заартачился и высказал императору (якобы) свое мнение. Дело в том, что император упорно не желал делать его жену Марию Дмитриевну (1786-1849, урожденная Гурьева) статс-дамой. В апреле 1836 года Нессельроде отправился к императору (явно накачанный своей дражайшей половиной) и объявил, что если ко дню именин императрицы, т.е. 21 апреля, его жена не будет пожалована в статс-дамы, то он 22 апреля подаст в отставку. 20 апреля графиня Нессельроде была пожалована в статс-дамы. Князь Алексей Михайлович Голицын при Николае I был генерал-губернатором смоленским, могилевским и витебским. Это был честный и добрый человек, но достаточно сварливый, и поссорился он как-то с витебским губернским предводителем графом Михаилом Осиповичем Борхом. В результате этой ссоры он послал в Петербург представление, что "пользы края требуют удаления графа Борха от службы". В III Отделении (шефом жандармов тогда был граф Алексей Федорович Орлов) составили об этом происшествии доклад императору, но писарь по ошибке пропустил слова "от службы". Получалось, что Голицын требовал удаления графа Борха, которого Николай I и приказал сослать на жительство в Ярославль. Тогда двоюродный брат ссыльного граф Александр Михайлович Борх приехал к А.Ф. Орлову просить о прощении графа Михаила. Орлов пообещал походатайствовать в этом деле, но палец о палец не ударил, а через некоторое время ответил А.М. Борху, что государь отказал в прощении. Когда в 1852 году министром внутренних дел стал Дмитрий Гаврилович Бибиков, А.М. Борх продолжил свое ходатайство. Бибиков тут же доложил императору и сразу же получил согласие на прощение. Более того, император полагал, что М.О. Борх давно уже возвращен из ссылки, а выяснилось, что А.Ф. Орлов даже не докладывал императору о просьбе А.М. Борха. Сенатор А.Е. Толмачев сначала долго служил по военной части. В николаевское время он слыл хорошим воякой, а чтобы понять, что это значило, ознакомимся с отзывом о нем генерал-лейтенанта Н.П. Мартынова: "Вот отличный был полковой командир Толмачев Афанасий Емельянович! Во-первых, по фрунту – дока; а потом, что за хозяин! Сердце радовалось, глядя на него. У него ничего не пропадало: бывало, велит стричь солдат, да стричь везде, без исключения; волосами набьет тюфяк и продаст. Мастер своего дела!" Вот такие мастера и довели Россию до краха в Крымскую кампанию. Канцлер граф Нессельроде говорил своему сыну, когда тот учился в Петербургском университете: "Я вовсе не требую, чтобы из тебя вышел ученый; ученость тебе ни к чему не нужна: ты – граф Нессельроде и богат, но я требую от тебя непременно, чтобы ты на выпускном экзамене получил чин десятого класса, для того чтобы не отстать от товарищей своих по службе". С этой задачей Дмитрий Карлович успешно справился и ученостью не заразился. Петербургский обер-полицмейстер Александр Павлович Галахов (1802-1863) был известным выпивохой. Про него говорили: "Qu’il n’est guere spiritual, mais tres spiritueux". ["Он вовсе не остроумен, но преисполнен спирта".] Когда в 1856 году Галахова отправили в отставку, то шутили, что он будет назначен генерал-губернатором на остров Мадеру или, по крайней мере, в город Херес. Граф Виктор Никитич Панин (1801-1874) был министром юстиции в 1839-1861 гг., но после скандальной публикации в «Колоколе» о его взглядах был отправлен в отставку. Вот несколько анекдотов о нем и его деятельности. В одном из салонов Панин заявил: "Не следует допускать в России адвокатуры, потому что опасно распространять знание законов вне лиц служащих". В 1852 году он предписал всем высшим чиновникам своего ведомства наблюдать за частной жизнью подчиненных и доносить о ней министру. Однажды он решил, что московскому сенату слишком дорого обходятся канцелярские принадлежности (бумага, чернила, перья), и приказал доставлять их из Петербурга. Но эту бумагу покупали на фабриках, которые находились близ Москвы, так что приходилось ее везти сначала в Петербург, а потом обратно в Москву. Михаил Семенович Воронцов (1782-1856) в 1828 году был наместником новороссийским и бессарабским. В Одессе в чине полковника служил тогда же Н.Н. Раевский-младший (1801-1843), который был в довольно близких отношениях с женой наместника, Елизаветой Ксаверьевной Воронцовой (1792-1880). Затем Воронцова отказала ему от дома. Раевский был очень сильно разозлен этим отказом и однажды, встретив Воронцову на улице, забылся до такой степени, что ударил ее тростью. Раевскому было тогда 32 года, а Воронцову 47, и князь пожаловался императору Николаю Павловичу. Обычно очень суровый в таких вопросах Николай Павлович на этот раз ограничился тем, что велел Раевскому выехать из Одессы и покинуть Новороссийский край. Граф Александр Аркадьевич Суворов (1804-1882), внук полководца, участвовал во взятии Варшавы в 1831 году. Он проявил незаурядную личную храбрость, и несколько раз его жизни угрожала опасность во время переговоров с мятежными поляками. Во взятии Варшавы участвовал и Суворовский полк (имени полководца). Николай I спросил у А.А. Суворова: "Сколько в суворовском полку осталось?" Тот ответил: "300 человек, Ваше Величество". Тогда император возразил: "Нет, 301: ты в нем полковник", - такова была монаршая милость. В начале 1834 года на балу у графа Бобринского Николай I заговорил с Пушкиным о его "Пугачеве". Император сказал: "Жаль, что я не знал, что ты о нем пишешь; я бы тебя познакомил с его сестрицей, которая тому три недели умерла в крепости Элингфоской". Речь шла о последней дочери Пугачева, Аграфене, которая жила под надзором полиции в Кексгольме и умерла 5 апреля 1833 года. Император немного ошибся. Последний бал масленицы 1834 года проходил в царском дворце. Для этого бала специальные списки приглашенных не составляли, подготовка шла в жуткой спешке, поэтому решили воспользоваться списками приглашенных на бал у князя Кочубея. Но в этих списках не было ни самого князя, ни членов его семейства, ни приближенных к нему лиц. Так что все эти высокопоставленные лица оказались без приглашений на бал к императору. Бывает.

Читая чужие рукописи и бракуя все эффектное и нарочитое, А.П. Чехов обыкновенно говорил: "В жизни все просто". Постоянно занимаясь литературным трудом, Чехов все же считал себя и врачом. По этому поводу он говорил: "Медицина - моя законная жена, литература - незаконная. Обе, конечно, мешают друг другу, но не настолько, чтобы исключать друг друга". Постоянно помогая другим, Чехов совершенно не заботился о своем собственном здоровье. Он очень любил жизнь и старался как бы не замечать своей болезни, или говорил о ней в пренебрежительно-шутливом тоне. В октябре 1893 года Чехов писал брату: "Маленько покашливаю, но до чахотки еще далеко. Геморрой. Катар кишек [так у Чехова – прим. Ст. Ворчуна]. Бывает мигрень, иногда дня по два. Замирания сердца. Леность и нерадение". Просто образец здорового человека! Он мог отчетливо видеть свою болезнь и перечислял ее признаки, но в то же время писал Суворину: "Я жив и здоров, кашель против прежнего стал сильнее, но думаю, что до чахотки еще очень далеко". И сердился, когда другие люди распространялись об его болезни: "Для чего распускать все эти странные, ненужные слухи, ведомо только Богу, создавшему для чего-то сплетников и глупцов. Чахотки у меня нет, и кровь горлом не шла уже давно". Когда Чехов был в Ницце, он дней на десять увлекся рулеткой. А.П. присматривался к этой игре, и ставил свои золотые по какой-то особой системе, но больших ставок избегал. В конце концов, он даже оказался в небольшом выигрыше. В таких ситуациях большинство игроков бросается в игру безоглядно, а Чехов, напротив, заявил, что с рулеткой покончено. В этом проявилась его уравновешенность. Видимо, ему было стыдно заниматься такими пустяками и тратить на это свое время. Про писателя Мамина-Сибиряка Чехов сказал: "Мамин принадлежит к тем писателям, которых по-настоящему начинают читать и ценить после их смерти. И знаешь, почему? Потому что они свое творчество не приурочивали к преобладающему направлению". Чехов часто говорил об особом авторском психозе, которым заболевает человек, ставящий свою пьесу. Однажды Чехов даже произнес целый монолог на эту тему перед писателем Игнатием Николаевичем Потапенко (1856-1929): "Я сам испытал это, когда ставил "Иванова". Человек теряет себя, перестает быть самим собой, и его душевное состояние зависит от таких пустяков, которых он в другое время не заметил бы: от выражения лица помощника режиссера, от походки выходного актера... Актер, исполняющий главную роль, надел клетчатый галстук, а автору кажется, что тут нужен черный. Публика, может быть, совсем не замечает галстука, а ему, автору, кажется, что она не видит ни декорации, ни игры, а только галстук, и что это ужасно, и что галстук этот погубит пьесу. Бывает и хуже: актриса - ломака, вульгарнейшая из женщин, раньше он не мог выносить ее голоса, у него делались спазмы в горле, когда она с ним кокетничала. Но вот ей аплодируют, она тянет пьесу к успеху, и он, автор, начинает чувствовать к ней нежность, а в антракте подбегает к ней и целует ей ручки... А вот идет главная сцена, на которую он возложил все надежды. В зале кашляют, сморкаются. Ни малейшего впечатления, ни хлопка... Автор прячется в темной норе, среди старых декораций, и решает никогда отсюда не выйти и уже ощупывает свои подтяжки, пробуя, выдержат ли они, если он на них повесится. И никто этого не понимает. И те не понимают, что приходят за кулисы "утешать" автора, и даже поздравляют с успехом. Они не подозревают, что перед ними временно-сумасшедший, который может наброситься на них и искусать их. Человек с более или менее здоровой нервной организацией выдерживает это потрясение, понемногу отходит, и дня через три его можно перевести в разряд "выздоравливающих", но иных это потрясает на всю жизнь". Чехов посетил Ясную Поляну где-то в середине девяностых годов. За обедом он сидел рядом с хозяином, и они о чем-то беседовали. После обеда все шли читать "Воскресение", но Л.Н. Толстой при этом отсутствовал по причине нездоровья. Когда чтение закончилось, Л.Н. Толстой поинтересовался мнением Чехова о своем новом произведении. А.П. спокойно похвалил роман и сказал, что все очень хорошо, но особенно ему понравилась картина суда. Ведь он сам недавно был присяжным заседателем и своими глазами видел, что все присутствующие заняты своими делами, а не тем, что им предстоит решать. Также Чехов отметил, что очень верно то, что купца отравили. Ведь по его наблюдениям на Сахалине большинство женщин-каторжанок сосланы именно за отравление. А.П. только отметил, что на два года к каторге за отравление не приговаривают, а дают значительно больший срок. Л.Н. Толстой согласился с этим замечанием и исправил это место. Л.Н. Толстой с большим вниманием относился к юмору Чехова и отмечал его. Он считал, что Чехов – первоклассный юморист своего времени, а в прошлом с ним могли сравниться только Гоголь и Слепцов. Кто из вас, уважаемые читатели, читал Слепцова и отметил его первоклассный юмор? Мы с Толстым имеем в виду писателя Василия Алексеевича Слепцова (1836-1878), а не его однофамильца Александра Александровича Слепцова (1835-1906) - тоже писателя. Л.Н Толстой восхищался также изобразительностью Чехова, он называл его дар музыкальным, и считал, что Чехов чуть ли не единственный писатель, которого стоит перечитывать. Но драматургию Чехова Л.Н. Толстой категорически не принимал. Он так говорил об этом предмете: "Для того чтобы вызвать настроение, нужно лирическое стихотворение, драматическая же форма служит и должна служить другим целям. В драматическом произведении дОлжно поставить какой-нибудь еще не разрешенный людьми вопрос и заставить его разрешить каждое действующее лицо сообразно его внутренним данным. Это - опыты лаборатории. У Чехова же этого нет. Он останавливает, например, внимание зрителя на судьбе несчастных дяди Вани и доктора Астрова, но жалеет их только потому, что они несчастны, не обосновавши вовсе, заслуживают ли они сострадания. Он заставляет их говорить, что они были самыми лучшими людьми в уезде, но чем они были хороши - он не показывает. А мне кажется,они всегда были дрянными и ничтожными, поэтому их страдания не могут быть достойны внимания". Вот такое у них было различное понимание задач драматургии. Следует заметить, что Шекспир Толстому также не нравился. Зимой в год своей смерти Чехов в Москве посетил одну из литературных «сред» у Н.Д. Телешова. Присутствовавший там С.Т. Семенов так описывает увиденное: "У Антона Павловича недуг был в полном развитии. Внешний вид его был вид страдальца. Глядя на него, как-то не верилось, что это тот прежний Чехов, которого я раньше встречал. Прежде всего, поражала его худоба. У него совсем не было груди. Костюм висел на нем, как на вешалке. Но несмотря на такое состояние, А.П. был очень мил, общителен... рассказывал кое-что о себе, о своих первых неудачах на литературном поприще..." Когда К.С. Станиславский познакомился с Чеховым, тот ему сразу не очень понравился. Станиславский пишет: "Он мне казался гордым, надменным и не без хитрости. Потому ли, что его манера запрокидывать назад голову придавала ему такой вид, - но она происходила от его близорукости: так ему было удобнее смотреть через пенсне. Привычка ли глядеть поверх говорящего с ним, или суетливая манера ежеминутно поправлять пенсне делали его в моих глазах надменным и неискренним, но на самом деле все это происходило от милой застенчивости, которой я в то время уловить не мог". В квартире у Чеховых помимо большого количества друзей часто сидели никому не известные посетители. А.П. давно завоевал себе право исчезать от гостей и широко им пользовался. Он часто уходил в свой кабинет и работал там, а из-за закрытой двери только слышались покашливания или мерные шаги по комнате. Однако если собиралось общество во вкусе А.П., он покидал свой кабинет и присоединялся к посетителям, время от времени поглядывая через пенсне на незваного гостя ил гостью. Чехов не мог не принять незваного гостя или намекнуть тому, что он засиживается. Чехов мог даже рассердиться, если это делали другие, но чаще улыбался от удовольствия, если удавалось избавиться от такого гостя. Если же гость, по мнению Чехова, слишком засиживался, то А.П. подзывал кого-нибудь из близких и шептал ему: "Послушайте же, скажите же ему, что я не знаю его, что я же никогда не учился в гимназии. У него же повесть в кармане, я же знаю. Он останется обедать, а потом будет читать... Нельзя же так. Послушайте..."

В 4-ой сцене 4-го акта в пьесе снова возникает Фортинбрас. Помните, зрители, о норвежском принце! Он даже на несколько секунд появляется на сцене. Его войска проходят через Данию, а он сам просит у короля подтверждения права свободного прохода в Польшу. А также предлагает свои услуги, если они потребуются. Гамлет же, глядя на проходящие войска, принимает решение о свершении мести: "О, мысль моя, отныне ты должна Кровавой быть, иль прах тебе цена!" Мышеловки ему, видите ли, было маловато, убийства Полония – тоже, и только при виде тысяч людей, идущих на бессмысленную кровавую бойню, он утверждается в своих планах мести. С этого момента Гамлет становится безжалостным мстителем, и все, что может стать у него на пути к цели, немедленно отметается в сторону или уничтожается. Так, немного позднее, он не колеблясь отправит на смерть Розенкранца и Гильденстерна, и никаких сожалений (или сомнений) в его душе уже не возникнет. Только холодные расчет и жестокость. А следом за этим следует сцена свидания королевы с безумной уже Офелией, в которую вскоре оказывается вовлеченным и Клавдий. В этой сцене несколько загадочным является поведение Горацио. Этот преданный друг Гамлета здесь выступает образцовым придворным, пекущемся об интересах короны. Он настаивает на том, чтобы королева приняла Офелию, дабы не посеять в государстве нежелательных слухов. Дельный совет! И именно Горацио поручает король внимательно наблюдать за безумной Офелией: "Прошу тебя, следи за ней позорче". Очевидно, у подозрительного короля нет никаких оснований сомневаться в лояльности и преданности Горацио, а это может навести на некоторые размышления - о Горацио и его роли в пьесе. Но оставим подобные догадки. Несомненно, последние события оказались сильнейшим шоком для девушки, внезапно очутившейся в полном одиночестве. Брат был во Франции, когда ее отца убили, и возлюбленный бросил ее (она-то именно так и думает), а потом и вовсе был сослан в Англию. Вот психика Офелии и не выдержала таких нагрузок. Одновременно из реплик действующих лиц нам становится известно, что уже прошло некоторое время после убийства Полония и отъезда Гамлета. Ведь и Полония уже похоронили (правда, тайно, что оказалось ошибкой), по стране ползут зловещие слухи о смерти Полония, и даже Лаэрт уже вернулся из Франции. Он ведет себя крайне подозрительно и слушает различные сплетни о недавних событиях в замке. Автор пьесы уже не дает передышек ни зрителям (читателям), ни действующим лицам, и в этой же сцене вооруженный Лаэрт идет на дворец, врывается со спутниками в него, сметает вооруженную стражу, а народ с радостью кричит: "Лаэрт король!" Ворвавшийся во дворец Лаэрт требует к себе короля: "Where is this king?" ("Где этот король?") Однако соратников своих он почему-то просит выйти. Этот момент остается не совсем понятным. И в беседе с королем Лаэрт только требует точной информации о смерти своего отца и свершения мести за его смерть. В начале беседы с Клавдием он, правда, очень буен, но королю удается достаточно быстро успокоить Лаэрта. Так в пьесу ворвался еще один мотив мщения: Фортинбрас – за отца, Гамлет – за отца, а теперь и Лаэрт – за отца. Едва Клавдий начинает уговаривать Лаэрта и убеждать его в своей невиновности, как тут снова появляется безумная Офелия. Следует раздача цветов, но из текста пьесы неясно, кому и какие цветы Офелия предлагает. Вот один из возможных вариантов. Розмарин (верная память) и троицын цвет (думы) – Лаэрту (м.б. принимая его за Гамлета); укроп (притворство и лесть) и голубкИ (неверность) – королю; руту (раскаяние и скорбное воспоминание) – себе и королеве, но у них разные основания носить ее; рута с отличием (признак младшей ветви рода в геральдике); маргаритка (притворство) – тоже королеве (?); фиалки (слова, что "они все увяли") – относятся, вероятно, к Горацио. Да, Горацио должен присутствовать в этой сцене, так как король поручил ему тщательное наблюдение за Офелией, но никаких реплик его здесь нет (и ремарок о нем тоже нет). Лаэрт сразу же надломлен видом безумной сестры. Он легко поддается гладким речам Клавдия и соглашается на суд друзей в вопросе обсуждения вины короля за смерть отца. В следующей очень короткой сцене некие моряки передают письма от Гамлета Горацио, а также для короля и королевы. Гамлет, якобы, был у пиратов в плену (не прошло и двух дней плавания, как за ними погнался пират), высажен на датский берег, а Розенкранц и Гильденстерн плывут в Англию. Затем королю достаточно легко удалось убедить Лаэрта в вине Гамлета, и Лаерт решил отомстить любой ценой за смерть своего отца. Сразу и без раздумий. Король также объяснил Лаэрту, почему он боится открыто расправиться с Гамлетом - ведь народ так любит принца, да и его мать, любимая королева, в нем души не чает. Во время этой беседы король получает письма Гамлета от моряков и узнает, что принц опять в Дании и один. Один? Для короля это сообщение является загадкой, но раз Гамлет не попал в Англию, то он должен умереть здесь, в Дании. Теперь смерть принца Гамлета должна выглядеть как несчастный случай, и Клавдий уже придумал, как это осуществить (готовится новая ловушка, и не одна, для Гамлета): "...я его толкну На подвиг, в мыслях у меня созревший, В котором он, наверное, падет; И смерть его не шелохнет упрека; Здесь даже мать не умысел увидит, А просто случай..." Лаэрт настаивает, чтобы король сделал его орудием мести (возмездия): "...Государь я с вами; Особенно, когда бы вы избрали Меня своим орудьем..." И Клавдий с удовольствием разжигает в Лаерте жажду мести (а ему особенно и стараться не стоит, так как Лаэрт готов перерезать Гамлету глотку даже в церкви) и предлагает поединок с Гамлетом на рапирах. Один клинок будет специально заточен для Лаерта, чтобы нанести принцу смертельную рану. Но заговорщики не хотят доверить дело убийства Гамлета слепому случаю – а вдруг не удастся нанести принцу смертельную рану, хотя Лаэрт и считается первоклассным фехтовальщиком. И уже сам "благородный" Лаэрт предлагает еще и смазать кончик своей рапиры смертоносным ядом, так что даже малейшая царапина будет способна убить принца. Очень уж легко "благородный" Лаэрт соглашается на убийство и добавляет к орудиям мщения яд. Яд! Где же его благородство, заявленное в предыдущих сценах? Только коварство, слепая месть и ярость. Но королю даже таких смертельных ловушек мало. Он хочет исключить все случайности и наверняка убить принца. Потому, желая подстраховаться, Клавдий предлагает также отравить питье в кубке, которое будет предназначено для уставших бойцов. Все решено заранее, теперь дичь обложена со всех сторон – Гамлету нет спасения! В конце 4-го акта королева приносит известие о том, что утонула Офелия. Это вызывает новый приступ горя и ярости у Лаэрта. Но у нас возникает вполне резонный вопрос: а куда же смотрел Горацио, который был приставлен королем пристально следить за Офелией? Что это: несчастный случай по вине зазевавшегося придворного или злой умысел? Догадок на этот счет может быть великое множество, вплоть до таких, когда Горацио объявляют теневым центром всей интриги пьесы, так сказать, закулисным кукловодом. Тогда смерть Офелии можно приписать Горацио, который, якобы, был в свое время отвергнут девушкой. Но это только догадки некоторых исследователей, в самом тексте пьесы никаких указаний на этот счет нет. И надломленный Лаэрт покидает сцену, чтобы готовиться к свершению своей мести.

Филипп II Македонский, отец Александра. Анекдоты о нем и вокруг него Отношение к эллинам Когда друзья стали подстрекать македонского царя Филиппа против эллинов, с которыми он, дескать, так хорошо обошелся, а они хулят его, Филипп им ответил: "Что же было бы, если бы с ними еще и плохо обошлись?" Берегись колесницы! Оракул в беотийском святилище Трофония повелел царю Филиппу, отцу Александра, остерегаться колесницы. С тех пор он никогда не всходил на колесницу. Относительно дальнейшей судьбы Филиппа существуют две версии. По первой из них меч Павсания, которым он убил Филиппа, был украшен рукоятью с вырезанной на ней колесницей. По другой версии царь был убит на берегу озера Гарма, а "harma" по-гречески означает колесницу. После Херонеи Есть два предания о поведении македонского царя Филиппа после победы над греками при Херонее (338 г. До Р.Х.), окончательно закрепившей гегемонию Македонии в Греции. В жизнеописании Демосфена говорится о том, что Филипп буйно пьянствовал и распевал на манер стихов первые слова законопроекта своего одного из злейших врагов Демосфена. У Диодора Филипп после победы устроил пьяное шествие, издеваясь над побежденными. Плененный оратор Демад сказал царю, что негоже ему играть роль Терсита, когда судьба дала роль Агамемнона. Потрясенный этими словами Филипп, прекратил пьяные бесчинства, отпустил пленных и заключил мир с афинянами. Филипп и Аристотель Македонский царь Филипп, отец Александра, предоставил Аристотелю большие средства для занятий наукой. Известно, что щедрости царя Аристотель обязан своим исследованиям о животных. Эсхин и Демосфен у царя Рассказывают, что когда греческое посольство прибыло в Македонию к царю Филиппу для мирных переговоров, великий оратор Демосфен от переживаний лишился дара речи. Напротив, Эсхин имел там большой успех и благодаря уверенности в себе превзошел всех других послов. Причиной этого называли дружбу Эсхина с царем, полученные от него дары и благосклонное внимание царя во время его речи. Царь, ты тоже человек! После победы при Херонее македонский царь Филипп, чтобы не слишком возгордиться назначил специального слугу, который должен был каждое утро, ещё до начала всех дел, трижды напоминать царю, что он человек. Без этого царь не покидал своих покоев и никого не подпускал к себе. Царь и Менекрат Врач Менекрат преисполнился такой гордыни, что стал именовать себя Зевсом. Однажды он письмо к македонскому царю Филиппу начал словами: "Менекрат-Зевс желает Филиппу здравствовать". Царь ответил: "Филипп желает Менекрату быть здоровым. Советую тебе отправиться в Антикиру". Этим он намекал, что Менекрат не в своем уме, ибо Антикира в Фокее славилась особой травой, помогавшей при душевных заболеваниях. Пир с благовониями Однажды Филипп устроил пышный пир и пригласил на него этого Менекрата. Он велел приготовить для того отдельное ложе, поставить рядом с ним курильницу и угощать его одними благовониями. Остальные же гости пировали, как полагается. Вначале Менекрат радовался оказанной чести, но потом проголодался, а так как кроме благовоний его ничем больше не угощали, то он поднялся со своего ложа и ушел домой со словами, что его оскорбили. Наследство Дионисия Однажды Дионисий Младший после своего изгнания встретился с царем Филиппом, и тот спросил его, как это ему не удалось сохранить обширные владения, полученные от отца. Дионисий ответил: "Отец оставил мне в наследство всё, кроме своей удачи, благодаря которой он сумел это приобрести и удержать". Отношение к дисциплине Македонский царь Филипп беспощадно относился к тем, кто был склонен к изнеженности и лени. Афтонета царь велел бичевать за то, что тот, почувствовав жажду, покинул строй и свернул на постоялый двор, а Архедама предал смерти за нарушение своего приказа не снимать оружия.

Сенокосилка на взлете День 19. До самолетного хозяйства было не так далеко, поэтому мы решили прошвырнуться пешком. Пока шли по лесу, напугали трех медведей и одного лесника. Причем лесник умудрился залезть (за 45 секунд) на самое высокое дерево в сосновой роще и долго оттуда кричал: "Не влезай! Укушу!" День 20. Пришел майор, который ас, но не одноглазый, и начал нам рассказывать, что мы будем летать на шедеврах гениальной мысли, так как всем известно, что это - самолеты. Нам это не было известно, поэтому Петров спросил, а чем, собственно, самолет отличается от большой паяльной лампы с крыльями? Майор начал шипеть, как лев, севший хвостом в костер, но пригрозил, что покажет нам "как, черт побери, летают настоящие асы". День 21. Майор решил нам показать "шоу одного майора" и устроил демонстрационный полет с элементами высшего пилотажа. Но он не учел того, что вчера вечером Сидоров несколько "доработал" самолет. Поэтому шоу оказалось увлекательным и весьма познавательным, даже для бывалых летчиков. А сам майор впечатлился настолько, что имел вид бобра, на которого упала лошадь Пржевальского, задремавшая на балконе третьего этажа. День 22. К нам пришел бравый сержант и заявил, что главным инструктором по самолетанию будет теперь он, потому что майор уступил нам все свои билеты на "Титаник". День 23. Обучались управлению самолетом на тренажерах. Абсолютным чемпионом по самолетоугробливанию стал Воробьев, отправив вверенный ему самолет на тот свет 112 раз. У сержанта не оказалось поздравительных слов, поэтому он просто крякнул. День 24. Выяснилось, что мы все делали неправильно. Сработала диверсионная привычка (мы ведь числимся по КЗОТу диверсантами). Ну и ложили костьми самолет за самолетом. Впрочем, когда это дело прояснилось, количество жертв резко снизилось. Сержант радовался как бабуин, внезапно обнаруживший стратегический запас бананов. День 25. Сегодня сержант объяснял нам, почему самолеты летают строем, и в чем разница между эшелоном и клиновидным строем. По его словам, клиновидному строю птицы научились именно у летчиков. День 26. Разучивали новый язык - летный. Такой язык воздухолетатели используют для выразительности и для головной боли вероятного противника. Например, фраза "Пахомыч, забубень сарделькой по косой жабе" переводится как "Петров, стрельни ракетой УПСР-20 по тому назойливому самолету, что летит слева от тебя", а слово "бревновоз" означает "бомбардировщик с четырьмя турбовинтовыми двигателями". День 27. Обучались взлетать с длинной бетонной дорожки.Воробьев начал неправильно рулить хвост, поэтому на сержанте обгорела вся униформа, а сам сержант подкоптился до состояния негра. Но продолжал руководить полетами в набедренной повязке из еловых веток. К сожалению, нас не обучили искусству грамотной посадки, поэтому каждый сел, как умел. День 28. Обучались методам правильного приземления. Сержант объяснил нам, что на тактику и стратегию приземления закон бутерброда распространяется в полной мере. Если что не так - то приходится отскребать от пола. Поэтому метод посадки "на честном слове и одном крыле" проверить не удалось. День 29. Сегодня обучались летать по кругу, точнее - по квадрату. Главное - вовремя приметить тот сарай внизу, над которым нужно поворачивать. День 30. Отрабатывали над лесом бреющие полеты (на малой высоте) под веселую песню "Шумел камыш, деревья гнулись". Убедившись в том, что верхушки деревьев всякими выступающими частями самолета мы не цепляем, перешли к тренировкам в чистом поле по технологии "Жиллет в руках этих сумасшедших русских". Летали над полем так, что коровы передвигались исключительно по-пластунски. День 31. Обучались катапультированию на учебном стенде. Сидоров похитрил со своей катапультой, поэтому улетел куда-то за лес. Вернулся он через два часа. В обнимку с лосем и с мешком грибов. Покатались на лосе и загнали его.

Шпинель с надписями правителей Камень известен как "Рубин Тимура". Индия, владения Моголов, до середины XV в.; надписи — середина XV – середина XVIII в. Коллекция аль-Сабах, Кувейт.

Почистить бы...

Китайская конфедерация Китай в эпоху Чжоу представлял собой как бы некую конфедерацию различных государств. Неформальное членство в этой конфедерации давало государствам, особенно маленьким, несомненные привилегии и преимущества. Исключение же из числа избранных грозило различными бедами и неприятностями. Членство в этом «клубе» избранных позволяло государству легче заключать союзы, но важнее было то, что можно было надеяться на выполнение другими государствами взятых на себя обязательств. Даже войны между членами «клуба» велись по джентльменским правилам, которые никогда не соблюдались в отношении варварских государств. Самое же главное заключалось в том, что причисление к этой конфедерации означало принадлежность государства к культурной (китайской) элите. Такого признания добивались многие правители богатых и сильных государств. Вопрос о государстве Чу В 656 году до Р.Х. в период «Весен и Осеней» коалиционная армия восьми государств во главе с царством Ци, которое в это время оспаривало гегемонию у Чжоу, вторглась в государство Чу. Государство Чу в это время еще не окончательно входило в круг «культурных государств» и находилось на южной окраине китайского мира. Армия союзников незначительно вторглась на территорию Чу, когда к командующему прибыл посланник от Чу, чтобы узнать о причинах вторжения. Посланник заявил, что Чу и Ци находятся так далеко друг от друга, что у них нет ничего общего: "Наши лошади и скот не могут быть скрещены". Поэтому совершенно невозможно понять причину вторжения. От имени царства Ци ответил Гуань Чжун, который сказал, что с самого начала Западного Чжоу за царством Ци была закреплена обязанность наказания виновных среди влиятельных князей для поддержания власти дома Чжоу. Выяснилось, что Чу не прислало положенную дань, а именно, определенный вид тростника, необходимый для процеживания вина, которое используется в церемониях царских жертвоприношений. Кроме того, Ци хочет узнать о судьбе чжоуского Чжао-вана, который в свое время отправился в поход на юг и исчез вместе со всей своей армией. Чуский посланник дипломатично заметил, что Чжао-ван исчез почти 350 лет назад, и о его судьбе лучше расспрашивать в тех краях, где он по предположениям исчез. Вопрос же о дани, которая была смехотворно мала, на самом деле обрадовал чусцев, так как показывал, что их считают вассалами чжоуского вана, а, следовательно, и членами китайской конфедерации. Поэтому на эту претензию посланник ответил смиренно: "Что же касается недоставленной дани, то это ошибка моего правителя. Разве мы можем осмелиться не платить ее?" Затем государства Ци и Чу принесли клятвы о взаимной дружбе, и армия Ци с союзниками вернулась домой. После этого правящий дом царства Чу стал утверждать, что уже первые властители Чу были верными вассалами Чжоу, а северные государства не стали оспаривать эти утверждения. Немного о Чжао-ване История о Чжао-ване (1052-1002 гг. до Р.Х.) до сих пор считается весьма запутанной. Он правил весьма долго, но сохранились только три фрагмента о его походах. На шестнадцатом году своего правления он отправился в поход на Чу (которое иногда еще называлось Цзин), пересек реку Хань и увидел носорога. Содержательный поход. На девятнадцатом году своего правления он потерял на реке Хань шесть армий. Так как этих армий и было всего шесть, то получается, что дом Чжоу потерял большую часть своих вооруженных сил и потерпел сокрушительное поражение, но неизвестно от кого. Впрочем, китайские историки не очень любят останавливаться на этом эпизоде. Затем Чжао-ван вел себя спокойно (еще бы, ведь ему надо было восстановить вооруженные силы государства) довольно долго, но в последний год своего правления, т.е. в уже довольно почтенном возрасте, он отправился со своей армией на юг (опять не совсем ясно, против кого) и из этого похода уже не вернулся. Об этом исчезновении до сих пор идут ожесточенные споры. Мне представляется более вероятной гипотеза о том, что под последним походом Чжао-вана подразумевалась аллегория смерти правителя, и через три с половиной столетия это событие могло уже восприниматься как участие в реальном военном походе. Претензии Чу Чуский правитель Лин-ван (540-529 гг. до Р.Х.) славился своей вспыльчивостью и буйством. Но вот он женился на дочери правителя государства Цзинь и в честь этого события возвел большую и красиво украшенную башню, которой очень гордился. Еще бы, ведь эта башня по своим размерам и красоте не имела себе равных во всем Китае. Но Лин-ван хотел бы похвастаться этой башней и перед другими князьями, а для этого требовалось прибытие хотя бы некоторых из влиятельных князей на торжественную церемонию. Да и вообще, Лин-ван желал, чтобы правители других китайских государств постоянно принимали участие в церемониях восшествия на чуский престол. Дело было трудное, но Лин-ван решил добиться своей цели и пригласить на церемонию такого правителя, чье присутствие будет иметь вес в глазах других государей и подтвердит принадлежность Чу к "культурным государствам". С этой целью он направил к правителю государства Лу специального посланника, который дипломатично, но твердо разъяснил ситуацию: если правитель Лу не прибудет на торжественную церемонию, то армия Чу нападет на Лу. Нет ничего удивительного в том, что правитель Лу с благодарностью принял приглашение и прибыл на торжества в Чу. Кстати, первый великий китайский поэт Цюй Юань жил именно в царстве Чу в IV веке до Р.Х. Варварское У Когда в VI веке до Р.Х. в состав китайской конфедерации было принято совершенно варварское государство У, как противовес против Чу, для правителей У тотчас же была разработана довольно подробная генеалогия. Из новой генеалогии следовало, что правители У ведут свое происхождение от одного из предков дома Чжоу по имени Тай-бо, сына древнего гуна Дань-фу. Считается, что Тай-бо отказался от своих прав на престол и ушел жить к варварам. Тот факт, что несмотря на свое благородное происхождение правители У совершенно не знали китайской культуры, объясняли тем, что этим благородным людям пришлось очень долго прожить среди варваров. Создание подобной генеалогии облегчалось и тем обстоятельством, что правители У носили фамилию Цзы, похожую на фамилию всех правителей, ведущих свое происхождение от чжоуского дома, Цзи. Эта генеалогия имела один, но достаточно существенный, недостаток: так как Тай-бо был старше и Вэн-вана и У-вана, от которых вели свое происхождение большинство правителей государств конфедерации, то правители У могли заявить свои претензии на гегемонию в Китае, как это и случилось позднее.

Клавдий так торопится получить информацию о Гамлете, о его настроениях и замыслах, из его беседы с Гертрудой, что посылает еще и Полония за принцем. Однако не дожидаясь результатов этой беседы, король уже поручает Розенкранцу и Гильденстерну доставить принца в Англию, устранив, таким образом, грозящую ему опасность: "Наш сан не может потерпеть соседство Опасности, которою всечасно Грозит нам бред его". И далее: "Пора связать страшилище, что бродит так нестреноженно". Те, конечно, согласны. Они морально частично удовлетворены таким поручением: формально Розенкранц и Гильденстерн сопровождают принца в Англию, но на самом деле он будет у них под стражей. Король, тем временем, как бы и раскаивается, и надеется на благополучный исход дел (но только для себя): "Все может быть еще и хорошо". Ведь он думает о том, что не может покаяться и получить отпущение греха за убийство брата. После таких размышлений Клавдий становится на колени и начинает молиться. И тут внезапно появляется Гамлет, идущий к матери, который видит молящегося Клавдия. Король углубился в молитву и ничего не замечает вокруг. Принц хочет уже убить короля, но останавливается – и вовремя – так как Клавдий в таком случае окажется на небе и очищенным (ведь Клавдий молится), в отличие от отца, который был убит без причащения и отпущения и оказался, как минимум, в чистилище. Нет, это будет не отмщение, а награда. Надо подождать и сразить Клавдия, когда он будет запятнан пороками или каким-нибудь нечестивым делом (пьянство, игра, кощунство и т.д.). Так Клавдий получает отсрочку. Свидание с матерью. Это свидание оказывается тройной ловушкой: для Гамлета – принца сюда заманили, чтобы выведать его тайные замыслы; для королевы – так как она хочет, но не может искренне поговорить с сыном по душам – ведь рядом подслушивает Полоний, организовавший это свидание; а также и для самого Полония это свидание оказывается смертельной ловушкой. Перед свиданием Полоний еще раз успел проинструктировать королеву, как ей себя держать с принцем и чем следует особенно интересоваться. Но тут следует помнить о некой растерянности Полония - ведь он не в курсе того, каким путем Клавдий пришел к власти, и не понимает истинных причин внезапного взрыва и гнева короля. Гертруда решает начать разговор с сыном холодно и формально, но Гамлет в ответ только дурачится. Когда же Гамлет хочет поговорить с королевой серьезно, она вдруг в испуге кричит, боясь, что сын хочет ее убить. За что? Зачем? Этот поступок королевы выглядит совершенно немотивированным – ведь Гамлет просто хотел заставить королеву выслушать его. Да, он, возможно, хотел применить незначительное насилие или угрозу его, но только чтобы заставить себя выслушать. Однако Гертруда кричит так, как будто ее собираются убить. Возможно, королева просто хочет прервать свидание и избежать серьезного разговора – ведь она знает, что Полоний подслушивает их беседу. Но в данном случае королева просчиталась. Да, ее крик слышит Полоний и, опасаясь за королеву, тоже кричит, призывая подмогу. Но реакцию Гамлета она предвидеть не смогла. Тут-то ловушка, которую выстроил Полоний для Гамлета, для Полония же и захлопывается, превращаясь в его могилу. Самое время сказать: а вот и первый! Нет, не телеканал, а труп. Убийцей Полония, конечно, является Гамлет, но косвенно вина за это ложится и на королеву. Теперь ей следует об этом помнить. Мне кажется, что следует сказать несколько слов об этом разговоре сына с матерью. К сожалению, широко известные переводы Пастернака и Лозинского не в состоянии передать всю тонкую структуру диалогов Гамлета, особенно в этой сцене. Английский текст содержит массу трудноуловимых нюансов, и переводчики не смогли полностью их передать, упрощая и сглаживая авторский замысел. Попробуйте, уважаемые читатели, сами заглянуть в английский текст пьесы, и вы в этом легко убедитесь. Когда Гамлет шпагой убивает Полония, прятавшегося за ковром, он как бы надеялся, что это был король. Как он мог на это надеяться? Ведь он только что видел короля за молитвой и покинул его. Хотя в замке наверняка были тайные ходы, и, в принципе, Клавдий за время беседы Гамлета с матерью мог успеть проникнуть за ковер. В общем, труп есть, да не тот. Но ситуация нравственно немного переменилась, и сам принц Гамлет теперь тоже является убийцей. Это первый реальный труп в ходе действия пьесы, и маховик насилия начинает раскручиваться. Почему первый? Потому что смерти Гамлета-старшего и Фортингбраса-старшего остались за рамками действия пьесы, хотя и служат ее обрамлением [а, возможно, и стержнем пьесы]. В последовавшем разговоре Гамлет открывает матери, что его отец был убит Клавдием, но когда он слишком начинает увлекаться своими обличениями, ему еще раз является призрак отца, с которым беседует только он, так как только принц его видит. Мать же его не видит и считает Гамлета безумцем. Призрак призывает Гамлета обратить месть на убийцу, а мать вернуть в чувство и пощадить. Успокоившись, Гамлет призывает мать к очищению, и первый шаг на пути к этому – не спать с дядей. За убийство Полония принцу, разумеется, придется нести ответственность, и он это прекрасно понимает. Но тонкий ум Гамлета решает и эту трагедию использовать себе на пользу. Он показывает матери свою осведомленность о том, что предстоящая поездка в Англию – западня для него: "Готовят письма; два моих собрата, Которым я, как двум гадюкам, верю, Везут приказ; они должны расчистить Дорогу к западне..." [Поездка в Англию – это еще одна ловушка для принца; попробуйте сосчитать, сколько всего ловушек в пьесе выстроено для Гамлета.] Гамлет теперь рассчитывает на то, что убийство Полония только ускорит как отъезд в Англию, так и столкновение с врагами, Розенкранцем и Гильденстерном, а особенно – с Клавдием. Но первыми на очереди станут его сотоварищи по университету. После убийства Полония Гертруда в разговоре с Клавдием и не думает раскрывать мужу, что она знает всю правду. Она уже полностью на стороне сына. Почти. Почему почти? Обратите внимание на реплику королевы, когда Лаэрт с датчанами врывается во дворец. Тут она полностью предстает обладательницей королевских регалий. А Клавдий пытается как-то смягчить неблагоприятное впечатление от убийства Полония, так как тень убийцы ложится и на него. Он созывает ближний круг вельмож и велит Розенкранцу и Гильденстерну позаботиться о теле Полония и привести к нему Гамлета. В разговоре с однокурсниками Гамлет опять ведет не совсем внятную беседу, пытаясь, очевидно, укрепить их мнение о своей невменяемости. Так ему будет легче расправиться с ними. А Розенкранц и Гильденстерн могут пока торжествовать – принц отдан как бы под их арест. Ведь на реплику короля: "А где он сам?" Розенкранц удовлетворенно отвечает: "Здесь рядом; под присмотром, в ожиданье Велений ваших..." И далее Розенкранц позволяет себе даже такую выходку: "Эй, Гильденстерн! ВВЕДИТЕ принца!" Явный триумф звучит в его словах. Триумф за разоблачение их сущности и положения возле опального теперь принца. Прикидывающийся ненормальным принц, наконец, указывает королю, где он спрятал труп Полония, а король сообщает Гамлету, что он посылает принца в Англию, чтобы уберечь его от расплаты за убийство Полония. Но из реплики оставшегося в одиночестве короля следует, что он отдал королю Британии письменный приказ об умерщвлении принца Гамлета.

Сегодня, уважаемые читатели, мы поговорим о Наполеоне, как о простом человеке. Внешность Наполеона Мадам де Ремюза, когда-то влюбленная в Наполеона, а потом возненавидевшая его, оставила нам такой портрет императора: "Бонапарт - небольшого роста, не очень строен: туловище его слишком длинно. Волосы темно-каштановые, глаза серо-голубые; цвет лица, сначала, при юношеской худобе, желтый, а потом, с летами, белый, матовый, без всякого румянца. Черты его прекрасны, напоминают античные медали. Рот, немного плоский, становится приятным, когда он улыбается; подбородок немного короток. Нижняя челюсть тяжела и квадратна. Ноги и руки изящны, он гордится ими. Глаза, обыкновенно тусклые, придают лицу, когда оно спокойно, выражение меланхолическое, задумчивое; когда же он сердится, взгляд его становится внезапно суровым и грозящим. Улыбка ему очень идет, делает его вдруг совсем добрым и молодым; трудно ему тогда противостоять, так он весь хорошеет и преображается". Императрица Жозефина говорила о Наполеоне: "Он слабее и чувствительнее, чем думают". Характер Бонапарта Да и сам император потом вспоминал: "Часто хвалили силу моего характера, но я был мокрая курица, особенно с родными, и они это отлично знали. Когда у меня проходила первая вспышка гнева, их упрямство и настойчивость всегда побеждали, так что, в конце концов, они делали со мной все, что хотели". Наполеон гордился своей внешностью Однажды на Святой Елене Наполеон вышел к доктору Антоммарки после утреннего обтирания одеколоном совсем голым: "Посмотрите-ка, доктор, посмотрите, какие прекрасные руки, какие округленные груди, какая белая кожа, совсем гладкая, без волоска... Этакой груди могла бы позавидовать любая красавица!" Случай с провинциалом Одного провинциала, смотревшего на парадный, в восьмистекольной золоченой карете, выезд императрицы Марии-Луизы спросили: "Как тебе понравилась новая императрица?" Тот с умилением ответил: "Очень хороша, очень! И какая добрая! Старую гувернантку взяла с собой в карету!" Никто не мог понять, какую "гувернантку" имел в виду злополучный провинциал, пока он не объяснил, что у нее полное, очень бледное лицо и малиновый бархатный ток с большими белыми перьями. Это была церемониальная шляпа самого императора. Трудно себе представить страх, охвативший этого провинциала, когда он понял, кого он принял за "гувернантку". А что за человек был Наполеон? Черты характера Мадам де Ремюза говорит о нем: "У Бонапарта врожденная злая природа, врожденный вкус к злу как в больших делах, так и в малых... Кажется всякое великодушное мужество чуждо ему... Этот человек был убийца всякой добродетели". Но это пишет о нем ранее влюбленная, а потом возненавидевшая его женщина. Но вот другие свидетельства. Последний секретарь Наполеона барон Фейн писал о нем: "Наполеон не только не был зол, но был естественно добр". И его первый секретарь Бурьенн, уже озлобленный на своего бывшего патрона, писал: "Я, кажется, достаточно строго сужу его, чтобы мне поверили на слово, - и вот я говорю: вне политики он был чувствителен, добр и жалостлив". Александр I в 1810 году тоже говорил: "Его не знают и судят слишком строго, может быть, даже несправедливо... Когда я его лучше узнал, я понял, что он человек добрый". Вам этого мало, уважаемые читатели? Что ж, немного продолжим... Известно, что Наполеон из собственных средств тайно выплачивал пенсию кормилице короля Людовика XVI и сестрам Робеспьера. Камердинер Наполеона Констан вспоминал: "Я могу говорить о нем только полуодетом, и, в этом виде, он почти всегда был добр". Во время одной из зарейнских кампаний Констан как-то крепко заснул в кресле императора, положив голову на письменный стол, заваленный бумагами и картами. Вдруг вошел Наполеон с маршалом Бертье и мамелюком Рустаном. Эти двое хотели разбудить спящего, но император им не позволил. Другого стула в комнате не было, и император присел на край походной койки, продолжая разговор с Бертье о завтрашней диспозиции. Тут им понадобилась карта. Тогда Наполеон подошел к столу и начал тихонько вытаскивать ее из-под локтя Констана, чтобы не разбудить его. Но тот проснулся, вскочил и стал лепетать свои извинения. Наполеон с улыбкой сказал: "Господин Констан, я очень сожалею, что вас разбудил. Простите меня". Здоровье и дух Наполеон был довольно болезненным человеком. Он простужался от любого сквозняка, при малейшем свете не мог спать, от лишнего куска у него начиналась рвота, Он не выносил ни запаха свежей краски, ни тесной обуви; мог легко, по-женски, плакать, и ему становилось дурно. Но силой своего духа Наполеон побеждал слабость тела. Еда Бонапарт был прирожденным постником и трезвенником. Ел мало и пил только воду с красным вином. Ел всегда очень быстро: восемь минут на завтрак, пятнадцать - на обед. Иногда забывал, что не обедал. Женщины С женщинами Наполеон общался с такой же стремительностью. Жозефина с грустью писала: "Впрочем, только пять-шесть дней в году женщины имеют над ним какую-нибудь власть, да и то..." Привычки Из роскоши он позволял себе только нюхательный табак, лакрицу с анисом для освежения рта, одеколон и парные ванны. Личные средства Наполеон был богатейшим из государей в Европе, но лично для себя он никогда почти ничего не имел. В изгнание из Франции он отправился почти ни с чем, так что на Святой Елене был даже вынужден продавать серебряную посуду; и похоронен он был за счет своих тюремщиков англичан.

Какая разница, предмета же уже нет