Yorik

Духовые или орган? При сочинении “Симфонии псалмов” в 1930 году Стравинский записал: "Моим первым звуковым образом был мужской хор и orchestre d’harmonie (оркестр духовых). На мгновение я подумал об органе, но я не люблю органное legato sostenuto [legato – гладко, связно; sostenuto - сдержанно] и мешанину октав, а также то, что этот монстр никогда не дышит. Дыхание духовых инструментов – главное, что привлекает меня в них". Павел Челищев Замечательный русский художник Павел Фёдорович Челищев (1898-1957) после падения Крыма оказался в Стамбуле, а потом перебрался в Париж, где и прославился в качестве театрального художника. Он был одним из основателей течения в живописи под названием мистический сюрреализм, но мировую славу ему сначала принесли театральные костюмы и декорации. К сожалению, его известность в России пока ещё не слишком велика, и я хочу привести фрагменты воспоминаний Стравинского о Челищеве: "Я впервые увидел покойного Павла Челищева в Берлине в 1922 г... Я считал, что он более даровит как театральный художник, чем как станковист, но может быть это объяснялось тем, что он сделал такие превосходные декорации для моих балетов - для “Аполлона” и “Балюстрады”. Мне также понравились его костюмы для “Ondine” (“Ундина”) Жироду; я имел возможность наблюдать его тогда за работой... У Челищева был странный тяжёлый характер; этот живой и очень привлекательный человек был болезненно суеверным – носил таинственную красную нитку вокруг запястья, или иератически говорил о Золотом сечении, истинном значении Гораполлона и т.д." Жан Жироду (1882-1944) – французский писатель и дипломат. “Персефона” Сотрудничество Стравинского с Андре Жидом при создании мелодрамы “Персефона” носило несколько странный характер, что отразилось и на воспоминаниях маэстро о проделанной работе – они носят рваный характер. Стравинский пишет, что "“Персефона” Жида была его ранним, совершенно мне неизвестным произведением". Возможно, Жид и работал над этим произведением в молодые годы, но поэма в стихах “Персефона” была издана только в 1931 году. Чтобы последовательно восстановить характер совместной работы Стравинского и Жида, мне придётся воспроизвести и связать воедино несколько отрывков из различных мест его интервью: "Госпожа Ида Рубинштейн попросила меня прочесть её и встретиться с Жидом, чтобы обсудить возможность совместной работы на её основе". "Жид приехал в Висбаден для встречи со мной в 1933 г. Мы вместе прочли оригинал его “Персефоны” и сразу остановились на идее введения партии рассказчика и на трёхчастной форме". "Конечно, балетно-мимическая роль должна была предназначаться ей [Иде Рубинштейн], но мы поняли, что таково её единственное условие". "После этой встречи Жид переделал и написал заново оригинал". "Единственные места либретто, над которыми мы работали действительно вместе, - это хоры детей; здесь я хотел повторить музыку и попросил Жида сочинить дополнительные стихи..." Андре Жид (1869-1951) – французский писатель, NP по литературе за 1947 год. Отношение Жида к музыке “Персефоны” Андре Жиду музыка, созданная Стравинским к “Персефоне”, не понравилась, и композитор впоследствии пытался как-то объяснить это обстоятельство, но получилась это у него не слишком убедительно. Внешнюю же канву событий Стравинский описывает так: "Когда я впервые сыграл ему свою музыку у Иды Рубинштейн, он мог сказать только:"Любопытно, очень любопытно", - после чего поторопился исчезнуть. Он не бывал на репетициях, и если и был на одном из спектаклей, я его там не видел. Одна из его пьес ставилась тогда в Малом театре Елисейских полей, но это не должно было помешать его присутствию хотя бы на одном представлении “Персефоны”. Вскоре после премьеры он прислал мне оттиск незадолго перед тем напечатанного либретто с посвящением: “В знак общности”. Я ответил, что “общность” – это именно то, чего у нас не было; ответом явилось его письмо: "Мой дорогой Стравинский! Я всё же надеюсь, что Вы не усомнитесь в моём расположении к Вам и моём восхищении Вашими сочинениями из-за того, что я не бывал на репетициях Вашей – нашей - “Персефоны”! Или Вы затаили против меня обиду, о которой я ничего не знаю? Поскольку я-то на Вас не обижен, я буду продолжать питать к Вам горячие дружеские чувства. Андре Жид". После “Персефоны” мы больше не встречались, но я не думаю, чтобы даже в то время мы сердились друг на друга по-настоящему. В самом деле, кто бы мог долго сердиться на такого искреннего человека?" Андре Жид (1869-1951, NP по литературе 1947). Ида Львовна Рубинштейн (1883-1960) – танцовщица и актриса. Ида Рубинштейн Рассказывая о работе над “Персефоной”, Стравинский попутно даёт краткий этюд об Иде Рубинштейн: "Госпожа Рубинштейн была актрисой и очень богатой женщиной. Я знал её со времени моего приезда в Париж в 1910 г. и присутствовал на первом исполнении “Мученичества святого Себастьяна” Дебюсси, сидя с ней и с Д’Аннунцио в её ложе. Она была оригиналкой, что доказала, когда, будучи всего 18-ти лет от роду, заказала специальный поезд для поездки из Санкт-Петербурга в Москву. В Париже она поручила Баксту устроить в её тамошнем саду цветочные грядки в особых лотках, чтобы каждые несколько недель, путём перестановки лотков, можно было менять весь облик сада. Я часто встречал Жида в её парижском доме". Премьера упомянутого произведения Дебюсси произошла уже в 1911 г. Габриэле Д’Аннунцио (Рапаньетта, 1863-1938) – итальянский писатель и драматург. Леон Самойлович Бакст (Розенберг, 1866-1924) – известный живописец и театральный художник. Похмелье Персефоны Хочется отметить ещё пару моментов в работе Стравинского над “Персефоной”. Один раз композитор иронически отозвался о стихах Андре Жида, написав, что "...текст временами производит комичное впечатление: “ivre de nuit... encore mal reveillée” [пьяная со сна... ещё как следует не проснувшаяся (фр.)], например, звучит как описание похмелья". Античный буги-вуги В другой раз Стравинский горделиво отмечает: "И никто даже не заметил, что два кларнета в средней части сарабанды на десятилетие предвосхитили буги-вуги". При всём интересе Стравинского к джазовой музыке стоит отметить, что тут маэстро заблуждается, так как сам термин “буги-вуги” появился не позднее 1928 г., а первые ростки этого стиля выросли из рэгтайма лет за 15 до появления термина. Вероятно, Стравинский имел в виду танец под таким названием, который, действительно, появился в Европе в конце Второй мировой войны вместе с американскими солдатами.

В январе 1896 года известный французский учёный Анри Пуанкаре (1854-1912) на заседании Парижской Академии наук сделал сообщение об X-лучах (рентгеновское излучение). При этом он показал фотографии, полученные от Конрада Рёнтгена (1845-1923, NP по физике 1901 г.). В своем докладе Пуанкаре поставил вопрос, который занимал и других физиков: не испускают ли почти все флуоресцирующие вещества под воздействием солнечного света определенные лучи, подобные рентгеновским. Среди участников этого заседания был и Антуан Анри Беккерель (1852-1908, NP по физике 1903 г.). Вскоре Беккерель обнаружил эффект засвечинаия фотоплёнок солями урана и пришел к убеждению, что при обнаруженном им явлении следует вести речь о лучах, которые исходят от солей урана непрерывно и без предварительного возбуждения. Ряд поставленных опытов показал, что сильнее всего это излучение обнаруживается у металлического урана. Лучи, испускаемые ураном, которые вскоре стали называть “лучами Беккереля”, подобно рентгеновским лучам делали воздух проводником электричества. Вначале их сущность оставалась столь же загадочной, как и природа Х-лучей. Тем временем, Мария Склодовская шесть лет работала гувернанткой, зарабатывая средства для образования своей сестры. Большую часть этого времени она провела в деревне, в доме помещика, вдали от Варшавы. В свободное время (в основном, по ночам) Мария буквально грызла учебники по физике и математике, к которым её сильно влекло. В одном из писем она сообщает: "Я читаю сразу несколько книг. Последовательное изучение какого-нибудь одного предмета может утомить мой драгоценный мозг, уже достаточно нагруженный. Когда я чувствую себя совершенно неспособной читать книгу плодотворно, я начинаю решать алгебраические и тригонометрические задачи, так как они не терпят погрешностей внимания и возвращают ум на прямой путь". Мария Саломея Склодовская (1867-1934) – с 1895 года Мария Кюри. Первой в мире стала обладательницей двух Нобелевских премий: в 1903 году – по физике, и в 1911 году – по химии. Именно Мария Кюри назвала свойство определенных атомов испускать лучи радиоактивностью, а излучающие вещества – радиоактивными элементами. Новый элемент, существование которого было доказано физическими измерениями, хотя он еще не был выделен химически, супруги Кюри хотели назвать полонием. Мария Кюри писала: "Если существование нового металла подтвердится, мы предполагаем назвать его полонием, имея в виду происхождение одного из нас". Полоний был обнаружен как вещество, сопутствующее висмуту. В конце 1898 года Мария и Пьер открыли другой радиоактивный элемент, на этот раз как вещество, сопутствующее барию. Он обладал еще большей, просто “неслыханной” интенсивностью излучения. Поэтому они назвали его “радий” (“излучающий”). Вильгельм Фридрих Оствальд (1853-1932, NP по химии 1909 г.), который через несколько лет после открытия радия осматривал “лабораторию”, где были совершены эти открытия в отсутствие супругов Кюри, писал в автобиографии: "Это было нечто среднее между конюшней и подвалом для картофеля, и если бы я не увидел рабочих столов с химическими приборами, то подумал бы, что надо мной просто подшутили". Четыре года трудились супруги Кюри в этих тяжелейших условиях: как физики, химики, техники, лаборанты и “рабочие-цементники”. В 1902 году Мария и Пьер Кюри получили, наконец, дециграмм чистого хлорида радия. Это был белый порошок, который выглядел почти как обычная поваренная соль. Мария Кюри позднее писала: "Мне понадобилось четыре года для того, чтобы, согласно требованиям химии, доказать, что радий действительно является новым элементом. Будь в нашем распоряжении соответствующие средства, нам для этого наверняка хватило бы года". Когда декан естественного факультета Сорбонны сообщил Пьеру Кюри, что он от лица факультета и с согласия министра просвещения хочет представить его к ордену, он получил ответ: "Прошу Вас, будьте любезны передать господину министру мою благодарность и осведомить его, что не имею никакой нужды в ордене, но весьма нуждаюсь в лаборатории". Когда Кюри в 1903 году первыми получили от Королевского общества в Лондоне медаль Дэви, они отдали драгоценную, вычеканенную из чистого золота медаль свой маленькой дочери Ирен для игры. Кюри презирали золото как символ богатства и власти. Хэмфри Дэви (1778-1829) – английский учёный. Медаль Дэви за достижения в любой области химии была впервые присуждена в 1877 году. Ирен Жолио-Кюри (1897-1956, NP по химии 1935) – французский физик. Только через два года после присуждения Нобелевской премии, в 1905 году Пьер Кюри (1859-1906, NP по физике 1903) был избран членом Парижской Академии наук, после того как он еще раз выполнил неприятную обязанность, нанеся всем академикам визиты. Но и теперь было двадцать два голоса против, так что он был, по его словам, “на волосок от провала”, как и три года назад. О том, до какой степени неловко чувствовал себя Пьер Кюри среди членов Академии, свидетельствует отрывок из письма, которое он написал одному из своих знакомых осенью 1905 года, через полгода после своего избрания: "В понедельник я был в академии, но откровенно спрашиваю себя, что мне там делать. Я ни с кем не близок, интерес самих заседаний ничтожный, я прекрасно чувствую, что эта среда чужда мне". Он говорил, что ему вообще непонятно, для чего, собственно, существуют академии. С 1 мая 1906 года Марии Кюри было доверено продолжение преподавательской работы её мужа, Пьера Кюри, погибшего 19 апреля, в Сорбонне. Спустя два года она была назначена профессором и получила кафедру. Она стала первой женщиной, которая заняла такое место во французском университете. Её вклад в развитие медицинской рентгенологии тоже получил признание. В 1922 году, первой из женщин, она была избрана членом Парижской Медицинской Академии.

Всем надо жить! Однажды вечером король Генрих II постучался в двери покоев Дианы де Пуатье, как раз в то самое время, когда эту даму навещал маршал де Бриссак. Маршалу пришлось спешно залезать под кровать, а вошедший король сделал вид, что ничего не заметил. После сеанса любви, король попросил есть, и Диана принесла ему тарелку конфет. Генрих II съел несколько штук, а потом бросил горсть конфет под кровать со словами: "Ешь, Бриссак! Каждому надо жить". Генрих II (1519-1559) – король Франции с 1547 г. Диана де Пуатье (1500-1560) – официальная фаворитка Генриха II; с 1548 года герцогиня де Валентинуа. Шарль де Коссе, граф де Бриссак (1505-1563) – маршал Франции с 1550 года. Обстановка при дворе Об обстановке при дворе в середине XVI века Брантом пишет: "Испорченность и извращённость нравов дошла до того, что многие мужчины вступали в связь с мужчинами, а женщины — с женщинами. Одна известная принцесса, например, будучи гермафродитом, жила с одной из приближённых. В Париже и даже при дворе было много женщин, занимавшихся лесбийской любовью, чем были даже довольны их мужья, не имевшие в таком случае никакого повода ревновать их..." Пьер де Бурдей, сеньор де Брантом (1527-1614). Лесбиянки В многотомном издании “Amours de rois de France” о нравах того времени говорится: "Некоторые женщины никогда не отдавались мужчинам. Они имели у себя подруг, с которыми и делили свою любовь, и не только сами не выходили замуж, но и не позволяли этого своим подругам". Что видел барон? Барон Клод де Клермон-Тайяр (младший) в детстве часто сопровождал в путешествиях герцога Анжуйского, будущего короля Генриха III. Он рассказывал, что однажды в Тулузе во время занятий с наставником он в узкую щелку в стене увидел в соседней комнате "двух весьма знатных дам. Дамы эти, раздевшись до чулок, лежали одна на другой, целовались взасос, словно голубки, терли, гладили и возбуждали друг дружку и проделывали множество других развратных движений, какие присущи обычно лишь мужчинам. Сие любовное действо продолжалось не менее часа, и дамы столь воспламенились и изнемогли от объятий, что даже побагровели и исходили потом, хотя стоял лютый холод. В конце концов, усталые донельзя, они недвижно раскинулись на постели". Тот же барон Клод де Клермон-Тайар рассказывал, что он наблюдал за этими играми ещё несколько дней, пока двор находился в Тулузе. Он же говорил, что больше нигде и никогда он не видел ничего подобного, правда, уточняя, что нигде больше он не находил такого удобного места для наблюдения. Клод де Клермон Тайяр (1540-1570) – барон. Генрих III де Валуа (1551-1589) – король Франции с 1574 г. Зато один! С 1241 по 1251 год папа Иннокентий IV со своим двором находился в Лионе. Когда же он покидал Лион, кардинал Гуго де Сент Витор (1200-1263) обратился к горожанам: "Друзья, вы многим нам обязаны. Мы были вам полезны. Когда мы прибыли сюда, здесь было только три или четыре публичных дома. А теперь, уезжая, мы оставляем только один, зато охватывающий весь город от восточных и до западных его ворот". Иннокентий IV (Синибальдо Фиески, граф Лаваньи, 1195-1254, папа с 1243). Находчивость Карла Смелого Мы хорошо знаем, что все армии во время войн в прошлые времена сопровождались множеством проституток, но мы плохо представляем себе масштабы этого явления. Когда бургундский герцог Карл Смелый (1433-1477) осаждал Нейс в 1474-1475 гг., его войско сопровождало "около четырех тысяч публичных женщин". Герцог нашёл для этих женщин применение и в дневные часы. По его приказу всех проституток организовали в особый отряд, который привлекался к проведению фортификационных работ. Этот отряд даже получил особое знамя с изображением женщины и ежедневно выходил на работы под звуки барабанов и флейт. Сопровождение армий Известный кондотьер Вернер фон Урслинген (1308-1354) большую часть своей сознательной жизни провёл в Италии, сражаясь на стороне тех, кто больше заплатит. В 1342 году его отряд под названием “Великая компания” насчитывал около 3500 человек, и его сопровождали около тысячи проституток, а также мальчики для услуг и множество различных мошенников. Французский кондотьер итальянского происхождения Филиппо Строцци (1541-1582) в 1570 году направлялся с подкреплениями в Италию. Однако его войско передвигалось с огромным трудом, так как ему мешали несколько тысяч проституток, сопровождавших отряд. Чтобы решить эту проблему Строцци действовал весьма жестоко и решительно: во время переправы через одну из рек он приказал утопить более восьмисот женщин. Когда в 1567 году герцог Альба двигался в Нидерланды, его войско насчитывало около 8000 пехотинцев и 1200 всадников. Эту армию сопровождали для обслуживания около четырёхсот куртизанок знатного происхождения, которые ехали верхом, и более восьмисот обычных проституток, которым приходилось передвигаться пешком. Фернандо Альварес де Толедо (1507-1582) – 3-й герцог Альба с 1531 года. Для послов – лучшее! Герцог Бургундии Филипп III Добрый (1396-1467, герцог с 1419) ожидал в Валансьене прибытия английского посольства. Чтобы не ударить в грязь лицом перед послами, он велел привести в порядок все бани города "для них самих и для тех, кто из родичей с ними следует, присмотреть бани, устроив их сообразно с тем, что потребно будет в служении Венере, и всё пусть будет наиотборнейшее, как они того пожелают; и всё это поставить в счет герцогу".

Этот выпуск будет полностью составлен из фрагментов воспоминаний Василия Ивановича Немировича-Данченко (1844-1936). С некоторыми из них вы уже познакомились в предыдущем выпуске. Напомню, что Гумилёв и Немирович познакомились осенью 1918 года. Предвидение Зимой 1919 года Немирович и Гумилёв шли по улице. Снег, вьюга, малопроходимые сугробы. Разрешения о поездке заграницу получить не удалось. Вдруг Гумилёв остановился и с тоской сказал: "Да ведь есть же ещё на свете солнце и теплое море, и синее-синее небо. Неужели мы так и не увидим их... И смелые, сильные люди, которые не корчатся, как черви под железною пятою этого торжествующего хама. И вольная песня, и радость жизни. И ведь будет же, будет Россия свободная, могучая, счастливая - только мы не увидим". О красоте русского языка При большевиках Гумилёв много занимался различными организационными мероприятиями, в частности, он проводил занятия с несколькими группами начинающих поэтов. Он постоянно требовал от них упорной работы и утверждал: "Над стихом надо изводиться, как пианисту над клавишами, чтобы усвоить технику. Это не одно вдохновение, но и трудная наука. Легче ювелиру выучиться чеканить драгоценные металлы... А ведь наш русский язык именно драгоценнейший из них. Нет в мире другого, равного ему - по красоте звука и по гармонии концепции". Каждый человек – поэт Однажды Гумилёв торопился в дом Мурузи на Литейном, где он собирался открыть новый кружок поэтов. Немирович поинтересовался: "Не слишком ли много их?" И получил неожиданный ответ: "Каждый человек - поэт. Кастальский источник в его душе завален мусором. Надо расчистить его. В старое рыцарское время паладины были и трубадурами, как немецкие цеховые ремесленники мейстерзингерами... Мне иногда снится, что я в одну из прежних жизней владел и мечом, и песней. Талант не всегда дар, часто и воспоминание. Неясное, смутное, нечёткое. За ним ощупью идешь в сумрак и туман к таящимся там прекрасным призракам когда-то пережитого..." На квартире Сергея Маковского В 1918 году Сергей Константинович Маковский (1877-1962) надолго уехал в Крым и свою квартиру на Ивановской улице в №25 он уступил Гумилёву, который прожил в ней до апреля 1919 года. Квартира была прекрасно обставлена изящной мебелью и множеством хороших картин. Немирович вспоминал, что это были образы "не нашего холодного севера, а опять-таки прекрасного яркого юга. Я никогда не понимал, как можно в мутном и тусклом Петербурге, где долгая зима всё кутает кругом в свой снеговой саван, такие же саваны развешивать по стенам". Однажды в этот период Немирович спросил Гумилёва: "Вам хорошо работается здесь?" С ноткой тоски Гумилёв ответил: "Да... Но не так, как в Париже". Стихотворная география Однажды Гумилёв приехал к Немировичу и с ходу спросил его: "Нет ли в ваших коллекциях или библиотеке рисунков, сделанных африканскими дикарями?" Немирович удивился: "Зачем вам?" Гумилёв объяснил: "Я пишу географию в стихах... Самая поэтическая наука, а из неё делают какой-то сухой гербарий. Сейчас у меня Африка - чёрные племена. Надо изобразить, как они представляют себе мир". Из этой встречи Немирович сделал вывод о том, что Гумилёв мыслил образами, и закончил воспоминание так: "Я не знаю, что вышло из этого. Издатель нашёлся. Я видел первые печатные листы..." Деятельность Гумилёва Немирович в своих воспоминаниях с восхищением писал об активной деятельности Гумилёва в эти голодные годы: "Он умел зажигать и окружающих, случалось, совсем не свойственным им энтузиазмом. Аудитории, в которых он неутомимо выступал как лектор, проникались его восторженностью и героизмом. Если бы существовала школа исследователей и авантюристов (в благородном значении этого опошленного теперь слова!), я не мог бы указать для неё лучшего руководителя. Он был необыкновенно деятелен в эту мёртвую зыбь нашей печати. Читал лекции в Доме Искусств и пролетарским поэтам. Выступал и в Петербурге, и в Москве на литературных вечерах, живым словом заменивших убиенные большевиками журналы. И как себе, так и другим не давал поблажек. Его требовательность красоты и чистоты стиха доходила до фанатизма. До ярости доводили его статьи, затасканные приёмы архивной словесности у молодых начинающих дарований. Сгнившие, навязшие в зубах сравнения, обычная, всё нивелирующая плоскость, пошлые приемы мещанского юмора, заимствованные, тысячу раз повторявшиеся рифмы". Требовательность В издательстве “Всемирная литература” Гумилёв заведовал отделами французской литературы и переводов с иностранных языков. Он был очень строг не только к переводчикам, но и к себе. Требовательность Гумилёва многие считали абсурдной, доходящей до самодурства. Ведь он забраковал даже переложения песен Беранже, сделанные Василием Степановичем Курочкиным (1831-1875), которые считались, да и теперь многими считаются, классическими. Гумилёв также забраковал переводы пьес Лопе де Веги “Овечий источник” и “Собака на сене”, выполненные Алексеем Николаевичем Масловым (псевдоним Бежецкий, 1853-1922), по нелепой по тем временам причине: число строф в переводе не соответствовало такому же и в подлиннике. Такая требовательность Гумилёва часто приводила переводчиков издательства в отчаяние, но с такой же требовательностью подходил Николай Степанович и к своим переводам. На войне О поведении Гумилёва на войне Немирович узнавал от сослуживцев Николая Степановича, да и то, по большей части, уже в эмиграции, то есть после смерти поэта. Вот что написал В.И. Немирович-Данченко: "В мировой бойне он был таким же пламенным и бестрепетным паладином, встречавшим опасность лицом к лицу. Товарищи кавалеристы рассказывают о нём много. В самые ужасные минуты, когда все терялись кругом, он был сдержан и спокоен, точно меряя смерть из-под припухших серых век. Его эскадрон, случалось, сажали в окопы. И всадники служили за пехотинцев. Неприятельские траншеи близко сходились с нашими. Гумилёв встанет, бывало, на банкет бруствера, из-за которого немцы и русские перебрасываются ручными гранатами, и, нисколько не думая, что он является живой целью, весь уходит жадными глазами в зеленеющие дали. Там - в сквозной дымке стоят обезлиствевшие от выстрелов деревья, мерещатся развороченные снарядами кровли, зияет иззубренным пролетом раненая колокольня и плывет, едва-едва поблескивая, река. Гумилёв - до пояса под воронеными дулами оттуда. По нему бьют. Стальные пчелы посвистывают у самой головы... Товарищи говорили:“Пытает судьбу”. Другие думали: для чего-то, втайне задуманного, испытывает нервы. И не сходит со своего опасного поста, пока солдаты не схватят его и не стащат вниз. В кавалерийских атаках - он был всегда впереди. Его дурманило боевое одушевление. Он писал с фронта в Петербург: “Я знаю смерть не здесь - не в поле боевом. Она, как вор, подстерегает меня негаданно, внезапно. Я её вижу вдали в скупом и тусклом рассвете, не красной точкою неконченой строки - не подвига восторженным аккордом”. Эти полустихи полупроза - были пророческими..."

Да, я тоже заметил. Надо заяву писать о нарушении авторских прав ;)

Анекдоты из мира деятелей искусств Вишнёвая косточка Одна из почитательниц композитора Шарля Гуно (1818-1893) побывала у него в доме и вытащила из камина вишнёвую косточку. Через некоторое время Гуно посетил эту даму, которая продемонстрировала композитору золотую булавку со вставленной в неё вишнёвой косточкой. Дама кокетливо говорила композитору, указывая на необычное украшение: "Вот как дорога мне эта косточка!" Потом дама призналась в похищении косточки из камина композитора и добавила: "Она мне очень-очень дорога..." Гуно удивился: "Почему же она вам так дорога? Я вишен никогда не ел, не люблю их... Эти косточки мой лакей, должно быть, набросал". Дюма и Маке Французский издатель Леви Мишель (1821-1875) однажды рассказывал Александру Дюма-сыну (1824-1895) о тех трудностях, с которыми было сопряжено сотрудничество Александра Дюма-отца (1802-1870) с писателем Огюстом Маке (1813-1888). Леви говорил о требованиях Маке, чтобы его имя стояло на каждом романе Дюма-отца. Маке считал, что лучшие романы Дюма-отца написал именно он. Дюма-сын на это отреагировал довольно спокойно: "Маке скоро станет утверждать, что он мой отец, и что я – его произведение". Роман мадам де Сталь Чтобы стать любовником Жермены де Сталь, в 1791 году графу Луи де Нарбонну пришлось бросить актрису Луизу Конта. Красавица немного поплакала, но уверяла всех знакомых, что плачет не о себе, а о нём, “променявшем розу на шипы”. Граф как раз в декабре того же года был назначен военным министром, но через три месяца ушёл в отставку, а вскоре эмигрировал в Лондон, где и продолжился его роман с мадам де Сталь. Впрочем, этот роман мадам де Сталь оказался не слишком длинным. Луи-Мари Жак Альмарик, граф де Нарбон-Лара (1715-1813). Луиза Франсуаза Конта (Contat, 1760-1813) – актриса. Жермена де Сталь (1766-1817) – французская писательница. Не быть! К известному немецкому актёру Отто Девриенту (1838-1894) однажды пришёл молодой юрист, мечтавший стать актёром, и попросил послушать его декламацию. Так как одной из лучших ролей Девриента был Гамлет, то молодой человек стал в позу и начал известный монолог принца: "Быть иль не быть? Вот в чём вопрос..." Девриент сразу же увидел, что у молодого человека нет никаких способностей к театральной деятельности, и перебил его: "Нет, не быть! В этом не может быть никакого вопроса". Как ни странно, но после этой реплики молодой человек полностью излечился от своей страсти к театру. Негодование Крылова Иван Андреевич Крылов (1769-1844) с 1811 являлся членом Российской Академии и с тех пор открыто негодовал на хозяйственную деятельность данного учреждения. Капиталы Академии лежали мёртвым грузом, и ни копейки не тратилось на поддержание российской словесности: не издавались дешёвые и общедоступные книги, не переиздавались классики, не оказывалось никакой помощи молодым литераторам. Крылов обращался к руководству Академии с таким вопросом: "Куда копите вы деньги свои?" И добавлял: "Разве на приданое Академии, чтобы выдать её замуж за Московский университет". Вот это скорость Лопе да Вега с такой скоростью писал свои драмы, что ему некогда было писать слова целиком — большинство слов в его рукописях написаны не больше, чем до половины. Искусствоведы полагают, что всего им было создано около 2000 (двух тысяч!) пьес, правда, до наших дней дошло только 426. Да, и ещё он написал около 3000 (трёх тысяч) сонетов. Лессинг в роли евангелиста Однажды Лессинг сидел в библиотеке и что-то углублённо писал. Один из посетителей наклонился над его столом и довольно бесцеремонно смотрел ему через плечо. Лессингу это надоело, и он громко сказал: "Видимо, я играю роль евангелиста Луки!" Известно, что за плечом евангелиста Луки часто изображали быка, смотрящего, как он пишет. Готхольд Эфраим Лессинг (1729-1781) – немецкий драматург и теоретик искусства. Не чёрту, так Богу! Один из друзей как-то сообщил Ламотту, что его сестра поступает в монастырь. Ламотт поинтересовался, сколько ей лет, и, узнав, что уже тридцать, сказал: "Женщины охотно отдают себя Богу, когда чёрт от них уже отказывается". Антуан Удар де Ламотт (1672-1731) – французский драматург. В моде - жёлтое Когда мадемуазель Марс гастролировала в Лионе, к ней в гримёрку явился один фабрикант с куском жёлтого бархата и стал уговаривать актрису сшить из него себе платье. Бархат предоставлялся, естественно, бесплатно. Платье жёлтого цвета было просто немыслимо в то время, и чтобы отвязаться от назойливого фабриканта, Марс согласилась принять этот подарок. В Париже Марс уговорила свою модистку сшить платье из жёлтого бархата, но обе ужаснулись видом этого произведения швейного искусства, и платье отправилось пылиться в шкаф, казалось, навсегда. Но однажды, когда Марс должна была играть на сцене роль жены банкира, произошла неприятность – перед самым представлением какой-то краской испортили сценический костюм актрисы, и ни одно из имевшихся платьев не удовлетворяло её. Тут на глаза Марс попалось злополучное жёлтое платье, и она решила выйти на сцену именно в нём, чтобы испытать, насколько парижские зрители к ней снисходительны. Мадемуазель Марс ожидал настоящий триумф, так как её появление на сцене было встречено бурной овацией. Все парижане нашли этот наряд великолепным, и вскоре салоны Парижа были наполнены дамами в жёлтых бархатных платьях. Лионский фабрикант, естественно, сделал себе неплохое состояние на продаже необычного товара. Мадемуазель Марс (Анна Франсуаза Ипполита Буте Сальветат, 1779-1847) – известная французская актриса.

Наставления знаменитого художника Знаменитый художник и поэт Ма Юань (конец XII в. – первая половина XIII в.) так наставлял своих сыновей: "Обсуждать достоинства и недостатки других, судить о правильном и неправильном в политике – мне это более всего ненавистно. Лучше мне умереть, чем услышать о таком вашем поведении". Он часто повторял кредо одного из своих братьев: "В своей жизни ши [мудрый человек] пусть берёт одежды и пищи столько, сколько ему хватает, ездит в маленькой коляске, не заставляет лошадей нестись во весь опор, служит в областной управе, охраняет семейные могилы, чтобы в округе хвалили его. Так можно прожить. А требовать лишнего – только обременять себя". Снова Го Тай Я уже писал о странствующем мудреце Го Тае (второе имя Линьцзун, 127-169), который прославился не только умело раскрывая “затаившиеся таланты”, но и анализом проявившихся. Он говорил: "Я ночью созерцаю горные образы, днём изучаю мирские события. То, что разрушается Небом, сохранить невозможно". У него были два друга, Се Чжэн и Бянь Жан, о которых Го Тай говорил: "Эти двое имеют с избытком талант героя. Как жаль, что они не следуют правильному пути!" Действительно, через некоторое время они оба были казнены. Обсуждая деловые качества различных людей, Го Тай проявлял известную осторожность, и в его биографии говорится, что "хотя Линьцзун любил обсуждать людей, он не произносил острых речей о текущих событиях, и поэтому евнухи, захватившие власть, не смогли причинить ему вреда". Своего друга и известного отшельника Хуан Сяна Го Тай характеризовал следующими словами: "Необъятен, как море в десять тысяч цин. Дайте ему покой – и он не станет чистым. Возмутите его – и он не станет грязным. Его натура глубока и широка, измерить её трудно". Фань Пан (137-169), боровшийся с засильем евнухов и погибший в тюрьме, так писал о Го Тае: "Скрытен, но не избегает близости, целомудрен, но не порывает с пошлым светом. Сын Неба не может сделать его своим подданным, правители уделов не могут сделать его своим другом. Я не знаю, что он такое". Сюй Шао В Китае вместе с именем Го Тая часто вспоминают и другого открывателя талантов - Сюй Шао (150-195): "В Поднебесной все, кто рассуждал о выдвижении на службу ши, славили Сюя и Го". Сюй Шао не отвергал государственную службу, как Го Тай, но покинул столицу и стал чиновником “ведомства заслуг” в свой родной Жунани. По словам биографа, в этой должности Сюй Шао "поощрял преданных, отбирал справедливых, выдвигал добрых и отвергал злых". В молодости Сюй Шао обошёл весь округ Инчуань и посетил всех “достойных мужей”. Он не был только у Чэнь Ши, а также проигнорировал похороны жены Чэнь Фаня. Когда Сюй Шао спросили, почему он так сделал, тот сказал: "Чэнь Ши в своем поведении широк, а когда широк, трудно быть беспристрастным. Чэнь Фань по натуре узок, а когда узок, мало постигаешь". Вскоре суждения Сюй Шао были признаны современниками, и он приобрёл такой большой авторитет, что о нём стали говорить: "Если похвалит, взлетишь, как дракон. Если побранит, словно рухнешь в бездну". В своём округе Сюй Шао вместе со своим двоюродным братом Сюй Цзином регулярно проводил процедуру личных оценок всех чиновников, и, как пишет биограф, он "обсуждал достоинства людей округи и каждый месяц выносил им оценку. Так в Жунани возник обычай “ежемесячной критики”". Как и Го Тай, Сюй Шао тоже искал и отбирал “притаившихся и незаметных” людей, чтобы привлечь их на службу согласно произведённой оценке. Он их выискивал на рынках и постоялых дворах, среди чиновников самого низкого ранга, а то и просто извлекал из безвестности. Согласно легенде, полководец и фактический правитель империи Хань Цао Цао (155-220) потребовал, чтобы Сюй Шао оценил и его. Тот с большой неохотой молвил: "Вы – подлый разбойник в спокойные времена и блестящий герой в смутный век". Жестокость Чжао-синь Роковые страсти кипели в резиденциях мелких правителей. Князь округа Гуаньчжун по имени Цюй имел двух жён: Ван Чжао-пин и Ван Ди-юй. Во время болезни Цюя за ним ухаживала наложница Чжао-синь и добилась его благосклонности, на что обратили внимание его жёны. Однажды на охоте Цюй обнаружил в рукаве Ди-юй спрятанный кинжал. Во время допроса (с помощью розог) Ди-юй призналась, что они вместе с Чжао-пин решили из ревности убить Чжао-синь. Чжао-пин призналась в заговоре только после применения раскалённого железа. После проведённого расследования Цюй собственноручно отрубил голову Ди-юй и велел Чжао-синь убить Чжао-пин. Затем Цюй объявил Чжао-синь своей главной женой. Новая главная жена всячески преследовала всех возможных соперниц. Когда ей показалось, что Цюй уделяет слишком большое внимание наложнице Тао Ван-цин, она донесла мужу, что та позировала обнажённой придворному художнику, а также обвинила её в прелюбодеянии. Цюй поверил главной жене и велел выпороть Ван-цин, и чтобы другие женщины гарема кололи провинившуюся раскалёнными иглами. Ван-цин хотела утопиться в колодце, но Чжао-синь велела достать беглянку и собственноручно её прикончила, воткнув той во влагалище металлический стержень. Потом она отрезала нос, язык и губы у Ван-цин, а её труп приказала сжечь. Когда же князь Цюй стал оказывать знаки внимания наложнице по имени Юн-ай, то Чжао-синь оклеветала и её. Бедняжка тоже попыталась утопиться в колодце, но и её достали и пороли до тех пор, пока она не призналась в прелюбодеянии. После этого обнажённую Юн-ай привязали к столбу и прижигали тело раскалённым железом. Видимо, этого показалось Чжао-синь недостаточно, потому что у Юн-ай вырвали затем глаза, маленькими кусочками срезали мясо с ягодиц и, наконец, залили ей в рот по приказу Цюя раскалённый свинец. За сравнительно короткое время Чжао-синь приказала убить ещё четырнадцать женщин. Когда император Восточной Вэй Сяо-цзин (524-552) узнал о проделках князя Цюя, он его сместил, а Чжао-синь была подвергнута публичной казни. Кстати, князь Цюй очень любил, чтобы во время его попоек музыканты играли голыми. Склонности императора У-ди Император Западной Хань по имени У-ди (157-87, на троне с 141) правил очень долго. Он был явным гомосексуалистом, но императору был положен гарем, и он у него формально был. Первые годы правления любовником императора был его друг детства Хань Ян, но несмотря на это У-ди поверил клеветническому доносу на своего любовника и казнил его. После этого у императора стало два постоянных любовника, но один из них позволил себе развлечения с бедными брошенными дамами из гарема. Тогда другой любовник убил его, а разгневанному императору открыто объяснил причину своего поступка. Император разрыдался и ещё крепче возлюбил этого любовника. Наконец, любовником императора стал кастрированный актёр Ли Янь-нянь, обладавший прекрасным голосом. Как это ни странно, император вдруг привязался к сестре этого актёра, а после её смерти, если верить Роберту ван Гулику (1910-1967), сложил стихи в память о ней: "Я больше не слышу шуршания шёлка её рукавов, Пыль оседает на гладкие ступени её двора. Её пустые комнаты одиноки и холодны, Жёлтые листья накапливаются у зарешечённых дверей. Как же мне не хватает этой восхитительной дамы! Где же обретёт покой моё бесприютное сердце?" Своему чародею Шао-вэну он велел вызвать дух умершей возлюбленной, и после сеанса У-ди был уверен, что видел её образ на шёлковой ширме. Афоризмы В заключение приведу некоторые высказывания китайских мыслителей различных эпох. Чжуан-цзы (369?-286?) сказал: "Пустота и покой, отсутствие образов и деяний – вот основа Неба и Земли, предел Пути и его жизненных свойств. Посему царственные предки и истинные мудрецы пребывают в покое. Будучи покойными, они пусты. Будучи пустыми, они наполнены". Чжуан-цзы печально говорил: "Верша нужна – чтоб поймать рыбу: когда рыба поймана, про вершу забывают. Ловушка нужна – чтоб поймать зайца: когда заяц пойман, про ловушку забывают. Слова нужны – чтоб поймать мысль: когда мысль поймана, про слова забывают. Как бы мне найти человека, забывшего про слова, – и поговорить с ним!" Мудрец Сюнь-цзы (313-238) сказал: "Не слышать хуже, чем слышать. Слышать хуже, чем видеть. Видеть хуже, чем знать. Знать хуже, чем действовать. Учение исчерпывает себя, когда достигает действия". Прославленный мудрец, отшельник и художник Чэнь Цзижу (1558-1639) еретически предсказывал: "Человек покорит даже Небо. Если его воля сосредоточенна, а дух деятелен, то ни судьба, ни знамения не имеют над ним власти".