Yorik

Кому еще? Когда король Станислав [бывший король Польши] назначил пенсионы некоторым бывшим иезуитам, г-н де Трессан спросил у него: "Не соблаговолит ли ваше величество сделать что-нибудь и для семьи Дамьена?" Он имел в виду, что орден иезуитов, запрещенный во Франции в 1764 году, был неоднократно замешан в убийстве монархов, а упомянутый Дамьен в 1757 году совершил неудачное покушение на Людовика XV. Я погиб! Маркиз де Вилькье (1601-1669) был в числе друзей Великого Конде. [Людовик де Бурбон, принц де Конде (1621-1669), один из крупнейших французских полководцев.] Однажды, в 1650 году [действие, напомню, происходит в правление регентши Анны Австрийской и кардинала Мазарини], когда он был еще капитаном гвардии и находился у г-жи де Моттвиль, пришло известие об аресте принца по приказу двора. Маркиз простонал: "Ах, я погиб!" Хозяйка удивилась: "Я знала, что вы - друг принца, но не думала, что такой близкий". Маркиз воскликнул: "Как! Разве вам не известно, что приводить такие приказы в исполнение полагается мне? Меня не позвали, - значит, мне не доверяют, это же ясно". Госпоже де Моттвиль возмутилась: "Мне кажется, что ваши опасения излишни: вы ведь не дали двору никаких оснований подозревать вас в измене. Радуйтесь же, что вам не пришлось сажать друга в тюрьму". Маркиз де Вилькье вынужден был устыдиться своих слов. Двор его ни в чем не подозревал, и с 1651 года он стал маршалом Франции. Грамматика важнее Однажды грамматист и член Академии Никола Бозе (1717-1789) неожиданно вернулся домой и застал свою жену в постели с неким учителем немецкого языка. Немец стал упрекать свою даму: "Я же вам говорил, что мне надобно уходить". Господин Бозе поправил его: "Что мне надобно уйти". Французский Митрофанушка Знаменитый писатель и духовный оратор Боссюэ (1627-1704) так и не смог научить Великого Дофина [Людовик де Бурбон (1661-1711), старший сын Людовика XIV, умерший раньше своего отца. - Прим. Ст. Ворчуна.] писать письма. Принц был очень нерадив в учебе, и все свои письма к графине дю Рур, своей фаворитке, неизменно заканчивал одной и той же фразой: "Король вызывает меня на совет". Когда графиню удалили от двора, один из приближенных спросил дофина, не огорчен ли он этим событием. Принц ответил: "Конечно, огорчен. Зато мне больше не придется писать ей записки!" Там хорошо, где вас нет! Господин де К. в обществе, где присутствовало несколько аббатов и епископов, распространялся о преимуществах английского образа правления. Аббат де Сегеран возразил ему: "Сударь, то немногое, что я знаю об этой стране, отнюдь не пробуждает у меня желания поселиться в ней. Уверен, что мне там было бы очень плохо". Господин де К. в простоте душевной ответил: "Именно поэтому эта страна и хороша, господин аббат". Венера и Вулкан Герцог де Шон заказал портрет своей молодой жены в образе Венеры и не мог решить, в каком виде ему самому позировать для парного портрета. Своими сомнениями он поделился с мадмуазель Кино (1700-1783), комической актрисой и хозяйкой литературного салона. Та посоветовала: "Велите изобразить себя Вулканом". Слово Чтобы не оскорблять слово "римлянин", Дюкло всегда называл современных римлян "итальянцами из Рима". Всегда есть причина Однажды во время любовного свидания Людовика XV с графиней де Эпарбе между ними состоялся следующий диалог. Король: "Ты жила со всеми моими подданными". Графиня: "Ах, государь!.." Король: "Ты спала с герцогом Шуазелем". Графиня: "Но он так влиятелен!" Король: "С маршалом Ришелье!" Графиня: "Но он так остроумен!" Король: "С Монвилем!" Графиня: "У него такие красивые ноги!" Король: "В добрый час!.. Ну а герцог д'Омон? У него-то ведь нет ни одного из этих достоинств". Графиня: "Ах, государь, он так предан вашему величеству!" [Герцог д'Омон (1723-1799) отличался глупостью и хромотой.]

О последних годах жизни Григория Орлов сохранилось не слишком много достоверных свидетельств, что, впрочем, и не удивительно — ведь он уже не был фаворитом, так что не до него было современникам. Есть сведения о том, что он в начале 1775 года после болезни выехал заграницу, но достоверных сведений о его поездке почти нет. Считается, что во время этого путешествия Григорий Орлов посетил Германию, Францию, Англию и, возможно, Италию. Князь мог путешествовать по заграницам в течение двух лет, но в конце того же 1775 года он вернулся в Петербург. Примерно в эти же года Григорий Григорьевич незаметно для себя влюбился в свою двоюродную сестру Екатерину Николаевну Зиновьеву (1758-1782), которая была фрейлиной Императрицы и дочерью петербургского коменданта Николая Ивановича Зиновьева (1706-1773), бывшего родным братом матери братьев Орловых, Лукерьи Ивановны. Молодая Катенька была умна, добра, мила и очень красива. Эта история наделала немало шума в то время. Родители Катеньки Зиновьевой умерли в 1773 году, и заботу о ней взял на себя Григорий Орлов. По свету тотчас же поползли грязные слухи о непозволительной связи князя со своей кузиной, и репутация Григория Орлова в этом вопросе работала на его врагов. Говорили, что Григорий Орлов изнасиловал свою юную двоюродную сестру и жил с нею, как с наложницей; что она будто бы забеременела от него, и т.п. Врагов и злопыхателей Григорий Орлов нажил себе к тому времени огромное количество. Когда же в 1777 году было объявлено о предстоящей свадьбе Григория Орлова и Катеньки Зиновьевой, это произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Российская православная церковь запрещает браки в такой степени родства, и Синод выступил с резким осуждением этого брака. Сенат издал постановление о немедленном разлучении молодых и заключении их в монастырь. Дело даже заслушивалось на заседании Государственного Совета, который поддержал решение Сената. На заседании Госсовета за князя Орлова заступился только граф Кирила Разумовский (1728-1803), который напомнил, что лежачего не бьют, и сказал: "Ещё недавно все мы считали бы себя счастливыми, если бы Орлов пригласил нас на свою свадьбу. А теперь, когда он не имеет прежней силы и власти, то стыдно и совестно нам нападать на него". Екатерина II немного позднее тоже заступилась за Григория Орлова; она заткнула всем рот, отменив постановление Сената и Государственного Совета. Императрица заявила, что её рука отказывается подписывать такую бумагу против человека, которому она столь многим обязана. Хотя и всё семейство Орловых было против этого брака, свадьба всё же состоялась в деревне в начале июля 1777 года. Екатерина II пожаловала княгиню Орлову статс-дамой, подарила ей свой портрет с бриллиантами, а в сентябре наградила свою новую статс-даму орденом святой Екатерины. Кроме того, императрица осыпала молодых множеством очень ценных и редкостных подарков. Недоброжелатели Орлова были в очередной раз посрамлены, а молодые вскоре отбыли на медовый месяц в Швейцарию. Вернувшись, они два года счастливо прожили в Петербурге. Жили Орловы без вызывающей роскоши, очень скромно и умеренно, особенно сам Григорий Орлов. Питались они достаточно просто, имели довольно обычный выезд, а на одежде Григория Орлова не было золотых и серебряных украшений. Но князь Орлов не допускал таких ограничений для своей жены, хотя лучшим украшением Катеньки были её красота и молодость. Тем не менее, в спальне Григория Григорьевича был небольшой музей, где он хранил все подарки от своей Государыни. О замкнутости жизни Орловых свидетельствует и Джеймс Гаррис (1746-1820) в сообщении в Лондон от 31 декабря 1778 года: "Князь Орлов не появляется при дворе уже три месяца, и то, что говорят оба брата, отнюдь не стесняясь в выражениях, свидетельствует об их разочаровании и раздражении, равно как и о том, что им нечего надеяться на возвращение прежнего своего положения". Хотя, как мы видим, Григорий Орлов полностью отошёл от всех дел и не появлялся при дворе, Потёмкин продолжал относиться к нему весьма враждебно. Это подтверждает, например, тот же Гаррис, когда он 3 июня 1779 года среди прочего сообщал в Лондон следующее: "Что касается князя Орлова, то представил он [Потёмкин] его как достойного одной лишь жалости по причине случающихся с ним паралитических колик. Не упустил он и случая высмеять даже женитьбу князя". Действительно, за год до свадьбы у Григория Орлова был удар, но он довольно быстро оправился, хотя прежнее здоровье к нему уже и не вернулось. А Потёмкин такими высказываниями только продемонстрировал мелочность, недостойную своего высокого положения. Вскоре чахоточные симптомы у молодой княгини усилились, и супруги Орловы снова уехали в Швейцарию. Княгиня также надеялась подлечиться на курортах и подарить Орлову наследника. Горный воздух помог мало, и в июне 1782 года Катенька умерла в Лозанне в возрасте 24 лет. Там её и похоронили. Державин на смерть княгини Орловой сочинил такие стихи: "Как ангел красоты, являемый с небес, Приятностьми она и разумом блистала, С нежнейшею душой геройски умирала, Супруга и друзей повергла в море слез". Григорий Орлов после смерти жены тронулся рассудком и впал в детство. В сопровождении братьев его перевезли в Москву, а затем в Нескучное. 15 ноября 1782 года Гаррис писал о болезни Орлова: "В настоящее время два весьма разнородных предмета живо волнуют Императрицу: ...во-вторых, печальное положение князя Орлова, который после нескольких месяцев отсутствия возвратился сюда в состоянии полного умопомешательства... Помешательство князя Орлова глубоко опечалило её. Говорят, что никогда ещё за всю свою жизнь не испытывала она столь жестокого и тягостного потрясения, как от сего ужасного происшествия, постигшего самого старого её любимца, который всегда занимал первое место если не в любовных её чувствах, то, несомненно, в её привязанности. Поведение Императрицы при сих обстоятельствах свидетельствует о безграничной нежности и вместе с тем чуть ли не о слабости её характера. Она категорически воспретила употреблять для излечения его жестокие меры и не допускает и мысли о том, чтобы запереть его в одиночестве, надеясь на исцеление мерами кротости, чего никогда ещё никто не видывал. Она не только дозволяет для него визиты, но и сама принимает его во всякое время, будь то в обществе или наедине, и даже при занятиях наиважнейшими делами. Состояние князя Орлова и бессмысленные его речи трогают её до слёз и удручают настолько, что уже до конца дня не может она ничем заниматься или даже найти отдохновение в развлечениях. Иногда ей приходится выслушивать самые тягостные слова, и несколько дней назад он вдруг выкрикнул, что угрызения совести лишили его рассудка, и что участие в одном весьма давнем деле навлекло на него праведный суд небес". Григорий Орлов вскоре последовал за своей женой, умерев в своём Нескучном под Москвой в ночь на 13 апреля 1783 года. Торжественные похороны состоялись 17 апреля. Отпевали Григория Орлова архиепископ Платон и Крутицкий епископ Амвросий. Из дома гроб вынесли четверо братьев Орловых в сопровождении многих знатных лиц. Гроб с телом князя Орлова хотели было положить на парадный одр, но офицеры-конногвардейцы выпросили разрешение донести гроб своего любимого командира до места его последнего пристанища. Сохранился список этих офицеров, вот он: ротмистр Давыдов; секунд-ротмистры: Сабуров, Князев, Муханов; поручики: Бибиков, Корсаков, Анненков; полковой обозный Новиков; подпоручики: князь Волконский, Давыдов, князь Оболенский; корнет Муханов. Какие фамилии! У ворот Донского монастыря братья Орловы приняли гроб от конногвардейцев и внесли его в церковь. После панихиды гроб с телом Григория Орлова был перевезён в подмосковное село Орловых Отраду. В литературе можно часто встретить сообщение о том, что останки всех Орловых были сожжены большевиками в Отраде в 1924 году. Да, Отрада была уничтожена в 1924 году, но дело в том, что гроб с телом Григория Орлова был в 1832 году перенесён в новгородский Юрьев монастырь и захоронен на северной стороне Георгиевского собора у западной стены рядом с братьями Алексеем и Фёдором. К сожалению, и от этих погребений ничего не сохранилось. P.S. Говорят, что после удаления Орлова Екатерина II спросила М.С. Перекусихину: "Что делают с иконой, которая потеряла свой лик от ветхости?" Перекусихина ответила, что такую икону сжигают. На что Императрица возразила: "Эх, Савишна! Ты русская женщина, знаешь все русские обычаи, а этого не знаешь: икону, у которой лик сошёл, на воду спускают".