Yorik

Шесть лет тому назад, в пограничный с КНР Благовещенск прибыла китайская делегация. Несмотря на типичную внешность азитов и отсутствие знания русского языка, китайцы говорили, что они прямые потомки казаков. Как выяснилось, около 300 лет назад их предки эмигрировали в Китай и даже служили императору Поднебесной. Как такое могло случиться? В XVII веке русские успели выйти только к Амуру, а все встречи с империей Цин в то время приводили к кровопролитию. Маньчжуры предложили всем желающим перейти на службу к их императору. Согласились 45 человек Выжженная земля Объяснить причины, по которой произошла имигрирация казаков на Восток может одно событие, произошедшее за два десятка лет до прибытия русских в Пекин. В 1665 году на, до сей поры неизведанную русскими людьми, дальневосточную реку Амур пришла группа казаков, 84 человека с Никифором Черниговским во главе. Они были бунтовщиками, поднявшими восстание в Илимском остроге, убив при этом Лаврентия Обухова, воеводу, который долгое время жестоко притеснял их. Беглецами было основано поселение на Амуре – Албазин, в котором они хотели жить свободно. Их надеждам было суждено сбыться. Официально Албазино не признавалась властями Российской Империи, однако казакам удалось наладить отношения с местными жителями. И не смотря на то, что они считались преступниками, собранный налог регулярно отправлялся в Москву, с использованием Нерчинского острога. В результате, царь Алексей Михайлович простил бунтовщиков, даже тех, которых приговорил к смертной казни за убийство воеводы. С 1669 году управлять Албазинским острогом начал присланный из Нерчинска приказчик, а поселение официально признали частью России. Однако на новом месте у казаков завязались весьма натянутые отношения с соседями – маньчжурами. В лето 1670 году острожек был взят в осаду многочисленным конным маньчжурским войском. Однако нападение удалось отбить, но атаки воинов Поднебесной с той поры стали для казаков обычным делом. Неприязнь маньчжуров к русским имеет достаточно простое объяснение. Причиной стал Ерофей Хабаров, которые прошелся по этой земле огнем и мечом, разграбляя города дауров. Неспроста получил свое название и Албазин, он стоял на месте сожженного дотла города, под управлением местного князя Албазы. Многие из дауров отправились в Китай, чтобы спастись от русского «первопроходца», сохранив в душе, желание отомстить и возвратить свои земли. Свои планы на даурскую территорию были и у правителей Циннской империи. Албазинское побоище 12 июня 1685 года у Албазина собралось маньчжурское войско в количестве пять тысяч человек. В его составе была тысяча конных, 2800 пехотинцев и 1200 рабочих, призванных возводить сооружения для осады. Кроме луков и различного холодного оружия, они привезли 45 больших и малых пушек, а также около сотни пищалей, отбитых у русских в боях. Осажденные смогли противопоставить нашествию всего 450 человек, в основном служилых, промышленных и торговых людей и крестьян. Вооружены они были лишь тремястами пищалями и тремя пушками. Несмотря на численные перевес, казаки смогли продержаться в обороне десять дней. 16 июня маньчжуры попытались взять крепость штурмом, но не смотря на то, что башни были разрушены пушечным огнем, были сожжены амбар, церковь, у осажденных заканчивался порох и свинец, казаки все же держались. Маньчжурский военачальник Лантань решил обложить стены хворостом и поджечь. Лишь после это Толбузин согласился пойти на переговоры с маньчжурами. Условием капитуляции было позволить выжившим русским уйти с пожитками в Нерчинск. Однако после того, как казаки прекратили обороняться, китайцы забрали все имущество и увели в плен женщин и детей. Однако Лантань, был восхищен бесстрашием, с которым вели оборону казаки и предложил им пойти на службу к императору. Для того, чтобы не потерять свои семьи, согласие дали 45 человек. Остальным пришлось пешком «нагим, босым и голодным» добираться до Нерчинска. Однако история штурма на этом не завершилась. После истечения пяти дней с момента прихода беженцев, воевода Нерчинска отправил в места сражения разведывательный отряд в количестве 70 казаков. Тем удалось выяснить, что маньчжуры покинули разрушенную крепость. Было решено отправить туда новое войско, и возвести еще один острог на месте уничтоженного. К июню 1688 года строительство завершили, но уже в июле она вновь была осаждена маньчжурами. Однако, не смотря на численный перевес, в этот раз маньчжуры взять ее не смогли. Осада длилась несколько месяцев. В начале декабря в Албазине было всего 150 человек, из которых способных держать оружие было лишь 45. Однако и маньчжуры лишились значительной части своей армии. В лагере свирепствовали различные болезни, страдали они и от голода, так как китайские корабли с провиантом не могли подойти из-за льда, сковавшего реку. Даже после получения приказа о снятии осады 30 ноября, из-за прибытия в Москву посла Федора Головина, маньчжуры не смогли покинуть свои позиции до весны, потеряв еще очень много воинов. В мае 1687 года в осажденной крепости оставалось всего 67 человек, но все равно казаки не сдавались. Более того, для введения врага в заблуждение об их положении, Бейтон отказался от помощи маньчжурских лекарей, и даже послал им на Пасху пудовый пшеничный пирог, несмотря на царивший в крепости голод. Это мужество сыграло огромную роль в дальнейших переговорах по определению новых дальневосточных границ, так как, на пример Албазина, Циннская империя понимала, что русские не уйдут без боя. Рота желтого знамени Все это время «добровольно перешедшие» на службу императора казаки надеялись на освобождение. Но после подписания Нерчинского договора последняя надежда на возращение на родину была утеряна. В документе был прописан пункт о том, что «беглецы, которые до сего мирного постановления как с стороны царского величества, так и с стороны бугдыханова высочества были, и тем перебещикам быть в обоих сторонах безрозменно». Тех же кто все же пересекал границу, следовало возвращать обратно пограничным воеводам. Таким образом, албазинцы оказались в Пекине. Император отнесся к казакам достаточно благосклонно, выделив им для жизни кусок земли во «Внутреннем городе». Русские получили возможность сохранить свою православную веру. Им даже позволили использовать для богослужений буддийский храм, позже превращенный священником Максимом Леонтьевым в часовню Николая Чудотворца. Казаков причислили к воинскому сословию, определив к желтому знамени маньчжурской гвардии, называя их Орос ниру( «Русская рота»). В России тем временем произошел переворот, приведший к власти Петра I. Узнав о существующем в Китае поселении русских, Петр сразу осознал, что это дает большие перспективы в торговле и политике. 18 июня 1700 года им был издан указ по распространению православия на китайских землях. Правда выполнить волю царя смогли лишь по истечению 16 лет, но уже с 1716 Года в Пекин регулярно отправлялись духовные российские миссии. С той поры минуло уже более трех столетий. На территории Китая в данный момент живет около 250 человек, которые относят себя к прямым потомках албазинцев. Естественно, что благодаря смешанным бракам они почти полностью утратили черты славян, поменялись и фамилии: бывшие ранее Яковлевыми превратились в Яо, Дубиниными – Ду, Романовыми – Ло. Однако православная вера сохранилась у большинства казаков. И у них до сих пор сохранилась память о событиях в крепости Албазин, благодаря которым они оказались в Китае, память о героизме своих предков. Автор: Дедов Александр

Север против Юга: миф о войне "за свободу рабов" Важнейшим событием в истории Соединенных Штатов является война Севера и Юга 1861—1865 годов, Гражданская война. В России мало знают об этом событии, для большинства это была «война ради отмены рабства на Юге, за свободу негров-рабов, битва с проклятыми рабовладельцами». Этот посыл можно встретить как в учебниках по истории Нового и Новейшего времени для средней школы, так и в учебниках для высшей школы. Дело в том, что это утверждение противоречит реальности. Ему уже давно пора уйти в область анекдотов и исторических мифов. Поводом к сецессии (выход из состава государства какой-либо его части) Конфедеративных Штатов Америки (КША) стало избрание президентом Авраама Линкольна. Южные кланы считали его ставленником буржуазии Севера и незаконным президентом. Кроме того, нельзя считать, что это была война только «капиталистических» штатов против «рабовладельческих», на стороне Севера осталось четыре «рабовладельческих» штата: Делавэр, Кентукки, Миссури и Мэриленд. Надо заметить, что и Линкольн не был ярым борцом с рабством, он говорил: «Моя главнейшая задача в этой борьбе – спасти Союз, а не спасти или уничтожить рабство. Если бы я мог спасти Союз, не освобождая ни одного раба, я бы сделал это, и если бы мне для его спасения пришлось освободить всех рабов, я бы тоже сделал это». Линкольн не выступал за социально-политическое равноправие белых и чёрных. По его мнению, негров нельзя было наделять избирательным правом, разрешать быть присяжными в судах, занимать какие-либо государственные должности, допускать смешанные браки с ними, так как между двумя расами существуют огромные физические различия, которые не позволяют «жить вместе на началах социального и политического равноправия». На Севере было много сторонников рабства: от бедняков, которые боялись конкуренции со стороны сотен тысяч черных, получивших свободу, потерять работу, до части фабрикантов (использовавших труд чёрных на табачных и хлопчатобумажных фабриках), банкиров, получавших хорошие проценты от работорговли и вложения в неё капиталов. Возглавлявший армию южан генерал Роберт Ли был противником рабства и не имел рабов. А в семье генерала Гранта (самый известный из полководцев Севера) рабы были до отмены рабства. В составе армии Юга воевали целые подразделения, которые состояли из негров, причём они переставали быть невольниками. А рабство на Юге само клонилось к закату, становясь экономически невыгодным, его, судя по всему, постепенно бы отменили, но без ужасов войны и Реконструкции (когда южные штаты просто были оккупированы и разграблены как завоёванные территории). Главные причины войны лежали в области экономики На Севере в предшествующий войне период была создана мощная промышленность и банковский сектор. Открытая работорговля и рабовладение не приносили таких баснословных прибылей, как эксплуатация тысяч и тысяч «свободных» людей, в ужасных условиях. Северным кланам нужны были миллионы новых рабочих рук для их предприятий. А рабов в сельском хозяйстве могли заменить тысячи сельскохозяйственных машин, увеличив рентабельность. Понятно, что для реализации своих глобальных планов северным кланам нужна была власть над всеми Штатами. Перед началом войны Штаты по объёмам промышленного производства вырвались на четвертое место, жестоко эксплуатируя «белых рабов» - поляков, немцев, ирландцев, шведов и пр. Но хозяева страны смотрели в будущее, им нужно было первое место. Открытие богатейших золотых месторождений в Калифорнии в 1848 году позволило с 1850 по 1886 годы произвести более одной трети мирового объема добычи этого драгоценного металла (до 1840 года почти всё золото поступало только из России). Это стало одним из факторов, позволивших развернуть строительство огромной сети железных дорог. Для подготовки страны к битве за лидерство на планете было необходимо решить вопрос с Югом. Южные же плантаторы довольствовались тем, что имели. Для сельского хозяйства было достаточно и рабского труда. На юге выращивали табак, сахарный тростник, хлопок и рис. Сырьё с Юга уходило на Север. Кроме того, спор шёл вокруг вопроса о налоге на ввозимые товары: Север стремился сделать их как можно выше, чтобы защитить свою промышленность протекционистскими пошлинами, а Юг хотел торговать с другими странами свободно. Таким образом, произошло столкновение старой рабовладельческой элиты, которая была довольна сложившимися порядками, и северной буржуазией, которая видела горизонты «демократии» нового типа, где смена формы эксплуатации принесёт ещё больше прибыли. О «благе» для негров никто и не думал. Подготовка к схватке Знаменитая война Севера и Юга стали битвой двух элит, а т.н. «граждане» - белая и освобождённая чёрная беднота, фермеры и пр. - стали обыкновенным «пушечным мясом». Причём для большинства южан (рабовладельцев среди них было незначительное меньшинство, так, плантаторов было менее 0,5% от населения) это была война за попранную независимость, они считали себя нацией, которой угрожает опасность, потеря свободы. Подготовка к войне шла довольно долго – готовилось «общественное мнение». И надо сказать, этот процесс был настолько успешен, что до сих пор в массовом сознании господствует мнение о войне «за свободу негров». Ещё в 1822 году под покровительством Американского колонизационного общества (организация, созданная в 1816 году) и другими частными американскими группами в Африке была основана колония «свободных цветных людей» - в 1824 году её назвали Либерия. После этого началась громкая кампания «против угнетения». Она шла не только в прессе Севера, но и среди негров-рабов на Юге. Негры долго не поддавались на провокацию, в Африку большинству не хотелось. Но в итоге по Югу прокатилась волна бессмысленных негритянских восстаний и бунтов, они были жестоко подавлены. Родились т.н. «суды Линча», негров при малейшем подозрении сжигали, вешали, расстреливали. Большую информационную кампанию смогли провести по случаю попытки захвата арсенала в Харперс-Ферри Джоном Брауном в 1859 году. Это был аболиционист - сторонник отмены рабства. Вдохновляемый образами Ветхого Завета, где пророки и воины не отступали перед массовыми убийствами «во имя господа», этот религиозный фанатик воевал в Канзасе (там вспышка Гражданской войны произошла в 1854-1858 годы). Там он «прославился» резнёй в Потаватоми-Крик. 24 мая 1856 года Браун и его люди стучались в двери домов поселения под видом заблудившихся путников, а когда им открывали, врывались в дома, выкидывали мужчин на улицу и буквально рубили их на куски. Браун хотел организовать всеобщее восстание негров. 16 октября 1859 года он попытался захватить правительственный арсенал в Харперс-Ферри (в современной Западной Виргинии), но диверсия провалилась. Брауна повесили. Из фанатика и убийцы сделали героя. Организаторы информационной кампании могли быть довольны – войну можно было начать под «гуманными» лозунгами. Информационная война была выиграна ещё до начала горячей войны. Именно поэтому Юг во время схватки остался в изоляции, не мог получить кредиты. Российская империя даже отправила во время гражданской войны 1861-1865 годов две русские эскадры в Нью-Йорк и в Сан-Франциско, чтобы оказать моральную поддержку Северным Штатам и показать миру готовность Петербурга защищать независимость США в случае возможной вооруженной интервенции со стороны европейских держав (к примеру, Британии). В Нью-Йорке стояла эскадра адмирала Попова, а в Сан-Франциско - адмирала Лисовского. Война и её итоги Южане умело маневрировали, нанеся ряд чувствительных поражений северянам. Всеобщую славу снискал генерал Роберт Ли. Но перевес в людских, финансовых, военно-промышленных ресурсах был на стороне Севера – они могли мобилизовать больше людей, выставить больше пушек. Генерал северян Улисс Грант совершенно не считался с людскими потерями. На Севере ввели поголовную воинскую повинность, хватали всех боеспособных мужчин, тех, кто не мог заплатить откуп в 300 долларов. Проводилась насильственная рекрутчина, облавы. Всю белую бедноту бросили «пушечным мясом». В итоге Север смог довести свою армию почти до 3 млн человек против миллиона южан. В США приехало множество авантюристов, искателей приключений, наживы, революционеров и романтиков, которые воевали за «свободу». В армии Севера применяли заградительные отряды, они были должны гнать назад отступающих солдат, если бегущие отказывались, их расстреливали, пропускали только раненых. В итоге в войне на истощение выиграли северяне. Выиграл Север, об этом уже говорилось, и на дипломатическом фронте. После войны по 13-й поправке Конституции (она запретила рабство) негры получили «свободу». Их просто выгнали из бараков, хижин, с земли их хозяев-плантаторов, лишили даже того немного имущества, которое у них было. Счастливчики смогли пристроиться слугами у своих же бывших хозяев. Одновременно в Штатах издали закон, который запрещал бродяжничество. Тысячи людей не могли вернуться к прежней жизни и перемещаться по стране, ища работу. Северяне планировали перебросить массы негров на шахты, рудники, фабрики, стройки железных дорог. Но в итоге значительная часть негров нашла «третий путь» - в Штатах начался дикий разгул «чёрной преступности», усугубляемый поражением южан, Юг был де-факто оккупированной территорией, со всеми вытекающими последствиями. К тому же многие южане погибли в боях, были помещены в лагеря и не могли защитить свои семьи. В ответ белые создали Ку-Клукс-Клан, народные дружины, опять прокатилась волна «судов Линча». Взаимная ненависть и резня создавали атмосферу полностью управляемого общества, где хозяева Севера проводили свои мероприятия по преобразованию Штатов. Автор: Самсонов Александр

В детстве и юности многие зачитывались романами Эмара, Майн-Рида и Купера. Жаль, что в России писателей, которые смогли бы столь романтично описать освоение новых территорий, не нашлось. Есть, конечно, замечательные произведения Н. Задорнова, И. Крапа, но они скорее исторические, нежели приключенческо-романтические. Однако в действительности освоение новых участков Америки для жителей России было таким же романтичным, как и в произведениях Ф. Купера. Впрочем, «романтичное» - не совсем точное слово, несущее в себе некий флер из «красивых» переживаний. Форт, осаждаемый «плохими индейцами, девушки, ждущие в нем спасения. Форты, жилые дома - все это тоже было в российских поселениях, расположенных в Америке. Была необходимость и в походах по лесам, для охоты. Были и женщины, которых нужно было защитить от индейцев. Да и «кровавых» стычек с индейцами хватало. Для того чтобы получить представление о той эпохе можно взглянуть на карту «Шелихова странствования», которая вошла в изданную в 1793 году книгу о путешествиях купца из России Григория Шелихова. Она содержит информацию о большинстве российских поселений, которые появились на американском континенте в то время. Какие же они были, поселения русских людей в чужой и далекой стране? Джеймсом Куком в записях, сделанных в его дневнике в 1778 году, есть такое описание: «Селение состоит из одного жилого дома и двух складов; кроме русских там живут камчадалы и туземцы в качестве слуг или рабов русских людей. В этом же месте проживают и другие туземцы, видимо, независимые от русских. Все те туземцы, которые принадлежат русским, – мужчины, их русские взяли или купили у их родителей, должно быть, ещё в детском возрасте. Там было примерно 20 туземцев. Все люди жили в одном и том же доме: русские в верхней его части, камчадалы посредине, туземцы в нижней, где был установлен большой котёл для варки пищи, состоящей преимущественно из того, что даёт море, с добавлением диких кореньев и ягод». Следует помнить тот факт, что в те времена в России еще не было отменено крепостное право, а англоязычные североамериканские штаты существовали за счет рабовладения. Поэтому воспоминания Джеймса Кука построены на его взаимоотношениях с туземными народами, в которых понятия «права человека» попросту не существовало. Когда же могло возникнуть это поселение? Судя по тому, что индейцы были куплены у родителей «еще в детском возрасте», а к моменту встречи с Джеймсом Куком уже стали взрослыми мужчинами, то продали их около 20 лет назад. Таким образом, можно говорить о том, что селение на том берегу Америки было заложено где-то в 50-е годы XVIII века. Подтверждает это еще одно замечание, сделанное Куком. В нем он говорит о смене всех меховщиков время от времени. Те, с которыми он встретился тогда, прибыли из Охотска в 1776 году, а возвратиться туда должны будут в 1781 году. Очень напоминает современный вахтовый метод. Только более продолжительный по времени. На каждую вахту уходило около пяти лет. Это позволяет говорить о справедливости приведенных выше оценок: заселялись побережья Америки в давние времена. Также великий мореплаватель пишет о поселениях русских людей, которые находятся на всех главных островах между Камчаткой и Уналашкой. Он упоминает, что сам не спрашивал когда они прибыли туда, но по зависимости, в какой находятся от русских индейцы, делает вывод, что произошло это достаточно давно. Ссылки на Кука довольно уместны из-за того, что он является независимым источником. Естественно, есть и другие описания поселений русских людей в Америке, к примеру, того же Григория Шелихова. Но будучи английским мореплавателем, Кук, естественно, не был патриотом России, поэтому его оценки достаточно объективны. Как же определялись отношения поселенцев из России и индейцев? Стоит вспомнить один чрезвычайно интересный документ, который принадлежал Екатерине II. Датируется он апрелем-августом 1778 года и содержит напутствие для русских торговцев и промышленников в Северной Америке. В частности, там отмечено, что тем из купцов, которые «шелить будут по островам», будет запрещен дальнейший торг в тех землях. Таким образом, власти государства Российского очень щепетильно относились к взаимоотношениям с индейцами. И в большинстве своем их указания исполнялись. Стоит напомнить некоторые малоизвестные для современных людей сведения. Все дети из семей индейцев, которые по разным причинам попадали в русские селения, обучались грамоте. Более того, самых способных отправляли обучаться дальше, в метрополию. Есть данные о мальчике-индейце, который находился на воспитании у Баранова, так называемого «правителя всея Российской Америки». Так вот мальчик впоследствии окончил навигационную школу Санкт-Петербурга, а по тем временами это очень достойных уровень образования. Действительно ли отношения между русскими и коренным населением были столь безоблачны? Естественно, нет. Все индейские племена были разные. Хватало среди них и тех, кому белые пришельцы совсем не нравились. К примеру, первую столицу Русской Америки постигла печальная участь, она была до основания разрушена индейцами. После этого новую окончательную столицу – Ново-Архангельск (сейчас американский город Ситка), превратили в хорошо укрепленную крепость. Да и остальные поселения обладали оборонительными укреплениями. Однако обратимся опять к записям Джеймса Кука, в ту ее часть, где он рассуждает о нравах индейцев. В частности, по его словам, это одни из самых мирных и спокойных людей из всех им увиденных. Их честность он назвал образцом для всех более цивилизованных жителей земного шара. Связывает это он, как ни странно, с их общением с русскими, ссылаясь на то, что у других народов, не имеющих отношений с жителями России, такие качества очень редки. Получается, что русские поселенцы смогли вовремя осознать, что хорошие отношения с местными жителями принесут намного больше пользы, чем вражда. Первые прибывшие в Америку поселенцы занимались преимущественно охотой, ради ценной пушнины, и для пропитания. Конечно, такая пища не могла быть полноценной. И впоследствии, благодаря настойчивости правителя Баранова, по соглашению с испанцами, в Калифорнии была основана российская колония, получившая название «Форт Росс», которая обеспечивала хлебом большинство из расположенных севернее колоний. Появились в рационе и различные тропические фрукты и овощи, так как Баранову удалось наладить торговлю с многими из островных государств Тихого океана. Но не зря говорится: хочешь мира, будь готов к войне. Поселенцы из России не раз говорили о своей готовности «взять на свой кошт» солдат из метрополии. В те годы они обращались с просьбами в Комиссию о коммерции Санкт-Петербурга снабдить их воинской командой, артиллерией и мастерами-оружейниками для защиты. В докладе для этой комиссии, которую позже предоставили императрице, встречается одно интересное замечание о других странах, которые проявили интерес к территориям Америки, уже находящимся под влиянием России. В нем идет речь о державах, которые делают для «присвоения сих стран» разные покушения еще со времени путешествий капитана Кука. Видно, что аналитики того времени отдавали себе отчет в происходящем, однако они не были услышаны. А результат игнорирования мнения специалистов хорошо известен. Россия уступила своих подданных, живущих в Российской Америке, и сами территории за смешную сумму в 7.2 миллиона долларов, в которую оценила мечты о будущем на новой земле. Автор: Дедов Александр

"На роль главной битвы Второй мировой войны претендуют многие сражения. Кто-то считает, что это битва под Москвой, в которой фашистские войска потерпели первое поражение. Другие полагают, что таковой нужно считать Сталинградскую битву, третьим кажется, что главным было сражение на Курской дуге. В Америке же (а в последнее время и в Западной Европе) никто не сомневается, что главной битвой была Нормандская десантная операция и последовавшие за ней сражения. Сдается мне, что западные историки правы, хотя и не во всем. Давайте задумаемся, что было бы, если западные союзники в очередной раз промедлили и не высадили десант в 1944 году? Понятно, что Германия все равно была бы разбита, только Красная армия закончила бы войну не под Берлином и на Одере, а в Париже и на берегах Луары. Понятно, что к власти во Франции пришел бы не прибывший в обозе союзников генерал де Голль, а кто-нибудь из деятелей Коминтерна. Аналогичные деятели нашлись бы и для Бельгии, Голландии, Дании ну и всех прочих больших и малых стран Западной Европы (как они нашлись для стран Восточной Европы). Естественно, Германия не была бы разделена на четыре оккупационные зоны, следовательно, единое немецкое государство образовалось бы не в 90-х, а в 40-х, да и называлось бы оно не ФРГ, а ГДР. Не оказалось бы в этом гипотетическом мире и места для НАТО (кто бы в него вошел кроме США и Англии?), а вот в Варшавский договор объединил бы всю Европу. В конечном итоге Холодная война, если бы она вообще состоялась, носила бы совсем другой характер, и имела бы совсем другой исход. Впрочем, я вовсе не собираюсь доказывать, что все было бы именно так, а не иначе. Но в том, что итоги Второй мировой были бы другими, сомнений нет. Ну а битва, которая во многом определила ход послевоенного развития, по праву должна считаться главной битвой войны. Вот только битвой ее назвать можно с большой натяжкой. Атлантический вал Так называлась немецкая система обороны на западе. По фильмам и компьютерным играм этот вал представляется чем-то очень мощным - ряды противотанковых ежей, за ними бетонные ДОТы с пулеметами и орудиями, бункеры для живой силы и т.д. Однако вспомните, приходилось ли вам где-нибудь видеть фотографию, на которой все это было бы видно? На самой известной и широко тиражируемой фотографии НДО видны десантные баржи и бредущие по пояс в воде американские солдаты, причем снято это со стороны берега. Нам удалось разыскать фотографии мест высадки, которые вы здесь видите. Солдаты высаживаются на совершенно пустой берег, где кроме нескольких противотанковых ежей нет никаких оборонительных сооружений. Так что же все-таки представлял собой Атлантический вал? Впервые это название прозвучало осенью 1940 года, когда в короткие сроки были сооружены четыре дальнобойные батареи на побережье Па-де-Кале. Правда, предназначались они не для отражения десанта, а для нарушения судоходства в проливе. Только в 1942 году, после неудачной высадки канадских рейнджеров под Дьеппом началось строительство оборонительных сооружений, главным образом все там же, на побережье Ла-Манша (предполагалось, что именно здесь произойдет высадка союзников), на остальные же участки рабочая сила и материалы выделялись по остаточному принципу. Оставалось же не так уж и много, особенно после активизации налетов на Германию союзной авиации (пришлось строить бомбоубежища для населения и промышленных предприятий). В результате сооружения Атлантического вала были готовы в целом процентов на 50, ну а непосредственно в Нормандии и того меньше. Более-менее был готов к обороне единственный участок, тот, который впоследствии получил наименование плацдарм "Омаха". Однако и он выглядел совсем не так, как это изображено в хорошо известной вам игре. Подумайте сами, какой смысл располагать бетонные укрепления на самом берегу? Конечно, установленные там орудия могут обстреливать десантные суда, а пулеметным огнем можно поражать солдат противника, когда они бредут по пояс в воде. Но стоящие прямо на берегу бункеры прекрасно видны неприятелю, так что он без особого труда может подавить их корабельной артиллерией. Поэтому непосредственно у среза воды создаются только пассивные оборонительные сооружения (минные поля, бетонные надолбы, противотанковые ежи). За ними, желательно по гребням дюн или холмов, отрываются окопы, а на обратных склонах холмов сооружаются блиндажи и другие укрытия, где пехота может переждать артналет или бомбежку. Ну а еще дальше, иногда в нескольких километрах от берега, создаются закрытые артиллерийские позиции (вот тут-то и можно увидеть мощные бетонные казематы, которые нам так любят показывать в кино). Примерно по такому плану и была выстроена оборона в Нормандии, но, повторюсь, основная ее часть была создана только на бумаге. Например, мин было выставлено около трех миллионов, однако по самым скромным подсчетам нужно было не менее шестидесяти миллионов. Артиллерийские позиции были в основном готовы, однако орудия были установлены далеко не всюду. Расскажу такую историю: задолго до начала вторжения французское движение Сопротивления доложило, что на батарее Merville немцы установили четыре морских 155-мм орудия. Дальность стрельбы этих орудий могла достигать 22 км, так что возникала опасность обстрела военных кораблей, поэтому было принято решение уничтожить батарею любой ценой. Эта задача была возложена на 9-й батальон 6-й парашютной дивизии, который готовился к ней почти три месяца. Был построен очень точный макет батареи, и бойцы батальона день за днем атаковали его со всех сторон. Наконец наступил день D, с большим шумом и гамом батальон захватил батарею и обнаружил там... четыре французских 75-мм пушки на железных колесах (времен Первой мировой). Позиции действительно были сделаны под 155-мм орудия, но вот самих орудий у немцев не было, так что они поставили то, что оказалось под рукой. Надо сказать, что арсенал Атлантического вала вообще состоял главным образом из трофейных пушек. На протяжении четырех лет немцы методично стаскивали туда все, что досталось им от разбитых армий. Там были чешские, польские, французские и даже советские орудия, причем ко многим из них имелся весьма ограниченный запас снарядов. Примерно так же обстояло дело и со стрелковым вооружением, в Нормандию попадало либо трофейное, либо снятое с вооружения на Восточном фронте. Всего в 37-й армии (а именно на нее пришлась основная тяжесть сражения) использовалось 252 типа боеприпасов, причем 47 из них были давно сняты с производства. Личный состав Теперь поговорим о том, кому же именно пришлось отражать вторжение англо-американцев. Начнем с командного состава. Наверняка вы помните однорукого и одноглазого полковника Штауфенберга, совершившего неудачное покушение на Гитлера. А задавались ли вы вопросом, почему такой инвалид не был уволен вчистую, а продолжал служить, пусть и в армии резерва? Да потому, что к 44-му году требования к годности в Германии были значительно снижены, в частности, утрата глаза, руки, тяжелая контузия и т.п. уже не являлись основанием для увольнения со службы высшего и среднего офицерского состава. Конечно, на Восточном фронте проку от таких монстров было бы немного, но зато была возможность затыкать ими дыры в частях, дислоцировавшихся на Атлантическом вале. Так что примерно 50% командного состава там относилось к категории "ограниченно годен". Не обошел фюрер своим вниманием и рядовой состав. Возьмем для примера 70-ю пехотную дивизию, более известную как "дивизия белого хлеба". Она целиком состояла из солдат, страдающих разного рода заболеваниями желудка, из-за чего им приходилось постоянно находиться на диете (естественно с началом вторжения диету соблюдать стало затруднительно, так что дивизия эта сама собой исчезла). В других частях были целые батальоны из солдат, страдающих плоскостопием, болезнями почек, диабетом и т.д. В сравнительно спокойной обстановке они могли нести тыловую службу, но боевая ценность их была близка к нулю. Однако не все солдаты на Атлантическом вале были больными или калеками, имелось там немало и вполне здоровых, вот только было им за 40 лет (а в артиллерии так и вовсе главным образом служили пятидесятилетние). Ну и последний, самый потрясающий факт - коренных немцев в пехотных дивизиях было всего около 50%, остальную же половину составляла всякая шваль со всех концов Европы и Азии. Стыдно в этом признаваться, но немало было там и наших соотечественников, например 162-я пехотная дивизия целиком состояла из так называемых "восточных легионов" (туркменских, узбекских, азербайджанских и т.д.). Были на Атлантическом вале и власовцы, правда, сами немцы не были уверены, что от них будет какой-то прок. Например, командующий гарнизоном Шербура генерал Шлибен говорил: "Очень сомнительно, что нам удастся склонить этих русских сражаться за Германию на территории Франции против американцев и англичан". Он оказался прав, большинство восточных войск сдались союзникам без боя. Кровавый пляж "Омаха" Американские войска высаживались на двух участках, "Юта" и "Омаха". На первом из них сражения не получилось - на этом участке имелось всего два опорных пункта, каждый из которых оборонялся усиленным взводом. Естественно, оказать какое-либо сопротивление 4-й американской дивизии они не смогли, тем более, что оба были практически уничтожены огнем корабельной артиллерии еще до начала высадки. Кстати, тут имел место интересный случай, прекрасно характеризующий боевой дух союзников. За несколько часов до начала вторжения были высажены воздушные десанты в глубине обороны немцев. Из-за ошибки летчиков около трех десятков парашютистов были сброшены на самом берегу возле бункера W-5. Часть из них немцы уничтожили, других же взяли в плен. И вот в 4.00 эти пленные принялись упрашивать командира бункера немедленно отправить их в тыл. Когда же немцы поинтересовались, что это им так приспичило, бравые вояки тут же сообщили, что через час начнется артподготовка с кораблей, за которой последует высадка. Жаль, что история не сохранила имен этих "борцов за свободу и демократию", выдавших час начала вторжения ради спасения своей шкуры. Вернемся, однако, на плацдарм "Омаха". В этом районе находится всего один доступный для высадки участок длиной 6.5 км (к востоку и к западу от него на многие километры тянуться крутые утесы). Естественно, что немцы смогли хорошо подготовить его к обороне, на флангах участка имелись два мощных бункера с орудиями и пулеметами. Однако пушки из них могли обстреливать только пляж и небольшую полосу воды вдоль него (со стороны моря бункеры были прикрыты скалами и шестиметровым слоем бетона). За сравнительно узкой полосой пляжа начинались холмы, высотой до 45 метров, по гребню которых были отрыты окопы. Вся эта система обороны была прекрасно известна союзникам, но они надеялись подавить ее до начала высадки. Огонь по плацдарму должны были вести два линкора, три крейсера и шесть эсминцев. Кроме того, с десантных судов должна была стрелять полевая артиллерия, ну а восемь десантных барж были переделаны в установки для пуска реактивных снарядов. Всего за тридцать минут должно было быть выпущено более 15 тыс. снарядов разных калибров (вплоть до 355-мм). И они были выпущены... в белый свет как в копеечку. Впоследствии союзники придумали множество оправданий малой эффективности стрельбы, тут и сильное волнение на море, и предрассветный туман, и еще что-то, но так или иначе, ни бункеры, ни даже окопы от артобстрела не пострадали. Еще хуже действовала союзная авиация. Армада бомбардировщиков "Либерейтор" сбросила несколько сотен тонн бомб, однако ни одна из них не попала не только в укрепления противника, но даже на пляж (а некоторые бомбы взрывались в пяти километрах от берега). Таким образом, пехоте пришлось преодолевать совершенно неповрежденную полосу обороны противника. Впрочем, неприятности для наземных частей начались еще до того, как они оказались на берегу. Например, из 32 плавающих танков (DD Sherman) 27 затонули почти сразу после спуска на воду (своим ходом до пляжа добрались два танка, еще три были выгружены прямо на берег). Командиры некоторых десантных барж, не желая входить в сектор, обстреливаемый немецкими орудиями (у американцев вообще инстинкт самосохранения развит гораздо лучше чувства долга, да и всех прочих чувств), откидывали аппарели и приступали к выгрузке на глубинах около двух метров, где большинство десантников успешно тонуло. Наконец, худо-бедно первая волна десанта была высажена. В нее входил 146-й саперный батальон, бойцы которого должны были, прежде всего, уничтожить бетонные надолбы, чтобы можно было начать высадку танков. Но не тут-то было, за каждым надолбом лежало два-три бравых американских пехотинца, которые, мягко говоря, возражали против уничтожения такого надежного укрытия. Пришлось саперам закладывать взрывчатку со стороны, обращенной к неприятелю (естественно многие из них при этом гибли, всего из 272-х саперов было убито 111). Для помощи саперам в первой волне было придано 16 бронированных бульдозеров. До берега добралось только три, а использовать саперы смогли всего два из них - за третьим укрылись десантники и, угрожая водителю оружием, заставили его оставаться на месте. Думается, примеров "массового героизма" вполне достаточно. Ну а дальше у нас начинаются сплошные загадки. В любом источнике, посвященном событиям на плацдарме "Омаха", обязательно есть упоминания о двух "огнедышащих бункерах на флангах", но ни в одном из них не говорится, кто, когда и как подавил огонь этих бункеров. Такое впечатление, что немцы стреляли-стреляли, а потом перестали (возможно, так оно и было, вспомните, что я писал выше о боеприпасах). Еще интереснее обстоит дело с пулеметами, стрелявшими по фронту. Когда американские саперы выкурили своих товарищей из-за бетонных надолбов, им пришлось искать спасения в мертвой зоне у подножия холмов (в некотором роде это можно считать наступлением). Одно из укрывшихся там отделений обнаружило узкую тропинку, ведущую к вершине. Осторожно продвигаясь по этой тропинке, пехотинцы добрались до гребня холма, и обнаружили там совершенно пустые окопы! Куда же подевались оборонявшие их немцы? А их там и не было, на этом участке оборону занимала одна из рот 1-го батальона 726-го гренадерского полка, состоявшего преимущественно из чехов, насильно призванных в Вермахт. Естественно они мечтали как можно быстрее сдаться американцам, но согласитесь, выкидывать белый флаг еще до того, как неприятель тебя атакует как-то несолидно даже для потомков бравого солдата Швейка. Чехи лежали себе в окопах, время от времени выпуская очередь-другую в сторону американцев. Но через некоторое время они поняли, что даже такое формальное сопротивление сдерживает наступление противника, поэтому собрали манатки и отошли в тыл. Там их, в конце концов, и взяли в плен к общему удовольствию. Короче говоря, перелопатив груду посвященных НДО материалов, мне удалось найти один единственный рассказ о боевом столкновении на плацдарме "Омаха", привожу его дословно. "Рота "Е", высадившаяся перед Кольвилем после двухчасового боя захватила немецкий бункер на вершине холма и взяла в плен 21 человека". Все! Главная битва Второй мировой В этом кратком обзоре я поведал только о первых часах Нормандской десантной операции. В последовавшие за ними дни англо-американцам пришлось столкнуться со многими трудностями. Тут и шторм, практически уничтоживший один из двух искусственных портов; и неразбериха со снабжением (полевые парикмахерские были доставлены на плацдарм с большим опозданием); и несогласованность действий союзников (англичане начали наступление на две недели раньше, чем было намечено, очевидно, они меньше американцев зависели от наличия полевых парикмахерских). Однако противодействие неприятеля среди этих трудностей стоит на самом последнем месте. Так стоит ли все это называть "битвой"?" Автор: Владимир Веселов

Первая мировая. Забавные изобретения Изобретения делаются на фронте не от хорошей жизни - не успели или забыли тыловые изобретатели и конструкторы изобрести ту или иную полезную вещь еще до войны, приходится браться за дело самим солдатам. Да и в тылу во время военных действий конструкторская мысль тоже бьет ключом - война двигатель прогресса. В итоге на свет рождаются многочисленные интересные устройства и проекты. Часть из них вполне функциональны, некоторые даже опережают свое время, а часть - относятся к разряду курьезов. Но все они попадают на страницы военной прессы - используются в целях пропаганды. Предлагаем вашему вниманию подборку забавных военных изобретений со страниц газет и журналов времен Первой мировой. Как пишут в комментариях к этому материалу, это - самолётный тренажёр А это уже более полезная штука. Такие штуки пытались использовать во всех армиях, участвовавших в той войне. Но по каким-то причинам они не прижились Французская бомбо-метательная машина. Средневековые технологии снова востребованы И еще одна французская окопная катапульта Бронированный наблюдатель. Попытки создать бронежилет, эффективный и пригодный для серийного производства не прекращались во многих армиях в годы Первой мировой. Но, увы, серийные бронежилеты появились намного позже. Французский бронированный трехколесный мотоцикл. Первый шаг на пути к блицкрига. Подпись гласит, что это чудо техники неплохо показало себя в разведке. Но где точно оно воевало - нам неизвестно Германские аэросани с пропеллером. Чуть позже подобные машины появились на вооружении Красной Армии. И снова древняя технология преодоления водных препятствий Боевой катамаран Боевые водные лыжи У французов возникла блестящая идея - использовать для преодоления вражеских проволочных заграждений малокалиберные пушки, стреляющие абордажными крюками. На фото расчеты таких пушек На рисунке - абордажные пушки в действии Одноместный ползучий танк. Единственный член экипажа попутно играет и роль двигателя. Примерно такая же машина для санитаров Передвижной стальной щит для стрелков Большая версия такого щита Автомобиль - амфибия для австрийской армии Радий использовался вплоть до семидесятых годов двадцатого века для создания светящихся красок. Американский изобретатель предлагает использовать такие краски на передовой. Что только не придумаешь, лишь бы не замерзнуть Ну, и совсем простое изобретение - обычная рогатка, только большая Первоисточник: http://propagandahistory.ru

Нет, ну описывается реальное Золоторевское поселение, там действительно каша и жуть по находкам.

Шедевр!

Аббат Сугерий очень сухо описывает событие, в котором его король потерпел неудачу, и главной причиной поражения считает плохую подготовку и недисциплинированность французских рыцарей в данном сражении: "Король же со своими, никакой подготовки к сражению сделать не соизволивший, на них безрассудно, но с величайшей отвагой устремился. Когда передние, которые бросились на отряды вексенцев с Бушаром де Монморанси и Ги де Клермоном [во главе], сначала первый отряд нормандцев сломивших, с поля необычного боя побежали, [то вексенцы] первые ряды всадников, в доспехах спешенных, сильнейшим ударом отбросили. Однако французы, которые их преследовать задумали, смешавшие строй, на прекрасно построенные и расположенные боевые порядки наступавшие, как это случается в таких обстоятельствах, их слаженного напора вынести не в состоянии, уступили". Не считаете ли вы, уважаемые читатели, что это несколько сумбурное описание баталии? Ордерик Виталий тоже не слишком многословен в описании данного сражения, но всё же: "Сначала, по крайней мере, в сражении галлы более решительно поражать начали, но беспорядочно торопившиеся одолены были и быстро уставшие спиной повернулись. Ричард, сын короля [Англии], и сотня рыцарей, на конях сидящих, к сражению готовы были. Остальные же вместе с королем пешими в поле упорно бились. В первом ряду Вильгельм Криспен и 80 всадников на нормандцев устремились, но так как кони их сразу же убиты были, все [они] окружены и схвачены были. Потом Жоффруа де Серран и другие вексенцы храбро бились и весь клин немножко назад отшатнуться заставили. Впрочем, закалённые воины души и силы восстановили и Бушара [де Монморанси], а также Осмонда [де Шомон] и Альберика де Марей, и многих других французов отгонять начали. Увидев это, французы сказали королю [Людовику]:"Восемьдесят рыцарей наших, которые ушли вперед, не появляются; враги числом и силой нас превосходят; уже и Бушар, и Осмонд, и другие лучшие бойцы схвачены, и наши пошатнувшиеся клинья по большей части раздроблены. Поэтому уходи, господин, – просили [они], - чтобы не постиг нас невосполнимый урон". Этими речами Людовик успокоился и вместе с Бодри де Брэ быстро убежал". Генрих Хантингдонский, хоть и писал через 20 лет после сражения, излагает события более внятно: "Король Генрих в 52-й год от обретения норманнами Англии, своего же правления в год 19-й славно сражался против короля Франции. Построил со своей стороны король Франции отряд, который возглавил Вильгельм, сын Робера, брата короля Генриха. Сам же с большинством мужей в следующем был отряде. Король же Генрих в первом отряде лучших воинов своих расположил; во втором со своими ближайшими [людьми] сам верхом находился; в третьем же сыновей своих с лучшими мужами пешими разместил. Итак, французский отряд первый отряд лучших воинов Нормандии тотчас конями отбросил и рассеял. Потом же с отрядом, в котором король Генрих находился, столкнувшись, и сам рассеян был. И так королевские отряды попеременно друг с другом сшибались и ожесточенно сражались: сломав все копья, мечами король [Генрих] действовал. Между тем Вильгельм Криспен короля Генриха голову мечом дважды поразил и, хотя [тот] в хауберке непробиваемым был, всё же от великолепного удара самим хауберком чуточку голова короля задета была, так что кровь потекла. Король же ударом своим так мечом отбил, что хотя шлем [Криспена] был непробиваемым, однако же силой удара всадника и коня сбил с ног, и потом у королевских ног [он] пленён был. Но пеший отряд, в который сыновья короля Генриха входили, ещё не был разбит, потом натиск, копья наклонив напротив, усилил. Увидев это, французы, неожиданным страхом ослабленные, показали спину. Генрих же король победу удержал на поле, так что лучшие воины врага пленены были и к ногам его положены". С подвигом Гийома Креспена всё обстоит совсем не так ясно, как это изложил Хантингдон. Об этом же эпизоде сражения Ордерик Виталий пишет совсем иначе: "Вильгельм же Криспен со своими [людьми], как сказано, окружённый, поскольку короля [Генриха] издали увидел, через середину строя к нему, которого больше всего ненавидел, устремился и мечом в голову губительный удар нанёс; но особый головной доспех голову патриция невредимой защитил. Потом случайным ударом Роже, сын Ричарда, [его] пронзил, отгонять начал, на него самого бросившись". Вероятно, в последней фразе подразумевается, что Роджер ФитцРичард сбил с ног Креспена, а потом начал защищать его от других рыцарей, жаждавших покарать человека, поднявшего руку на их короля. Это более правдоподобно, так как контуженый король (хоть и легко контуженый) вряд ли смог бы сбить с ног конного рыцаря. Как вскоре выяснится, в плен попал не только Гийом де Креспен, но и практически весь его отряд. Аббат Сугерий, что естественно, очень немногое добавил к фразам об отступлении французов: "Король же, удивлённый поражением [своего] войска, твёрдостью своей своим [людям] оказавший вооружённую помощь, соответствующую, насколько смог, не только без большого урона для заблудившегося войска, в Лез Андели вернулся. Этим неожиданным несчастливым событием из-за собственного легкомыслия некоторое время огорчённый... [пребывал]" О потерях французов и о позорном бегстве своего короля аббат Сугерий не говорит ни слова. Если Хантингдон написал, что лучшие люди Людовика VI попали в плен, то Ордерик Виталий разливается здесь соловьём: "Там храбрые Ги [де Клермон] и Осмонд [де Шомон], Бушар [де Монморанси] и Вильгельм Криспен, и многие другие, как выше сказано, схвачены были и возвратившимися в Нуайон в тот же день отведены были... Победители же 140 рыцарей связали и оставшихся до самых ворот Лез Андели преследовали. [Те], кто по одной дороге торжественно пришли, по многим закоулкам в сумятице бежали". По другим данным, пленников было 114, но всё равно это было очень значительное количество. Невосполнимых же потерь в этом сражении было на удивление мало. Ордерик Виталий сообщает: "Я узнал, что в этой битве двух королей на девятьсот рыцарей пришлось всего трое убитых". Как такое возможно на войне? Оказывается, возможно, и Ордерик объясняет, как: "В самом деле, рыцари были целиком закованы в железо. Впрочем, они взаимно щадили друг друга, как из страха Божия, так и потому, что были между собой знакомы. Они старались не столько убивать бегущих, сколько брать их в плен... Воистину христианские воины не жаждали крови своих братьев и искренне сражались ради справедливой победы, дарованной самим Богом для пользы святой Церкви и спокойствия верующих". Вот в чём всё дело! Эти сражающиеся рыцари были хорошо знакомы друг с другом, говорили на одном языке, знали многих в лицо и со многими находились в различных степенях родственных отношений; грубо говоря, между собой сражались люд, принадлежавшие к одному кругу. Поэтому сбитый с ног рыцарь предпочитал сдаться в плен, так как без посторонней помощи он не мог подняться, и ценой выкупа стремился сохранить жизнь, а не сопротивляться. Близость противников могла привести и к недоразумениям. Ордерик Виталий описывает забавный случай во время бегства французов: "Пьер де Моль и некоторые другие беглецы бросили знаки [геральдические], по которым их можно было опознать, и ловко смешались с теми, кто их преследовал. Они издавали вместе с последними победные кличи во славу короля Генриха. Молодой Роберт де Курси следовал вместе с ними до соседнего бурга и там был взят в плен теми, кто окружал его и кого он считал рыцарями из своего лагеря..." Увы, таковы бывают превратности войны... Разгром французов был таким сокрушительным, что сам Людовик VI едва не попал в плен во время своего бегства. Чтобы избежать опознания, король Франции бросил свой vexillum [знамя] и своего дестриера с богатым седлом и уздечкой. Ордерик Виталий позаботился описать жалкое бегство французского короля: "Бежавший король Франции в лесу один заблудился, но какой-то крестьянин, который не узнал его, случайно встретил. Какового король всячески просил, вдобавок поклявшись многим, пообещал, чтобы более удобный путь к Лез Андели ему показал либо за большое вознаграждение с ним туда отправился. Тот же, в хорошей плате уверенный, уступил и дрожащего государя, который боялся, чтобы не было сообщено о нём посланному вперед гонцу, а также чтобы преследующие противники не захватили их, в Лез Андели привёл". Как видите, уважаемые читатели, информации у нас много, так что можем попытаться восстановить ход этого сражения, которое продолжалось меньше часа. Когда Гийом Креспен со своим отрядом рыцарей бросился в атаку на конных англичан, те просто расступились в стороны, так что французы натолкнулись на сплочённую баталию спешившихся рыцарей, с которой они ничего поделать не могли, и лишь только слегка потеснили её. Но в тылу французов в это время стали стягиваться английские (точнее, нормандские) конные рыцари. [Армию Генриха я буду для краткости называть англичанами, хотя это и не совсем верно.] Тогда Креспен попытался обойти первую баталию, чтобы добраться до Генриха I, и это ему удалось ценой потери всего своего отряда, который попал в окружение – ведь в тылу у них оказались рыцари из первой пешей баталии. Англичане попросту легко поражали незащищённых лошадей французов, которые [французские рыцари, а не их лошади], оказавшись на земле, предпочитали сдаться в плен. Вторая баталия французов тоже пошла в атаку, хотя французы и потеряли из виду отряд Креспена. Действовали французы неорганизованно и недисциплинированно, а натолкнувшись на стойкое сопротивление пеших рыцарей они запаниковали, тем более, что многие командиры французов уже попали в плен. Когда их в свою очередь атаковали всадники англичан, французы дрогнули и побежали. Бежал и король Людовик VI, и претендент на герцогскую корону Нормандии Гийом Клитон, и многие другие рыцари. Все они стремились укрыться в Лез Андели, и многим это удалось, несмотря на то, что английские рыцари успели пересесть на своих коней и бросились в погоню за убегавшими врагами по единственной дороге, ведшей в Лез Андели. Кто-то из французов маскировался под победителей, благо это было не слишком трудно, а кое-кто, вероятно, добирался лесом, подобно своему королю. Вот так я представляю себе ход этого сражения. В отличие от битвы при Таншбре, здесь у Генриха I не было резервного отряда, но его роль успешно выполнила конная сотня рыцарей, выстроившаяся в начале сражения впереди своих спешившихся товарищей. Это был неожиданный ход для французских рыцарей. С добытыми трофеями Генрих I поступил очень благородно. Дестриера он, разумеется, вернул законному владельцу: "Королевского же коня назавтра ему [Людовику VI] привели, с седлом и удилами, и всем снаряжением, как королю подобает". Vexillum французского короля Генрих I выкупил у захватившего его рыцаря за 20 марок серебром и оставил себе на память об одержанной победе, точнее, как "свидетельство победы, Небом дарованной". Вильгельм Аделин захватил пальфруа (дорожного коня) Гийома Клитона, но по совету отца тоже возвратил его хозяину. Пленных французских рыцарей доставили в тот же день в Нуайон, откуда их затем разослали по различным замкам, как в Нормандии, так и в Англии, где они стали дожидаться выкупа. Впрочем, подобная судьба постигла не всех пленников. Некоторых пленников, которые были вассалами обоих королей, например, Бушар де Монморанси, Эрве де Жизор и ряд других рыцарей, Генрих I сразу же освободил и отправил по домам. Раненый Гийом де Клермон умер от болезни в Руане. Людовик VI после такого поражения был в бешенстве и попытался как можно скорее взять реванш. Он быстро набрал новое войско (с миру по нитке) и в сентябре снова вторгся в Нормандию. Ему удалось довольно легко захватить замок Иври и сжечь его, так что 17 или 18 сентября французские войска подошли к городу Бретёй и попытались осадить замок. Тут, однако фортуна изменила Людовику VI, так как гарнизон замка мужественно оборонял свои позиции, а Генрих I прислал на помощь Бретёю двести рыцарей, которых возглавлял его сын Ричард. Сугерий очень сухо описывает события под Бретёем, не называя их поражением, а лишь констатируя, что Людовик VI "некоторое время в [этой] земле остававшийся, ни короля Англии увидеть был не в состоянии, ни найти того, кому отомстить за понесенную обиду", и, мол, лишь по этой причине он двинулся к Шартру. Ордерик Виталий дополняет картину событий под Бретёем описанием схваток между рыцарями двух лагерей у стен замка, восхваляя подвиги одного нормандского рыцаря из гарнизона замка: "Знаменитый Рауль ездил от одних ворот к другим, часто меняя доспехи, чтобы его не узнали. В тот день он выбил из седла многих именитых воинов, а их коней великодушно передавал тем из соратников, кому таковых недоставало, и этими подвигами на все века заслужил похвалу среди самых доблестных". В лагере французов сильно отличался некий фламандец, который тоже одержал несколько побед над нормандцами и тоже забирал их коней. Когда же этот фламандец атаковал Рауля, то был выбит последним из седла и умер в тюрьме замка от полученного ранения. Разозлённые неудачными поединками у стен Бретёя, группа французских рыцарей отправилась искать славы и удачи к замку Тилье сюр Авр, но шателен замка устроил им засаду, в результате которой в плен попал Гийом I де Вермандуа, сеньор де Шомон, зять Людовика VI, так как с начала 1119 года стал мужем старшей дочери короля Изабеллы (1105-1175). Чтобы выкупить любимого зятя, Людовику VI пришлось заплатить 200 марок серебром. Раз не получилось покарать Генриха I, то король Франции решил покарать Тибо IV де Блуа и приказал атаковать Шартр, чтобы предать огню взятый город. Однако к королю вышла делегация горожан и церковников, которую возглавлял епископ Шартрский Жоффруа де Лев (епископ 1116-1149). Епископ просьбами (и угрозами!) заставил короля отменить свой приказ. Вот как это событие описал аббат Сугерий: "...как клир, так и горожане, тунику блаженной Богоматери неся перед собой, умоляли, чтобы ради его любви как церкви главный опекун милосердно пощадил, чтобы своим за чужие оскорбления не мстил, с плачем взывали. Король, к их мольбам королевского величия склонив высоту, чтобы благородная церковь блаженной Марии вместе с городом огню не была отдана, графу Фландрскому Карлу повелел, чтобы [тот] войско отозвал, ради любви к Церкви и из страха [перед ней] город пощадил". Вскоре Людовик VI временно отказался от планов решить проблему Нормандии военным путём и обратился к папе Калликсту II с просьбой о признании прав Гийома Клитона на герцогскую корону. Папе совсем не хотелось ссориться со своим троюродным братом, и он прибыл в Жизор в ноябре для переговоров с королём Англии. Калликст II (1060-1124) — граф Ги Бургундский, папа с 02.02.1119. Мир между Людовиком VI и Генрихом I был заключён в начале 1120 года, о чём с удовлетворением пишет аббат Сугерий: "В месяце ноябре папа Каликст в Нейстрию прибыл и в Жизоре с королём [Генрихом] переговоры о мире имел... Наконец, папа легатов своих к королю Франции и лучшим баронам его направил и ответы короля Англии о стремлении к миру передал. Итак, все обрадовались,... когда, усмирив бурю войны, возвратилось ласковое спокойствие мира, давно желанного". Мир был заключён на следующих условиях: Людовик VI признавал законность прав английского короля на Нормандию и отказывался от поддержки Гийома Клитона; Вильгельм Аделин должен был принести Людовику VI оммаж за Нормандию; обе стороны соглашались на возврат захваченных замков и крепостей, а также на урегулирование вопроса с военнопленными — выкуп или освобождение. Этот мир продержался до 1123 года.

“Весь Париж_2” Странный бал Барон Дени де Верпре (1776-1853) устроил 3 марта 1829 года концерт с участием Марии Малибран (1808-1836) и ещё нескольких оперных звёзд, за которым последовал бал. Барон де Верпре пригласил певиц присоединиться к великосветскому обществу, но "многие дамы уехали ещё прежде, чем бал начался". Маркиз де Кастеллан, приглашённый на эти мероприятия, с улыбкой наблюдал за тем, как в танцах принимают участие светские молодые люди, в том числе и иностранцы, актрисы и несколько дам из хорошего общества. Маркиз писал: "Столь удивительная смесь оказалась весьма забавной". Виктор Элизабет Бонифас (1788-1862), маркиз де Кастеллан и маршал Франции. Лучшие салоны эпохи Реставрации Как я уже писал раньше, герцогиня Жозефина де Роган-Шабо (урожд. Гонто-Бирон, 1790-1844) утверждала, что "те, кого называют “весь Париж”, - суть все особы, представленные ко двору". Это определение госпожи Гонто довольно точно описывает светское общество эпохи Реставрации и салоны дам, очень близких ко двору. Среди них выделялись салоны таких аристократок, как герцогиня де Дюрас, герцогиня де Майе или маркиза де Монкальм. Клер де Дюра (урождённая де Керсен, 1877-1828) — французская писательница, жена герцога де Дюра, Амедея-Бретань-Мало де Дюрфора (1771-1838). Бланш-Жозефина герцогиня де Майе (1787-1851) — хозяйка литературного салона и автор мемуаров. Армандина, маркиза де Монкальм (урождённая Ришелье, 1777-1832) - хозяйка литературного салона и автор мемуаров. Достаточно ли примеров? Банкир Хоуп Взглянем теперь на Уильяма Хоупа (1802-1855), сына банкира английского происхождения, сделавшего карьеру в Амстердаме, в банке "Хоуп и К°". Уильям, родившийся в 1802 году, провел половину жизни в Париже и 3 февраля 1848 года получил от Луи-Филиппа французское гражданство. Уже в 1827 году он давал балы в собственном доме на улице Нев-де-Матюрен. Он любил актрис и пережил бурный роман с Женни Колон, которая предпочла ему Жерара де Нерваля. Он был способен, дабы пленить даму, разослать повсюду гонцов с поручением раздобыть - в январе месяце - фиалки для украшения обеденного стола. Эта прихоть обошлась ему в 3000 франков. В 1835 году Хоуп женился на дочери генерала Раппа. Жерар де Нерваль (Жерар Лабрюни, 1808-1855) — французский поэт и писатель. Женни Колон (1808-1842) — актриса. Граф Жан Рапп (1771-1821) — генерал с 1805, пэр Франции с 1815. Цена приглашения Приглашения на балы или многолюдные вечера ценились высоко, но ещё почетнее были приглашения на празднества в узком семейном кругу. Не то чтобы на этих празднествах гости чувствовали себя особенно уютно: они терялись среди просторных зал, предназначенных для больших приёмов. Но превыше всего было сознание, что ты допущен, включён в число избранных, меж тем как остальные, отверженные, кусают себе локти от зависти. Журналистка Дельфина де Жирарден (1804-1855) поэтому имела все основания высказать следующее парадоксальное суждение - малые вечера устраиваются не для участников (три десятка женщин, не больше), но в гораздо большей степени "для тех, кого в число участников не включили". Те же, кого не пригласили, могли утешаться стихом: "Забывая её, только о ней и думали". "Свет" Аристократка эпохи Реставрации понимала "свет" исключительно как собрание особ, допущенных ко двору. Это позволяло игнорировать многих особ, которые блистали при дворе Императора и приобрели навыки светского общения, но не были изгнаны из Франции при Бурбонах. О многочисленных богачах и их дамах не говоря уже о людях искусства, и речи не шло. Двор и свет До 1830 года двор и Сен-Жерменское предместье были связаны множеством уз, одни и те же лица блистали и там, и там, то при Июльской монархии, напротив, обитатели Предместья в большинстве своем оставили двор. Поскольку Луи-Филиппа часто упрекали в том, что при его дворе принимают людей без всякого разбора, никому уже не приходило в голову отождествлять светское общество с обществом придворным. Что такое свет? Свет - это целая галактика, состоящая из салонов, кружков, придворных партий, которые постоянно стремятся расширить сферу своего влияния, однако расширение это совершается неупорядоченно и непостоянно, особенно после 1830 года, когда Сен-Жерменское предместье порывает с новой властью, а двор, открыв доступ в Тюильри едва ли не всем желающим, теряет свой престиж. Двор эпохи Реставрации при всей своей суровости играл роль центра. Двор Июльской монархии эту роль играть не мог. Непонятливый посол Приезжему, как я писал раньше, разобраться в светских взаимоотношениях Парижа чрезвычайно трудно. В апреле 1835 года князь Шёнбург, посланец австрийского императора, не может взять в толк, отчего, сколько бы он ни наводил справки, он всё-таки не может составить себе ясного представления о французском свете. Князь Альфред Шёнбург-Хартенштайн (1786-1840) — чрезвычайный австрийский посланник в Париже. Княгиня Багратион В доме 45 по улице Предместья Сент-Оноре жила княгиня Багратион, поселившаяся в Париже в 1815 году и вышедшая вторично замуж в 1830 году за лорда Хоудена. Княгиня с ангельской внешностью вышла замуж за Петра Ивановича в 1800 году, но уже в 1805 году сбежала от мужа в Европу, где прославилась своими прозрачными нарядами и многочисленными любовными приключениями. В салоне княгини Багратион бывал Бальзак, а поваром у неё был сам Мари Антуан Карем (1784-1833) - создатель "высокой кухни". Княгиня Екатерина Павловна Багратион (урождённая Скавронская, 1783-1857) — 1-й муж — Пётр Иванович Багратион (1765-1812); 2-й муж — сэр Джон Хобарт Карадок (1799-1873), 2-й барон Хоуден. Графиня де Флао В доме 55 по той же улице проживала графиня Маргарет де Флао, англичанка, вышедшая в 1817 году за Шарля де Флао, человека удивительного происхождения и судьбы. Шарль де Флао официально считался сыном маршала Александра-Себастьяна (1728-1793), графа де Флао и Аделаиды-Эмилии (1761-1836), маркизы де Соуза-Ботельо, однако на самом деле его отцом был Талейран (1754-1838). Сам Шарль успел стать любовником голландской королевы Гортезии, падчерицы Наполеона Бонапарта, которая родила от него сына Шарля Огюста, будущего герцога де Морни (1811-1865). Позднее поговаривали, что Наполеон III (1808-1873) тоже был его сыном. Шарль де Флао вернулся в Париж из Англии только в 1827 году, где жена его сделалась хозяйкой салона, который часто посещали либералы. Сюда часто заходил герцог Шартрский, чьим обер-шталмейстером Флао стал в 1837 году. В конце 1830 года чета Флао приобрела особняк на пересечении улицы Хартии (ныне улицы Ла Боэси) и Елисейских полей. Маргарет де Флао (урождённая Мерсер Элфинстоун, 1788-1867) — жена графа де Флао и хозяйка салона. Огюст Шарль Жозеф граф де Флао де ля Бийярдери (1785-1870) — генерал и дипломат, пэр Франции с 1830. Гортензия де Богарне (1783-1837, королева Голландии 1806-1810) — дочь Жозефины де Богарне (1763-1814) и её первого мужа виконта Александра де Богарне (1760-1794). Фердинанд Филипп Орлеанский (1810-1842), до 1830 г. был герцогом Шартрским, потом стал наследником престола.

Мечи типа T по Петерсену: находки, фото, ТТХ Клинок Доктор Петерсен был уверен, что все клинки, принадлежащие мечам типа T в его системе — исключительно двухлезвийные. Иначе говоря — обоюдоострые. И это было бы правдой, если бы с момента написания им книги не прошло 100 с лишним лет археологических раскопок. А так же, если бы каролингские мечи встречались только на территории Норвегии. Потому что в ХХ веке на территории Литвы были-таки найдены однолезвийные экземпляры. Что касается украшений, то информация об этом у нас довольно скудная. «Дамаскировку, — пишет Петерсен, — я нашел только на одном, но никаких надписей на клинках не выявил». Перекрестье Навершие мечей типа Т наборное: оно состоит из фигурной детали, которую называют головка навершия и платформы, к которой она приклепывается. Эта платформа называется верхняя гарда или верхнее перекрестье, а то, что защищает руку — соответственно — нижняя гарда или нижнее перекрестье (то есть верх и низ определяются в положении «подвешен в ножнах») Так вот. У большинства каролингских мечей типа Т оба перекрестья равной высоты. Они могут быть прямыми или слегка изогнутыми — встречаются разные варианты. Однако, если у нижнего перекрестья его концы закругляются внизу, то у верхнего — вверху. Навершие Несколько слов о головке навершия. Она «классической» раннесредневековой формы — поделена на несколько долей и ее крайние части напоминают звериные морды. В Норвегии головка делалась из трех долей, но в Прибалтике встречаются пять и даже семь долей. Мы увидим эту разницу ниже. Примеры каролингских мечей типа Т по Петерсену (Каталог пополняется) Меч типа Т по Петерсену из университета Осло (Норвегия) Датируется концом Х — началом XI столетия. Петерсен приводит такие размеры: длина 78,5 см, ширина верхней части 5,5 см, длина хвостовика клинка 12,7 см. Меч типа Т по Петерсену из погребения №2 могильника Гинталишке (Литва) Меч типа Т по Петерсену из погребения №53 могильника Ржевское (Калининградская обл.) Меч несет на клинке буквы «ERHT» — скорее всего это остаток надписи ULFBERHT, которая обозначала производителя. Рукоять инкрустирована серебром. Она выглядит довольно поздней, тогда как клеймо на клинке, наоборот, раннее, с разницей в сто с лишним лет. Скорее всего, мы имеем дело с мечом, которым уже успели повоевать, и на котором смонтировали новую рукоять. Благо, такие примеры в истории оружия имеются. Куршская разновидность этих мечей, т.н. «тип Т1» Далее мы цитируем книгу В.Казакявичуса «Мечи балтов». В ней он описал находки, сделанные в Прибалтике, отталкиваясь от классификации Петерсена. И добавил в нее немного местных типов, которые не были известны в норвежской археологии. К одному из них относится «куршский Т1». Его основные свойства: навершия из пяти долей, и даже семи; узкие прямые, либо немного подогнутые вниз, перекрестья Примеры каролингских мечей куршского типа Т1 (Каталог пополняется.) Меч типа Т1 (куршский) по Петерсену из Жасинас (Шилальский район, Литва). http://ludota.ru

Вот это коллекционеры... http://www.designboom.com/art/storage-smithsonian-natural-history-museum-04-01-2016/

Не, в данном случае Киев - мать городов русских ;)

В самом начале октября, согласно легенде родился легендарный Илья Муромец. Но это только легенда, в исторических летописях его имя не упоминается, неизвестно точное место его рождения, нет данных и о дне смерти. Впрочем, богатырь существовал реально, а похоронен в глубоких пещерах Киево-Печерской лавры вместе с еще 68 святыми угодниками. «Некоторые исследователи по-прежнему скептически относятся к реальности существования Ильи Муромца - уж очень сказочной кажется современным ученым его биография, - делится информацией научный сотрудник национального Института истории Украины Сергей Хведченя. - Однако материалы, которые собранны исследователями, позволили не только восстановить биографию великого святорусского богатыря, но также ответить на некоторые спорные вопросы о жизненном пути Ильи Муромца, ставивившими в тупик многих историков». В далеком 1988 году созданная Межведомственная комиссия провела научное исследование сохранившихся мощей Преподобного Ильи Муромца. Итоги работы оказались поразительными. Останки принадлежат сильному мужчине, умершему в возрасте 45-55 лет, довольно высокого роста — 177 сантиметров. Учитывая тот факт, что в XII веке средний рост населения составлял 165 сантиметров, Илья, конечно, был очень высоким человеком для своего времени. Более того на скелете Ильи ученые выявили следы многих битв — сломанные ребра, множественные переломы ключиц, следы от удара меча, копья, сабли. Это подтверждало древние мифы о том, что богатырь Илья Муромец был могучим воином и участвовал в жестоких сражениях. Но более всего ученых поразило совсем другое: они в один голос утверждают, что, как и указано в народных преданиях, Илья действительно на протяжении долгого времени не мог ходить самостоятельно! По заключению исследователей основной причиной тому было крайне тяжелое заболевание — полиомиелит или туберкулез костей. Это и привело к параличу ног. Родился богатырь Илья Муромец в период между 1150 и 1165 годами в городе Муроме. А погиб он, когда ему исполнилось примерно 50 лет, как предполагают ученые, при взятии Киева ратью князя Рюрика Ростиславича в 1204 году, когда знаменитая Печерская лавра была разрушена и разграблена союзными Рюрику половцами. Смерть наступила от удара в грудь острого орудия (меча или копья). Страшное проклятие и чудесное выздоровление В народе была распространена такая история. Будто бы дед будущего русского героя Ильи Муромца был настоящим язычником и, отказываясь признавать христианство, однажды топором разрубил православную икону. С того времени проклятие легло на его род и все мальчики должны рождаться калеками. Спустя 10 лет родился внук Илья, и, казалось, страшное проклятие исполнилось: мальчик не мог ходить. Многочисленные попытки вылечить его не увенчались успехом. Но сам Илья не сник, упорно тренировал руки, усиливал мышцы. Однако, обладая сильными руками, ходить при этом он не мог. Вероятно, неоднократно его посещали мысли о том, чтобы смириться с судьбой и навсегда остаться калекой. Но в тот день, когда Илье исполнилось полных 33 года, произошло невозможное. В отцовский дом пришли вещие старцы — нищие странники (калики перехожие) и попросили Илью подать воды. Он пояснил, что не может встать. Но гости, словно не слышали его и настойчиво повторили свою просьбу, которая уже прозвучала как приказ. И больной Илья, внезапно почувствовав невиданную силу, впервые поднялся на ноги… Чудесное исцеление? Но возможно ли предположить, что странные гости сумели чудом исцелить, казалось бы, неизлечимо больного? По этому поводу существуют разные предположения. Возможно, странники были магами или волхвами и знали секреты целительных древних заговоров. Доподлинно это неизвестно и объяснить факт самого исцеления наука пока не в состоянии… И все же Илья встал на свои ноги после долгих 33 лет недвижимости. И ученые, которые проводили исследования мощей, подтверждают тот факт, что костная ткань данного человека чудесным образом полностью восстановилась. Более того, как указано в заключении, после тридцати лет Илья вел полноценную жизнь, что в полной мере соответствует былинам. Подвиги русского богатыря С момента чудесного исцеления богатырь Илья Муромец, как и присуще героям, совершает множество подвигов. Самый известный подвиг богатыря - бой с бандитом Соловьем-разбойником, который оккупировал прямую дорогу до столицы Руси, Киева, и не давал вольного прохода «ни конному, ни пешему». Очищение былинным богатырем прямого пути в Киев (примерно 1168 год) подтверждается историческими фактами. В тот момент, когда Илья приехал в Киев, на престоле восседал князь Мстислав, который приказал организовать охрану идущих в столицу торговых караванов от нещадно грабивших их половцев. Скорее всего князь киевский поручил это своему богатырю Илье Муромцу, состоявшему в княжеской дружине. Соловей был разбойником, промышлявшим набегами и кражами на дороге, а прозвище приклеилось к нему за его умение громко свистеть. Илья Муромец в поединке победил свистуна и освободил "дорогу прямоезжую", что, несомненно, имело большое экономическое значение. Очищение прямоезжего пути от разбойников не осталось незамеченным и было приравнено народом к настоящему подвигу. Но если Илья Муромец действительно историческая личность, почему же о нем как о русском герое нет ни одного упоминания в летописях? Во-первых, с тех времен сохранилось крайне мало письменных источников. И это неудивительно, если принять во внимание, какую бурную историю прожила Русь. Орды различных завоевателей неоднократно сжигали и полностью уничтожали города. Однажды во время пожара сгорели и книги из библиотеки Печерской Лавры. Во-вторых, в германских древних поэмах, записанных в ХIII столетии, но основанных на более ранних сказаниях, есть упоминание о великом богатыре Илье Русском. Легенда говорит, что в одном очень жестоком сражении богатырь Илья чуть не пал, но чудом сохранил жизнь и дал обет поселиться в монастыре, посвятить себя служению Богу и впредь никогда не поднимать меч. Илья подошел к стенам Лавры, скинул с себя все доспехи, но, однако не смог бросить на землю меч. Он стал монахом киевской Печерской Лавры и большую часть своих дней проводил в келье в постоянных молитвах. Но однажды противник подступил к стенам монастыря. Смертельный удар сразил настоятеля Лавры прямо на глазах у Ильи. И тогда богатырь, несмотря на данный обет, снова поднял меч. Но внезапно почувствовал, что ноги отказываются ему служить. В этот момент враг нанес смертельный удар в его грудь, но силы покинули Илью и защититься он уже не мог… Жизнь былинного героя после смерти Богатырю Илье Муромцу удалось пережить собственную смерть, оставив заметный отпечаток в памяти людей и оказать огромное влияние на все последующие поколения. Но от русского героя осталась не только нетленная память. Тело Ильи, как и останки других монахов, которые захоронены в пещерах Печерской Лавры, нетленно. Но, в отличие от останков египетских фараонов, оно превратилось в мумию не благодаря обработке мумифицирующими составами, а по неизвестной современной науке причине. Православные уверены, что если тело человека не разлагается, а постепенно превращается в мощи, это указывает на особый дар Бога, присущий только святым. Говорят, мощи святорусского богатыря Ильи Муромца способны излечить тех, кто страдает страшными болезнями позвоночника и тех, у кого полностью парализованы ноги. Герой былин и после смерти продолжает служить людям… Автор: Сергей Вознесенский

В правление Федора Ивановича (1584-1598) могущество России продолжало возрастать. Русско-шведская война 1590-1593 годов завершилась победой, были возвращены утраченные после Ливонской кампании города: Ям, Копорье, Ивангород, Орешек, Корела. В августе 1591 года была разбита крымская орда, которая хотела воспользоваться войной Москвы с Швецией. Важную в роль в битве сыграли донские казаки. Когда крымское войско вышло к Москве, они ударили по вражеским тылам: резервы крымчаков были разгромлены, в плен взято 7 тыс. человек, захвачено 17 тыс. лошадей. А после этого казаки двинулись на Крым. Это известие вызвало панику среди татар, и они стали отходить, затем побежали. Надо отметить, что Борис Годунов (в 1587—1598 годы фактический правитель России, при больном царе, с февраля 1598 года — избран царём) был одним из первых правителей, который пытался вести царство по западному пути развития. Так, в отношении казаков он решил повторить опыт Польши, превратив их в обычных подданных. В 1593 году Дон получил приказ жить с турками в Азове мирно, отпустить всех пленных. Управлять донским войском должен был царский уполномоченный – дворянин Пётр Хрущёв. Казачий круг отказался его принять. Годунов был разозлён и отправил князя Волконского с грамотой, обещая за непослушание опалу и казни, угрожая даже разогнать донское казачество, послав царское войско, заключить против казаков союз с турками. В это же время из Москвы прибыл казак Нехорошко Картавый и сообщил о тяжёлом положении донцов на царской службе – жалованье не платили, «корм не давали», на Дон не отпускают, некоторых обратили в холопы. Казаки обиделись и отказали Годунову в «службе». Годунов начал проводить в отношении донского казачества репрессивную политику: казакам запретили появляться в русских городах, где они вели торговлю, хотя у некоторых там жили семьи. Воеводам приписывалось ловить казаков, сажать в тюрьму или даже казнить. На Северском Донце начали строить крепость, направленную против казачества – Царёв-Борисов. Мало того, начали формировать отряды добровольцев, которые совершали рейды на земли донского казачества, ловили казаков. В ответ Дон заключил союз с запорожцами – приняли решение «стоять за един». И ответил ударом на удар – отряд казаков взял и сжёг Воронеж. Фактически началась война Москвы и донского казачества. Правительство Годунова не только испортило отношения с донцами, но и с другими сословиями. Крестьянство на Руси было вольным (полностью или с некоторыми ограничениями), Годунов решил закрепостить их по образцу крестьян германских государств, Польши, Прибалтики. В 1593 году запретили уходить в Юрьев день (26 ноября), в 1597 году введён сыск беглых. Кроме того, учрёждён закон, по которому любой вольный человек, работавший более полугода по найму, становился потомственным холопом. Этим воспользовались бояре, царские приближённые, дворяне, специально искали и всячески заманивали опытных мастеров, бывало, что даже хватали людей на дороге, вымогая подписать кабальную. Умудрился Годунов рассориться и с высшими сословиями, после избрания на престол в 1598 году, он начал репрессии против возможных противников, опале подверглись Романовы (Федора Романова постригли в монахи под именем Филарета, других сослали, некоторые так и умерли в заточении), Нагие, Бельские, Шуйские, Мстиславские, Черкасские, Воротынские и пр. Было распространено доносительство: холоп, донёсший на своего дворянина, мог получить его поместье. Пострадали и горожане – Годунов увеличил налоги и ввел западную систему откупа городов частным лицам. В итоге практически все сословия так или иначе были обижены. Ситуацию усугубило стихийное бедствие 1601-1602 годов, когда из-за причуд природы два года подряд был неурожай. Страну поразил страшный голод, только в одной Москве счёт умершим шёл на десятки тысяч человек. Ситуация была такой тяжёлой, что дворяне отпускали на свободу (часто на голодную смерть) холопов и крепостных крестьян, их нечем было кормить. Другие бежали сами. Страну наводнили толпы бродяг, разбойников, верный признак наступления Смуты. Когда ситуация стали стабилизироваться, начали искать и возвращать беглых, началось восстание Хлопко (Хлопа), оно охватило уезды запада, центра и юга страны. Причём отряды восставших шли на Москву, но были разбиты 9 сентября 1603 года царскими войсками под начальством окольничего И.Ф. Басманова (сам окольничий пал в этом бою, а тяжелораненного Хлопка взяли в плен, где он и погиб). Часть восставших бежала на юг, других схватили и казнили. Юг стал центром притяжения недовольных, сюда ссылали опальных дворян, сюда бежали беглые крестьяне и холопы, т. к. стихия не затронула эту территорию, людей здесь не хватало, поэтому на происхождение людей смотрели сквозь пальцы. На юг же бежали остатки разбитых отрядов повстанцев. А рядом было враждебное Москве казачество, в итоге Юг России стал своеобразной «пороховой бочкой», к которой осталось только подвести запал. Лжедмитрий I Этим запалом стал Лжедмитрий I. По официальной версии правительства Бориса Годунова, это был беглый монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев (дворянин по происхождению). Хотя есть и другие версии: по словам современника событий придворного историографа короля шведского Карла IX Юхана Видекинда, автора книги воспоминаний, известной под именем «Истории десятилетней шведо-московитской войны», это был ставленник поляков, валах или итальянец по происхождению (возможно, еврей). Другой современник событий, немецкий наёмник на русской службе Конрад Буссов, считал, что это был незаконный сын умершего в 1586 году польского короля Стефана Батория. Его, мол, обучил сбежавший монах Григорий Отрепьев. Можно точно сказать только одно – это не был «истинный царевич» Дмитрий. Противники версии о Григории Отрепьеве отмечают европейские навыки, несвойственные для монаха из Руси. Кроме того, заметили, что он прикладывается к образам и творит знамение не по русскому обычаю, редко ходит в баню (что более свойственно европейцам того времени), речь самозванца говорила о польском воспитании. Возможно, самозванец был из русских, которые жили в Польше, и стал «троянским конём», которого специально подготовили монахи-иезуиты. Это подтверждает и тот факт, что за Лжедмитрием стояли такие фигуры, как папа римский Павел V, король польский и великий князь литовский Сигизмунд III, орден иезуитов, польские магнаты Адам Вишневецкий и Мнишек. Лжедмитрий I и Марина Мнишек. Гравюры с портретов Ф. Снядецкого. Начало XVII в. Начало войны В октябре 1604 года отряд самозванца вторгся в пределы Московского царства. Первоначально предприятие выглядело полной авантюрой. У него было всего 1,5-2 тыс. польских наёмников, 2 тыс. запорожцев и небольшой отряд донцов. Артиллерии у отряда не было, удар крымского хана Казы-Гирея на Юге не состоялся. Но почти сразу на сторону самозванца стали переходить города – Чернигов, Моравск, Путивль, затем Рыльск, Курск, Севск, Кромы. Царское войско князя Ф.И. Мстиславского (50 тыс.) не смогло разбить отряды Лжедмитрия (до 15 тыс.) 18 декабря 1604 года под Новгородом-Северским. Поддержало самозванца казачество, не только запорожское и донское, но и служилое, хотя себя казаками называли и многие крестьянские отряды. Воеводы сдавшихся русских городов либо сами присягали Лжедмитрию, либо доставлялись пленными в его лагерь, но их тут же освобождали, и они приносили присягу. Войско самозванца постоянно росло. 21 января 1605 года в битве у Добрыничей войско самозванца было разбито. Во многом это было связано с бегством отрядов крестьян, царским войскам оставалось только гнать их и рубить. Тут Годунов и его воеводы совершили ошибку – его войска развязали террор, причём не только против восставших, но и просто сочувствующих, не щадили даже женщин и детей. В итоге антиправительственные настроения ещё больше усилились. Казаки и в поражении не бросили Лжедмитрия, атаман Карела с отрядом из 4 тыс. человек (из них казаков было всего 6 сотен) в крепости Кромы сковал инициативу всей царской армии. Но окончательный успех самозванца определили не казаки, не ошибки правительства и воевод Годунова, а ненависть к Борису большинства населения и его неожиданная смерть 13 апреля 1605 года. Тут же среди бояр и воевод возник заговор, сына Бориса Годунова - Фёдора - свергли и убили, а войско, которое стояло под Кромами, перешло на сторону самозванца (командующий войском воевода Пётр Фёдорович Басманов в дальнейшем стал одним из самых близких его сподвижников). 20 июня 1605 года Лжедмитрий торжественно въехал в Кремль. К.Ф. Лебедев. Вступление войск Лжедмитрия I в Москву. Лжедмитрий I щедро раздаривал милости: возвращались из опалы бояре, им передавали их имения, все Романовы были реабилитированы, Филарет Романов назначен ростовским митрополитом. На Юге страны на 10 лет отменили налоги, щедро наградили донских казаков, их атаманов Лжедмитрий допускал к себе, сажал рядом. В целом его политика была направлена на «интеграцию» с Европой: готовилась война с Османской империей (что было в интересах Запада), вводились польские чины (мечника, подчашия, подскарбия), сам именовался императором или цесарем. Создал «Тайную канцелярию», в которой были только поляки, учредил иностранную гвардию, которая должна была обеспечивать его личную безопасность, отстранив от этого дела русскую царскую охрану. В итоге самозванец сам облегчил подготовку переворота, боярские роды не собирались терпеть над собой «выскочку». Разгул, щедрые подарки (за полгода из царской казны потратили 7,5 млн рублей, при ежегодном бюджете в 1,5 млн), распутство были характерными чертами его недолгого правления. В апреле 1606 года вместе с Юрием Мнишеком и его дочерью в Москву прибыло значительное количество поляков — около 2 тыс. человек (знатные шляхтичи, паны, князья и их свита). Вели они себя по-хозяйски, бесчинствовали, задирали москвичей и убили несколько человек, насиловали женщин. Большое раздражение вызывало несоблюдение самозванцем и его невестой московских (русских) традиций. В итоге жители города поддержали заговорщиков - Василия Шуйского, Василия Голицына, князя Куракина и наиболее консервативных представителей духовенства — казанского митрополита Гермогена и коломенского епископа Иосифа. Василий Шуйский прямо говорил, что самозванец был «посажен на царство» с единственной целью — свалить Годуновых с престола, теперь же пришло время свалить и его самого. 17 мая 1606 года в ходе восстания самозванец и сотни поляков были убиты. Царём избрали Василия Шуйского (1606-1610). Низложили поставленного Лжедмитрием патриарха Игнатия, его место занял Гермоген (по одной из версий, он происходил от донских казаков). Продолжение Смуты Ситуация в стране после убийства первого самозванца не стабилизировалась. Лжедмитрий и его окружение успели себя дискредитировать только в столице, для многих в провинции он был «добрым царём», прославившимся милостями, пожалованиями. Пошли слухи, что Василий Шуйский незаконно занял престол, его даже не избирал Земский собор. Князь Шаховский и Михаил Молчанов (один из убийц Фёдора Годунова) украли царскую печать и от имени «чудесно спасшегося» царевича стали призывать народ к борьбе. В середине 1606 года в южных районах началось восстание Болотникова, который назвался «царским воеводой». Его центром стал Путивль, воеводой которого был князь Шаховский. В 1607 году в Стародубе объявился и «царевич» (Лжедмитрий II, а также Тушинский или Калужский вор). Казаки активно участвовали в новой волне Смуты. По их мнению, Василий Шуйский не был законным царём. К тому же идея с самозванцами была весьма популярной. Ещё при Лжедмитрии I на Тереке казаки выдвинули «царевича Петра» - в действительности никогда не существовавшего сына царя Фёдора Ивановича (это был Илейка Муромец, настоящее имя Илья Иванович Коровин). «Царевичем» его избрали по причине того, что он единственный был в Москве и знал тамошние порядки. Казаки решили идти вверх по Волге и грабить торговые караваны, а «царевич» был нужен для придания разбойничьему походу видимости законности. 4-тысячный отряд нижнетерских казаков пошёл вверх по Волге. Терский воевода Петр Головин и астраханский воевода Хворостин не смогли остановить их по причине ненадёжности своих сил, часть астраханского гарнизона присоединилась к «царевичу Петру». В итоге отряды терских казаков и волжских «воров» присоединились к восстанию Болотникова. Но в итоге восстание Болотникова было подавлено – политика террора в отношении дворянства (холопы и крестьяне жгли усадьбы, убивали помещиков) оттолкнула от «воеводы» отряды дворян. Дворянская конница перешла на сторону Василия Шуйского: 2 декабря 1606 года войска Болотникова были разбиты под Москвой, 5 июня 1607 года под Каширой было разбито войско «царевича Петра» (в этом бою полег цвет армии «Петра Федоровича» — донские, терские и волжские казачьи сотни). В течение июня—октября 1607 года отряды Болотникова вместе с остатками сил Илейки Муромского держали оборону Тулы, осаждённой войсками царя Василия Шуйского. Но 10 октября 1607 года были вынуждены капитулировать – из-за дамбы на реке Упра, которую построили царские войска, город был частично затоплен и отрезан от внешнего мира. Царь обещал «не проливать кровь» мятежников, но пощадили только дворян. «Царевича» повесили, Болотникова утопили, рядовых пленных, включая казаков, истребляли сотнями, глушили дубинами и спускали в воду (соблюдали клятву о «бескровности»). Тушинский вор Но кровавый конец восстания Болотникова и «царевича Петра» не остановил Смуту. Казаки были ещё больше озлоблены, Василий Шуйский стал их персональным врагом. Лжедмитрий II собрал значительные силы и начал активно действовать. О нём также нет точных сведений, по одной версии, это был поповский сын Матвей Веревкин родом из Северской земли, по другой - сын стародубского стрельца, по третьей, самой популярной - это еврей Богданко - учитель из Шклова. Полякам, а его войско укрепили отряды князей Адама Вишневецкого, Александра Лисовского, Романа Рожинского, было уже всё равно, кого сажать на престол, когда открывались просто сказочные перспективы на грабёж Руси. Атаман донских казаков Иван Заруцкий, участник войны под знаменами первого Лжедмитрия и восстания Болотникова, «узнал» Лжедмитрия и подтвердил его статус, получив чин «боярина». В итоге вокруг второго самозванца объединились польские авантюристы, казаки, остатки сил Болотникова, часть южнорусского дворянства. Это было в основе своей уже профессиональное войско. В двухдневном сражении под Болховом 30 апреля — 1 мая 1608 года войско самозванца разбило силы Шуйского (под командованием братьев царя - Дмитрия и Ивана). В начале июня силы Лжедмитрия II подступили к Москве и стали лагерем в Тушино, поэтому его и прозвали Тушинский вор. 25 июля Василий Шуйский заключил с послами польского короля Сигизмунда III соглашение. По нему Польша отзывала всех поддерживающих второго самозванца поляков, Марина Мнишек должна была не признавать Лжедмитрия своим мужем, себя не называть российской государыней. Но Рожинский и другие польские феодалы отказались бросать начатое ими дело, наоборот, войско самозванца продолжало пополняться поляками. Осенью 1608 года пришёл со своими людьми Ян Сапега. Семью Мнишеков отбили по дороге в Польшу: после долгих переговоров Юрий Мнишек согласился признать самозванца своим зятем, но только получив расписку о том, что Лжедмитрий, получив полную власть в стране, даст Юрию 30 тыс. руб. и Северское княжество с 14 городами. С этого времени начинается двоевластие в стране. Тушино на время стало одной из столиц России, которой подчинялась значительная часть территории Русского государства. Там отстроили целый город с «царским» дворцом. К самозванцу перебежала часть знати, причём некоторые регулярно меняли свою позицию, возникла своя «боярская дума» во главе с Михаилом Салтыковым и Дмитрием Трубецким. Филарета Романова сделали своим патриархом. Хотя в реальности вся власть была у поляков, для них самозванец был только фигурой прикрытия. Ситуацию усугубил ряд серьёзных внешнеполитических ошибок Василия Шуйского: он попросил помощь у крымского хана, и тот «помог» - орда разорила окрестности Серпухова, Коломны, Рязани и ушла, уводя многотысячный полон. Подданные стали проклинать Шуйского за то, что «навёл поганых». Затем попросил помочь Швецию, и шведы «помогли» - навязали договор, по которому Россия уступала Корелу с уездом, платила большие деньги за наёмное войско. Но шведы прислали не своё войско, а наняли солдат в Европе, они после первых серьёзных стычек взбунтовались и повернули обратно. Причём Швеция была в состоянии войны с Польшей, Сигизмунд воспользовался поводом и объявил войну Москве. В 1609 году польская армия осадила Смоленск, только подвиг его защитников спас Россию от вторжения польских войск в другие области. России грозила польская оккупация - в тот период Польша была великой державой Европы. Польский придворный идеолог Пальчевский выпустил работу, в которой обосновывалась идея о том, что Россия должна стать «польским Новым Светом», русские еретики должны быть обращены в католичество и стать рабами польской империи, по примеру индейцев в Америке. Казаки в этот период большей частью воевали на стороне Тушинского вора и поляков. К Сигизмунду под Смоленск прибыл 10-тысячный отряд запорожцев под началом атаманов Ширяя и Наливайко. Но и второй самозванец не оправдал надежды народа: поляки обчищали города, собирая «жалованье», убивали, бесчестили людей, оскверняли церкви. Города стали отпадать от Лжедмитрия. Сигизмунд позвал польские отряды под Смоленск. Завершилась неудачей осада Троице-Сергиева монастыря - с 23 сентября 1608 года по 12 января 1610 года. Москву взять не удавалось. Самозванец, испугавшись, что его убьют, сбежал в декабре 1609 года в Калугу и призвал убивать поляков, объявив их изменниками. Казаки также раскололись, меньшая часть ушла с атаманом Заруцким к Смоленску, под руку польского короля (хотя вскоре он вернулся под руку Тушинского вора, поссорившись с поляками), большая часть ушла к Калуге. С.В. Иванов. «В Смутное время». Предательство бояр. Подвиг Гермогена Поражение войск Дмитрия Шуйского под Клушиным от польской армии 24 июня 1610 года, ошибки Василия на троне привели к новому восстанию в Москве. 17 (27) июля 1610 года частью боярства, столичного и провинциального дворянства свергли Василия IV Ивановича с престола и насильственно постригли в монахи. В сентябре 1610 года бывшего царя выдали польскому гетману Жолкевскому, который вывез Василия и его братьев Дмитрия и Ивана в октябре под Смоленск, а позднее на территорию Польши. Он так и умер в польском заключении – в сентябре 1612 года. «Пострижение Василия Шуйского в монахи», картина Б. Чорикова. Столицей стала управлять группа из семи бояр во главе с князем Фёдором Ивановичем Мстиславским, этот период получил название «Семибоярщина» (1610-1613). Одним из первых решений боярской группы - в неё входили князья Иван Воротынский, Андрей Трубецкой, Андрей Голицын, Борис Лыков-Оболенский, бояре Иван Романов (младший единокровный брат патриарха Филарета и дядя будущего первого царя из рода Романовых Михаила Фёдоровича) и Фёдор Шереметев - было решение не избирать царём представителя из русских родов. Каждый род считал себя достойным такой чести, поэтому договориться они не смогли. В реальности власть «Семибоярщины» не распространялась за пределы столицы. На западе от города, в Хорошёве, встали польские отряды во главе с Жолкевским, а на юго-востоке, в Коломенском — вернувшийся из-под Калуги самозванец, с которым был и польский отряд Сапеги. Лжедмитрия II бояре боялись больше всего, потому что он имел в столице множество сторонников и был популярнее, чем они. В итоге было принято решение договориться с поляками и пригласить на русский престол польского королевича Владислава, поставив условие о его переходе в православие, новый царь должен был сохранить в неприкосновенности веру, законы, традиции, территориальную целостность страны. Сигизмунд имел подобную договорённость и с тушинской делегацией. 17 (27) августа 1610 года было подписано соответствующее соглашение между боярами и гетманом Жолкевским. Москва целовала крест королевичу Владиславу. Однако, опасаясь второго самозванца, «Семибоярщина» пошла далее, и в ночь на 21 сентября в Москву впустили польские отряды. После этого власть в Москве фактически перешла к командиру польским гарнизоном Александру Гонсевскому. Патриарха Гермогена, который был ярым противником боярского правительства и сторонником избрания царя из русского рода, арестовали. После этого он стал рассылать по стране призывы на борьбу с польскими интервентами. Благословил оба ополчения, призвал их освободить Москву от поляков. Грамоты, которые рассылал Патриарх по городам и селам Русского государства, возбуждали народ к освобождению столицы от захватчиков, привели к восстанию в самой Москве. Патриарха поместили в Чудовом монастыре под стражей. Поляки несколько раз посылали к Гермогену послов с требованием, чтобы он дал указание русским ополченцам отойти от Москвы, угрожая при этом ему смертью. Но этот мужественный человек отвечал твёрдо: «Что вы мне угрожаете? Боюсь одного Бога… если же останетесь здесь, я благословлю всех стоять против вас и помереть за Православную веру». Из заключения патриарх обратился с последним призывом к русскому народу, благословив его на святую войну с захватчиками. 17 февраля 1612 года, не дождавшись освобождения столицы, старец умер от голода. Павел Чистяков, «Патриарх Гермоген в темнице отказывается подписать грамоту поляков». Присяга боярского правительства королевичу Владиславу не изменила обстановки в положительную сторону. Швеция получила повод для войны с Россией и аннексии ряда северных территорий, т. к. была в состоянии войны с Польшей. Шляхта, которая бесчинствовала на российской территории, не поменяла своего отношения к русским городам и весям, они считали их добычей. По территории Русского государства бродили отряды шведов, немецких и венгерских наёмников, русских разбойников. Одним из вдохновителей борьбы народа против Смуты, его самоорганизации был патриарх Гермоген. Хотя его держали в заточении, к нему умудрялись пробираться гонцы, среди них были и атаманы Андрей Просовецкий, Миша Черкашин. Патриарх сообщил через таких посланников, что освобождает народ России от клятвы Владиславу и призвал: «Мужайтеся и вооружайтеся и совет между собой чините, как бы нам от всех врагов избыти. Время подвига пришло!». Гибель второго самозванца. Создание Первого ополчения Осенью 1610 года у Лжедмитрия и касимовского хана Ураз-Мухаммеда случился конфликт, самозванец заподозрил хана в предательстве. Хан был убит. Татары в ответ в декабре 1610 года убили второго самозванца – его зарубил во время прогулки за Калугой (воспользовались тем, что с «царевичем» была только татарская охрана и несколько приближенных) начальник стражи Лжедмитрия, крещёный татарин Пётр Урусов. Марина Мнишек с сыном «царевичем Иваном Дмитриевичем» (его прозвали «Ворёнком») под покровительством атамана Заруцкого попыталась играть прежнюю роль – царицы России, но не вышло. Её никто не принимал всерьёз. Калужский лагерь возглавили Заруцкий и князь Дмитрий Трубецкой. В это время на Рязанщине начинается сбор Первого народного ополчения для освобождения Москвы. Его возглавил рязанский воевода Прокопий Ляпунов. Он уже отметился во время Смуты: служил у Лжедмитрия I и участвовал в восстании Болотникова, но действия болотниковцев вызвали раздражение дворянства, и Ляпунов перешёл на сторону Василия Шуйского. Боролся с отрядами второго самозванца, защищал земли Переяславля-Рязанского, поддерживал Москву продовольствием и подкреплениями. После странной гибели князя М.В. Скопина-Шуйского Ляпунов начал обвинять царя Василия Шуйского в отравлении своего родственника. Стал участником смещения Василия Шуйского с трона. Первоначально воевода поддержал идею возвести на царство польского королевича Владислава, но после смерти Лжедмитрия II, возвращения из Смоленщины земских представителей, которые входили в состав посольства, к полякам, получения воззваний патриарха Гермогена Ляпунов сменил свою точку зрения. Ополчение поддержало большинство отрядов из войска второго самозванца, т. к. они также не признавали власть поляков над Россией. В войско вошли отряды князя Д.Т. Трубецкого, Масальского, Пронского, Мансурова, Нащокина, Волконского, Волынского, Измайлова, Вельяминова, атаманов Заруцкого и Просовецкого. Среди ополченцев был и отряд зарайского воеводы князя Дмитрия Пожарского. Рязанщину поддержал Нижний Новгород, а на призыв нижегородцев положительно откликнулось большинство поволжских и сибирских городов. Всего собрали до 30 тыс. бойцов. Весной 1611 года ополчение двинулось к Москве. Интервенты были блокированы в городе, в отсутствие царя (Первое ополчение не признавало законным царём Владислава IV) Ляпунов созвал Земский собор для избрания нового царя и возглавил правительство России, став, таким образом, правителем Руси. 19 марта возникла драка между москвичами и немецкими наёмниками, которые служили польскому коменданту. Интервенты посчитали, что это восстание, и начали бойню, было убито несколько тысяч горожан. В это же время передовые отряды ополченцев под командованием Пожарского, Бутурлина и Колтовского вступили в Москву. Бойня переросла в ожесточённый бой, в итоге поляки поняли, что перевес не в их пользу и нельзя оборонять враждебно настроенный город, приняли решение сжечь его. Сами поляки сосредоточились на обороне Китай-города и Кремля, их каменные стены защищали от огня. Во время поджогов многие церкви и монастыри интервентами были разграблены. В ходе бойни, боя и пожара, по разным оценкам, погибло от 150 до 300 тыс. человек, столица была обращена в пепелище. Дмитрий Пожарский в ходе сражения был тяжело ранен и больше не смог участвовать в осаде. Взять Китай-город и Кремль не удалось, это были первоклассные крепости, с мощной артиллерией и профессиональным гарнизоном. Началась осада. Сигизмунд III не мог помочь польскому гарнизону в Москве, т. к. был связан Смоленском. Смоленский гарнизон героически оборонялся с 19 сентября 1609 года по 13 июня 1611 года, когда последние защитники полегли, взорвав Успенский собор вместе с наступающими поляками. Польское войско за это время потеряло до 30 тыс. человек, было измотано, обескровлено. В ходе осады Москвы выявилось несколько спорных вопросов. Во-первых, лидеры - Ляпунов, Трубецкой и Заруцкий - не ладили между собой. Атаман Заруцкий стал любовником Марины Мнишек и вынашивал планы возвести на престол её сына, Мнишек должна была стать регентшей, а он правителем. Во-вторых, обозначился антагонизм между казаками и дворянами, казаки не хотели подчиняться дисциплине, уступать дворянам. Из-за проблем со снабжением они грабили население, к тому же там часто был просто сброд, который всплывает во время любой Смуты. В итоге, когда нескольких казаков поймали за грабежом, Ляпунов приказал казнить их без долгих разбирательств. Казачество было возмущено. Этим воспользовались поляки, они подбросили казакам сфабрикованные грамоты, где говорилось, что якобы Ляпунов планирует уничтожить казачество, считая их «зачинщиками смуты». В итоге Ляпунова 22 июня 1611 года вызвали в казачий круг и там, не став слушать его оправданий, зарубили. Падение Новгорода После этого большинство дворян увели свои отряды, у Заруцкого и Трубецкого остались незначительные силы. Тяжёлая ситуация была на севере; весной 1611 года, пополнив свою армию свежими силами, шведский полководец Делагарди (его род имел французское происхождение) вторгся в новгородскую землю и осадил города Корелу и Ладогу. В марте Делагарди подошёл к Новгороду. Наместник И.И. Одоевский и новгородская знать решили спасти себя, совершив предательство. В тайне от простого народа, который готовился к обороне, предатели вступили в переговоры с шведским полководцем и заключили соглашение. По нему на русский престол приглашался один из сыновей короля Швеции, а управление Новгородом передавалось Делагарди совместно с Одоевским. Оговаривалось, что в случае, если шведа не изберут на русский престол, Новгород должен был объявить его своим великим князем и отделиться от Москвы. После этого планировалось создать особое, независимое Новгородское государство. Заключив соглашение с новгородской знатью и наместником, шведы думали беспрепятственно овладеть городом. Шведские войска перешли реку Волхов и встали у Колмовского монастыря. 8 июля 1611 года шведы попытались войти в город, но не смогли, их атаки были отбиты. Чтобы выполнить соглашение, новгородская знать в ночь на 16 июля 1611 года смогла открыть шведскому войску Чудинцевы ворота города. В Новгороде началась резня, паника, часть населения ожесточённо сопротивлялась. Так, атаман Тимофей Шаров с 40 казаками отклонил предложение сдаться, и весь отряд пал в сражении. В итоге город был захвачен. С помощью новгородских предателей шведы вслед за Новгородом смогли захватить Гдов, Ивангород, Порхов, Старую Руссу, Орешек, Ладогу, Тихвин. Шёл грабёж населения, насилие было обычным делом. Новгородский воевода Одоевский и митрополит пошли на соглашение с Делагарди и подписали договор о шведском подданстве. По этому соглашению учреждалось отдельное Новгородское государство во главе со шведским королем. Шведская элита надеялась, что их короля признают и остальные земли Руси. Шведские захватчики, как и польские, мечтали о захвате всей России. После этого они могли рассчитывать на полное господство в континентальной Европе. Действия казаков после развала Первого ополчения Гарнизон поляков усилил корпус Сапеги. Его движение по Руси было отмечено страшными зверствами, людей сажали на кол, четвертовали, жгли вместе с домами, не щадили ни женщин, ни детей. Двойным ударом - снаружи и изнутри - поляки прорвали оборону, больше полной блокады города не было. Казаки не ушли от города и укрепились на востоке и юге от столицы. Подготовили свои позиции они капитально, настроили острожек, соорудили наплавной мост через Яузу. В итоге своей деятельностью они поставили польский гарнизон на грань поражения, чуть не взяли Китай-город. Особенно большой проблемой для интервентов стало снабжение. Поляков спас только приход в начале октября войска Великого гетмана литовского Яна Кароля Ходкевича. Он хотел уничтожить казаков у Яузы, но не вышло. Польская конница не могла использовать свои преимущества на пепелище и у укреплений казаков. Когда поляки стали отходить, казаки нанесли ответный удар и уничтожили часть отряда Ходкевича. В итоге началась затяжная война, гетман пытался укрепить гарнизон, стал собирать продовольствие. А затем несколько раз с боем прорывался к гарнизону. Дмитрий Пожарский на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде Захотим помочь московскому государству, так не жалеть нам имения своего, не жалеть ничего, дворы продавать, жён и детей закладывать, бить челом тому, кто бы вступился за истинную православную веру и был у нас начальником. Кузьма Минин В сентябре 1611 года в Нижнем Новгороде началось формирование Второго ополчения. Состояло оно из горожан и крестьян центральных и северных районов Русского государства, поддержали его и города Поволжья. Возглавили войско Кузьма Минич Захарьев Сухорукий (земской староста Нижнего Новгорода, отвечал за вопросы «тыла») и князь Дмитрий Михайлович Пожарский, он лечился в нижегородском имении (выбран военным руководителем). Минин проявил себя как умелый организатор, и при необходимости весьма жёсткий. Так, он осуществил оценку имущества населения Нижегородчины и определил часть, которая должна пойти на нужды войска. По решению старосты, на ополчение давали «третью деньгу», то есть третью часть имущества, или, в некоторых случаях, одну пятую часть. Люди, которые не желали выделять требуемой суммы, не понимая необходимости «общего дела», передавались в холопы, а их имущество полностью конфисковывалось. К началу апреля 1612 года под Ярославлем стояло уже мощное войско. Маковский К.Е. «Воззвание Минина». Деятельность атамана Ивана Заруцкого и его конец Атаман, после развала Первого ополчения, совершенно «подмял» под себя князя Трубецкого, хотя тот был родовитее. Сам себя наделял вотчинами и поместьями, по-прежнему старался протолкнуть на трон «царя Дмитрия Ивановича». Но его планы не поддержали ни Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский, ни патриарх Гермоген, который назвал «царевича» «проклятым Маринкиным сынком», да и казакам «ворёнок» мил не был. Чтобы укрепить своё положение, Заруцкий попытался захватить Ярославль, но не вышло. Затем решил поддержать третьего самозванца - Лжедмитрия III, казаки 2 марта 1612 года присягнули ему. Не удалось ему взять Москву до прибытия Второго ополчения – штурм был отбит с большими потерями. Авторитет Заруцкого среди казаков падал, до них доходили слухи о хорошей организации Второго ополчения, хорошем снабжении, выплате жалованья. Трубецкой начал переговоры об объединении сил. Тогда Заруцкий решил устранить Пожарского – в Ярославль заслали «киллеров», казаков Стеньку и Обрезка. Но покушение не удалось, когда в толпе на площади Пожарского попытались зарезать, удар ножа на себя принял охранник князя, казак Роман. На допросе убийцы сообщили о «заказчике». Пожарский их простил и отпустил для изобличения Заруцкого. Кроме того, атамана уличили в тайных переговорах с гетманом Яном Ходкевичем. Поэтому, когда в августе 1612 года к столице стали подходить главные силы Второго ополчения, атаман Заруцкий увел своих сторонников под Коломну (с ним ушло до половины казаков), а затем в Михайлов. С ним были и Марина Мнишек с «ворёнком». Позже он не признал решение Земского собора 1613 года об избрании на трон Михаила Фёдоровича Романова и начал войну против нового правительства, разорил ряд городов Тульской области. Против него выслали войско во главе с воеводой Иваном Одоевским. У Воронежа произошло двухдневное сражение, после него Заруцкий перешёл Дон и к концу 1613 года занял Астрахань. Атамана поддержало терское казачество, пытался он поднять и донцов, предложив идти походом на Самару и Казань, но не вышло, его поддержало только несколько сотен. Донское казачество объявило, что казаки не хотят начинать нового «воровства». В итоге он не смог организовать нового войска для войны с Москвой. В мае 1614 года, когда против Астрахани стали собираться серьёзные силы, посланные из Москвы и терским воеводой П.В. Головиным, Заруцкий сбежал на Яик. Там он был после схватки арестован и отправлен в Астрахань и затем в Москву. В столице его посадили на кол, «ворёнка» повесили, а Марина Мнишек умерла в заточении (по другой версии, утоплена или повешена). Третий самозванец («Псковский вор») На счёт него, как и по первым самозванцам, нет достоверных сведений, считается, что это был московский дьяк Матюшка (Матвей) Верёвкин. В начале 1611 года он объявился в Новгороде и на рынке заявил, что он «чудесно спасшийся царевич Дмитрий», но был опознан и с позором выгнан из города. Оттуда самозванец сбежал в Ивангород и там 23 марта 1611 вновь объявил себя «спасшимся царевичем», которого не смогли убить в Калуге. Жители Ивангорода оказались более доверчивыми и три дня праздновали «чудо», звонили в колокола и палили из пушек. Лжедмитрий III вступил в переговоры со шведами, но те решили, что не стоит вступать с самозванцем в соглашение. Самозванец сформировал вокруг себя небольшой отряд и двинулся на Псков – в начале июля 1611 года, его люди расположились в окрестностях города. Начались переговоры с горожанами об условиях признания его государем. Псковичи первоначально были готовы признать «вора». Но в это время пришли грамоты Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, в них народ призывали не верить «ни Маринке с сыном, ни тому вору, что стоит под Псковом». Кроме того, отряд самозванца не отличался дисциплиной, грабил окрестности города. Узнав о приближении к Пскову крупного шведско-новгородского отряда, который возглавлял шведский генерал Эверт Горн, самозванец 23 августа убежал в Гдов. Шведы не смогли взять Псков, горожане отбили несколько штурмов (в сентябре-октябре 1611 года). И шведский генерал Горн решил переманить на свою сторону самозванца - предложил ему стать наместником на Псковщине, но отказаться от притязаний на трон Русского государства в пользу шведского королевича. Лжедмитрий, продолжая играть роль «законного царя», отверг эти предложения. Его силы возросли, самозванца признали несколько городов, и Лжедмитрий смог прорваться в Иван-город, хотя Гдов остался главной опорной базой. Осенью 1611 года отряды самозванца вели боевые действия против шведов, но больших успехов достичь не смогли. Псков, не видя помощи в борьбе со шведами со стороны центральных областей России, решил признать самозванца «царём». 4 декабря 1611 года он въехал в город. Зимой 1612 года казачьи отряды Лжедмитрия III совершили рейды на Дерпт и шведскую Ливонию. Весной 1612 года его признали «царём» Заруцкий, князь Трубецкой, южные и северские города, Алатырь и Арзамас. Но третьего самозванца сгубили личные недостатки. Он вёл распутный образ жизни, растратил псковскую казну, обложил население тяжёлыми налогами, его слуги хватали на улицах женщин, девушек и тащили к «царю» на «блуд». Московские казаки, разочаровавшись в новом «царе», ушли из его отряда, сами псковичи составили против него заговор. Самозванец в ночь на 18 мая 1612 бежал из города, но вскоре был схвачен и в цепях доставлен в Псков. Лжедмитрия III посадили в клетку и выставили на всеобщий позор, затем повезли в столицу. По дороге самозванца убили. Битва за Москву (22-24 августа, по новому стилю 1-3 сентября, 1612 года) Второе ополчения по своей военной мощи уступало Первому, в нём было 7-8 тыс. человек, но превосходило его по организации, снабжению. Основу войска составляли казачьи конные и пешие сони (до 4 тыс.) и 1 тыс. стрельцов, остальная часть войска – это дворянское и крестьянское ополчение, горожане. Часть войска - крестьяне, мещане, часть служилого казачества - были плохо вооружены. Была надежда на поддержку остатка Первого ополчения – отряда князя Дмитрия Трубецкого, в нем было около 2,5 тыс. человек. Перед битвой войска князей Пожарского и Трубецкого принесли взаимные клятвы верности. Польские силы были более мощными: гарнизон Кремля около 3-3,5 тыс. человек и корпус литовского гетмана Ходкевича в 12-15 тыс. человек. Польским войском руководили более опытные командиры. Его слабостью была малочисленная пехота. Командование ополчения, учитывая разнородность своих войск, от воинов-профессионалов до крестьян и мещан, не имевших хорошего оружия, опыта войны, приняли решение обороняться. Князь Д. Пожарский знал, что гетман наступает от Новодевичьего монастыря по Смоленской дороге, и поэтому расположил основные силы непосредственно на пути корпуса противника. Позиции ополчения прилегали к стенам Белого города и располагались по земляному валу, который господствовал над местностью. Левым флангом руководил князь Василий Туренин, его позиции примыкали к Москве-реке у Чертольских ворот и Алексеевской башни. Обороной правого фланга руководили воеводы Михаил Дмитриев и Фёдор Левашов, их отряд стоял у Петровских ворот. У Тверских ворот был расположен отряд князя Лопаты-Пожарского. Основные силы под командованием князя Пожарского, Минина и князя Хованского были расположены у Арбатских ворот. Казаки князя Трубецкого должны были защищать Замоскворечье и дислоцировались на Воронцовом поле и у Яузских ворот. Их отряд был усилен несколькими сотнями из основных сил. Утром 22-го августа силы Ходкевича переправились через Москву-реку у Новодевичьего монастыря. Гетман планировал прорваться в город через Арбатские и Чертольские ворота и встретил на своем пути укреплённый лагерь Пожарского. Навстречу войскам гетмана сделал вылазку гарнизон - со стороны Чертольских ворот, Алексеевской башни и Водяных ворот, его поддерживала огнём артиллерия со стен, но его разбили и загнали обратно в крепость. Бой с войском Ходкевича шёл с первого по седьмой час дня. Гетман, видя, что конница не может прорваться, ввел в бой пехоту – венгерских, немецких наёмники и пр. силы. Левый русский фланг дрогнул, ситуация была очень тяжёлой. Перелом в битву внесли сотни казаков из войска Трубецкого. Князь бездействовал, пока шла битва. В итоге пять сотен, которые были выделены на помощь Трубецкому, и четыре атамана со своими сотнями (всего около тысячи человек) переправились через реку и ударили во фланг войску гетмана, поляки не выдержали и отступили. Литовский гетман отвёл войско на Поклонную гору. В ночь на 23 августа отряд из 6 сотен из-за предательства дворянина Г. Орлова (ему обещали отдать поместье Пожарского) прорвался в Кремль через Замоскворечье. Одновременно польские войска захватили одно из укреплений (Георгиевский острожек). Ходкевич перегруппировал силы и решил прорываться с юга, через Замоскворечье. Здесь дорогу закрывал земляной вал с остатками деревянных укреплений, его заняло ярославское ополчение, перед валами выдвинулись конные сотни Второго ополчения и часть сотен казаков князя Трубецкого. За валом располагался хорошо укрепленный Климентьевский острог (его должны были оборонять основные силы Трубецкого), а другой острог - Георгиевский - был в руках литовского гетмана. 24 августа поляки пошли в атаку, левый фланг возглавил сам гетман и воевал «аки лев». В центре наступали казаки Александра Зборовского, полк Невяровского и венгерские наёмники, на правом фланге – запорожские казаки атамана Ширая (Ширяя). 5 часов сотни Второго ополчения сдерживали натиск, затем не выдержали и стали отходить. К тому же с тыла ударил гарнизон города и совместно с казаками Зборовского и венграми захватил Климентьевский острог. Пожарский лично пытался остановить бегство дворянской конницы, но не смог, она переправилась на другой берег Москвы-реки. Ходкевич решил воспользоваться успехом и перебросить в крепость обозы с продовольствием и боеприпасами. Но казаки, выбитые из Климентьевского острога, получив подмогу, контратаковали. Польский обоз был разрезан и частью захвачен. После этого наступила пауза, Ходкевич отвёл сильно потрёпанные силы. Сказывалась нехватка пехоты, которая была нужна, чтобы воевать в местности, неудобной для действий кавалерии. В итоге, когда войска ополчения начали наступление на лагерь поляков и валы Земляного города, которые теперь обороняли поляки, войско гетмана, которое понесло в первой половине дня тяжёлые потери, не выдержало и отступило. 25 августа оставшиеся силы гетмана выступили в направлении Можайска и далее к русско-польской границе. Это была победа, которая предопределила исход осады, – гарнизон не получил продовольствия, боеприпасов, подкреплений, понёс большие потери в двух вылазках. Освобождение столицы В Китай-городе и Кремле засели отряды полковников Струся и Будилы, изменники-бояре со своими семьями. Находился в Кремле и мало ещё кому известный будущий русский государь Михаил Романов со своей матерью монахиней Марфой. У осаждённых начался голод, они съели всех лошадей, собак, кошек, ворон. Пожарский, зная об их беде, в конце сентября 1612 предложил условия почётной сдачи, гарантируя не только жизнь, но и свободный уход, со знаменами и оружием, но без награбленных сокровищ. Поляки гордо отказались, ещё и ругались. Голод дошёл до ужасной стадии: стали выкапывать трупы и есть их, съели всех пленных, затем гулящих девок. Убивали и ели больных, слабых, ловили людей на улице, некоторые даже убивали своих родственников, описан случай, когда один польский офицер съел своих сыновей, а другой мать. Причём поляки даже засаливали человечину, делали запасы. 22 октября русские войска взяли Китай-город. Больше обороняться не было возможности, 26 октября (5 ноября) остатки гарнизона сдались и покинули Кремль. Будила и его отряд попали в стан Дмитрия Пожарского, и тот смог сохранить им жизнь, все остались живы. Позднее их сослали в Нижний Новгород. Струсь с полком попал к казакам Трубецкого, и те не стали церемониться с потерявшим человеческий облик врагом, всех поляков истребили. Подвиг гарнизона Волоколамска Освобождение Москвы произошло весьма вовремя, на выручку гарнизону шёл с войском король Сигизмунд. В Вязьме он соединился с подразделениями гетмана Ходкевича. Польский король отправил посольство, предлагая поставить на царство Владислава, но земское руководство отвергло его притязания. Новый поход на Москву сорвал гарнизон маленькой крепости Волоколамск. Воевода Карамышев, видя огромную разницу в силах, решил капитулировать. Но донские станицы атаманов Нелюба Маркова и Ивана Епанчина отстранили его от командования и приняли бой. Гарнизон отразил три штурма, казаки сделали вылазку, захватили несколько пушек. Приближалась зима, и 27 ноября польский король увёл войско. Волоколамск спас Русское государство от нового кровавого вторжения. Изгнание поляков из Кремля. Э. Лисснер. Автор: Самсонов Александр

Древний русский город Смоленск, который расположен на обоих берегах Днепра, известен по летописным источникам с 862-863 годов как град союза славянских племен кривичей (археологические данные говорят о его более древней истории). С 882 года Смоленская земля была присоединена Вещим Олегом к Русскому государству. Этот город и земля вписала немало героических страниц в защиту нашего Отечества. Он стал главной крепостью на наших западных рубежах, вплоть до Великой Отечественной войны. Один из самых известных подвигов Смоленска – это оборона Смоленска в 1609 — 1611 годах. Надо отметить, что после развала Древнерусского государства, Смоленск был возвращён в состав России в 1514 году великим князем Василием III. В 1595—1602 годах в годы правления царей Федора Иоанновича и Бориса Годунова под руководством архитектора Фёдора Коня была построена Смоленская крепостная стена, с протяженностью стен в 6,5 километров и с 38 башнями высотой до 21 метра. Высота наиболее сильной из них — Фроловской, которая находилась ближе к Днепру, достигала 33 метров. Девять башен крепости имели ворота. Толщина стен достигала 5—6,5 м, высота — 13—19 м, глубина фундамента более 4 м. Эти укрепления сыграли огромную роль в обороне города. Зодчий внёс несколько новинок в уже традиционную для него схему: стены стали выше – в три яруса, а не два, как раньше, башни также выше и мощнее. Все три яруса стен были приспособлены для боя: первый ярус, для подошвенного боя — был оборудован прямоугольными камерами, в которых устанавливались пищали и пушки. Второй ярус, был для среднего боя — строили траншеевидные сводчатые камеры в центре стены, в которых ставили пушки. Пушкари поднимались к ним по приставным деревянным лестницам. Верхний бой — находился на верхней боевой площадке, которая была ограждена зубцами. Глухие и боевые зубцы чередовались. Между зубцами были невысокие кирпичные перекрытия, из-за которых стрельцы могли бить с колена. Сверху площадку, на которой также были установлены пушки, закрывала двухскатная тёсовая крыша. Смута в Русском государстве была вызвана комплексом причин, внутреннего и внешнего характера, одной из её причин стало вмешательство западных держав – Швеции, Польши. Польша первоначально действовала через самозванцев, отряды польской шляхты, которые действовали на свой страх и риск. Но затем поляки решились и на прямую агрессию, воспользовавшись тем, что Москва заключила соглашение со Швецией (Выборгский договор). Правительство Василия Шуйского обещало за помощь в борьбе с «тушинским вором», отдать Корельский уезд и оплатить услуги наёмников, из которых состояла большая часть шведской армии. А Польша была в состоянии войны со Швецией, которая стала союзником Москвы. Модель смоленской крепостной стены. Силы сторон, подготовка Смоленска к обороне Летом 1609 года поляки начали военные действия против России. Польские войска вступили на русскую территорию, и первым городом на их пути оказался Смоленск. 19 сентября 1609 года передовые отряды Речи Посполитой, которые возглавлял канцлер Великого Литовского княжества Лев Сапега, подошли к городу и начали его осаду. Через три дня подошли и основные силы Речи Посполитой во главе с Сигизмундом III (12,5 тыс. человек при 30 пушках, в польскую армию входили не только поляки, но и литовские татары, венгерская и немецкая наёмная пехота). Кроме того, подошло свыше 10 тыс. запорожцев, во главе с гетманом Олевченко. Слабостью войска поляков была малочисленность пехоты, которая была необходима для штурма крепости – около 5 тыс. человек. Гарнизоном Смоленска в 5,4 тыс. человек (9 сотен дворян и детей боярских, 5 сотен стрельцов и пушкарей, 4 тыс. ратников из посадских людей и крестьян), руководил воевода Михаил Борисович Шеин. Он отличился в сражении 1605 года, под Добрыничами, когда русское войско нанесло сокрушительное поражение отрядам Лжедмитрия I. Шеин после этой победы был назначен воеводой передового полка, в 1607 году получил чин боярина, а в 1608 году занял одну из самых ответственных должностей в Русском государстве — стал главным воеводой в Смоленске. Воевода обладал богатым боевым опытом, отличался личной смелостью, твердостью характера, упорством и настойчивостью, имел широкие знания в военной области. На вооружении крепости было 170-200 пушек. Затем к гарнизону присоединились и жители города, население Смоленска составляло до осады 40-45 тыс. человек (вместе с посадом). Ультиматум польского владыки о капитуляции Смоленска был оставлен без ответа, а доставившему его польскому гонцу М. Б. Шеин сообщил, что, если он еще явится с подобным предложениями, то его «напоят водой Днепра» (т. е. утопят). Пушки крепости обеспечивали поражение противника до 800 метров. Гарнизон располагал большими запасами ручного огнестрельного оружия, боеприпасов и продовольствия. Ещё летом воевода начал готовиться к осаде, когда получил от агентуры сведения о том, что польская армия будет у Смоленска к 9 августа. До осады Шеин успел набрать «даточных людей» (крестьян), разработал план обороны. По нему гарнизон Смоленска делился на две группировки сил: осадную (2 тыс. человек) и вылазную (около 3,5 тыс. человек). В осадную группировку входило 38 отрядов (по числу башен крепости) по 50—60 ратников и пушкарей в каждом. Она была должна оборонять крепостную стену. Вылазная (резервная) группировка составляла общий резерв гарнизона, её задачами были вылазки, контратаки противника, усиление наиболее угрожаемых участков обороны при отражении атак вражеского войска. При приближении противника к Смоленску, окружавший город посад (до 6 тыс. деревянных домов) по приказу воеводы был выжжен. Это создало более благоприятные условия для оборонительных действий (улучшились обзор и обстрел для артиллерии, противник лишался укрытий для подготовки внезапной атаки, жилищ в преддверии зимы). Оборона крепости Гетман Станислав Жолкевский, непосредственно руководивший польской армией, был человеком весьма здравого ума, поэтому выступал против войны, с Русским государством. Гетман считал, что она не соответствует интересам Речи Посполитой. Но его миролюбивые доклады не достигли своей цели. После разведки укреплений Смоленска и обсуждения на военном совете способов овладения крепостью гетман вынужден был доложить королю Сигизмунду III о том, что польская армия не располагает необходимыми для штурма силами и средствами (многочисленной пехотой, осадной артиллерией и пр.) Он предложил королю ограничиться блокадой крепости, а главными силам идти на столицу России. Но Сигизмунд принял решение, во что бы то ни стало, овладеть Смоленском, и отклонил это предложение. Выполняя королевскую волю, гетман Жолкевский приказал начать штурм крепости в ночь на 25 сентября. Планировалось разрушить подрывными снарядами Копытицкие (западные) и Авраамиевские (восточные) ворота и через них ворваться в Смоленскую крепость. Для штурма были выделены пехотные роты немецких и венгерских наёмников, для прорыва через ворота лучшие конные сотни. Отвлекать гарнизон должна была ружейно-артиллерийская стрельба по всему периметру крепости. Она была должна создать видимость общего штурма. Но Шеин предусмотрел такой вариант развития событий, и все ворота крепости были заранее прикрыты срубами заполненными землёй и камнями. Это защищало их от огня осадной артиллерии и возможного подрыва. Польские минёры смогли разрушить только Авраамиевские ворота, но войска не получили условного сигнала до обнаружения. Защитники восточной стены зажгли факелы, увидев противника, накрыли изготовившиеся к атаке порядки огнём артиллерии. Польские силы понесли большие потери и отошли. Ночной штурм был сорван. 25—27 сентября польская армия пыталась взять город, наиболее яростные бои шли на севере — у Днепровских и Пятницких ворот и на западе — у Копытицких ворот. Атаки поляков были везде отражены, со значительными для них потерями. Большую роль в успехе оборону сыграл резерв, который быстро перебрасывали на угрожаемые участки. Защитники крепости одновременно с обороной, совершенствовали систему укреплений. Прорехи немедленно заделывали, ворота, без которых можно было обойтись, засыпали землёй и камнями, срубы перед воротами прикрыли оградой с караулом. После этого польское командование решило ослабить оборону крепости с помощью инженерных работ и артиллерийского огня, а затем начать второй штурм. Но эффективность огня оказалось низкой, артиллерии у поляков было мало, к тому же это были маломощные пушки, не способные принести серьёзного ущерба стенам крепости. Крепостная артиллерия русского гарнизона наносила полякам большой ущерб, срывала инженерную подготовку. В создавшейся ситуации польский король был вынужден отказаться от повторного штурма крепости, и с 5 октября польское войско перешло к осаде. Осада. Инженерные работы поляков также не достигли успеха, хотя ими и руководили иностранные специалисты. Под фундаментами стен крепости были «слухи» (галереи, предназначенные для вылазок за пределы крепости и противоминной борьбы). Воевода Шеин приказал построить дополнительные «слухи», усилить разведку на подступах к крепости и развернуть контрминные работы. 16 января 1610 года русские минеры докопались до польского подкопа и уничтожили находившегося там врага, а затем взорвали галерею. Некоторые военные историки, к примеру Е. А. Разин, считают, что это был первый в военной истории подземный бой. 27 января смоленские минёры одержали ещё одну победу над противником, вражеский подкоп взорвали. Вскоре смоляне смогли взорвать еще один польский подкоп, доказав бесперспективность ведения против них минной войны. Русские воины выиграли подземную войну зимы 1609- 1610 годов. Надо отметить, что русский гарнизон не только успешно отразил атаки врага и выиграл минную войну, но и совершал вылазки, в которых участвовали сотни воинов, не давая врагу спокойного житья. Кроме того, вылазки совершали с целью получения воды в Днепре (в крепости её не хватало, или качество воды было низким), зимой за дровами. Во время одной из вылазок 6 смолян перебрались на лодке через Днепр, незаметно пробрались в польский лагерь, захватили королевское знамя и благополучно вернулись в крепость. На Смоленщине развернулась партизанская борьба, что и не удивительно, учитывая нравы европейских армий того времени – снабжение за счёт местного населения, мародёрства, насилия над людьми. Партизаны сильно мешали противнику, нападая на его фуражиров, небольшие подразделения. Некоторые группы были весьма многочисленны, так в отряде Трески было до 3 тыс. человек. Помог в организации партизанского движения выдающийся русский полководец времён Смуты - М. В. Скопин-Шуйский. Он прислал в Смоленщину три десятка военных специалистов с целью сформировать партизанские отряды и дезорганизовать тыл поляков. Катастрофа Клушино и её влияние на оборону Смоленска Осада Смоленска сковывала большую часть армии поляков, это позволило М. В. Скопину-Шуйскому совершить ряд побед, от врага были очищены обширные области на северо-западе Русского государства, был ликвидирован Тушинский лагерь Лжедмитрия II. И в марте 1610 года удалось освободить от осады столицу. Но через месяц с небольшим после триумфального вступления в Москву, молодой талантливый полководец, которого многие прочили в цари России, неожиданно скончался. Он умер в тот период, когда энергично готовил поход для освобождения Смоленска. Молодому полководцу было всего 23 года. Командование армией было передано брату царя Василия Шуйского — Дмитрию. В мае 1610 года русская-шведская армия (около 30 тыс. человек, включая 5—8 тыс. шведских наемников) во главе с Д. И. Шуйским и Якобом Делагарди выступила в поход с целью освобождения Смоленска. Польский король не стал снимать осады и выслал навстречу русской армии 7 тыс. корпус под командованием гетмана Жолкевского. 24 июня в битве у деревни Клушино (севернее Гжатска) русско-шведское войско было разгромлено. Причинами поражения стали ошибки высших офицеров, полная бездарность лично Д. Шуйского, предательство в решающий момент боя иностранных наёмников. В итоге Жолкевский захватил обоз, казну, артиллерию, русская армия практически полностью разбежалась и перестала существовать, польская армия усилилась 3 тыс. отрядом наёмников и 8 тыс. русским отрядом воеводы Г. Валуева, присягнувшим королевичу Владиславу. Режим Василия Шуйского получил страшный удар и царя свергли. Боярское правительство – «Семибоярщина», признало власть польского королевича. Положение Смоленска стало безнадёжным, надежда на помощь извне рухнула. Станислав Жолкевский. Продолжение осады Положение Смоленска продолжало ухудшаться, но осада, голод и болезни не сломили мужества горожан и гарнизона. В то время как силы защитников иссякали, и помощи не было, к польской армии прибывали все новые и новые подкрепления. Весной 1610 года под крепость прибыли польские отряды, которые служили ранее второму самозванцу. Подошли и значительные силы из Речи Посполитой. Всего армия получила 30 тыс. человек подкрепления и осадную артиллерию. Но сдаваться гарнизон не собирался, все попытки поляков склонить смолян к капитуляции успеха не имели (предлагали капитулировать в сентябре 1610 года и в марте 1611 года). В июле 1610 года польская армия возобновила активные инженерные работы, одновременно стали применять полученную осадную артиллерию и стенобитные механизмы. Польские инженеры заложили траншеи и начали продвигаться к башне у Копытицких ворот. Гарнизон повел траншеи для противодействия продвижению врага и смогли уничтожить часть ходов противника. Хотя поляки все-таки достигли башни, но все попытки пробить брешь в её мощном фундаменте успеха не имели. К 18 июля сосредоточив здесь почти всю свою осадную артиллерию, поляки смогли пробить брешь. 19 июля утром польская армия пошла на штурм крепости, который продолжался два дня. Демонстративные действия велись на всем фронте укреплений, а главный удар, силами немецких наёмников, нанесли в районе Копытицких ворот (с запада). Но защитники, несмотря на его отчаянные усилия противника, отразили атаку. Решающую роль сыграли резервные подразделения, которые вовремя ввели в сражение. Жестокий бой шёл 11 августа, защитники отразили третий большой штурм. Польская армия потеряла до 1 тыс. человек только убитыми. 21 ноября гарнизон отразил четвёртый штурм. Главную роль в отражении противника опять сыграл резерв. Польская армия понесла значительные потери и опять перешла к осаде, не предпринимая активных действий. Падение крепости Зима 1610-1611 годов была очень тяжёлой. К голоду и эпидемиям, ослаблявшим людей, присоединился холод, людей для вылазок за дровами уже не хватало. Стала ощущаться и нехватка боеприпасов. В итоге к началу июня 1611 года в гарнизоне крепости осталось в живых всего лишь две сотни человек, которые были способны держать в руках оружие. Этого числа едва хватало за наблюдения за периметром. Из жителей города осталось живых не более 8 тыс. человек. Судя по всему, поляки не знали об этом, а то штурм начали бы раньше. Решение о пятом штурме польское командование приняло лишь после того, как один перебежчик из крепости, некий А. Дедешин, рассказал о бедственном положении Смоленска. Он указал и наиболее слабое место обороны крепости в западной части смоленской стены. В последние дни, перед решающим штурмом, польская армия подвергла укрепления мощному обстрелу. Но его эффективность была невысокой, небольшую брешь удалось пробить лишь в одном месте. Вечером 2 июня польская армия приготовилась к штурму. Она имела полное превосходство в силах. В полночь войска пошли на штурм. В районе Авраамиевских ворот поляки смогли незаметно по штурмовым лестницам влезть на стены и ворваться в крепость. В том месте, где пробили в стене брешь, сотни немецких наёмников встретил небольшой отряд (несколько десятков воинов) во главе с воеводой Шеиным. В яростной схватке практически все они сложили головы, но не сдались. Сам Шеин был ранен и захвачен в плен (в плену его пытали, затем отправили в Польшу, там он провёл в заключении 9 лет). Поляки ворвались в город и на западе, подорвав часть стены. Несмотря на безвыходное положение, смоляне не сдавались, они продолжали бой в городе, жестокая схватка на улицах шла всю ночь. К утру польская армия захватила крепость. Последние защитники отошли на Соборную горку, где возвышался Успенский собор, там укрылось до 3 тыс. горожан (в основном старики, женщины и дети, т. к. мужчины бились с врагом). В подвалах собора хранились пороховые запасы гарнизона. Когда последние герои защищавшие Соборную горку пали в неравной схватке и озверевшие от боя наёмники ворвались в собор, прогремел страшный взрыв, который похоронил горожан и врагов. Безвестные русские патриоты предпочли смерть плену… 20-месячная беспримерная оборона завершилась на высокой ноте. Русский гарнизон дрался до конца, исчерпав все оборонительные возможности. То, что не смог сделать враг, сделали голод, холод и болезни. Гарнизон пал в бою целиком, из жителей города, осталось в живых несколько тысяч человек. Значение и итоги обороны Смоленска - Русский народ получил ещё один пример того, как надо жить и биться, до конца, не считаясь с жертвами и потерями. Их непоколебимая стойкость, мужество вдохновили все народы Русского государства на борьбу с агрессорами. - Польское войско обескровленное (общие потери составили до 30 тыс. человек), деморализованное было не способно для броска на Москву и Сигизмунд III не решился идти на русскую столицу, увёл его в Польшу. - Оборона Смоленска сыграла огромную военно-политическую роль в схватке Русского государства за своё существование. Смоленский гарнизон, жители города почти на два года сковала главные силы противника, сорвали его планы по оккупации жизненно важных центров Руси. И этим создали условия для успешной национально-освободительной борьбы русского народа против интервентов. Они бились не зря. - С точки зрения военного искусства оборона Смоленской крепости является классическим образцом обороны укреплённой позиции. Надо отметить, что хорошая подготовка Смоленска к обороне помогла ее сравнительно небольшому гарнизону без какой-либо помощи извне, рассчитывая только на свои силы и средства, успешно выдержать 4 штурма, значительное число небольших атак, осаду численно превосходящей армии врага. Гарнизон не только отбивал штурмы, но смог настолько истощить силы польского войска, что даже после захвата Смоленска, поляки утратили свою наступательную мощь. Героическая оборона Смоленска свидетельствует о высоком уровне русского военного искусства того времени. Это проявилось в высокой активности гарнизона, устойчивостью обороны, искусном применении артиллерии, победе в подземной войне против западных военных специалистов. Командование крепости искусно использовало манёвр резервом, непрерывно совершенствовало оборону Смоленска в ходе ведения военных действий. Гарнизон проявлял высокий боевой дух, мужество, сметливый ум до самых последних мгновений обороны. - Падение крепости было обусловлено не ошибками гарнизона, а слабостью правительства Василия Шуйского, прямого предательства национальных интересов Русского государства отдельными элитарными группировками, бездарностью ряда царских военачальников. Автор: Самсонов Александр

Необычные танки СССР Все мы знаем о танках, выпускавшихся в СССР серийно: Т-26, танки серии БТ, легендарная «тридцатьчетверка» Т-34, ИС-2, но мало кто знает о том, что в СССР разрабатывалось много проектов гусеничной и колёсной бронетехники, которые по тем или иным причинам не пошли в серию. В этой статье мы рассмотрим некоторые из них. В начале 30-х годов прошлого века танкостроение переживало времена бурного роста, уроки Первой Мировой войны заставили по другому взглянуть и оценить роль танка на поле боя, как самостоятельной боевой единицы, так и в составе подразделения, вынуждая считаться с этим типом грозных боевых машин. Противопульная и в дальнейшем противоснарядная броня, огневая мощь и быстроходность оказали влияние на военные доктрины всех развитых государств. Советский Союз не остался в стороне. По всей стране в опытных КБ, под руководством талантливых инженеров и конструкторов, создавались экспериментальные образцы, многие из них так и остались на бумаге, в макетах и единственных экземплярах, так и не будучи запущеными в серийное производство. Но так или иначе все они оказали влияние на конструкторскую мысль, которая шла дальше. В каждом серийном танке мы найдем отражение этой мысли. Началом танкостроения в России и первым русским танком, можно считать детище штабс-капитана А. А. Пороховщикова. Чертежи этой машины, названой «Вездеходъ», были одобрены высшим военным начальством и 13 января 1915 года ему было дано разрешение начать постройку опытного образца. Конструкция «Вездехода» была необычной, сварной корпус опирался на одну гусеницу из прорезиненой ткани, натянутую на четырех барабанах. Обтекаемый корпус, многослойная броня суммарной толщиной 8 мм, делали машину неуязвимой для пулеметного и винтовочного огня. Постройка, начавшаяся в феврале 1915 года, была завершена почти через четыре месяца и 18 мая машина вышла на испытания. Вопреки расчетам боевые и ходовые качества образца не оправдали надежд А. А. Пороховщикова. Механизм поворота, установка вооружения, схема размещения экипажа, требовали серьёзной доработки. Единственным положительным моментом была скорость, 40 верст в час. В результате на стол генерал-лейтенанта Коваленко легло донесение следующего содержания: «… построенный экземпляр “Вездехода” не выказал всех тех качеств, которые обусловлены докладом № 8101, например, не мог ходить по рыхлому снегу глубиной около 1 фута (30 см), а испытания хода по воде сделано не было…”» От дальнейших работ решено было отказатся. После Революции в Советской России, молодая Красная Армия остро нуждалась в танках и бронетехнике. Опыта по созданию отечественных танков еще не было, образцы покупались за границей, шеститонный «Виккерс» (Vickers Mk.E) - в последствии Т-26, танк Кристи (Christie M1930) – будущий БТ – 2, «Карден-Лойд» и на их базе строились эксперементальные машины. На базе легкого пехотного танка Т-26 были созданы образцы СУ-5-1 с 76,2 мм полковой пушкой образца 1902/30 гг, СУ-5-2 с 122 мм гаубицей образца 1910/30 гг СУ-5-3 с 152 мм мортирой образца 1931 г. На базе танкетки «Карден-Лойд» будущей Т-27 была создана танкетка Т-23, велись работы по разработке Т-25, но проект так и остался на бумаге. Так же велась работа по изготовлению десантных танков. Талантливый конструктор – самоучка Н. Дыренков разрабатывал колёсно-гусеничный танк «танк Д», ДРС или более известный как Д-4. Первый прототип был выпущен в 1931 году. Танк мог передвигаться как на гусеничном так и на колёсном ходу. Но из-за сложности и низкой надежности ходовой части, дальнейшие работы были прекращены. Был разработан новый проект, Д-5, но 1 декабря 1932 года КБ Дыренкова было расформировано. Проводились испытания танка ТГ, иногда называемого Т-22, что не верно. Были построены опытные образцы многобашенных танков Т-100 и СМК, но по результатам испытаний в Зимней войне с белофиннами их конструкции были признаны неудачными и от серийного производства этих машин отказались. В суровые годы Великой Отечественной войны работы по усовершенствованию принятых на вооружение и изобретению новых танков не прекращались ни на минуту. На базе танка ГАЗ-70, принятом на вооружение как Т-70, был построен опытный образец Т-80, вооруженный 45 мм автоматической пушкой 20К, пробивающей бронебойными снарядами БР-240 броневой лист толщиной 35 мм с дистанции 1000 метров и пулеметом ДТ. Летом 1942 года был выпущен прототип летающего танка А-40 или ЛТ «летающий танк» на базе серийного Т-60. На танк крепилась бипланная коробка крыльев с двухбалочным хвостовым оперением, имевшая размах 18 метров и общую площадь крыла 85.5 кв. м, по расчетам танк должен был совершать взлет, буксируемый тяжелым бомбардировщиком ТБ-3РН. При приземлении танк легко освобождался от крыльев и мог с ходу вступить в бой. Первый полёт состоялся 2 сентября 1942 года, но двигатели ТБ неожиданно стали греться и танк пришлось отцепить. А-40, планируя, приземлился на ближайшем аэродроме, чем вызвал немалый переполох, была обьявлена боевая тревога. Так собственно и закончилась история этого необычного танка. Необходимость в такого рода машинах к концу 1942 года на фронте была уже невысокой. В 1942 году инженеры завода №100 разработали и создали образец огнеметного танка КВ-12, огнемет был расположен в переднем броневом листе на месте демонтированого пулемёта. В целом машина на испытаниях показала неплохие результаты, но фронту были нужны серийные КВ-2 и КВ-85. От выпуска пришлось отказаться. Закончилась и отгремела победным салютом война, советский танк с честью прошел все её испытания, взламывал стальным тараном оборону противника, или являлся средством, цементирующим свои оборонительные позиции. Парадным маршем прошел по городам освобожденной Европы и вошел в Берлин. Но развитие танкостроения в СССР шло дальше. В 1959 году был выпущен опытный образец на ленточном четырёхгусеничном движителе «объект 279» или более известный как «четырёхгусеничный танк». Танк имел литой криволинейный корпус и покрывался противокумулятивными экранами. Удачно прошел все испытания, но по распоряжению Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущёва проект был закрыт. Автор: Макс Беляев

Ледовое побоище, или битва на Чудском озере — это сражение новгородцев и владимирцев под предводительством князя Александра Ярославича против войска Ливонского ордена, в состав которого к тому времени вошёл орден Меченосцев (после поражения при Сауле в 1236 году), в районе Чудского озера. Битва произошла 5 апреля (в пересчёте на Григорианский календарь, т. е. по Новому стилю — 12 апреля) 1242 года. Это было генеральное сражение, положившее конец захватнической кампании Ордена 1240—1242 годов. Сражение, как и многие события в истории России окружено рядом домыслов и мифов. В этой статье будут рассмотрены самые известные мифы Ледового побоища. Миф о войне с немцами. Большинство обывателей, если и знают о этой войне. уверенно скажут, что русские воевали с немцами, немецкими рыцарями. Это не совсем верно. Словом «немцы» мы сейчас называем жителей Германии и Австрии, в XIII столетии слово «немец» означало – «немой», то есть не говорящий по-русски. «Немцами» называли представителей многих народов Европы, не говорящих на нашем языке. Ливонская хроника сообщает, что вышедшая в поход на земли Пскова и Новгорода армия состояла из рыцарей Ливонского ордена (в то время это был один из отделов Тевтонского ордена, располагавшийся на территории современной Прибалтики), датских вассалов и ополчения из Юрьева-Дерпта. А ополчение состояло из «чуди», так тогда называли эстов (предки эстонцев). Война имела религиозный характер – «крестовый поход» против еретиков, каковыми считали приверженцев восточной ветви христианства. Но её нельзя назвать войной немцев и русских, т. к. большинство воинов не были немцами. Это типично для войн Руси-России-СССР, войска противников обычно носят коалиционный характер. Миф о численности армии вторжения. Еще со времён СССР некоторые историки при упоминании о численности столкнувшихся у Чудского озера армий указывают, что войско Александра Ярославича насчитывало примерно 15-17 тысяч человек, против них воевало 10-12 тысяч воинов Ливонского ордена. Но учитывая тот факт, что численность населения европейских крупнейших городов в тот период времени не превышала цифру в 20-30 тыс. человек, эти цифры о численности армий вызывают сомнения. В настоящее время появились авторы, которые вообще решили «модернизировать» битву до уровня мелкой феодальной стычки. Историки-ревизионисты основываются на ливонском источнике, который сообщил о потере 20 братьев и 6 пленных. Но эти учёные забывают тот факт, что знатный воин, рыцарь сражался не один, или только с оруженосцем. В рыцарское «копьё», боевую тактическую единицу, входили оруженосцы, слуги-«телохранители», профессиональные солдаты. Численность «копья» могла составлять до 100 человек. Не надо забывать и вспомогательные подразделения чудских ополченцев, которых рыцари вообще за людей не считали, и в расчёт не брали. Поэтому, новгородская летопись и утверждает, что потери немцев составили 400 человек убитыми, и 50 человек захватили в плен, а также "паде чюди бещисла". Русские летописцы, видимо, посчитали всех «немцев», независимо от рода и племени, рыцарей и простых солдат, слуг. Поэтому, больше всего доверия заслуживают цифры исследователей, которые утверждают, что войско ордена насчитывало около 150 рыцарей, тысячи полторы кнехтов (солдат) и тысячи две ополчения из эстов. Новгород и его союзники смогли противопоставить им около 4-5 тысяч бойцов. То есть значительного превосходства не имела ни одна сторона. Назарук В. М. "Ледовое побоище", 1984 год Миф о тяжеловооруженных рыцарях и легковооруженных воинах Александра Невского. Это одно из самых популярных заблуждений, растиражированное в многочисленных произведениях. Согласно нему, доспехи воина ордена были раза в 2-3 тяжелее русских. Благодаря этому мифу появились рассуждения о тактике русского князя. Якобы именно поэтому проломился лед на Чудском озере, и часть армии немцев просто потонула. В реальности русские и орденские воины были защищены примерно одинаково, и вес доспехов был почти равен. Да и латные доспехи, в которых обычно изображают ливонских рыцарей в романах и фильмах, появились намного позже - в XIV-XV вв. Западные рыцари XIII столетия, как и русские дружинники, надевали перед боем стальной шлем, кольчугу. Их могли усиливать цельноковаными нагрудниками, наплечниками – они защищали грудь от ударов спереди и плечи от рубящих ударов сверху. Руки и ноги воинов закрывали наручи и поножи. Тянуло это защитное снаряжение килограммов на 15- 20. Да и то подобное защитное вооружение имели далеко не все, а лишь самые знатные и богатые, или дружинники князя. Простые новгородские и чудские ополченцы не имели подобного защитного вооружения. Если внимательно изучить схему Ледового побоища, то видно, что под лед воины ордена провалились вовсе не там, где шло сражение. Это произошло позже: уже отступая, часть воинов случайно нарвались на «сиговицу». У острова Вороний, или Вороньего камня, его прибрежья расположен мыс Сиговец - от названия рыбы сиг. Там из-за особенностей течения лёд слабый. Главная же заслуга Александра Ярославича, в этом бою, в том, что русский князь правильно выбрал место битвы и сумел разбить орденский строй «свиньей» (клином). Суть строя в том, что рыцари, сосредоточив пехотные подразделения в центре и прикрыв ее на флангах рыцарской конницей, по обыкновению атаковали «в лоб», рассчитывая просто раздавить главные силы русского войска. Александр поставил в центр самые слабые свои части – новгородских ополченцев, пехоту. Они связали орденский клин боем, пока тот терял время, основные силы русского войска зашли с флангов и тыла. «Свинья» утратила свою ударную мощь и была обречена. Как сообщают русские источники, воины князя гнали разбитые силы ордена семь верст до дальнего берега Чудского озера. В первой редакции новгородской летописи нет сообщения о провале под лёд, этот факт добавили через столетие после сражения. Нет подобных сведений и в Ливонской хронике. Так что, очень даже возможно, что тонущие среди льдов рыцари ордена - тоже всего-навсего красивый миф. Битва у Вороньего камня. В реальности, исследователи не знают, где была битва. Это лишь одно из нескольких предполагаемых мест, где могло состояться сражение. Новгородские источники говоря о месте битвы, указывают на Вороний камень. Но только где находится этот самый Вороний камень, исследователи спорят по сей день. Одни историки считают, что так назывался остров, который и сейчас называемый Вороньим, другие говорят, что камнем когда-то был высокий песчаник, который с течением столетий размыло течением. В ливонской хронике сообщается, что поверженные бойцы падали на траву, так что сражение могло произойти не на льду озера, а на берегу, где за траву вполне сошли бы сухие камыши. А уже разбитых, бегущих «немцев» русские воины преследовали по льду озера. Костылев Дмитрий, "Александр Невский, Ледовое Побоище", фрагмент, 2005 год Многих смущает тот, что в озере даже с помощью самого современного оборудования до сих пор не найдено никакого оружия и доспехов XIII столетия, отчего некоторые историки-ревизионисты, вообще выдвинули гипотезу о том, что битвы не было. Хотя в реальности, если провала под лёд не было, ничего удивительного нет. Оружие и доспехи были ценной добычей, даже сломанные (металл шёл в кузни), а тела похоронили. В итоге, ни одна исследовательская экспедиция достоверного места Ледового побоища так и не установила. Пожалуй, единственное, в чем можно не сомневаться – это, что битва 1242 года действительно произошла. Мы в очередной раз взяли вверх над западными захватчиками. Хочется надеяться, что когда у нас снимут новый фильм о той битве, он сохранит дух старого фильма, но будет избавлен от исторических неточностей. Источники: Бегунов Ю. Александр Невский. М., 2009. Пашуто В. Т. Александр Невский М., 1974. http://livonia.narod...a_introduce.htm Автор: Самсонов Александр

День воинской славы России - Куликовская битва 1380 г. 21 сентября отмечается День воинской славы России — День победы русских полков во главе с великим князем Дмитрием Донским над монголо-татарскими войсками в Куликовской битве в 1380 году. Страшные бедствия принесло татаро-монгольское иго на русскую землю. Но во второй половине 14 века начался распад Золотой Орды, где фактическим правителем становится один из старших эмиров — Мамай. В то же время на Руси шел процесс образования сильного централизованного государства путем объединения русских земель под властью Московского княжества. И вовсе уж невозможно переоценить влияние этой победы на взлет духа, моральное раскрепощение, подъем оптимизма в душах тысяч и тысяч русских людей в связи с отвращением угрозы, представлявшейся многим смертельной для миропорядка, и без того неустойчивого в то беспокойное, чреватое переменами время. Как и большинство других значительных событий нашего прошлого, сражение на Куликовом поле окружено множеством хрестоматийных легенд, полностью вытесняющих подчас реальное историческое знание. Недавний 600-летний юбилей, несомненно, усугубил эту ситуацию, вызвав к жизни целый поток популярных псевдо-исторических публикаций, тиражи которых, разумеется, многократно превышали тиражи отдельных серьезных исследований. Объектами недобросовестного изучения, а также сознательной или наивной фальсификации стали и сугубо специфические вопросы, связанные с подробностями вооружения и снаряжения русских воинов и их противников. Собственно, рассмотрению этих проблем и посвящен наш обзор. К сожалению, каких-либо серьезных исследований на эту тему у нас до сих пор не было. Правда, в свое время изучением русского и монгольского вооружения второй пол. XIV в. занимался наш известный оружиевед А.Н.Кирпичников, но его постигла несомненная неудача: крайняя, как ему казалось, скудость археологических русских источников по оружию заставила его обратиться, прежде всего, к письменным источникам Куликовского цикла, проигнорировав тот факт, что текст «Сказания о Мамаевом побоище» — основной его источник — сложился к началу XVI века, и при отсутствии «археологического» мышления у людей средневековья большинство предметов вооружения переписчик вводил из современной ему действительности, включая, например, ружья-пищали. В то же время татарское оружие Кирпичников описал по сведениям И.Плано Карпини, великолепному, подробному и точному источнику... 130-летней от Куликовской битвы давности. Русское оружие последней трети XIV в. представлено не большим числом экземпляров, да и изображений. Основные источники происходят из северных регионов — Новгорода, Пскова. Но и центр — Москва, Владимир, и восток — Переяслав Рязанский (совр. Рязань), и запад — Минск, Витебск говорят о единой военной культуре; региональные различия проявлялись лишь в деталях (скорее всего, связанных с источниками импорта). Основой русского войска являлись дружины князей, состоявшие в большинстве из тяжеловооруженной конницы. Городское ополчение составляли пешие соединения. Кроме того, в пешем бою не хуже, чем верхом, сражались и дружинники. Так что соотношение в битве конных и пеших не было постоянным. Столь же слабо дифференцировалось оружие для конников и пеших (кроме копий). Наступательное оружие Руси включало мечи, сабли, боевые топоры, копья и дротики, луки и стрелы, булавы и кистени. Мечи преобладали общеевропейского типа — с клинком в виде вытянутого треугольника, острым колющим концом, с узкими долами или граненые. Перекрестие — длинное, прямое или чуть изогнутое — концами вниз, навершине в виде уплощенного шара. Рукоять могла быть одинарной либо полуторной длины. Часть мечей, несомненно, импортировалась. Русские сабли XIV в. «живьем» неизвестны. Надо полагать, они мало отличались от ордынских. Импортировалось (или изготовлялось по привозным образцам) европейское пехотное клинковое оружие — короткое и средней длины: кинжалы, в том числе длинные граненые — «кончары», длинные боевые ножи — «корды». Боевые топоры более или менее единообразны по форме, их поверхность нередко украшалась узором. Имелись также и топоры-булавы — с массивной шаровидной проушно-обушной частью. Носили топоры в специальных кожаных футлярах, иногда с богатой аппликацией. Копья лучше отразили специфику пешего и конного боя. Тем не менее, преобладали копья универсального типа, с нешироким, уплощенно-граненым острием, часто с граненой втулкой. Специальная всадническая пика имела очень узкое, квадратное в сечении острие и коническую втулку. Рогатина для пешего боя отличалась огромным, до 50 см длиной, листовидным острием и толстым коротким древком. Дротики («сулицы») импортировались, в частности, из немецких государств, а также из Золотой Орды, как о том сообщает «Задонщина». Русские луки составлялись из деталей — рукояти, плечей и рогов, склеенных из слоев дерева, рога и вареных сухожилий. Лук обматывался лентой проваренной в олифе бересты. Хранился лук в кожаном налучье. Стрелы с гранеными или плоскими наконечниками носили в берестяном или кожаном колчане степного типа — в виде узкого длинного короба. Колчан подчас украшался богатой кожаной аппликацией. В XIV в. из военного обихода Руси исчезают когда-то очень популярные булавы с крупными гранеными шипами: их сменяют излюбленные ордынцами шестоперы. Кистени — боевые гири, соединенные с рукоятью ремнем или цепью, видимо, не утратили своей былой популярности. Русский доспех того времени состоял из шлема, панциря и щита. О наручах и поножах нет никаких письменных и археологических данных, хотя поножи, несомненно, применялись еще с XII в., о чем говорят изобразительные источники XII—XIV вв. Русские шлемы XIV в. известны лишь по изображениям: это традиционные для Руси сфероконические наголовья, иногда низкие и округлые, с низеньким коническим подвершием. Иногда более вытянутой формы. Увенчаны шлемы почти всегда шариками, изредка конус сходится на острие. Никаких «яловцев» — кожаных треугольных флажков, крепившихся на очень длинных шпилях (как и самих шпилей), — у русских шлемов этого времени не было. Их упоминание в рукописях и инкунабулах «Сказания о Мамаевом побоище» — верный признак даты текста: не ранее конца XV в., когда это украшение появилось на русских шлемах в подражание Востоку. Шею и горло воина защищала бармица, иногда стеганая, из войлока или кожи, но обычно кольчужная. К ней у висков могли крепиться науши прямоугольной формы, иногда по два-три - друг над другом. Значительное место в вооружении русских воинов занимали, видимо, импортные шлемы. «Задонщина» упоминает «шеломы немецкие»: скорее всего, это были наголовья с невысоким округлым или приостренным куполом и довольно широкими, слегка опущенными полями, столь популярные в Европе у пеших воинов, но использовавшиеся подчас и конниками. Князья защищали свои головы, согласно сведениям той же «Задонщины», «шеломами черкасскими», то есть произведенными в нижнем Поднепровье либо в Прикубанье; в любом случае это были изделия мастеров Мамаева улуса Золотой Орды. Видимо, высокий престиж ордынских мастеров-оружейников (как и ювелиров — авторов «шапки Мономаха») нисколько не терял в глазах высшей знати Руси из-за враждебных отношений с Ордой как государством. Значительно больше сведений о русских панцирях XIV в. Судя по археологическим, изобразительным и письменным источникам, основными видами брони на Руси тогда были кольчужный, ламелярный и пластинчато-нашивной доспехи. Кольчуга представляла собой более или менее длинную рубаху с разрезом у ворота и на подоле, весом от 5 до 10 кг. Кольца делались из круглой в сечении проволоки, но в XIV в. начинает распространяться кольчуга, заимствованная с Востока, — из плоских колец. Ее название — байдана, бодана — восходит к арабско-персидскому слову «бодан» — тело, корпус. Обычно кольчуга носилась самостоятельно, но знатные и богатые воины, из-за ее уязвимости от стрел, поддевали кольчуги под панцири других видов. Несравненно надежнее (хотя и тяжелее примерно в 1,5 раза) был ламелярный панцирь — из стальных пластинок, соединенных между собой ремешками, либо тесьмой или шнурами. Пластинки были узкими либо почти квадратной формы с закругленным верхним краем. Защитные качества ламелярного доспеха, проверенные экспериментально, исключительно высоки, он не сковывал движений. На Руси он был известны издавна. Еще славяне заимствовали его у авар в VIII—IX вв. Кольчуга распространилась около IX в. из Европы и с Востока одновременно. Последним — после X в. — появился на Руси пластинчато-нашивной доспех — из железных пластинок, иногда чешуйчатой формы, нашитых на мягкую — кожаную или тканую — основу. Пришел к нам этот вид панциря из Византии. В XIV в. под монгольским влиянием пластины приобрели почти квадратную форму, они пришивались или приклепывались к основе посредством парных отверстий, располагавшихся в одном из верхних углов пластины. Вариации в расположении и количестве пластин — в какой мере они, подобно чешуе, находят друг на друга — определяли и качества этого доспеха. Более надежный — с большим нахлестом — был и тяжелее, и менее гибким. Монгольское влияние сказалось и в том, что пластины стали нашивать не только снаружи, но и с изнанки основы, так что сверху видны были лишь ряды заклепок; лицевая поверхность основы стала крыться яркой богатой тканью — бархатом или сукном, либо хорошей выделанной кожей. Часто в одном русском доспехе XIV в. сочетались несколько видов брони, например ламелярный панцирь с оторочкой пройм рукавов и подола (либо отдельной юбкой) из нашивных пластин, да еще под этим всем кольчуга. В это же время вошло в моду и еще одно, опять же монгольское, заимствование — зерцало, то есть стальной диск, сильно или слегка выпуклый, крепившийся самостоятельно на ремнях, либо пришивавшийся или клепавшийся в середине нагрудной части панциря. В качестве зашиты ног, вообще не слишком популярной на Руси, применялись в основном кольчужные чулки. Судя по изображениям, могли применяться и наголенники из одной кованой пластины, крепившейся спереди на голени. С Балкан могло прийти в последней трети XIV в. оригинальное прикрытие верхней части груди и спины, плеч и шеи — ламелярные бармы со стоячим, ламелярным же, воротником. Шлемы, а также пластины панцирей знати частично или полностью золотились. Не менее разнообразны были в эпоху Куликовской битвы и русские щиты, производством коих, судя по «Задонщине», славилась Москва. Щиты были круглыми, треугольными, каплевидными (причем треугольные в это время явно вытесняли более архаичные каплевидные). Иногда применялась новинка — щит в виде вытянутого прямоугольника или трапеции с выпуклым вертикальным желобом по оси — «павеза». Шиты в подавляющем своем большинстве делались из дощечек, обтягивались кожей и полотном, расписывались узорами. Металлических деталей они, как правило, не имели, за исключением заклепок, крепивших систему ременных рукоятей. Русский щит. Реконструкция М.Горелика, мастер Л.Парусников. (Гос. исторический музей) Дружины литовских князей — вассалов Димитрия Московского — по центральноевропейскому характеру вооружения не слишком отличались от собственно русских воинов. Виды доспехов и наступательного вооружения были теми же; отличались лишь в деталях формы шлемов, мечей и кинжалов, крой панцирей. Для войска Мамая можно предполагать не меньшее единство вооружения. Обусловлено это тем, что, вопреки твердо устоявшемуся в нашей историографии мнению (справедливо не разделяемому большинством зарубежных исследователей), на территориях Золотой Орды, а также западной части Чжагатайского улуса (Средняя Азия) и даже на северных территориях Хулагуидского Ирана — землях, где правили чингизиды. Ставшие мусульманами, — сложилась единая органичная субкультура, частью которой было вооружение, воинский костюм и снаряжение. Наличие самобытности никоим образом не отрицало открытого характера золотоордынской, в частности, культуры, с ее традиционными связями с Италией и Балканами, Русью и Карпато-Дунайским регионом с одной стороны, с Малой Азией, Ираном, Месопотамией и Египтом — с другой, с Китаем и Восточным Туркестаном — с третьей. Престижные вещи — оружие, украшения, мужской костюм строго следовали общечингизидской моде (женский костюм в традиционном обществе гораздо более консервативен и сохраняет местные, локальные традиции). Защитное вооружение золотоордынцев времен Куликовской битвы рассмотрено нами в отдельной статье. Так что здесь стоит привести лишь выводы. Что же касается наступательного оружия, то о нем чуть подробнее. Подавляющей количественно частью ордынского войска была конница. Ее ядром, игравшим обычно решающую роль, была тяжеловооруженная конница, состоявшая из военно-служилой и племенной знати, ее многочисленных сыновей, богатых ополченцев и дружинников. Основой была личная «гвардия» владыки Орды. Численно тяжеловооруженная конница, конечно, уступала средне и легковооруженной, но ее соединения могли наносить решающий удар (как то было, собственно, во всех почти странах Европы, Азии и Северной Африки). Основным оружием нападения ордынцев справедливо считается лук со стрелами. Судя по источникам, луки были двух типов: «китайского» - большой, до 1,4 м, с четко выделенными и отогнутыми друг от друга рукоятью, плечами и длинными, почти прямыми рогами; «ближне и средневосточного» — не более 90 см, сегментовидный, с чуть выделенной рукоятью и маленькими изогнутыми рогами. Оба типа были, как и русские луки, сложносоставными и отличались исключительной мощью — силой натяжения до 60, даже 80 и более кг. Длинные монгольские стрелы с очень крупными наконечниками и красными древками, пущенные из таких луков, летели чуть ли не на километр (очень уважаю автора, но в данном случае он не прав, расстояния полета стрелы намного скромнее - Yorik), на расстоянии же в 100 м или несколько более — предел прицельной стрельбы — пронизывали человека насквозь, нанося огромные рваные раны; снабженные же граненым узким либо долотовидным наконечником, пробивали пластинчато-нашивной доспех не очень большой толщины. Кольчуга же служила от них очень слабой защитой. В комплект для стрельбы (саадак) входили также колчан — длинный узкий берестяной короб, где стрелы лежали остриями вверх (этого типа колчаны богато украшали покрытыми сложными резными узорами костяными пластинами), либо плоская длинная кожаная сумка, в которой стрелы вставлялись оперением вверх (их часто по центральноазиатской традиции украшали хвостом леопарда, вышивкой, бляшками). И налучье, также украшенное вышивкой, кожаными аппликациями, металлическими и костяными бляхами-накладками. Колчан справа, а налучье слева крепились к специальному поясу, который обычно по старой — еще с VI в. — степной традиции застегивался на крючок. Высочайшая эффективность ордынских конных лучников была связана не только с орудиями стрельбы, но и с меткостью стрелков, а также с особым боевым построением. Еще со скифских времен конные лучники степей, выстраивая перед противником вращающееся кольцо, осыпали его тучей стрел с максимально близкой и удобной для каждого стрелка позиции. Зигмунд Герберштейн, посол кайзера Священной Римской империи, описал этот строй со всей подробностью — в начале XVI в. — и заметил, что московиты называют такой боевой порядок «танцем» (имея в виду «хоровод»). Он же утверждал, со слов русских собеседников, что строй этот, если его не нарушит случайный беспорядок, трусость либо удачный удар противника, совершенно несокрушим. Особенностью же татаро-монгольской боевой стрельбы была беспрецедентная меткость и большая убойная сила снарядов стрельбы, в результате чего, как отмечали все современники, от ордынских стрел было очень много убитых и раненых. Стрел в колчанах степняков находят мало — не более десяти; значит, били прицельно, на выбор. После первого, стрелами, удара — «суи-ма» — следовал второй «суим» — атака тяжело- и средне вооруженной конницы, при которой главным оружием было копье, до того висевшее за правым плечом при помощи двух петель — у плеча и ступни. Наконечники копий были в основном узкие, граненые, но применялись и более широкие, уплощенные. Иногда они снабжались еще и крюком под клинком для цепляния и сталкивания противника с коня. Древки под наконечником украшались коротеньким бунчуком («челкой») и узким вертикальным флажком, от которого отходило 1-3 треугольных языка. Дротики применялись реже (хотя позже они становятся все более популярны), видимо, между копейным боем и рукопашной. Для последней ордынцы располагали двумя видами оружия — клинковым и ударным. К клинковому относятся мечи и сабли. Мечи, как это ни покажется странным, татаро-монголами применялись до XV в. довольно часто, причем знатью. Рукоять их отличалась от сабельной прямизной и формой навершия - в виде сплющенного шара (европейско-мусульманский тип) или горизонтального диска (центральноазиатский тип). Количественно же преобладали сабли. В монгольское время они становятся более длинными, клинки — более широкими и изогнутыми, хотя достаточно было и довольно узких, слабоизогнутых. Общим признаком ордынских сабель была наваренная пол перекрестьем обойма с языком, охватывающим часть лезвия. Клинки иногда имели дол, иногда наоборот — ромбическое сечение. Встречается расширение клинка в нижней трети — «елмань». Северокавказские клинки часто имеют «штыковидный» граненый конец. Характерное ордынское сабельное перекрестие — с опущенными вниз и расплющенными концами. Рукоять и ножны увенчивались навершиями в виде уплощенного наперстка. Ножны имели обоймы с кольцами. Сабли украшались резным, гравированным и чеканным металлом, иногда драгоценным, кожа ножен вышивалась золотой нитью. Пояса для клинков украшались богаче, застегивались при помощи пряжки. Раненного саблей противника, упавшего с коня, ордынцы, соскочив на землю, добивали боевым ножом — длинным, до 30—40 см, с костяной рукоятью, иногда и с перекрестием. Очень популярным у татаро-монголов и вообще воинов ордынской культуры было ударное оружие — булавы и кистени. Булавы со второй половины XIV в. преобладали в форме пернача; но часто и в виде просто железного шара, либо многогранника. Кистени применились реже. Региональной чертой Булгарского улуса были боевые топоры, иногда исключительно богато украшенные рельефными или инкрустированными узорами. Подавляющее большинство наступательного оружия производилось, несомненно, в мастерских многочисленных городов Орды либо по ордынским заказам и образцам в итальянских колониях и старых городах Крыма, центрах Кавказа. Но много и покупалось, получалось в виде дани. Оборонительное вооружение ордынцев включало шлемы, панцири, наручи, поножи, ожерелья, щиты. Ордынские шлемы времени Куликова поля — обычно сфероконические, реже сферические, с кольчужной бармицей, иногда закрывавшей все лицо, кроме глаз. Шлем мог иметь надбровные вырезы спереди, накладные кованые «брови», подвижной наносник — стрелку, дисковидные науши. Венчался шлем перьями или же колечком с привязанной парой матерчатых или кожаных лопастей — чисто монгольское украшение. Шлемы могли иметь не только кольчужное, но и кованное в виде личины забрало. Велико было разнообразие ордынских панцирей. Популярной была прежде чуждая монголам кольчуга — в виде рубашки или распашного кафтана. Массовое распространение имел стеганый панцирь — «хатангу дегель» («прочный, как сталь, кафтан»; от него русск. «тегиляй»), кроившийся в виде халата с рукавами и лопастями до локтя. Часто он имел металлические детали — наплечники и, главное, подбой из железных пластин, пришитых и приклепанных с испода; такой доспех уже был дорогим и покрывался богатыми тканями, на которых блестели ряды гнезд заклепок, часто медных, латунных, золоченых. Иногда этот доспех кроился с разрезами по бокам, снабжался зерцалами на груди и спине, длинными стегаными рукавами или оплечьями из узких стальных изогнутых поперечных пластинок, наклепанных на вертикальные ремни, и такой же структуры набедренниками и прикрытием крестца. Броня из горизонтальных полос металла или твердой толстой кожи, соединенных вертикальными ремешками или шнурами, называется ламинарной. Такой доспех татаро-монголы широко применяли еще в XIII в. Полосы материала богато украшались: металл — гравировкой, позолотой, инкрустацией; кожа — росписью, лаком. Столь же любим ордынцами был ламелярный доспех — исконная броня Центральной Азии (по-монгольски «хуяг»). В последней трети XIV в. он применялся в сочетании с другими: его надевали поверх кольчуги и "хатангу дегель". Территория Золотой Орды дает нам самые ранние образцы брони, которая станет доминирующей в XV—XVI вв. на пространствах от Индии до Польши, — кольчато-пластинчатой. В ней сохраняются все высокие защитные и комфортные свойства ламелярной брони, но прочность еще более увеличивается за счет того, что пластинки связывают не ремешки или шнуры, а железные колечки. Зерцала — большие круглые или стальные прямоугольные пластины — были частью доспеха иного типа, или носились самостоятельно — на ремнях. Верхняя часть груди и спины прикрывалась широким ожерельем (традиционно монгольским, центральноазиатским доспехом). Во второй половине XIV в. его делали не только из кожи или кольчуги, но и из крупных металлических пластин, соединенных ремешками и колечками. Частой находкой в курганах и других погребениях на территории орды Мамая являются наручи — створчатые, из двух неравной длины стальных половин, соединенных петлями и ремнями. Мусульманская миниатюра чиигизидских и постчингизидских государств подтверждает популярность этого доспеха во всех улусах во второй половине XIV в. Хотя известны они были монголам и в XIII в. Поножи среди находок не встречаются, но на миниатюрах видно, что они представляют собой створчатые наголенники, соединенные кольчужным плетением с наколенником и ламинарным прикрытием ступни. Шиты ордынские были круглыми, до 90 см в диаметре, плоскими, из досок, обтянутых кожей, или поменьше — 70—60 см, выпуклыми, из гибких прутьев, выложенных по спирали и соединенных сплошной оплеткой из разноцветных нитей, образующей узор. Небольшие — 50 см — выпуклые щиты делались из толстой твердой расписной кожи или стали. Шиты всех разновидностей почти всегда имели «умбон» — стальную полусферу в центре, а кроме того и несколько маленьких. Особенно популярны и ценимы были прутяные щиты. Благодаря исключительной упругости они отражали любой удар клинка или булавы, а удар копья или стрелы принимался на стальной умбон. Любили их и за доступность и яркую нарядность. Кони ордынских латников также часто защищались доспехом. Это было в обычае степных воителей еще задолго до нашей эры и особенно характерно для Центральной Азии. Ордынский конский доспех последней трети XIV в. состоял из стальной маски, нашейника и прикрытии корпуса до колен, состоящего из нескольких частей, соединенных пряжками и ремешками. Конская броня была стеганой, редко кольчужной, а чаще ламинарной или ламелярной, с пластинками из стали или не менее прочной толстой твердой кожи, расписной и лакированной. Наличие кольчато-пластинчатого конского доспеха, столь популярного на мусульманском Востоке в XV—XVII вв., в эпоху Куликова поля пока еще трудно предполагать. Как видим, вооружение сторон было примерно сходным, хотя ордынские латники обладали несколько более надежным и прогрессивным защитным вооружением, особенно кольчато-пластинчатым, а также защитой коней. Русского боевого конского доспеха не было до XVII в. Миф о нем возник благодаря конской маске из кочевнического кургана (?) XII-XIII вв. из собрания Государственного Исторического музея в Киеве и находки длинных шпор XIV в. в Новгороде. Но десятки аналогичных масок — особенно много их в Стамбульском военном музее, особенно надписи и узоры на них, не оставляют никаких сомнений, что и киевская маска — изделие мастеров Дамаска или Каира XV — начала XVI вв. Длинные же шпоры европейского типа связаны отнюдь не с конской броней, а с посадкой на длинных стременах и, соответственно, вытянутых ногах, так что пятки были далеко от брюха коня. Что касается каких-то военно-технических средств полевого боя, то можно предположить арбалеты у обеих сторон и станковые щиты — «чапары», — из которых составлялись полевые укрепления, у ордынцев. Но, судя по текстам, какой-либо особой роли они не сыграли. Обычного оружия русским войскам хватило, чтобы разгромить ордынцев, а тем — чтобы положить на поле боя большую часть армии русских княжеств. В заключение следует сказать о составе противоборствующих сторон. У князя Димитрия в войсках, кроме русских воинов, находились литовские дружинники князей Андрея и Димитрия Ольгердовичей, численность которых неустановима — в пределах 1-3 тысяч. Более пестрым, но далеко не настолько, как любят это представлять, был состав Мамаева войска. Не стоит забывать, что правил он далеко не всей Золотой Ордой, а только ее западной частью (столицей ее был отнюдь не Сарай, а город с забытым ныне названием, от коего осталось огромное, нераскопанное и погибающее Запорожское городище). Большинство войска составляла конница из кочевых потомков половцев и монголов. Немалыми могли быть и конные соединения черкесов, кабардинцев и других адыгских народов (черкасов), конница осетин (ясов) была малочисленной. Более или менее серьезные силы и в конницу, и в пехоту могли выставить подвластные Мамаю мордовские и буртасские князья. В пределах нескольких тысяч были отряды конных и пеших «бесермен» мусульманских жителей золотоордынских городов: они вообще воевать не очень любили (хотя, по отзывам иноземцев-современников, храбрости им было не занимать), да и основное число городов Золотой Орды, причем наиболее многолюдных, находилось не в Мамаевой власти. Еще меньше в войске было умелых и стойких воинов — «армен», то есть крымских армян, а что касается «фрязей» — итальянцев, то столь излюбленная авторами «черная (?) генуэзская пехота», идущая густой фалангой, является плодом, по меньшей мере, недоразумения. С генуэзцами Крыма у Мамая в момент войны с московской коалицией была вражда — оставались лишь венецианцы Таны-Азака (Азова). Но там их было — с женами и детьми — лишь несколько сотен, так что эти купцы могли лишь дать деньги на наем воинов. А если учесть, что наемники в Европе стоили очень дорого и любая из Крымских колоний могла содержать лишь несколько десятков итальянских или вообще европейских воинов (обычно охрану несли за плату местные кочевники), число «фрязей» на Куликовом поле, если они туда и добрались, далеко не доставало и до тысячи. Об общем числе сил с той и другой стороны судить крайне трудно. Можно лишь с большой осторожностью предположить, что были они примерно равны и колебались в пределах 50—70 тысяч (что для тогдашней Европы было числом гигантским). : М. Горелик. КУЛИКОВСКАЯ БИТВА 1380 г. Русский и золотоордынский воины

Как раз последней ссылке я особо и не доверял бы.

Спасибо за указанию в галерее! Подумаю, может стоит убрать. А так мы их уже обсуждали немного http://arkaim.co/topic/227-kak-vydavat-zhelaemoe-za-dejstvitelnoe/page__st__40#entry4440 http://arkaim.co/topic/227-kak-vydavat-zhelaemoe-za-dejstvitelnoe/page__st__80#entry26614

Естественно

Истина утеряна в веках...