Yorik

“Жадность” маршала де Виллара Маркиз Эктор де Виллар (1653-1734) за свои победы был обласкан Людовиком XIV, который дал ему титул герцога и звание маршала Франции. Это был один из самых блестящих полководцев Франции, который стал пользоваться расположением и Людовика XV. При жизни маршала многие обвиняли его в жадности. В частности, при вступлении де Виллара в управление провинцией во времена Регентства местный прокурор стал восхвалять бескорыстие его предшественника герцога де Вандома, который отказался от поднесённых ему по обычаю 20 000 франков. Де Виллар едва дослушал прокурора: "Что вы толкуете о герцоге Вандоме? Вы хорошо знаете, что он неподражаем!" После чего де Виллар принял подношение. После смерти де Виллара выяснилось, что он помогал довольно крупными суммами из личных средств многим офицерам и не требовал возвращения долгов. Луи Жозеф герцог де Вандом (1654-1712) – маршал Франции. Слишком дорого, или не очень Министр финансов однажды сказал Людовику XV, что казне слишком дорого обходится содержание маршала де Виллара. Король в свою очередь поинтересовался у де Виллара, как велика будет экономия для казны в случае смерти маршала. Де Виллар ответил: "Не знаю, Государь, что выгадаете Вы, Ваше Величество, но король, Ваш дед, почёл бы себя в убытке". Людовик XV согласился с маршалом и в 1733 году после начала войны за Польское наследство назначил де Виллара главным маршалом Франции. Стремление к великому Регент, Филипп II, герцог Орлеанский, упрекал маршала де Виллара в том, что тот всё ставит на большую ногу. Маршал ответил: "Действительно, Ваше Высочество, мои первые мысли всегда стремятся к высокому, а к посредственному я обращаюсь только тогда, когда великое недостижимо". Филипп II Орлеанский (1674-1723) был регентом королевства Франция при малолетнем Людовике XV с 1715 по 1723 годы. Ещё о маршале де Вилларе Де Виллар был одним из немногих полководцев своего времени, который предпочитал наступление другим видам боевых действий. Он утверждал, что "гибнут только в обороне". Уже на смертном одре маршал де Виллар узнал о гибели маршала Бервика от пушечного ядра и воскликнул: "Этому человеку всегда везло!" Маршал Бервик погиб 12 июня 1734 года, а маршал де Виллар умер 17 июня. Джеймс ФитцДжеймс, 1-й герцог Бервик (1670-1734) — герцог с 1687 г., маршал Франции с 1706 г. Сан за остроумие Госпожа Дюбарри заметила, что молодой аббат Талейран постоянно грустен и задумчив, и спросила его о причине. Он ответил, что с грустью думает о том, что в Париже легче овладеть женщиной, чем аббатством. Этот ответ так понравился Людовику XVI, что в январе 1789 года Талейран стал епископом. Мари-Жанна Бекю (1746-1793), графиня Дю Барри, была официальной любовницей Людовика XV. Эти немцы Виктор Гюго не слишком хорошо знал иностранную литературу. Однажды на вечере в своём доме он стал нападать на творчество Гёте и заявил: "Он написал одну только драму, “Валленштейн”, да и в той только начало хорошо". Один из присутствующих робко заметил, что “Валленштейна” написал Шиллер. Гюго резко и высокомерно возразил: "Гёте или Шиллер — мне всё равно. Этих двух немцев я одинаково не люблю". Актуальность Восточного вопроса 23 мая 1860 года Мериме писал Антонио Паницци (1797-1879): "Недавно Тувенель говорил мне, что всего более разрешению Восточного вопроса мешает то, что разложение христиан Балканского полуострова столь же велико, как и разложение турок. Это — груда трупов, наваленных друг на друга... Греки и болгары, - говорит он, - ещё бóльшая дрянь, чем турки. Нужно начать с того, что их всех следует уничтожить и затем поселить там честных людей. Из этого следует, что теперь не с кем и не для кого что либо делать, разве только в отдалённом будущем, да и то так, чтобы не причинить ущерб общественному достоянию". Эдуард-Антуан Тувенель (1818-1866). Жертвы интересов Наполеон III и императрица Евгения часто ссорились между собой из-за разногласий по различным вопросам: от внешней политики до кадровых вопросов. В частности, своим взлётом граф Александр Валевский (1810-1868) был обязан сильной протекции императрицы Евгении. Герцог Жан-Жильбер-Виктор Персиньи (1808-1872), будучи министром внутренних дел, в октябре 1862 года сказал императору: "Вы, подобно мне, позволяете своей жене управлять Вами. Но я рискую только своим состоянием, жертвуя им для домашнего спокойствия, тогда как Вы жертвуете Вашими интересами, интересами Вашего сына и всей страны. Могут подумать, что Вы отказались от власти, Вы теряете Ваше значение и приводите в отчаяние всех оставшихся у Вас преданных друзей, которые служат Вам верой и правдой". Евгения Монтихо (1826-1920), императрица Франции (1853-1871).

Метод ускорения отделочных работ Сенатор Александр Александрович Арсеньев (1756-1844) был членом комиссии по восстановлению Москвы после пожара и заведовал постройкой Большого театра (1821-1825). Так как он опасался, что к ожидаемому приезду императора (Александра I) работы не будут окончены, то "велел привязать подрядчика к трубе на крыше театра и объявил ему, что не отпустит его с крыши до тех пор, пока отделка театра не будет окончена к приезду Государя..." Александр I не приехал на открытие Большого театра в январе 1825 года, но в 1826 году в Москву на коронацию прибыл Николай I. Илья Александрович Арсеньев (1822-1887), сын сенатора, пишет, что "Государь [Николай I], узнав об оригинальном способе, употреблённом А.А. Арсеньевым относительно исполнения подрядчиком принятых им на себя обязанностей, как будто бы рассердился, но потом смеялся до упаду и неоднократно вспоминал об этом при свидании с ним, присовокупляя:"Ты, Александр Александрович, истый татарин, для тебя законы не писаны!" Пасквиль на Полевого Русский литератор Александр Александрович Писарев (1780-1848) [просьба не путать с критиком Д.И. Писаревым!] в 1825 году развернул настоящую травлю Николая Алексеевича Полевого (1796-1846) и его “Московского телеграфа”. Как-то в московском Большом театре поставили водевиль Писарева "Три десятки", в текст которого автор вставил насмешливые куплеты против Полевого. Ксенофонт Алексеевич Полевой (1801-1867) вспоминал: "Об этом, задолго до первого представления, приятели Писарева разнесли слух, и таково было тогда участие к литературным событиям, что вся читающая публика разделилась на две стороны: одна хотела уничтожить Полевого, другая хотела защитить его... Заметно было какое-то глухое движение, когда начался водевиль Писарева; но когда актёр Сабуров пропел (куплет):"Теперь везде народ затейный, Пренебрегают простотой: Всем мил цветок оранжерейный И всем наскучил Полевой!" (bis), - раздались рукоплескания и вместе страшное шиканье..." Такая же картина наблюдалась и после исполнения второго куплета актрисой Репиной. Сторонники Писарева после окончания представления вызвали автора: "Несмотря на шиканье и крики противников, Писарев явился в директорской ложе и едва успел поклониться публике раза два-три, потому что шиканье, шум усилились ещё больше, заглушили немногие “браво” приятелей Писарева и сопровождались такими знаками, которые принудили автора поскорее скрыться... некоторые грозили ему кулаками... Генерал К. встал с кресел первого ряда и, оборотившись к Писареву, плюнул..." Во время следующего представления слово “Полевой” было заменено словом “луговой”; а после нескольких представлений водевиль и совсем сняли со сцены. Александр Матвеевич Сабуров (1800-1831). Надежда Васильевна Репина (1809-67). Неудачная проделка Воейкова В январе 1826 года Н.А. Полевой получил из Петербурга анонимное письмо, в котором автор сожалел о том, что не все злодеи России ещё открыты (14 декабря 1825 года), и что на свободе ещё остаются такие злодеи как Булгарин и Греч. Автор видимо предполагал, что, так как Полевой враждует с издателями “Северной пчелы”, то он сразу же побежит с доносом к властям. Однако, Полевой, прочитав письмо, бросил его в камин. Через несколько дней к Полевому прибыл чиновник от московского генерал-губернатора князя Дмитрия Владимировича Голицына (1771-1844) и поинтересовался, не получал ли Полевой недавно из столицы анонимного письма. Получив утвердительный ответ, чиновник попросил Полевого пересказать содержание письма, а затем начал расспрашивать, почему он не доложил о таком письме начальству, и не догадывается ли он, кто может быть автором этого письма. Затем чиновник достал и показал Полевому точную копию письма, полученного издателем “Московского телеграфа”. Это письмо было написано тем же почерком и на той же бумаге, что и письмо, полученное Полевым, но было адресовано генерал-губернатору и содержало приписку: "Точно таковое письмо отправлено к издателю “Московского телеграфа”". Выяснилось, что письмо написано тем же почерком, что и стихотворения В.Н. Олина, публиковавшиеся в “Московском телеграфе”. Однако, после связи с Петербургом выяснилось что стихи Олина, а, следовательно, и анонимные письма, написаны рукой некоего писаря, только переписывавшего стихи Олина. Допрошенный писарь показал, что письма он писал не от себя, "а только скопировал несколько экземпляров с черновой рукописи, которую дал ему А.Ф. Воейков". Воейков же в то время был очень зол на Булгарина с Гречем. Александр Фёдорович Воейков (1778-1839) — русский поэт и журналист, автор сатиры “Дом сумасшедших”, был членом “Арзамаса”. Валериан Николаевич Олин (ок. 1788—1841) — русский поэт. Фаддей Венедиктович Булгарин (1789-1859) – русский писатель, критик и издатель. Николай Иванович Греч (1787-1867) – русский журналист и издатель. Гаврила Волков (“Гаврило-меняла”) Карета князя Николая Борисовича Юсупова (1750-1831) однажды сломалась возле места, где позднее поставили памятник Минину и Пожарскому. Князь вышел из экипажа и заговорил с букинистом, торговавшим неподалёку книжным старьём. Бойкий и смышлёный торговец понравился князю, и тот дал ему денег для найма лавки и покупки товаров. Этот букинист, Гаврила Григорьевич Волков (1732-?), вскоре разбогател и смог открыть антикварный магазин. Дела Волкова шли настолько хорошо, что вскоре он занялся и ростовщичеством, получив в Москве прозвище “Гаврило-меняла”. Позднее он заведовал делами сына своего благодетеля, князя Бориса Николаевича Юсупова (1794-1849), который для поправки своего материального положения стал давать деньги под залог недвижимого имущества за большие проценты. Не в отца Про князя Бориса Николаевича Юсупова Арсеньев писал, что он был известен, как "самодур, далеко не наследовавший ни ума, ни щедрости, ни благородных порывов своего отца". Забавы князя Н.Б. Юсупова-младшего Вот что писал Илья Александрович Арсеньев (1822-1887) о барах былых времён: "Юсупов любил театр и в особенности балет. В Харитоньевском переулке, напротив занимаемого им дома, находился другой, принадлежащий ему же дом, окружённый высокою каменною стеной, в которой помещался Юсуповский сераль с 15-20 его дворовыми, наиболее миловидными девицами. Этих девиц Юсупов обучал танцам; уроки давал им известный танцмейстер Иогель. Великим постом, когда прекращались представления в Императорских театрах, Юсупов приглашал к себе закадычных друзей и приятелей на представления своего кордебалета. Танцовщицы, когда Юсупов подавал известный знак, спускали моментально свои костюмы и являлись перед зрителями в природном виде, что приводило в восторг стариков, любителей всего изящного". Николай Борисович Юсупов-младший (1821-1894). Петр Андреевич Иогель или Йогель (1768-1855). Портреты Льва Толстого Иван Николаевич Крамской (1837-1887) получил в 1872 году заказ на портрет Льва Николаевича Толстого и рьяно взялся за работу. Однако вначале надо было получить согласие самого Льва Николаевича, а это оказалось очень непростым делом. Толстой долго отказывался позировать, считая создание своего портрета ненужным делом, но Крамской сумел убедить писателя: он говорил, что через 50 лет в Третьяковской галерее всё равно будет висеть портрет Л.Н. Толстого, но все будут очень жалеть, что портрет написан несвоевременно или даже по памяти. Наконец Толстой согласился позировать Крамскому, художник с энтузиазмом принялся за работу и... Портрет не получился. Художник очень переживал свой провал и собирался через полгода переписать холст, а Толстой настаивал, что вещь, которая сразу не получилась, никогда потом уже не дастся. Крамской стоял на своём, говорил, что портрет следует взять настойчивостью, а иначе, зачем человеку дана воля. Л.Н. Толстому так понравился получившийся портрет, что он заказал его копию для себя и своей семьи. Крамской ответил, что портрет он писал для Третьяковской галереи, и он не делает копий своих картин, но добавил: "Дубликатов я не пишу. Весь жар остаётся в оригинале. К повторению подходишь остывшим, и оно должно выйти холодным. А давайте я с вас напишу другой портрет. Вы из двух и выберете, который вам больше понравится". Второй портрет Крамской написал довольно быстро, и он ему понравился намного больше первого. Однако Лев Николаевич выбрал для Ясной поляны тот портрет, которому вначале предрекал полную неудачу. Упрёк художнику Писатель и литературный критик Павел Михайлович Ковалевский (1823-1907), чей портрет Крамской написал в 1868 году, однажды упрекнул художника в том, что тот, выпуская картины за стены своей мастерской обязательно в рамах, никогда за эти рамы денег не берёт, ограничиваясь только оговорённой ценой за работу. Ведь только на этом художник теряет до двух тысяч рублей в год. Крамской чуть не обиделся: "А я думал, что вы меня похвалите. Ну, как же дать портрет без рамы, когда мне хорошо известно, что портрет будет висеть в раме? Это я счёл бы даже невежливостью". Ковалевский возразил: "Но ведь портрет вы даёте потому, что сами делаете, а раму ведь вам делают. Вы платите за неё деньги". Крамской стоял на своём: "Я и за краски плачу деньги, я их тоже не делаю, и за кисти, за полотно... Выходит, что и за это отвечать заказчику?" Смерть Крамского Крамской часто говорил, что для него жить значит работать, он и умер с кистью в руках, когда работал над портретом доктора Карла Андреевича Раухфуса (1835-1915). Доктор не смог оказать никакой помощи художнику, так как тот умер стоя, а на пол мастерской упал его труп. Портрет Раухфуса остался незаконченным, но голова доктора выписана великолепно.

4000 франков на ветер Впрочем, иногда друзья осуждали Альфреда задним числом. Однажды Мюссе получил гонорар в 4000 франков и моментально спустил их, потратив на шикарный обед с пятью шлюхами. Сент-Бёв осудил этот поступок Мюссе, но весьма своеобразно: "Что касается меня, то самый значительный упрёк, который я высказываю Мюссе, когда он захотел позволить себе этот каприз воображения и воплотить, хотя бы один раз, свой идеал оргии, состоит в том, что он пришёл туда уже пьяным и будучи не в состоянии морально насладиться своим исполнившимся желанием. Даже непристойности следует делать деликатно". Неудача со свечами Иногда эротические порывы Мюссе заканчивались конфузом из-за его слабого здоровья. Однажды Мюссе обедал со своими друзьями, среди которых были Делакруа и де Вьель-Кастель. Внезапно его охватило какое-то возбуждение, и он предложил друзьям закончить вечер в одном известном борделе: "Я покажу вам возбуждающий спектакль. Я овладею женщиной на столе при свете двадцати пяти свечей, не менее, ибо это настоящее ночное солнце, и вы увидите всё до последнего". Решено, и все с энтузиазмом отправились в бордель. Но как только Мюссе вошёл в помещение, у него началось носовое кровотечение. Вначале этому никто не придал никакого значения, и Мюссе затащили в салон, где его уже ожидала партнёрша, занявшая исходную позицию. Однако Мюссе так и не смог исполнить свою роль, хотя ему на помощь ещё призвали двух весьма опытных жриц любви. Увы! Орас де Вьель-Кастерль (1802-1864) – писатель и хранитель Лувра. Эжен Делакруа (1798-1863) – художник. Встреча Но всё же встреча наших героев наконец состоялась. В августе 1833 года швейцарец Бюлоз, редактор журнала “Revue des Deux Mondes”, давал обед для своих сотрудников в новом ресторане “Aux Trois Frères Provençaux”. Гостей было много, но среди них была всего одна дама. Хозяин вечера попросил Альфреда де Мюссе повести эту даму к столу — так он был представлен мадам Жорж Санд. Это оказалась очень красивая пара: он был стройным худощавым блондином 22-х лет, белокурым, с тёмными глазами и резко очерченным профилем; ей было уже 28 лет, но все отмечали её редкую красоту, заключавшуюся в роскошных чёрных волнистых волосах, огромных глазах и нежном (оливково-розовом) цвете лица. Бюлоз заранее готовил это знакомство и ещё за несколько дней до этого обеда довольно потирал руки в разговоре с друзьями: "Они будут сидеть рядом; все женщины обыкновенно влюбляются в него, все мужчины — обязательно в неё. Они, естественно полюбят друг друга, и что за рукописи получит тогда журнал!" Франсуа Бюлоз (1803-1877) — писатель и журналист, в 1831 году основал журнал “Revue des Deux Mondes” и 40 лет руководил им. Начало их романа Остроумный и слегка циничный красавец Мюссе (да ещё и граф!) произвёл очень сильное впечатление на Жорж Санд. Существует несколько версий о начале их романа, и я приведу только поэтическую. Мюссе написал своей даме стихотворение, из начальных слов каждой строки которого составилась фраза: "Когда бы Вы хотели стать моей любовницей?" Жорж Санд ответила ему в том же стиле: "Сегодня ночью". Переодевание Альфреда Вскоре после их знакомства Жорж Санд давала обед. Альфред де Мюссе переоделся молодой служанкой из Нормандии и прислуживал за столом. Он так здорово преобразился, что его никто не узнал. Английский “дипломат” В качестве почётного гостя на обед был приглашён профессор Лерминье, а чтобы у него был достойный партнёр, Альфред пригласил... артиста Дебюрро из театра акробатов, который прославился на сцене ролью Пьеро, а вне сцены его никто не видел в обычном виде. Дебюрро был представлен Лерминье как английский дипломат и путешественник, член Палаты Общин. Чтобы дать Лерминье возможность проявить свою эрудицию, хозяйка умело перевела застольную беседу на политические вопросы. Напрасно Лерминье блистал своей эрудицией, называл имена Роберта Пиля, лорда Стенли и других известных политиков, - английский “дипломат” упорно хранил молчание или ограничивался односложными репликами. Наконец кто-то произнёс оборот “европейское равновесие”, и “англичанин” сразу же оживился. Он сказал: "Хотите ли вы знать, как при настоящем серьёзном положении в Англии и на Континенте, я понимаю европейское равновесие. Вот так..." С этими словами “дипломат” подбросил свою закрученную тарелку, ловко поймал её на кончик ножа и оставил вертеться, не теряя этого неустойчивого и колеблющегося равновесия. Жан Луи Эжен Лерминье (1803-1859) — юрист и публицист. Батист Дебюро (Ян Кашпар Двржак, 1796-1846) — актёр-мим. Роберт Пиль (1788-1850) — английский политик, дважды занимал пост премьер-министра; в 1829 году по его инициативе была создана муниципальная полиция в Лондоне, и этих полицейских сразу же стали в его честь называть “бобби” (Бобби — уменьшительное от Роберт). Эдуард Джордж Джеффри Смит-Стэнли, 14-й граф Дерби (1799-1869) - английский политик, три раза занимал пост премьер-министра. Визит брата Когда Поль де Мюссе, старший брат поэта, первый раз посетил Альфреда после его знакомства с Жорж Санд, то младший брат встретил его в костюме маркиза XVIII века, напудренного и в парике. Жорж Санд была в подобранном платье, в кринолине и с мушками на лице. Поль де Мюссе (1804-1880) — писатель, драматург и историк. Романтические мечты В первый период совместной жизни наших героев был множество моментов в подобном романтическом стиле. Так они любили вместе гулять по кладбищам и мечтать о смерти в один день, или о возможности совершить двойное самоубийство. Иногда они ели клубнику со сливками из чаши, которая имела вид черепа. Редакция Альфреда Когда в руки Альфреда попал роман “Индиана”, он уже на нескольких первых страницах вычеркнул карандашом около тридцати лишних с его точки зрения прилагательных. Когда Жорж Санд увидела эту книгу, она вместо благодарности испытала сильное раздражение.

Экспертизу бы увидеть на них ;)