Yorik

Хорошая работа!

Величайшей загадкой нашей истории остается то, как персона, назвавшаяся царевичем Димитрием, вышла из Украины с отрядом запорожцев и стала «императором Московии». Киево-Печерская Лавра. Лжедимитрий провел тут некоторое время перед тем как объявить себя «сыном Ивана Грозного» и попросить поддержки у польских магнатов Этот человек занимал Пушкина. В «Капитанской дочке» Пугачев говорит Гриневу: «Гришка Отрепьев ведь поцарствовал же над Москвою». «А знаешь, чем он кончил? — отвечает Гринев. — Его выбросили из окна, зарезали, сожгли, зарядили его пеплом пушку и выпалили!» Пушкин посвятил Григорию Отрепьеву целую драму. «Борис Годунов» написан, по сути, об этом загадочном историческом фантоме, от которого у царя Бориса «мальчики кровавые в глазах». То ли беглый монах Гришка, то ли действительно чудом спасшийся сын Ивана Грозного, то ли еще кто-то неведомый, прикрытый псевдонимом Лжедимитрий Первый. Остались только блистательные пушкинские строчки, словно обрывки старинной картины: «Вот наша Русь: она твоя, царевич. Там ждут тебя сердца твоих людей: твоя Москва, твой Кремль, твоя держава». Это говорит князь Курбский Лжедимитрию, когда они переходят с армией «литовскую границу». А вот слова самого претендента на московский престол после проигранного сражения под Новгород-Северским: «Как мало нас от битвы уцелело. Изменники! злодеи-запорожцы, проклятые! Вы, вы сгубили нас — не выдержать и трех минут отпора! Я их ужо! Десятого повешу, разбойники!» Что значит сила таланта! По большому счету, все, что знает нынешний читатель о загадочном «царевиче», — это драма Пушкина. Кстати, где эта «литовская граница», которую перешел Лжедимитрий? Под Киевом! В 1604 году, когда маленькая армия «сына Ивана Грозного» выступила на Москву, Чернигов и Новгород-Северский принадлежали России. Чтобы попасть в московские пределы самым коротким путем, нужно было просто переправиться через Днепр. Это и сделал Лжедимитрий в районе Вышгорода, чуть выше Киева. Войско его было навербовано из авантюристов — мелких польских шляхтичей, которых дали князья Вишневецкие, да отрядов запорожцев, готовых пограбить что угодно — хоть Стамбул, хоть Москву. Лжедимитрий — первый «европеец» на московском троне. Сбрил бороду за сто лет до Петра Великого Пикантности предприятию добавляет и то, что «польскими» этих шляхтичей назвали только историки в XX веке. Сами себя они называли «русскими», или «руськими», и были православными. Как православными были и князья Вишневецкие, разглядевшие в загадочном беглеце из Москвы «истинного царя». Первым католиком в их роду станет только знаменитый Ярема Вишневецкий. Но до его рождения в год похода Лжедимитрия оставалось еще целых восемь лет. Русь шла на Русь. Западная на Восточную. И, боюсь, католиком в армии Лжедимитрия был разве что один из десяти! Даже французский капитан Жак Маржерет, который сначала воевал в войске Бориса Годунова против царевича, а потом перешел на его сторону, вполне мог быть протестантом — ведь во Франции только-только отгремели религиозные войны между католиками и гугенотами, разбросавшими «лишних людей» со шпагами в руках вплоть до далекой Московии. Кстати, Маржерет, в отличие от современных историков, был убежден, что Димитрий — настоящий. Никакой не «лже». Он, конечно, мог ошибаться. Но, по сравнению с историками, у него все-таки есть одно преимущество: он знал этого удивительного человека лично и даже дослужился до капитана его гвардии. Книга Маржерета, изданная в Париже вскоре после смерти Лжедимитрия и возвращения автора во Францию, называется пространно, как было принято в те времена: «Состояние Российской империи и Великого княжества Московии с описанием того, что произошло там наиболее памятного и трагического при правлении четырех императоров, именно, с 1590 года по сентябрь 1606». Рассказывая о финале царствования Бориса Годунова, бравый капитан пишет: «В 1604 году обнаружился тот, кого он так опасался, а именно Димитрий Иоаннович, сын Императора Иоанна Васильевича, которого, как было сказано выше, считали убитым в Угличе. Каковой примерно с четырьмя тысячами человек вступил в Россию через границы Подолии». Подолией Маржерет называет Правобережную Украину, входившую тогда в состав Польско-Литовского государства. Потому-то и граница «литовская». По словам мемуариста, Димитрий «осадил сначала замок под названием Чернигов, который сдался, затем другой, который также сдался, затем они пришли в Путивль, очень большой и богатый город, который сдался, и с ним многие другие замки, как Рыльск, Кромы, Карачев и многие другие, а в стороне Татарии сдались Царьгород, Борисов Город, Ливны и другие города. И поскольку его войско выросло, он начал осаду Новгород-Северского, это замок, стоящий на горе, губернатора которого звали Петр Федорович Басманов (о котором будет сказано ниже), каковой оказал столь хорошее сопротивление, что он не смог его взять». Запорожская вольница. Большую часть четырехтысячного отряда Лжедимитрия, двинувшегося на Москву, составляли казаки-наемники Человек, который вел это войско на Москву, объявился на территории Речи Посполитой несколькими годами ранее. Он пришел сюда из московских пределов и некоторое время провел в Киево-Печерской Лавре, а потом подался на Запорожье. Современники отмечали хорошее умение Лжедимитрия держаться в седле и владеть саблей. Если бы он был просто беглым монахом, как утверждало правительство Бориса Годунова, то откуда у него военные навыки? Природный талант? Возможно. Но перед тем как обратиться за помощью к князьям Вишневецким и сандомирскому воеводе и одновременно к старосте самборскому Ежи Мнишку, самозваный принц, если он действительно был самозваным, недаром наведался к запорожским казакам. Только среди этой вольницы можно было найти более-менее значительный контингент для похода на Москву. Это было что-то, вроде разведки. Тот, кого мы знаем под именем Лжедимитрия, должен был убедиться, что Сечь действительно обладает достаточным количеством безработных головорезов. В Польше, точнее, на Украине (тогда этим словом называли окрестности Запорожья — пограничье с Диким Полем) действительно появился, как выразился популярный историк начала XX века Казимир Валишевский, «выходец с того света». Ведь официально сын Иоанна Грозного царевич Димитрий считался мертвым с 1591 года. Согласно следствию, проведенному по заказу Бориса Годунова, он упал горлом на нож во время припадка падучей — то есть эпилепсии. Правда, молва утверждала, что мальчишку просто убили подосланные агенты Бориса. Годунову, чья сестра была замужем за бездетным старшим братом Димитрия Федором Иоанновичем. Смерть царевича открывала путь к трону. И вот «кровавый мальчик» восстал! Более того, он нашел покровителя в лице князя Адама Вишневецкого, которому тот же Валишевский дает такую характеристику: «Князь Адам — крупный магнат, племянник знаменитого Димитрия Вишневецкого, злосчастного кандидата на молдавский престол, полурусский-полуполяк, питомец виленских иезуитов и, однако, ревнитель православия принадлежал к знаменитому роду кондотьеров». Владения Вишневецких незадолго до этого перевалили за Днепр. Они как раз начинали колонизировать Полтавщину — только-только захватили Снятин и Прилуки. Потом московские войска отбили эти городки. У Вишневецких был зуб на Москву, страсть к авантюрам и хорошая информация о том, что происходило в Московском царстве. Ведь тот же Дмитрий Вишневецкий по прозвищу Байда некоторое время успел послужить Ивану Грозному, перед тем как отправиться в роковой молдавский поход. Человек, утверждавший, что он сын царя Ивана, чудом выживший и прекрасно владевший саблей, был для Вишневецких истинной находкой. Если князь Острожский, поговорив со Лжедимитрием, отказался его спонсировать, то Адам Вишневецкий дал будущему московскому царю стартовый капитал. Чтобы было на что вербовать запорожцев. Ежи Мнишек. Сандомирский воевода, поверивший, что Лжедимитрий действительно сын Ивана Грозного И тут мы снова возвращаемся к вопросу: кем же был Лжедимитрий? Подлинным царевичем, который чудом спасся? Или блистательным актером, сыгравшим эту роль настолько хорошо, что более четырех столетий не утихают споры о том, что же зрители увидели на исторической сцене: грязную подтасовку или правду, настолько невероятную, что в нее просто не отваживаются верить? Повторяю: Жак Маржерет был убежден в том, что перед ним именно Димитрий. В своей книге он писал, что к концу царствования Ивана Грозного на власть в России претендовали различные группировки. Одна из них пыталась протолкнуть на царство сына последней жены Грозного Марии Нагой — малолетнего Димитрия. Во главе другой стоял брат жены другого сына Ивана Грозного — Федора — Борис Годунов. Ситуация осложнялась тем, что Мария Нагая была невенчанной женой Ивана Грозного. По одному счету, седьмой. По другому — даже восьмой. Церковь не признавала этот брак. Следовательно, Димитрий был незаконнорожденный. Его права на престол можно было оспаривать. Тем не менее, у Годунова юридических оснований занять трон было еще меньше. Но он обладал инстинктом власти, реальными административными талантами и пытался купить любовь народа, как сказали бы сегодня, с помощью пиара собственных достижений: «Борис Федорович, тогда достаточно любимый народом и очень широко покровительствуемый сказанным Федором, вмешался в государственные дела и, будучи хитрым и весьма сметливым, удовлетворял всех… Считают, что с этих пор, видя, что у сказанного Федора, кроме дочери, скончавшейся трех лет от роду, больше нет детей, он начал стремиться к короне и с этой целью начал благодеяниями привлекать народ. Он обнес стеной вышеназванный Смоленск. Он окружил город Москву каменной стеной вместо ранее бывшей деревянной. Он построил несколько замков между Казанью и Астраханью, а также на татарских границах». Борис убеждал своими делами москвичей: я вас защищаю, я построил вам новую крепость вокруг города, чтобы вы жили в безопасности от татарских набегов, какая вам разница, законно или незаконно я надену шапку Мономаха, если я вам полезен? Ведь совсем недавно, при Иване Грозном, татары сжигали всю Москву, кроме Кремля! Но, видимо, одних добрых дел было мало. Ведь если царство упорядочено, то всегда найдутся желающие его отобрать. Димитрий — пусть незаконный и малолетний — все-таки оставался претендентом на престол. Поэтому его следовало удалить из Москвы. Икона. Убитого в Угличе царевича Димитрия православная церковь считает святым Жак Маржерет был убежден, что Годунов не только выслал царевича с матерью в Углич, но и был заказчиком его убийства в 1591 году: «Обеспечив таким образом расположение народа и даже дворянства, за исключением самых проницательных и знатных, он отправил в ссылку под каким-то предлогом тех, кого считал своими противниками. Наконец, и императрицу, жену сказанного покойного Ивана Васильевича, с сыном Димитрием выслал в Углич — город, удаленный на 180 верст от Москвы. Как считают, мать и некоторые другие вельможи, ясно предвидя цель, к которой стремился сказанный Борис, и зная об опасности, которой младенец мог подвергнуться, потому что уже стало известно, что многие из вельмож, отправленных им в ссылку, были отравлены в дороге, изыскали средство подменить его и поставить другого на его место. После он предал смерти еще многих невиновных вельмож. И так как он не сомневался более ни в ком, кроме как в сказанном принце, то, чтобы окончательно избавиться, он послал в Углич погубить сказанного принца, который был подменен. Что и было исполнено сыном одного человека, посланного им в качестве секретаря для матери. Принцу было семь или восемь лет от роду; тот, кто нанес удар, был убит на месте, а подложный принц был похоронен весьма скромно». Таким образом, две самые вкусные версии завязки этой истории восходят к французскому искателю приключений, оказавшемуся в России начала XVII века. Именно он утверждал, что Борис Годунов пытался убить Димитрия, но, благодаря предусмотрительности родных, тот спасся и убежал в Польшу. В противовес этим утверждениям, которые в те времена разделяли многие, правительство Бориса Годунова утверждало, что Лжедимитрий — это беглый монах Гришка Отрепьев. Однако в последнее тоже трудно поверить. В момент похода на Москву в 1604 году современники описывают Лжедимитрия как молодого человека, которому едва перевалило за двадцать. А реальный Отрепьев был лет на десять его старше. За Димитрием Самозванцем стояли Польша и католическая церковь. Но даже там многие не верили в подлинность «чудом спасшегося» сына Ивана Грозного. Человек, называвший себя царевичем Димитрием, так объяснял польским партнерам свое спасение: «Вместо меня в Угличе убили другого мальчика». Эта версия сохранилась в нескольких вариантах. Римскому папе Клименту VIII в год своего похода на Москву он писал: «Убегая от тирана и уходя от смерти, от которой еще в детстве избавил меня Господь Бог дивным своим промыслом, я сначала проживал в самом Московском государстве до известного времени между монахами». А Марине Мнишек, на которой женился, расцвечивал свое приключение романтическими подробностями. Уже в пересказе самой Марины, сохранившемся в ее дневнике, этот вариант выглядит так: «Был при царевиче там же некий доктор, родом влах. Он, узнав об этой измене, предотвратил ее немедленно таким образом. Нашел ребенка, похожего на царевича, взял его в покои и велел ему всегда с царевичем разговаривать и даже спать в одной постели. Когда тот ребенок засыпал, доктор, не говоря никому, перекладывал царевича на другую кровать. И так он все это с ними долгое время проделывал. Марину Мнишек подложили Лжедимитрию как гарантию его верности Речи Посполитой и Римскому Папе В результате, когда изменники вознамерились исполнить свой замысел и ворвались в покои, найдя там царевичеву спальню, они удушили другого ребенка, находившегося в постели, и тело унесли. После чего распространилось известие об убийстве царевича, и начался большой мятеж. Как только об этом стало известно, сразу послали за изменниками в погоню, несколько десятков их убили и тело отняли. Тем временем тот влах, видя, как нерадив был в своих делах Федор, старший брат, и то, что всею землею владел он, конюший. Борис решил, что хоть не теперь, однако когда-нибудь это дитя ожидает смерть от руки предателя. Взял он его тайно и уехал с ним к самому Ледовитому морю и там его скрывал, выдавая за обыкновенного ребенка, не объявляя ему ничего до своей смерти. Потом перед смертью советовал ребенку, чтобы тот не открывался никому, пока не достигнет совершеннолетия, и чтобы стал чернецом. Что по совету его царевич исполнил и жил в монастырях». Самозванец и Марина. Любовь и политика слились воедино Оба рассказа — и краткий для папы, и пространный — для Марины, отличаются тем, что непосредственных свидетелей спасения царевича нет. Был доктор-влах (то есть итальянец) да умер. Верьте мне на слово: я — подлинный царевич! При медленном распространении информации в 1604 году, когда «чудом спасшийся» Димитрий рассказывал эту, говоря профессиональным языком разведчиков, легенду, в нее можно было поверить. По крайней мере, в Украине и в Польше — за тысячи верст от Углича, где произошло убийство царевича. Но в архивах сохранился хорошо известный историкам следственный отчет по делу о скоропостижной смерти царевича Димитрия, проведенному по заказу Бориса Годунова. Вел следствие князь Василий Шуйский. На основании показаний многочисленных свидетелей известно, что Димитрий погиб не в спальне, а на улице — во дворе, где играл в ножик, швыряя его в землю. Это в один голос утверждали и дети, игравшие с царевичем, и его мамка, и мать царица Мария Нагая. По их словам, смерть приключилась днем, а не ночью. И не от удушения, а от ножа. Значит, предприимчивый молодой человек, выдававший себя в 1604 году за царевича, все-таки был Лжедмитрием. Он слышал звон, да не знал, где он. Потому и был так скуп на подробности в официальном письме римскому папе. Тут было главное не сболтнуть лишнего. А любимой женщине можно было наврать хоть с три короба — наедине с девушкой, без свидетелей, чего только не наговоришь! Но если то, что сын Ивана Грозного Димитрий действительно погиб в Угличе в 1591 году, не вызывает сомнений, то официальную версию следствия о непричастности к ней Бориса Годунова следует считать весьма шаткой. Во-первых, следствие вел великий прохиндей Василий Шуйский. В разное время он придерживался трех взаимоисключающих версий. При Борисе Годунове объявил, что царевич сам упал горлом на ножик в припадке эпилепсии. Когда победил Лжедмитрий, Шуйский заявил, что это и есть истинный царь — чудом спасшийся. А когда после убийства Лжедмитрия в результате дворцового заговора в 1606 году царем стал сам Шуйский, он вытащил трупик Димитрия из Углича, перенес его в Москву, добился канонизации и стал утверждать, что малыша прикончили по заказу Бориса Годунова, стремившегося из конюшего стать правителем России. ГОРЛОМ НА НОЖ. Иными словами, Василий Шуйский постоянно менял свою точку зрения ради политической выгоды. При любом режиме ему хотелось жить хорошо. Но по-настоящему хорошо он жил только при своем царствовании. У нас нужды колебаться вместе с рекой истории нет — мы в ней не утонем. А потому давайте разберем причины смерти святого Димитрия Угличского непредвзято. Сам собой напоролся на ножик? Такое бывает? Трудно найти мальчишку, не забавлявшегося в детстве этой старинной народной потехой. Автор этих строк ножик в землю тоже неоднократно швырял. Причем в разных компаниях. И в городе. И в деревне. И в пионерском лагере, где ножик нужно было прятать от вожатых. Но ни разу я не видел и не слышал, чтобы кто-то из моих ровесников сам во время игры напоролся на острие. Впервые о таком уникальном случае я прочитал в школьном учебнике истории, где рассказывалось об удивительной, воистину уникальной смерти царевича Димитрия. Поверить в его нечаянное самоубиение так же сложно, как в то, что министр внутренних дел Кравченко застрелился двумя пулями в голову. К тому же во время припадка эпилепсии пальцы у больного разжимаются. Ножик выпал бы из рук царевича. Он мог воткнуться в землю. Но никак не в горло. Значит, мальчика убили. Для того чтобы установить, кто его убил, достаточно воспользоваться тем вопросом, который в подобных криминальных случаях задавали еще древние римляне: кому это выгодно? РИМСКИЙ ОТВЕТ. Убрать Димитрия было выгодно только Борису Годунову. На момент неожиданной смерти царевича он — царский конюший и брат жены царя Федора Иоанновича. В реальности же — правитель России, вершивший все дела от имени слабоумного царя, больше всего любившего бить в колокола. У Федора Иоанновича не было детей. Единственным наследником являлся его младший брат Димитрий. Если бы Борис Годунов хотел, чтобы мальчик унаследовал трон, он бы глаз с него не спускал! Но Борис добился того, чтобы единственного наследника великой державы отправили в глухомань — в Углич. Там, вдали от москвичей, с ним можно было сделать что угодно, а потом рассказывать, что маленький царевич сам себя ножиком по шейке полоснул. Чик — и нет будущего царя. Только Бориска Годунов сидит в шапке Мономаха на престоле Рюриковичей и царство завещает уже своему сыну Феденьке. Карамзин и Пушкин были убеждены в причастности именно Бориса Годунова к убийству царевича Димитрия. В советские времена Бориса, наоборот, неоднократно пытались «отмыть» от крови царевича. А сталинский учебник истории, который изучали и украинские дети, утверждал, что «встановити з цілковитою впевненістю справжню причину смерті царевича Димитрія — загинув він унаслідок нещасливого випадку чи був зарізаний підісланими людьми — неможливо». Впрочем, этот учебник, написанный профессорами К.В. Базилевичем и С.В. Бахрушиным, не был таким примитивным чтивом для дебилов, как наши нынешние школьные «читанки». Он излагал почти все версии и даже сегодня может считаться образчиком доходчивости при передаче информации: «Молодший брат царя, царевич Димитрій, що жив з матір’ю в Угличі, загинув 15 травня 1591 р. Ранком цього дня дев’ятилітній Димитрій грався з своїми ровесниками ножем «у тичку» на подвір’ї палацу під доглядом мамки і няньки. За їх словами, з Димитрієм стався припадок падучою хвороби і він упав горлом на ніж, який тримав у руці. На крик жінок вибігла мати царевича Марія Нага. Вона стала кричати, що Димитрія зарізали підіслані Годуновим люди. Народ, що збігся, убив московського дяка Бітяговського та ще кілька чоловік. З Москви була послана слідча комісія на чолі з князем Василієм Івановичем Шуйським, яка визнала, що царевич сам випадково смертельно поранив себе. Цариця Марія Нага була пострижена в монахині, її родичі й багато угличан були заслані за самоуправство й бунт. У народі ходила чутка, що царевича вбили з розпорядження Бориса Годунова». СВОБОДА СЛОВА В ПОЛЬШЕ. Называть Бориса Годунова убийцей прямо тот же учебник не решался. Ведь Борис, по словам сталинских профессоров, став царем, «продовжував політику Івана IV щодо зміцнення державного ладу». А Иван Грозный при Сталине числился очень положительным персонажем. Следовательно, продолжатель его дела не мог быть полной скотиной и «заказывать» маленьких детей. Но вся логика событий говорит, что заказчиком был именно Годунов — больше некому. Никто другой не выигрывал от этого убийства. А сами дети, даже в эпилептическом припадке, горлом на нож не падают. В то, что человек, назвавшийся «чудом уцелевшим царевичем», действительно Димитрий, в Польше тоже верили только те, кому это было выгодно. Князья Вишневецкие, имевшие с Россией давний пограничный конфликт на Полтавщине. Ежи Мнишек — разорившийся магнат, который за счет авантюры с возвращением на трон воскресшего Димитрия надеялся поправить свои дела и выдать за него дочь. Запорожские казаки — народ, готовый поверить любому, кто обещает оправдание грабежу. «Казаки писали свою историю саблей, и не на страницах древних книг, но на полях битвы оставляло это перо свой кровавый след, — утверждал французский автор отец Пирлинг в книге «Димитрий Самозванец», вышедшей в русском переводе в 1911 году. — Для казачества было привычным делом доставлять троны всевозможным претендентам. В Молдавии и Валахии периодически прибегали к их помощи. Для грозной вольницы Днепра и Дона было совершенно безразлично, подлинные или мнимые права принадлежат герою минуты. Для них важно было одно — чтобы на долю их выпала хорошая добыча. А можно ли было сравнивать жалкие придунайские княжества с безграничными равнинами русской земли, полной сказочных богатств?». Зато люди солидные не поверили Лжедимитрию с первого же слова. Польский канцлер и гетман коронный Ян Замойский иронизировал, выступая в Сейме: «Господи, помилуй, не рассказывает ли нам этот государик комедию Плавта или Теренция? Значит, вместо него зарезали другого ребенка, убили младенца, не глядя, лишь для того, чтобы убить? Так почему же не заменили этой жертвы каким-нибудь козлом или бараном?». Ян Замойский. Канцлер Польши смеялся над выдумками Самозванца Говоря о династическом кризисе в Москве, Замойский вполне резонно заметил: «Если отказываются признать царем Бориса Годунова, который является узурпатором, если желают возвести на престол законного государя, пускай обратятся к истинным потомкам князя Владимира — к Шуйским». Мнение Замойского поддержал и великий гетман Литовский Сапега. На стороне скептиков оказались лучшие полководцы Речи Посполитой Жолкевский и Ходкевич. Епископ Барановский, имевший большое влияние на короля, писал Сигизмунду III 6 марта 1604 года: «Этот князик московский положительно внушает мне подозрение. Имеются кое-какие данные в его биографии, которые не заслуживают, очевидно, веры. Как это мать не узнала тело собственного сына?». Прославленный воин. Гетман Жолкевский не верил в подлинность «московского царевича» Скептики в Польше утверждали, что ввязываться в авантюру подозрительного Димитрия и нарушать мирный договор 1602 года с Москвой не стоит — Годунов разобьет авантюриста, а Польша получит новую войну с Россией. «Этот враждебный набег на Москву, — заявил гетман Замойский в Сейме, — так же губителен для блага Речи Посполитой, как и для наших душ». Польский Сейм. Тут шли жаркие дебаты об истинности «царевича» Многие в Польше собирались поддержать эту точку зрения. Но на сторону Лжедимитрия неожиданно встал король Сигизмунд III, поверивший, вопреки фактам, в чудесное спасение. Король был истовым католиком. А таинственный царевич выразил согласие принять католицизм и распространить унию с Ватиканом на Русь. Уже одного этого было достаточно, чтобы польский король уверовал в истинность претендента. Большая интрига вступила в свою завершающую фазу. Автор: Олесь Бузина

Мечи типа S по Петерсену: находки, фото, ТТХ Клинок По Петерсену, все мечи типа S — обоюдоострые. При этом исследователь с удивлением пишет, что следов дамаскировки он не нашел ни на одном изученном клинке. Перекрестье Для этих мечей характерны выпуклые прямые перекрестья, расширяющиеся на концах. А чтобы не спутать мечи типа S и мечи типа R, следует помнить, что первые отличаются более крупными формами перекрестий. Навершие Все навершия мечей типа S имеют по три доли, причем центральная — самая мощная. Она имеет почти шаровидную форму и может достигать в высоту 4,5 см. Соседние две доли заметно скромнее в размерах. Иногда их снабжали канавками / уступами, так что на расстоянии такие навершия могут казаться пятидольными. Украшение Мечи типа S по Петерсену никогда не украшались простым орнаментом в виде вертикальных полосок. Конек мечей этого типа — плетеный орнамент, часто в зверином стиле. Каролингский меч из могильника Ржевское (Линкунен) Мечи типа S на Балтике Витаутас Казакявичус определяет их как редкий тип мечей на Балтике — он называет только три образца, все Х века: Могильник Ржевское (Линкунен), погребение №62 Могильник Заливное (Калиниградская обл., бывший Постникен) Латвийский могильник, точно назвать который исследователь затрудняется. «При этом в Западной Европе известно более 77 таких мечей», — пишет Казакявичус в своей книге «Мечи балтов». Примеры каролингских мечей типа S по Петерсену (Каталог пополняется) Меч типа S по Петерсену с фермы Сандбю (Норвегия) Меч типа S по Петерсену из Британского музея (Англия) Предположительно, был найден в Темзе, в городской черте Лондона. Х век. Общая длина 88,5 см., длина клинка 72,3 см. длина навершия 11,4 см, длина навершия — 8,6 см. точка баланса — 8 см. от гарды вес меча — 1,12 кг. Меч типа S по Петерсену из музея в Копенгагене (Дания) Вторая половина Х века. Найден в озере неподалеку от замка Соборг в Дании. Длина общая — 87,7 см длина клинка — 73 см ширина гарды — 10,2 ширина навершия — 9,1 точка баланса — 15,3 см от перекрестья Рунический меч типа S по Петерсену с аукциона Bonhams Очень похож на предыдущий образец из музея в Копенгагене. Был обнаружен в ходе строительных работ. Датируется Х веком. Клинок обоюдоострый, с глубоко гравированной в нем руной Общая длина: 94 см, длина клинка: 79.7 см. Датский меч типа S по Петерсену из музея в Роттенбурге (Германия) Меч, предположительно, из Дании, датируется IX — X веками. Навершие и перекрестье покрыты золотым и серебряным орнаментом в стилистике Северной Европы. За минувшую тысячу лет орнамент немного стерся, однако его сегодняшнее состояние выше всех похвал. Клинок имеет широкий дол с надписью в нем. Длина меча — 89,2 см, длина клинка — 74,9 см. В настоящий момент меч хранится в музее города Роттенбург (Германия). Меч типа S по Петерсену из Черси (Англия) c клеймом +ULFBERHT+ Длина общая — 98,4 см длина клинка — 81 см ширина гарды — 13,3 ширина навершия — 9,5 точка баланса — 12,7 см от перекрестья http://ludota.ru

Русские в борьбе с большевизмом в Китае Белые кондотьеры безнаказанно разгуливают по всему Китаю и, пользуясь своей высокой военной квалификацией, одерживают победы» (нарком иностранных дел СССР Георгий Чичерин начальнику Иностранного отдела ГПУ Мееру Трилиссеру 16 января 1925 г.). Первый русский эмигрантский отряд на службе у правителя Маньчжурии маршала Чжан Цзолиня появился во время его войны с генералом Фын Юйсяном в 1923 г. Идея, по всей видимости, принадлежала русским военным советникам, служившим в штабе маршала. В отряд записались 300 русских добровольцев, однако он был вскоре распущен из-за подписания мира с Фыном. Идея создания русского отряда была возрождена в 1924 г. в связи с началом в сентябре этого года второй войны между Чжан Цзолинем и коалицией маршалов среднего Китая во главе с У Пейфу. Армией Чжан Цзолиня командовал генерал (позднее маршал) Чжан Цзучан, который во время Русско-японской войны, будучи хунхузским старшиной, сотрудничал с русской разведкой и получил чин ротмистра русской армии, а позднее работал подрядчиком во Владивостоке. В штабе Чжан Цзучана, хорошо говорившего по-русски, сосредоточилось большое количество русских военных и гражданских специалистов. Русский отряд, вскоре переименованный в 1-ю бригаду 1-й Мукденской армии, был первоначально сформирован полковником В.А. Чеховым, позднее произведённым в генералы китайской службы. Летом 1924 г. бригаду возглавил генерал Константин Петрович Нечаев, а полковник Чехов стал начальником её штаба. В Гражданскую войну Нечаев в чине полковника воевал в составе корпуса генерала Каппеля, вместе с которым участвовал в Сибирском Ледяном походе. В 1920 г. он был начальником Читинского гарнизона и командиром 1-й Маньчжурской конной дивизии. В 1921 г. произведён в генерал-лейтенанты, в конце того же года эмигрировал в Харбин, где работал извозчиком. 1924 г. Нечаев получил от Чжан Цзучана чин полковника китайской службы и был поставлен во главе Русской бригады. Своё боевое крещение бригада из 200 русских добровольцев (две роты и пулемётная и бомбомётная команды) при двух пушках получила 28 сентября 1924 г. в долине реки Темин-хе. Действуя под командованием Нечаева на правом фланге Мукденской армии, бригада опрокинула войска маршала У Пейфу, чем решила исход сражения. По свидетельству полковника Н. Николаева, «в первом же бою горсть русских разбила многочисленный отряд из армии У Пейфу и после этого началось победное шествие маленькой Русской бригады». После боя Нечаев получил от Чжан Цзучана генеральский чин. Вскоре часть пополнилась третьей ротой и бронепоездом. Преодолев Великую Китайскую стену, она взяла город Шаньхайгуань, при этом Русская бригада численностью меньше батальона разгромила несколько китайских дивизий. Опрокидывая части У Пейфу, бригада двинулась на Тяньцзинь, который был взят в конце декабря 1924 г. Там бывший министр Приморья Н.Д. Меркулов получил пост старшего политического советника при тупане (губернаторе) Чжан Цзучане. В составе бригады был сформирован конный дивизион из двух эскадронов. Русское военное училище («Шаньдунский офицерский инструкторский отряд») было создано после занятия армией Чжан Цзучана провинции Шаньдун и перевода его резиденции в её столицу Цинанфу. Всего через училище прошло около 500 человек русской молодёжи . В начале 1925 г. было принято решение наступать на Нанкин и Шанхай. 16 января русские погрузились на суда и спустились вниз по Жёлтой реке, зайдя в тыл противнику. 18 января они взяли город Чикианг. По словам историка Д. Стефана, отряд Нечаева «сеял, где проходил, ужас. Дрались русские отчаянно, зная, какая участь ждёт не имеющих гражданства пленных». Успехи белогвардейцев настолько сильно взволновали большевиков, что советский нарком иностранных дел Чичерин был вынужден обратиться к Трилиссеру, заведовавшему чекистской агентурой за границей, с просьбой принять меры. После пятидневного штурма русские 29 января взяли крепость Кианинг. К тому времени в отряде уже насчитывалось 800 человек и, несмотря на потери, его численность постоянно росла. Дивизион бронепоездов под командованием полковника Кострова был выведен из состава бригады и непосредственно подчинён Чжан Цзучану, а все части бригады были переформированы в два полка – 105-й Отдельный сводный и Отдельный конный. Сама бригада была переименована в Авангардную группу войск маршала Чжан Цзолиня. В январе-марте 1925 г. нечаевцы одержали ряд побед в районе Нанкина-Шанхая. В сводке Информуправления РККА сообщалось: «При наступлении русских китайские войска Чи-Тси-Хуана, несмотря на огромный численный перевес, буквально растаяли и разбежались, так что, например, 600 китайских солдат, защищавших железнодорожную станцию, отступили перед тремя русскими». В конце января бронедивизион Кострова занял Шанхай, высадив там десант. Город с трёхмиллионным населением сдался двум русским бронепоездам. Последний союзник У Пейфу – генерал Чи-би-вен – бежал в Японию. За полгода горстка белогвардейцев переломила ход китайской гражданской войны, разбив дотоле непобедимого У Пейфу и сделав Чжан Цзолиня главным кандидатом в правители Китая. Вслед за этим на фронте наступило затишье, русские были отведены в Чанчжоу для переформирования и пополнения, в том числе за счёт прибывших из Шанхая казаков генерала Глебова. Перемирие, длившееся с марта по октябрь 1925 г., нечаевцы провели в городке Таянфу, где был создан 2-й русский батальон подполковника Гурулева, в который также вошла Юнкерская рота. В октябре 1925 г. войска маршала Сун Чуанфана, союзника У Пейфу, напали на мукденцев. 21 октября против них выступил Чжан Цзучан. 22 октября он присвоил Нечаеву чин генерал-лейтенанта, а Чехову и Кострову – генерал-майоров. В Русской бригаде к тому времени насчитывалось 1200 человек. В ноябре 1925 г. отряд Нечаева, находившийся в 400 километрах к югу от Пекина, едва не погиб из-за предательства войск Чжан Цзолиня, подкупленных У Пейфу и коммунистами. 5-я дивизия армии Чжана взбунтовалась и открыла огонь по русским тылам. 2 ноября на станции Кучен погибли 3 русских бронепоезда и около полусотни русских бойцов, включая генерал-майора Кострова. По рассказу офицера Зубца, «Костров, Мейер, Букас – все старые офицеры бронепоездов остались на поле боя. Раненого Кострова его соратники несли долгое время на руках под сильным огнем. Он был ранен сразу в обе ноги. Носильщиков выбивали одного за другим. Пулей, попавшей в голову, был, наконец, добит и сам Костров. Его положили на землю, закрыв лицо курткой. Противник после побоища не оставил в живых на поле битвы ни одного человека. Озлобленные упорным сопротивлением, китайцы по одному перекололи, перестреляли, перерезали всех, кто еще был жив и кто не догадался или не смог сам себе пустить заранее пулю в лоб». Советская пресса представляла катастрофу отряда Кострова как разгром всей Нечаевской бригады, но на самом деле русские уже 5 ноября перешли в контрнаступление и два дня вели ожесточённые бои. Их исход решило бегство китайских частей Чжан Цзолиня, после которого русским, чтобы не попасть в окружение, пришлось отступить к городу Таянфу. Взамен погибших бронепоездов русские инженеры в начале 1926 г. на заводе в Цзяннани построили четыре новых бронепоезда – «Шаньдун», «Юньчуй», «Хонан» и «Тайшань». В том же ноябре 1925 г. в Маньчжурии генерал Го Сунлин поднял мятеж, который чуть не закончился падением Чжан Цзолиня. В мятеже участвовало не менее 600 агентов (инструкторов, агитаторов и пр.), проникших в Маньчжурию из СССР. Го Сунлин и ещё ряд генералов были подкуплены коммунистами, действовавшими в союзе с У Пейфу и Фыном. Согласно плану коммунистов, после уничтожения главной силы Чжан Цзолиня – Нечаевской бригады – У Пейфу и Фын должны были добить китайские войска Чжана и прийти на помощь мятежникам в Маньчжурию. Ожидалось, что советские служащие КВЖД заблокируют железную дорогу и не допустят подхода верных Чжан Цзолиню войск к Мукдену. Однако нечаевцы в упорных боях сорвали планы заговорщиков и спасли Северную коалицию. У Пейфу и Фын взяли Тяньцзинь, но дальше продвинуться не смогли, а заговорщики в Маньчжурии без внешней поддержки были разгромлены. 7 декабря 1925 г. русские взяли город Таянфу, а 10 декабря – Тавенкоу. В это время Народная армия Фына перешла в контрнаступление против войск Чжан Цзолиня, наступавших на Пекин. Основная тяжесть удара легла на русский бронепоезд, который пытался ворваться в китайскую столицу, но, получив большие повреждения, вынужден был вернуться назад. К концу 1925 г. положение Северной коалиции стабилизировалось. С середины декабря 1925 г. до конца января 1926 г. действовало перемирие, которое русские провели в Вузуне. В середине февраля 1926 г. русских перебросили на Северный фронт к Линчену против Народной армии Фына. 21 февраля они с боем взяли город Чанчжоу. В конце февраля была взята станция Мачан. Войсками Фына в этом бою руководил советский инструктор Примаков, по свидетельству которого «цепи белых, одетые в китайскую форму, наступали во весь рост, лишь изредка стреляя. В этом молодцеватом наступлении было видно большое неуважение к врагу и привычка быть победителями». В начале марта начались тяжёлые бои за Тяньцзинь, столицу провинции Чжили. В ночь на 15 марта противник предпринял попытку уничтожить русский отряд, проникнув ему в тыл. Когда колонна врагов была обнаружена, Нечаев лично пошёл в атаку впереди своих цепей с одним стеком в руке. В результате ожесточённого боя, кипевшего целый день, из нескольких сотен китайцев, прорвавшихся в русский тыл, спаслись лишь около пятидесяти. Однако вечером в ходе одной из атак в обе ноги был тяжело ранен Нечаев. Одну ногу ему ампутировали, и последующие полгода он был вынужден провести прикованным к больничной койке. К концу марта Тяньцзинь был взят, однако всего за месяц русские потеряли 256 человек. В начале апреля 1926 г. началось наступление Северной коалиции на Пекин, в ходе которого армия Фына была разгромлена. В конце апреля русские части победоносно вступили в китайскую столицу – второй раз за четверть века. У Пейфу окончательно утратил своё влияние. В мае было заключено перемирие. В начале октября Чжан Цзучан произвёл смотр нечаевцев. Согласно сообщению издававшейся в Париже русской газеты «Возрождение», «В речи, обращённой к юнкерам, Чжан Цзучан подчеркнул, что с занятием Тяньзиня, Пекина и Калгана борьба с большевиками не кончилась и что он считает своим долгом бороться с ненавистным врагом, где бы он ни появлялся, до полного его уничтожения. Точно так же Чжан Цзучан отметил жертвенное служение “горстки русских храбрецов”, продолжающих активную борьбу с большевиками с оружием в руках вместе с его войсками». 9 декабря 1926 г. по постановлению общего собрания георгиевских кавалеров Русской бригады Чжан Цзучан был награждён 4-й степенью ордена Святого Георгия Победоносца «за его личное мужество и беззаветную храбрость в боях с большевиками и их союзниками. Белый маршал был чрезвычайно растроган и благодарил русских за оказанную ему честь». На следующий день он, в свою очередь, наградил русских офицеров орденом Тучного колоса, а также его низшей степенью – всех русских солдат и казаков. Тем временем осложнилась обстановка на юге Китая. Ещё в мае 1925 г. партия Гоминьдан во главе с Чан Кайши при поддержке СССР начала войну против маршалов. Главным военным советником при Чан Кайши под псевдонимом «Зой Галин» состоял Василий Блюхер. Помимо военных советников, СССР оказывал гоминьдановцам и коммунистам помощь разведывательной информацией и обильными поставками оружия. 3 декабря 1926 г. штаб Русской группы получил из штаба Чжан Цзучана секретное сообщение о том, что «предстоит тяжёлая и упорная война с красным Кантоном». В феврале 1927 г. русские части были переброшены на юг и в Хонане нанесли поражение частям У Пейфу, который после этого заключил с северянами мир и союз против Чан Кайши. В конце февраля русские выдвинулись к Нанкину и Шанхаю, где заняли позиции против войск Гоминьдана. Однако под Шанхаем войска северян были обращены гоминьдановцами в бегство. 20 марта 1927 г. отряды Чан Кайши перерезали железную дорогу Шанхай-Нанкин. На Северном вокзале Шанхая оказался отрезанным от своих русский бронепоезд «Чан-Чжен», команду которого составляли 64 человека во главе с полковником Костровым. Маневрируя на оставшемся свободным участке рельс, бронепоезд отстреливался от наступавших гоминьдановцев из всех орудий, так что вскоре окружавший вокзал район превратился в море огня. Бронепоезд был вооружён морскими орудиями крупного калибра, которые наносили войскам Чан Кайши страшные потери. Время от времени русские подпускали цепи противника почти вплотную, после чего методично расстреливали их из пулемётов и миномётов. Надежды гоминьдановцев на то, что у русских скоро кончатся боеприпасы, не оправдывались, потому что бронепоезд был набит ими доверху. «Чан-Чжен» вёл непрерывный бой двое суток. В ночь на 24 марта часть его команды сумела пробиться через заслоны гоминьдановцев и укрыться в европейском сеттльменте, оставшиеся ещё половину дня вели бой, пока почти все не погибли или не попали в плен к китайцам, которые отрубили им головы. Из Шанхая силы Чан Кайши продолжили свой Северный поход к Нанкину, куда были стянуты части Нечаева, размещённые в центре войск Северной коалиции у озёр на реке Янцзы. Под напором гоминьдановцев северяне побежали почти без боя, бросив русскую пехоту, которую поддерживал всего лишь один бронепоезд. Русские, как всегда, дрались отлично, но им пришлось отступить под напором превосходящего по численности и лучше вооружённого противника, которым руководили советские военспецы. Тем не менее нечаевцам удалось уйти на другой берег Янцзы, отразив попытку войск Чан Кайши её форсировать. В июне 1927 г. Нечаев подал в отставку, сославшись на то, что из-за тяжёлого ранения не может как раньше командовать своим отрядом. Свою роль в его уходе сыграли и интриги Меркулова. В награду за службу Нечаев получил от Чжан Цзучана два дома в Циндао. В начале июля 1927 г. русские разбили гоминьдановцев и заняли город Линчен. В том же месяце они участвовали в успешном походе к Цинтао и Киансу, а в конце августа вновь взяли город Сучжоу. Вслед за этим части Чан Кайши и Фына перешли в контрнаступление. Весь октябрь с ними шли бои с переменным успехом. Однако отставка Нечаева и утрата общего командования русскими силами вскоре дали о себе знать. В ноябре 1927 г. у станции Сучжоуфу фыновцы захватили 4 русских бронепоезда. Общая численность русских, выполнявших боевую задачу в этом районе на Лунхайской железной дороге, была 900 человек, из которых 240 были на бронепоездах, остальные составляли пехотную бригаду. Объединёнными силами командовал начальник бронедивизиона генерал-майор Чехов, пехотой – генерал-майор Сидамонидзе. Во время отступления бронепоезда «Хонан», «Пекин», «Тайшан» и «Шандун» попали в окружение. Команды были вынуждены их бросить и пробиваться к своим, в ходе чего русские потеряли убитыми около сотни человек. К неудачам на фронте добавились многомесячные задержки жалования и соперничество между командирами. Дезертирство из Русской бригады приняло массовый характер. Ещё более существенное влияние на её состояние оказали события на юге Китая. В конце 1927 г. Чан Кайши потопил в крови восстание, поднятое против него в Кантоне китайской компартией, уничтожив около пяти тысяч коммунистов. Теперь, когда Чан Кайши стал врагом коммунистов, русские не видели никакого смысла против него воевать. В Русской бригаде стали раздаваться призывы уходить в Маньчжурию, чтобы сражаться с большевиками там, или переходить на службу к гоминьдановцам. Боевые действия тем временем продолжались, принимая для северян всё более неблагоприятный оборот. В апреле 1928 г. они приблизились к столице Шаньдуна – Цинанфу, где располагалась штаб-квартира Русской бригады. В городе началась паника. Чжан Цзучан бежал, бросив всех, включая белогвардейцев, которым был обязан своей прежней боевой славой. Эвакуацию пришлось взять на себя генерал-майору Мрачковскому, военному коменданту города. Ему удалось вывезти из города всех гражданских русских и самое ценное имущество, после чего русские части покинули город, в который 2 мая вошли войска Чан Кайши. Русские отошли двумя колоннами, в одну из которых входил бронедивизион, в другую – конный отряд Семёнова. К счастью для северян, в войну вмешались японцы, не желавшие чрезмерного усиления гоминьдановцев. Обвинив их в том, что при взятии Цинанфу пострадало несколько японцев, они атаковали их войска и нанесли им поражение. В ответ на это Чан Кайши вывел свою армию из Шаньдуна. В конце мая Чжан Цзучан предпринял своё последнее контрнаступление против войск Чан Кайши и Фына, в котором приняла участие и Русская бригада. После взятия северянами нескольких городов они вновь откатились назад. К июню армия Чжан Цзучана почти полностью утратила боеспособность, многие части перешли к противнику. В конце июня китайцы, служившие в бронедивизионе, подняли восстание и захватили бронепоезд «Хубэй», перебив почти всю его русскую команду. Тогда же в результате взрыва, устроенного то ли коммунистами, то ли японцами, погиб маньчжурский диктатор Чжан Цзолинь. Его сын Чжан Сюэлян, сменивший его во главе Маньчжурии, вступил в конфликт с Чжан Цзучаном. Получив от мукденцев требование немедленно разоружить шаньдунские войска, Чжан Цзучан приказал открыть против них боевые действия. Русская бригада была поставлена в крайне трудное положение. С одной стороны, четырёхлетняя служба тупану требовала сохранять ему верность, с другой стороны, вести войну одновременно на два фронта было равносильно самоубийству. На совещании старших русских военачальников на станции Шимен было принято решение сдаться мукденцам. Однако сделать это успели только два бронепоезда под командованием генерала Макаренко и конный полк Семёнова. Сдавшихся русских мукденцы перевезли в Маньчжурию и там расформировали. Остальные русские части были окружены шаньдунцами и принуждены вступить в бой с войсками Чжан Сюэляна. За несколько дней боёв мукденцам было нанесено поражение, после чего Чжан Цзучан заключил перемирие с Чжан Сюэляном, но вскоре решил перейти к Чан Кайши. В последний момент он передумал сдаваться и скрылся, получив известие о том, что Чан Кайши собирается его убить. Однако остатки его русских войск всё-таки сдались в плен гоминьдановцам. Последние, к удивлению русских, приняли их очень хорошо и предложили им служить в своих рядах. Всего на службе у южан оказалось около 230 бывших нечаевцев. Большинство из них, однако, вскоре были распущены по домам в результате мира, заключённого между Чан Кайши и Чжан Сюэляном. Так закончилась четырёхлетняя китайская эпопея Нечаевской бригады, в ходе которой русские воины, сражаясь в неимоверно тяжёлых условиях, в настоящем азиатском аду среди жёлтых чертей, сумели отстоять честь белого русского оружия. Константин Петрович Нечаев после своей отставки поселился в Дальнем, где занимался политической и общественной деятельностью. Входил в состав Русского общевоинского союза и Русской фашистской партии, возглавлял отделение Бюро по делам русских эмигрантов. В сентябре 1945 г. Нечаев был захвачен вторгшимися в Маньчжурию советскими войсками и переправлен в Читу, где расстрелян по приговору военного трибунала. Заметим, что маршал Василий Блюхер, противник Нечаева по войне 1925-1927 гг., был арестован чекистами ещё в 1938 г. и околел в тюрьме после восемнадцати дней пыток. Четыре месяца спустя он был посмертно приговорён к казни за «участие в антисоветской организации правых и военном заговоре и шпионаж в пользу Японии» (нельзя отказать советским карательным органам в своеобразном чёрном юморе). Были расстреляны две первые жены Блюхера (третья жена отправилась в концлагерь), его брат и жена брата. По предположительным подсчётам, всего за четыре года боёв погибло более 2000 русских – почти половина русского состава Нечаевской бригады. В 1926 г. на русском кладбище в Цинанфу был установлен памятник, представлявший собой высокую гранитную скалу, увенчанную восьмиконечным крестом. На памятнике на русском, английском и китайском языках была высечена надпись: «Светлой памяти русских воинов, погибших в рядах Шаньдунской армии в борьбе с большевиками». Памятник и кладбище были позднее уничтожены коммунистами. «Не будет преувеличением сказать, что горстка русских действительно оказала огромное влияния на историю Китая. Так, в начале 1920-х гг. ни у кого почти не было сомнения, что Китаю суждено быть объединённым по сценарию У Пэйфу, который до появления русских без проблем бил всех своих противников. Появление маленького русского отряда заставило по-другому крутиться колесо китайской истории. Благодаря горсти почти безоружных русских “без пяти минут китайский властелин” У Пэйфу был разбит и сошёл с политической сцены. Не вступи русские наёмники в армию Чжан Цзучана – он, как и Чжан Цзолин, был бы добит У Пэйфу. В то же время в конце 1925 – начале 1926 г. именно русские наёмники сорвали планы коммунистов по уничтожению всей Северной коалиции во время мятежа Го Сунлина и не допустили краха Чжан Цзолина… По мнению зарубежных экспертов, горсть русских наёмников отсрочила победу коммунистов в Китае на двадцать пять лет, что непосредственно отразилось на ходе мировой истории» (С.С. Балмасов. Белоэмигранты на военной службе в Китае). Первоисточник: http://aquilaaquilonis.livejournal.com

Открытие Аляски произошло благодаря этническим украинцам, заявил брат Президента Украины Петр Ющенко, работающий над проектом картинной галереи "Украинцы в мире". "Аляску-то открыли украинцы, как и одними из первых исследовали Алеутские острова: остров Полтава - одно из подтверждений тому", - сказал он. "Вообще-то, присутствие украинской крови есть практически во всех королевских династиях Европы, хотели бы они это признавать сейчас или нет... Известно ли вам, что первая грузинская царица Тамара была замужем за одним из украинских князей?.. Участвовали украинцы и в создании первого венгерского государства: женой первого венгерского князя Януша была тоже дочь украинского князя... Не перестаю удивляться тому Божьему промыслу, по которому, на мой взгляд, на украинство возложена особая роль в развитии мировой цивилизации. Я назвал бы ее донорской", – подчеркнул Ющенко. "К слову, у одного из известнейших японских борцов сумо мама - украинка. Украинские корни и у французского маршала Сеньо; когда тот погиб, то Людовик XV написал о нем, что он потерял верноподданного, а Франция – великого военачальника. Кстати, есть французская картина, которая изображает известного нам д'Артаньяна рядом с нашим Иваном Сирко во время штурма Ля Рошели. Подчеркиваю, французская", - добавил брат главы государства. На вопрос, "не обижается ли заграница" за то, что "везде суете украинцев", Ющенко ответил: "Обижается, но с доказанными фактами не поспоришь. Неужели в России, несмотря на тот пресловутый "великорусский шовинизм", историки будут отрицать украинское происхождение Разумовских? Два брата, Алексей и Кирилл: первый был гражданским тайным мужем Елизаветы, а второй стал президентом Петербургской академии наук. Стоит ли говорить о роде Родзянко? И, несмотря на спорность вопроса о Мазепе, никто не будет опровергать тот факт, что последний долгое время являлся ближайшим другом, соратником и советником Петра Первого. И кто знает, как бы все обернулось, если бы не желание Меньшикова быть единственным фаворитом молодого царя", – сказал брат Президента. http://ru.tsn.ua/ukrayina/brat-yushchenko-alyasku-otkryli-ukraintsy.html

По материнской линии первый царь Руси происходил с Украины. Любитель поглумиться. Иван Грозный любил обзывать соседних государей собаками, холопами и шутами Наши националисты ищут «украинские корни» везде. Только не там, где они были на самом деле. «Украинцами» пытались объявить древних египтян. Они построили пирамиды, а наши степные курганы так на них похожи! Чем не основание? Иисуса Христа тоже одно время пытались «украинизировать» — тот был родом из Галилеи в Палестине. Поэтому Галилею заменяли на… Галичину. И все — «прописка» готова. А то, что сами галичане еще в XIX веке (совсем недавно!) называли себя не украинцами, а русинами, никого не интересовало. Гуляла даже версия, что атланты были украинцами, а Гомер — кобзарем. Дескать, его лира — это наша «протобандура». Один сумасшедший носился с идеей, что не только Гомер, но и все древние греки — это на самом деле не греки, а древние украинцы — этот оригинал «открыл» в Древней Греции племя «лелегов» и заявил, что это «лелеки» — то есть аисты. Жили где-то на Днепре, а потом «перелетели» в Элладу и построили Парфенон. С древним греком этого киевского «ученого», слонявшегося по редакциям газет, объединяло только то, что даже с костюмом и галстуком он носил сандалии на босу ногу вместо туфель. Сами по себе такие фантастические версии дискредитируют любую попытку установления наших следов в прошлом. А они есть! Причем подтвержденные не фантазией, а документами. Елена Глинская. Украинская мама царя Ивана Возьмем такую противоречивую личность, как московский царь Иван Грозный, живший с 1530 по 1584 год и вступивший на престол всего в трехлетнем возрасте. Что знает о нем человек, окончивший школу? В лучшем случае то, что он проиграл Ливонскую войну и ввел опричнину, рубя головы боярам направо и налево. Либеральный интеллигент еще добавит, что это было олицетворение российского самодержавия и самодурства. Сколько слез было пролито по боярам, на которых царь велел надевать медвежью шкуру, а потом травить их собаками! Сколько рассказов об «утопленном в крови» Новгороде! Сколько сплетен, что даже родился царь Иван не от своего отца, а от князя Телепнева-Оболенского, с которым якобы блудила его мать Елена Глинская. Софья Палеолог. Византийская бабушка Грозного Не так давно вскрыли московскую гробницу Ивана Грозного. Провели все необходимые анализы. Оказалось — напрасно врали сплетники. Больше всего внешне этот первый русский царь был похож на свою бабку именно по отцовской линии — византийскую принцессу Софью Палеолог. Те же средиземноморские черты лица, тот же греческий тонкий нос. Выходит, унаследовал государь Всея Руси через своего официального отца не только внешность, но и родство с последней императорской династией Константинополя. Не прижила его мать «во грехе»! Генетический анализ тоже подтвердил: Иван Грозный — сын великого князя Василия Ивановича, внук великого князя Ивана Васильевича. Да и как вы представляете в тогдашнем строгом придворном быте, в замкнутом мире царского терема какую-либо любовную интрижку? Не имея возможности генетически подтверждать родство детей, строго следили за девственностью дочерей, за верностью жен. Никому не хотелось кормить чужого ребенка. Тем более не своей крови, а чужой оставлять наследство. Да еще такое! Не о сельском ведь дворе шла речь, а о дворе великого князя Московского и Всея Руси — прямого потомка Киевского князя Владимира Святого и Александра Невского! Собор Василия Блаженного. Лучший памятник веселой эпохи Ивана Грозного и его молодцов-опричников И сразу после этого отпало простое, примитивное объяснение жестокости Ивана Грозного. Любители сенсаций утверждали, что во всем были виноваты гены его «тайного отца» — князя Телепнева-Оболенского, в роду которого время от времени попадались сумасшедшие. Но если отцом Грозного князь не был, то откуда жестокость царя? Да и была ли она проявлением психических отклонений? У Ивана Грозного не наблюдалось помутнений рассудка. Он сам писал свои послания — и князю Курбскому, бежавшему в Литву, и английской королеве. Памятниками его царствования остались взятая Казань, завоеванная Сибирь, откуда теперь качают газ нынешние российские олигархи, и прекрасный храм Василия Блаженного на Красной площади. Если каждый сумасшедший оставит такое наследие, то получится, что умалишенные куда талантливее и способнее к государственным делам, чем так называемые адекватные люди. ГРОЗНЫЙ: «ВЫ ТОЖЕ ЕЩЕ ТЕ СВОЛОЧИ!» Давайте предоставим слово самому царю. Вот он пишет бежавшему от его гнева к литовцам и полякам князю Курбскому, объясняя причины своего царского гнева: «А и с женою вы меня про что разлучили? Толко бы вы у меня не отняли юницы моея, ино бы Кроновы жертвы не было. А будет молвиш, что яз о том не терпел и чистоты не сохранил, — ино вси есмы человецы. Ты чего для понял стрелетцкую жену?». Всего одна фраза, а как уел Иван Грозный своего критика, обвинявшего его в развратной жизни! Говорите, что я развратен? Но вы же сами развратничаете! Да еще и жену мою отравили — в преждевременной смерти молодой царицы Анастасии Романовой Иван Грозный подозревал отравителей-бояр. И объяснение казней Грозный в этом же письме приводит вполне реалистическое, а не медицинское: «А князя Володимира на царство чего для хотели посадити, а меня и з детьми известь?». Князь Владимир — это родственник царя Владимир Старицкий, которого боярская партия пыталась поставить на царство, свергнув Ивана. И, наконец, блестящая фраза, полностью уничтожающая заявление Курбского и ему подобных о «незаменимости». Иван Грозный иронизирует в послании своему бывшему слуге, сменившему русского царя на польского короля: «Вы ведь говорили: «Нет людей на Руси, некому обороняться», — а нынче вас нет; кто же нынче завоевывает претвердые германские крепости… Много всяких людей отпущено: спроси их, узнаешь». И вместо версий о сумасшествии сразу становится понятно, что это была просто борьба за власть — жестокая, беспощадная, где или бояре царя, или царь бояр. Ведь все эти бояре были вчерашними удельными князьями — представителями той самой феодальной раздробленности на Руси, которую Иван Грозный изводил, дробя кости. Свое послание Курбскому Иван Грозный подписал так: «Писано в нашей отчине Ливонской земле, в городе Вольмере, в 7086 году (1577 году), на 43-м году нашего правления, на 31-м году нашего Российского царства». Документ этот хорошо известен историкам. И уже подписью своей он опровергает измышления наших толкователей истории, что Московию в Россию переименовал якобы Петр I в XVIII веке. Уже в XVI веке Иван Грозный называет свою страну Российским царством, ведь именно он был первым царем. УКРАИНСКАЯ ПОРОДА А вот то, что почему в 16 лет великий князь Всея Руси Иван Васильевич Грозный, еще не носивший тогда такого прозвища, первым объявил себя царем, имеет прямое отношение к Украине. Да-да, именно так. Хотя такая версия воистину, на первый взгляд, кажется не менее фантастической, чем утверждение, что Иисус был галичанином. Иван Грозный, по унаследованному от отца титулу, был великим князем, что равнялось западноевропейскому титулу «великого герцога». Это ниже не только императора, но и короля. Совсем недавно, при деде Ивана Грозного — Иване III, Русь освободилась в 1480 году от власти Орды. Всего пятьдесят лет отделяло эту дату от рождения Ивана Грозного. Это было такое же близкое событие, как для нас победа в Великой Отечественной войне. Даже еще ближе! Русь не считалась ни слишком сильной, ни слишком богатой страной. Она лишь недавно вернула себе независимость. А царями в тогдашней Европе после гибели Византии были только два — германский император и… крымский хан. Недаром хана называли на Руси «крымским царем». Для того чтобы принять царский титул, нужно было иметь основания. Во-первых, силу, чтобы это громкое имя отстоять. А, во-вторых, хоть какую-нибудь юридическую зацепку — наследственное право. Киевские князья, от которых по отцовской линии Рюриковичей напрямую происходил Иван Грозный, царями не были. Значит, по этой линии князь Иван не имел права на царство. Но его дед женился на племяннице последнего византийского императора — Софье Палеолог. От Византии Московская Русь через Софью унаследовала двуглавого орла — нынешний герб Российской Федерации. И имперские амбиции. Это было уже что-то! Византию, официально называвшуюся Римской империей, в дни ее заката, конечно, не очень уважали. А к моменту рождения Ивана Грозного она вообще стала воспоминанием — ее захватили турки. Зато Крымское ханство было вполне реальной силой. Почти каждый год на Русь и Польшу приходили из Крыма за живым товаром «людоловы». Правила Крымом династия Гиреев, являвшихся прямыми наследниками Чингисхана. Но Иван Грозный тоже был потомком Чингисхана! Его мать происходила из рода князей Глинских. Нынешние украинские исследователи называют их «українськими князями». В советские времена их именовали князьями литовскими. А в дореволюционные — «западнорусскими». Глинск. Родовое имение предков «Івана Грізного» Но, как бы то ни было, и кем бы ни считали себя по национальности сами Глинские, а родовое прозвище они получили от местечка Глинск. Где этот Глинск? В Литве? В Белоруссии, бывшей частью Великого княжества Литовского? А вот и нет! В Малороссии — в нынешней Левобережной Украине. Теперь это просто село на берегу речки Сула. А когда-то казачье сотенное местечко. Глинская сотня входила в состав то Миргородского, то Лубенского полков. А после ликвидации полкового деления — в состав Полтавской губернии. Городского статуса Глинск лишили только в 1923 году — при советской власти. Родоначальником князей Глинских был сын хана Мамая — Мансур. После поражения Мамая он пришел на Ворсклу и получил в удел от Великого князя Литовского Витовта Полтаву. Я уже писал когда-то об этом эпизоде в статье «Полтавское ханство потомков Мамая» (http://arkaim.co/topic/2433-poltavskoe-hanstvo-potomkov-mamaya/). Сам Мамай не был чингизидом. Но своего сына Мансура сумел женить на дочери золотоордынского хана из рода Чингиса. Следовательно, сын Мансура — Лексада, то есть Александр, — первый князь Глинский — чингизидом был. Именно он принял христианство и получил в удел от литовских князей, владевших нынешней северной Украиной, город Глинск. Из этих Глинских, бежавших из Литвы в Москву при князе Василии III, и была мать Ивана Грозного — красавица Елена. Василий развелся со своей первой женой и успел зачать будущего первого царя. Иван Грозный хорошо знал свою родословную. Знали ее и московские придворные, и тогдашние европейские дворы. В юном княжиче слилась кровь Рюриковичей, византийских императоров Палеологов и чингизидов, царствовавших над Великой Степью. Удивительное сочетание генов и геополитических возможностей! Обычно решение венчаться на царство приписывают самому Ивану Грозному. Невероятно зрелое для 16-летнего мальчишки оно буквально удивило окружающих. Иван был сирота. И отец, и мать умерли, когда он был еще ребенком. Возможно, кто-то и подсказал мальчишке эту идею. Но в любом случае бояре ничем не рисковали. Получится — признают Ивашку царем и царь крымский, и царь германский. А пролетим — заменим на нового. На того же Владимира Старицкого — спокойного и покорного. Но царь, происходивший по маме с Полтавщины, оказался вполне достойным шапки Мономаха. Как схватился за скипетр, так и колотил им по головам до самой смерти. Точнее, даже не скипетром, а специальной палкой с острым, как у копья, нижним концом. Именно им он прибил к полу ногу слуги Курбского — Васьки Шибанова, который привез от сбежавшего князя письмо. Ведь слуга тогда считался как бы частью своего господина. Не смог Курбского пригвоздить, так хоть Шибанова покалечил. НАШ ЮМОР А еще было у Ивана Грозного чисто украинское, видимо, унаследованное от мамы чувство юмора. Оно вполне достойно создателей письма запорожских казаков турецкому султану. В 1571 году царь Иван принял послов крымского хана, требовавших дани, в обычном бараньем тулупе, заявив, что вконец татарами разорен и платить не имеет возможности. Одно из писем направил на такой адрес: «Почтенному дворянину Великого княжества Литовского, князю Александру Ивановичу Полубенскому, дудке, вице-регенту бродячей Литовской земли и разогнанного Ливонского рыцарства, старосте Вольмерскому, шуту». Шведскому королю Юхану III Иван Грозный писал так: «Если ты, взяв собачий род, захочешь лаять для забавы, так то твой холопский обычай: тебе это честь, а нам, великим государям, и сноситься с тобой — бесчестие… А если хочешь перелаиваться, так ты найди себе такого же холопа, какой ты сам холоп, да с ним и перелаивайся». Замученный стилем дипломатической переписки Ивана Грозного посол Литвы и Польши однажды жаловался, что царь распространяет «глумливые письма» про его короля и великого князя. Ну чем не запорожский казак на московском троне? А ведь настоящий запорожец на Москве тоже царствовал. Причем запорожцы его туда и посадили. Но об этом — о тайне царевича Димитрия — в следующий раз. Автор: Олесь Бузина

Имя реки в оригинале - Болга, а не Волга. Болгарский титул - кан, а не хан. Имя афонского монастыря - Хиландар, а оставшееся в болгарской именной традицией имя святого - Св. Паисий Хилендарский. Географически Болгария находится в центре Балканского полуострова. Здесь остро сталкиваются геополитические интересы многих стран. Каждый заинтересованный разыгрывает здесь свою карту — военную, экономическую, этническую. Прошёл ХIХ век, прошёл ХХ, прошло первое десятилетие ХХI века, а споры по вечному для болгар вопросу не прекращаются. Итак, а славяне ли болгары? Святой отец Паисий Хилендарский — монах в афонском монастыре Хиландар и виднейший болгарский просветитель, считал, что болгары славяне. В 1762 году Св. Паисий закончил свою рукопись ИСТОРИЯ СЛАВЯНОБОЛГАРСКАЯ, которая положила начало Болгарскому Возрождению. В ней читаем: У Иафета [сын Ноя, один из восьми уцелевших после всемирного Потопа — бел. авт.] был один сын, нареченный Мосхос. От его племени и рода и отделился наш славянский род. И род этот, и язык были наречены Мосхосовыми. И пошли они к полуночи, в северную страну, где ныне лежит московская земля. По имени того Мосхоса, своего пращура, нарекли они реку, на которой сели Москвою, а по ней и селище. Потом обустроили его городом и основали там царский престол. И по этим причинам нарекли себя московцами, как зовутся и по сей день. Была в Московской земле одна страна по имени Скандавия. Когда все расселились, те, кто там осел, стали называться скандаляне. Те скандаляне много времени спустя, умножившись в количестве, пошли на запад, к земле у Океана-моря. Называлось то море Балтийско и Помарийско. И поселились означенные скандаляне вблизи Брандибура, и по имени тех скандалян нарекли тот род славянами - так и до нынешнего дня ведется. Те, кто не пошел, а остался, зовутся славяне. Святый Кирилл и Мефодий их покрестили, нарекши наши книги, весь род и язык славянским. Они правильнейшим и чистым образом говорят славянским языком и употребляют много оборотов, похожих на болгарские обороты, но придерживаются сегодня римской веры и завзято воюют со страною немецкого царя. Римляне эти подчиняются власти папы. Они одного рода и языка с болгарами. Было время, когда населили и ту землю, и Брандибур немцы и пошли к Московской земле. Но московитяне и русские не пустили их в свою землю, и произошла великая война и сеча. Победившие в этой войне заселили области возле реки Болга, коя течет с юга на север через Московскую державу и вливается в Океан-море. По имени той реки Болги славян сих нарекли болгарами, как зовутся они до сего дня. И жили они в той земле долго, до 378 г. от рождества Христова. Почти век спустя, в 1844 г, Христаки Павлович напечатал «Царственник или Исторiа болгарская». Взяв за основу рукописною «Историю славяноболгарскую» Св. Паисия, Павлович составил историческую энциклопедию болгарских царей. Сегодня некоторые состоятельные люди судорожно машут этим печатным изданием и с пеной у рта «доказывают», что «ни о каких славянах Паисий никогда не писал и история его — болгарская, а не славяноболгарская». Специально для них публикуем копию одного из преписов оригинальной рукописи Св. Паисия — любуйтесь, дорогие. Вам и к музеям не помешало бы прогуляться, хоть одним глазом посмотреть на оригинальные переписи этого труда. Болгарская историография и этнология, опираясь на множество доказательств и исследований, в том числе генетических, археологических, документальных и пр., считают, что современная болгарская нация - есть единый и неделимый сплав из двух народов — болгары и славяне. Чтобы корректно описать историю болгарского этноса до его слияния со славянскими племёнами на территории современной Болгарии, древних болгар принято называть «праболгары». Праболгары — индоевропейский (арийский) народ североиранской группы, в которой также входили скифы, сарматы, аланы, массагеты, бактрийцы и др. Праболгары вышли из Бактрию — историческая область на сопредельных территориях Узбекистана, Таджикистана и Афганистана между горной цепью Гиндукуш на юге и Ферганской долиной на севере. Столицей страны был город Балх на территории северного Афганистана. Таджики и пуштуны — прямые потомки древних бактрийцев. У современных таджиков и особенно у пуштунов большинство народных обычаев очень похожи на болгарские, несмотря на огромное расстояние, разделяющее эти народы. В 632, вскоре после распада Империи гуннов, кагану кутригуров Кубрату (632—665), удалось объединить свою орду с другими болгарскими племенами утигров (находившихся ранее в зависимости от тюркютов), и оногуров в единое государство в степях Восточной Европы, между Каспийском и Чёрным морями, включительно Крымского полуострова — Великая Болгария. После смерти великого кана Кубрата, каждый из его пятеро сыновей возглавил свою собственную орду, и ни у кого из них в отдельности не достало сил, чтобы устоять хазарами. Около 671 Великая Болгария пала под ударами Хазарского каганата. Старший сын Кубрата Батбай (Батбаян) остался на месте. Он был предводителем так называемых «чёрных болгар». О черных болгарах упоминается в договоре князя Игоря с Византией. Игорь обязуется защищать византийские владения в Крыму от нападений черных болгар. Великий киевский князь Святослав I Славный опирается на союз с народами Северного Причерноморья: торками, берендеями и черными клобуками в борьбе с Хазарским каганатом. Интересен факт, что киевские князья Игорь, Святослав и Владимир в «Слове о законе и благодати…» митрополита киевского Иллариона именуются каганами. Сегодня потомки чёрных болгар живут на территории современных России, Украины, Молдавии и Румынии, особенно в степных причерноморских и приазовских районах. Второй сын Кубрата — Котраг со своей ордой перешёл Дон и поселился напротив Батбая. Одна из орд, состоявшая преимущественно из кутригурских племён, под началом Котрага двинулась на север и, обосновалась впоследствии на средней Волге и Каме, где возникла Волжская Болгария. Волжские болгары являются предками коренного населения Поволжья в лице казанских татар, чувашей. Четвёртый сын Кубрата — Кубер (Кувер), со своей ордой двинулся в Паннонию и примкнул к аварам. В городе Сирмий он сделал попытку стать каганом Аварского каганата. После неудачного восстания он привел свой народ в Македонию. Там он осел в районе Керемисия и сделал неудачную попытку захвата города Салоники. После этого он исчезает со страниц истории, и его люди объединились со славянскими племенами Македонии. Пятый сын Кубрата — Альцек ушёл со своей ордой в Италию. Около 662 он устроился во владениях лангобардов и попросил землю у короля Гримоальда I Беневентского в Беневенто в обмен на военную службу. Король Гримуальд отправил болгар к своему сыну Ромуальду в Беневенто, где они и осели в Сепини, Бовиане и Инзернии. Ромуальд принял болгар хорошо и дал им земли. Он также распорядился, чтобы титул Альцека был изменен с герцога, как называет его историк Павел Диакон, на гастальдия (имеется в виду возможно титул князя), в соответствии с латинским названием. Третий сын Кубрата — Аспарух со своей ордой ушёл на Дунай и около 650, остановившись в районе нижнего Дуная, создал Болгарское царство. Местные славянские племена с течением времени слились с болгарами. Из смешения аспаруховых болгар и вошедших в его состав различных славянских и остатков фракийских племен сложилась современная болгарская нация. Официальное признание существования Первого Болгарского царства считается 681 год, когда болгарский кан Аспарух заключил мирный договор с византийским императором Константином IV, по которому Византия обязалась платить годовой налог болгарскому кану. Кого только не было на Балканах, когда Аспарух пришёл на Дунай в VII веке — славяне, фракийцы, греки, келты, галаты и многие другие. Из всех народов болгары допустили к себе только одних славян и никого больше. Все остальные народы и племена болгары изгнали или уничтожили. Фракийская, кельтская и многие другие культуры исчезли. Сегодня в Болгарии то здесь, то там находят остатки этих племён и культур. Каждая находка дороже золота и даже самая маленькая из них приводит археологов в экстаз — что она им расскажет о исчезнувших полторы тысячелетий назад племена и народы? А вот славянские находки мало кого волнуют, ими восхищаются только специалисты. Потому, что славянская культура не ушла в никуда. Все славянские племена получили равные права в новосозданном болгарском государстве и развивали свою культуру и свой язык целых 13 веков. Славянская культура живёт и здравствует в современной Болгарии, каждый болгарин воспринимает её ещё с молоком матери. Более ста лет славяне поклонялись Перуну, а праболгары — Тангре и зороастрийским божествам. Но государство с двумя религий и двух отдельных, хотя и весьма дружественных народов, было неустойчиво. Поэтому в 864 Св. князь Борис I (Борис-Михаил) принял Православное Крещение, отрекся от своего наследственного болгарского титула «кан» и взял славянский титул «князь», а к своему имени прибавил имя своего крестного отца — византийского императора Михаила III. В 865 вся Болгария приняла Православное Крещение. В 866 Борис I подавил бунт «боилов» (болгарских аристократов), которые сопротивлялись введение Православия. С 866 и по сей день в Болгарии нет болгары и славяне, а единая славяноболгарская нация, которую Св. Паисий Хилендарский описал в свою «Историю славяноболгарскую» ещё в 1762. Славянская компонента современной болгарской нации легче всего просматривается в сходстве болгарского и русского языках. Тысячи слов пишутся одинаково и имеют одно и тоже значение — вода, река, море, хлеб, книга, стих, брат, сестра, пчела, птица, нож, утро, звезда, луна и ещё многие другие. Если прибавим соответствия «огън — огонь», «ръка — рука», «риба — рыба», «небе — небо», «земя — земля» и прочие, оказывается, что 10% слов в двух языках идентичны. Массу соответствий можно найти в народных обычаях, в одежде, в песнях и вообще во всём. Тем не менее, контролируемые Западом «болгарские» СМИ упорно ввинчивают болгарам в мозг, что «болгары — не славяне, а славяне — недочеловеки». Первое утверждение идёт прямо. Второе — не так явно, завуалированно. Вместо правдивой индоевропейской теории происхождения праболгар, нам подсовывают всякие вымыслы и несуразицы. «Гуннская теория происхождения праболгар» полагает, что гунны - и есть праболгары, а их вождь Атилла — болгарский кан Авитохол. Это почти правда, но далеко не вся. Иногда праболгарские племена воевали вместе с гуннами, но сами гуннами не являлись. «Тюркская теория» и того хуже, я даже не буду поганить ею свою статью. Хватит и пятисот лет «культурного взаимодействия» с османскими и тюркскими племенами. В одной иллюминированной римской рукописи «Хронограф 354 года» (на латыни — Chronographus anni CCCLIIII) нашли одно единственное предложение «Ziezi ex quo vulgares» и тут-же решили, что болгары — потомки того мифического Зиези, сын Сима и внук Ноя. Новейшее открытие, основано на «углубленных» генетических, этнографических и прочих исследованиях на полном серьёзе утверждает, что болгары, «конечно», вовсе не родственны со славянами, но зато оказываются «братьями» английским кельтам и … североамериканским индейцам навахо! Ну, что-ж. Раз так, нам остается только вспомнить, кто уничтожил 99,5% местного населения Североамериканского континента с применением биологического оружия, а уцелевших 0,5% запер в резервациях, как диких животных. Этого надо помнить и знать, чтобы нас тоже не настигла судьба наших краснокожих заокеанских индейских «братьев». Слева памятник Великому князю Киевскому Святославу Игоревичу возле Холкинского монастыря в Белгородской области, посвящён 1040-тию разгрома князем Хазарского каганата. Справа памятник кану Аспаруху в городе Стрелча, посвящён 1330-тию основания современной Болгарии. Исторически сложилось так, что с выходом праболгар из Бактрии почти два тысячелетия назад и по сей день болгары всегда дружили со славянами и вместе с ними сражались против тюркских, хазарских и монгольских племен. После Русско-турецкой освободительной войны 1877—1878 России не хватило сил воспользоваться своим военным успехом, и Болгария «досталась» Западу. Как и почему это получилось, подробно описано в статье Болгария между Востоком и Западом. Сегодня через четверть века демократии, мы от нее отмахиваемся и как умеем ищем путь к своим потерянным славянским православным корням. Будем надеяться, что найдём этот путь вместе! Автор: Иван Иванов, Болгария

26 августа 1382 г. войска хана Тохтамыша сожгли Москву. После этого татарские войска захватили Владимир, Переяславль, Юрьев, Звенигород, Можайск и другие русские города, обложив их данью. Поход 1382 года имел своей целью восстановление власти золотоордынского «царя» над Владимиро-Московской Русью, которая после Куликовской битвы 1380 года приобрела независимость. Тохтамыш Тохтамыш являлся одним из потомков рода Джучи, старшего сына Чингис-хана. Его отцом был Туй-Ходжи оглан, правитель Мангышлака (полуостров на восточном побережье Каспийского моря), влиятельный царевич при хане Урусе. После того, как отец Тохтамыша был казнён по приказу хана за неповиновение, молодой царевич, спасая свою жизнь, в 1376 году бежал к самаркандскому правителю Тимуру (Тамерлану). Уже через год он при поддержке войск правителя Мавераннахра (историческая область в Центральной Азии, земли между реками Амударья и Сырдарья), приступил к завоеванию Золотой Орды. Его положение облегчалось тем, что Золотая Орда была ослаблена в период смуты. Тохтамыш потерпел несколько поражений от войск Уруса, но Тимур продолжал оказывать ему поддержку, выделяя новые войска. После смерти Уруса, Тохтамыш смог разгромить Тимур-Мелика и стал правителем Белой Орды (восточная часть улуса Джучи) с центром в Сыгнаке. В 1378 году Тохтамыш начал войну с Мамаем, который контролировал западную часть Золотой Орды. Куликовская битва, где Мамай потерял свои основные силы, окончательно перевесило чашу весов в пользу Тохтамыша. Мамай смог собрать ещё одну армию, но при встрече с силами противника на р. Калке его мурзы перешли на сторону Тохтамыша, который был «царских кровей». Мамай сбежал с сокровищами в Крым, где был убит бывшими союзниками – итальянцами. Царевич захватил земли Мамая вплоть до Азова, включая столицу Золотой Орды — Сарай-Берке и занял царский трон. Это был звёздный час Тохтамыша, он объединил под своей властью улус Джучи. Нашествие Тохтамыша на Русь Возглавив Золотую Орду, Тохтамыш, естественно, хотел восстановить власть над Северо-Восточной Русью. Хан послал московскому великому князю Дмитрию Ивановичу и другим русским князьям послов с известием о своей победе над врагом Руси Мамаем, а также о своём воцарении в Золотой Орде. Москве сообщили, что царь Тохтамыш благодарен князю Дмитрию за то, что тот разбил Мамая на Куликовом поле, т. к. русские воины победили не хана Золотой Орды, а темника, узурпатора ханской власти. Теперь, когда в Золотой Орде к власти пришёл законный царь, из рода Чингизидов, Русь по старине должна платить дань, за что Тохтамыш пообещал Дмитрию Ивановичу свою милость и защиту от врагов (Литвы). Великий князь встретил татарских послов приветливо, одарил их, выслал дары хану, но от дани («выхода») и покорности государь Дмитрий отклонился. Летом 1381 года на Русь было отправлено ещё одно татарское посольство во главе с Ак-Хозю. Однако послы доехали только до Нижнего Новгорода, видимо, там татары получили известие, что Дмитрий не настроен платить дань и вернулись в Орду. Тогда Тохтамыш решил применить военную силу. Его решение утвердил и донос полученный от суздальских князей Василия и Семёна. Дмитрий пригласил в Москву митрополита киевского Киприана. Этот шаг суздальские князья представили как сговор Москвы с Литвой, союзницей его врага – Мамая. Тохтамыш поднял войско, и летом 1382 года занял земли Волжской Булгарии. Русские купцы, чтобы не допустить утечки информации, были перебиты или арестованы, их суда и товары конфискованы. Тохтамыш переправился через Волгу и взяв суздальских князей проводниками двинулся в поход «изгоном», т. е. без обозов. Татарское войско обошло Рязанскую землю с юга-востока и вышло к Оке. Некоторые исследователи считают, что князь Олег Рязанский указал Тохтамышу броды через Оку. Известие о приближение вражеских войск, оно было получено «от некоторых доброхотящих, живущих в пределах татарских», застало московское правительство врасплох. Дмитрий Иванович вывел имеющие силы (а его войска понесли на поле Куликовом огромные потери) навстречу ордынцам. Однако не получив поддержки со стороны других князей, видя слабость наличных сил и отсутствие единства, пошел на север, в Кострому, чтобы собрать более сильное войско. Его двоюродный брат князь серпуховской и боровский Владимир Андреевич направился в Волок Ламский. Москву и свою семью великий князь поручил митрополиту Киприану. Судя по всему, Дмитрий Донской был уверен в неприступности новых каменных стен города построенных в 1367 году. К тому же укрепления были оснащены дальнобойными самострелами и «тюфяками» (городская артиллерия). Лёгкая ордынская кавалерия не имела возможности взять такую первоклассную крепость. Город обладал достаточными запасами продовольствия, чтобы выдержать возможную осаду. Проблема была в другом, великий князь переоценил управленческие качества Киприана, не оставил в городе опытных воевод. Не хватало защитникам и силы воинского духа – немногочисленная профессиональная дружина ушла с князем, ратники, одержавшие победу на Куликовом поле, были распущены по домам. В городе остались немногие бояре с прислугой и московские ремесленники. Эта масса не была склонна к военной дисциплине, порядку и длительным военным операциям. Склонность к своеволию, самоуправству, безответственность доминировали в их сознании. Падение Москвы Киприан не стал организовывать оборону и стал готовиться к отъезду. В городе начались беспорядки, одни хотели затворить ворота и держать оборону, другие немедленно покинуть город, между ними начались стычки. На собравшемся вече было решено никого из города не выпускать. «Защитники» разгромили боярские подвалы с вином и мёдом, началось повальное пьянство, грабеж. Горожане даже не смогли выполнить решение веча – митрополита Киприана и великую княгиню выпустили из Москвы, правда, предварительно разграбили их багаж. Княгиня Евдокия с семьей поехала к мужу в Кострому, а владыка Киприан в Тверь. Временную оборону города попытался организовать литовский князь, внук Ольгерда Остей, который состоял на русской службе. Исследователям неизвестно чьим сыном был Остей. Возможно, Остей был сыном одного из двух братьев Ольгердовичей, сыновей знаменитого Ольгерда, сына Гедимина – Андрея и Дмитрия, героев битвы на Куликовом поле. Он смог усмирить бунтующих, ободрить сомневающихся, назначил в ополченские отряды командиров. Под его руководством москвичи смогли выжечь посады и подготовить стены к обороне, заготовили камни, смолу, деготь. Каждому защитнику определили его место на стене. Войско Тохтамыша, перейдя реку Оку, захватило Серпухов и направилось на Москву, «волости и сёла жгучи и воюючи, а род христианский секучи и убиваючи, а иные люди в полон емлючи». 23 августа передовые силы войска Тохтамыша подошли к Москве. Город не был блокирован, татарские сотни только кружили вокруг города, грабя деревни. Несколько татар подъехало к стенам и они осведомились у защитников, в городе ли князь Дмитрий Иванович. Получив отрицательный ответ, татары стали проводить рекогносцировку. Москвичи подвергли их оскорблениям и насмешкам. Утром 24 августа к стенам вышли основные силы Тохтамыша. После перестрелки, татары пошли на штурм города, надеясь взять город с ходу, воспользовавшись отсутствием великого князя и его сил. Однако горожане отбили все приступы с большим уроном для атакующих. Ордынцев обстреливали из «тюфяков», самострелов, поливали кипящей водой и смолой. Стены, при наличие достаточного количества защитников и средств защиты, были неприступны. 25 августа противник пошёл на второй штурм, но и его отразили. Войско Тохтамыша понесло значительные потери и не могло тратить время на осаду, в этот момент князья Дмитрий и Владимир Серпуховский собирали войска, крестьяне собирались в отряды и нападали на врага, ситуация с каждым днём менялась не в пользу татарского войска. Тохтамыш решил применить военную хитрость. 26 августа через суздальских князей, они были родными братьями жене московского великого князя, великой княгине Евдокии, он предложил горожанам почётный мир, при условии, что татарское посольство впустят в Москву. Верить врагу и предателям было очень глупо, но пьяная толпа (горожане уже несколько дней были пьяными) приняла условие Тохтамыша. Князья Василий Кирдяпа и Семён принесли клятву на кресте. Татарское посольство вышли встречать князь Остей, духовенство, знатные и простые люди. Защиту ворот не обеспечили. Татарское посольство проникло в город, а за ним бросилось и остальное вражеское войско, началась бойня. Первым был зарублен князь Остей. За ним стали рубить священнослужителей и прочий люд. Горожане были застигнуты врасплох и не смогли организовать сопротивление, по всему города шла резня и грабеж. Татары захватили великокняжескую казну, огромное число ценностей, город выжгли. Всё население было вырезано, сожжено или уведено в полон. При дальнейшем подсчёте выяснилось, что только погибших горожан – около 24 тыс. человек. Когда великий князь московский и владимирский Дмитрий Иванович вернулся в Москву, то увидел только «дым, пепел, землю окровавленную, трупы и пустые обгорелые церкви». Чтобы захватить ещё добычи и людей Тохтамыш рассеял свои войска по Русской земле. Татарские отряды разорили Владимир, Звенигород, Можайск, Юрьев и Переяславль. Он запретил трогать Тверскую землю, поэтому туда устремился поток беженцев. Часть войска Тохтамыша подошла к Волоку Ламскому, где располагался герой Куликовской битвы Владимир Андреевич Храбрый. Русская рать под его началом атаковала и наголову разбила вражеские силы, многих татар взяли в плен. Этого было достаточно, что Тохтамыш поспешно собрал войска и покинул пределы Русской земли. На обратном пути войско Тохтамыша разорило Коломну и Рязанскую землю. В Орду Тохтамыш вернулся с огромной добычей и полоном, ещё более укрепив свою власть. Великий князь московский Дмитрий Иванович приступил к восстановлению порушенных поселений. Осенью в Москву прибыло татарское посольство с предложением о мире. Весной 1383 года государь Дмитрий отправил в Орду своего старшего сына Василия в качестве заложника. Тохтамыш отдал ярлык на Великое княжение Дмитрию Ивановичу, хотя его просил себе Михаил Тверской. Московско-Владимирская Русь вновь была вынуждены платить дань золотоордынским царям и выполнять воинскую повинность (отправлять русские дружины на помощь Орде). Победа над Москвой не принесла удачи Тохтамышу - он начал борьбу со своим покровителем Тимуром и потерпел в ней поражение. Автор: Самсонов Александр

Очерк о любопытном человеке, которого звали Василий Ипатович (Ипатьевич) Полянский, родился достаточно случайно. Юшковы Сначала я наткнулся на фамилию Юшковых в “Воспоминаниях” Филиппа Филипповича Вигеля (1786-1856), который в 1805 году участвовал в посольстве графа Юрия Александровича Головкина (1762-1846) в Китай и был в том году проездом в Казани. Тогда в Казани одним из первых считался дом председателя суда Ивана Осиповича Юшкова (?-1811) и его супруги Натальи Ипатовны (урождённая Полянская, ?-1815). Об этом доме Вигель добродушно вспоминал: "У Ивана Осиповича и Натальи Ипатовны Юшковых было пять сыновей и столько же дочерей, от сорока лет до пятнадцати и ниже; и это было менее половины нарождённых ими детей; большую же половину они похоронили. Только у нас в России, и то в старину, смотрели без удивления на такое плодородие семейств, коим более принадлежит название рода или племени. Никуда так охотно не стекаются гости, как в те дома, где между хозяевами можно встретить оба пола и все возрасты. Вот почему дом Юшковых почитался и был действительно одним из самых весёлых в Казани. Старшие сыновья, один недавно вышедший в отставку, а другой по болезни в отпуску, служили в Преображенском полку; двое из них находились тогда при родителях и помогали им принимать гостей". Вигель, очевидно, имел в виду будущего генерала Александра Ивановича Юшкова (1773-1859) и его брата Николая Ивановича (1777-1828). Любопытно, что другой их брат, Владимир Иванович Юшков (1789-1869) был женат на Пелагее Ильиничне (урождённой графине Толстой, 1797-1876), родной тётке и опекунше графа Льва Николаевича Толстого. Так как я собираю любопытные материалы и о прошлом Казани, то я заинтересовался семейством Юшковых, начал рыться и наткнулся на письма Николая Никитича Булича к Михаилу Фёдоровичу Де-Пуле в период 1774-1778 гг. Н.Н. Булич (1824-1895) был филологом и автором ряда трудов, в том числе книги “Из первых лет Казанского Университета (1805-1819)”. М.Ф. Де-Пуле (1822-1885) — писатель, историк, краевед и т.п. В одном из писем Булича за 1874 год я выудил следующий занимательный пассаж: "...Наталья Ипатовна Юшкова, сестра Полянского, мать великого множества сыновей и дочерей, теперь уже всех умерших, но дети их живы и плодятся; ...Н[адежда] И[вановна] Ю[шкова], одна из дочерей Натальи Ипатовны, умершая старой девой, ханжа, горбатая и некрасива собой. Старожилы казанские до сих пор сохранили в памяти стихи какого-то Кондратовича, в которых упоминается о ней весьма нелестным образом:"На навозе близ Казанки Живут три сестры поганки, Мерзкия собой: Из них Наденька горбата Свела нашего прелата С Катинькой сестрой". Под прелатом здесь подразумевается архиепископ Казанский и Свияжский Амвросий (Андрей Иванович Подобедов, 1742-1818), который занимал этот пост в 1785-1799 гг. Первые сведения о В.И. Полянском Больше ничего интересного о Юшковых я у Булича не нашёл и заинтересовался оборотом “сестра Полянского”, тем более, что чуть дальше Булич пишет: "Кстати, о Полянском. Вот замечательная казанская личность; он пережил много духовных стремлений своего [времени] и после не совсем хорошей жизни (если верить “Запискам” “Добрынина в Русск[ой] С[тарине]”) кончил мистицизмом. К сожалению, если остались какие-либо бумаги у его потомков, то их невозможно получить из-за тупости сих последних. Но о Полянском в другой раз". Интересно, а кто такой этот Полянский? Вероятно, тоже Ипатович, и один такой, Василий Ипатович Полянский (1741-1800) довольно быстро нашёлся. Первое найденное упоминание о нём ситуации не прояснило, так как один из мемуаристов представил Полянского как брата всем, очевидно, известной госпожи Н.И. Юшковой: "Василий Ипатович Полянский был родной брат Н.И. Юшковой, человек образованный, известный императрице Екатерине и знаменитому фернейскому философу Вольтеру. Он путешествовал по Европе, что в тогдашнее время почиталось необыкновенным". В письмах Н.Н. Булича я обнаружил немного больше информации о герое данного очерка, но несколько странного, скорее справочного, характера. Например, Булич пишет своему корреспонденту: "Полянский, Василий Ипатович, казанский помещик прошлого века. Если бы в записках Второва находились о нём какие-либо личные воспоминания, кроме того, что им напечатано в “Губ[ернских] Вед[омостях]” в отрывке, записок (об отношениях его к Екатерине и Вольтеру, о б[иблиоте]ке и анекдот о ружье ― мистического свойства), ― это было бы большое приобретение. До сих пор все сведения о Полянском ограничивались этими известиями, а о письмах Вольтера к Екатерине о нём, повторялось в печати много раз и до Второва и после него. В “Записках Добрынина” (“Русск[ая] Ст[арина]”, 1871 г., т. IV) появились весьма характерные, живые и без сомнения верные сведения о нём, после его путешествия по Европе: о службе Полянского у Обер-Прокурора кн[язя] Вяземского, о составлении им законоположений о совестном суде, о любовном приключении с женою Демидова в Петербурге, о службе его в Белоруссии вместе с Добрыниным, и новых любовных приключениях, кончившихся весьма печально для Полянского". Какая насыщенная жизнь была у господина Полянского! А где же подробности? Вот основные источники. Иван Алексеевич Второв (1772–1844) - мемуарист, поэт, библиофил, автор интересного труда “Москва и Казань в начале XIX века”. Гавриил Иванович Добрынин (1752-1824) ― чиновник, автор “Записок” под названием “Истинное повествование, или жизнь Гавриила Добрынина, им самим написанная. 1752-1827”. М.Ф. Де-Пуле опубликовал в 1875 году в “Русском Вестнике, № 9” свою работу “Отец и сын”, посвящённую Ивану Алексеевичу и Николаю Ивановичу (1818-1865) Второвым, в которой я также нашёл несколько страничек о Полянском. Конечно, письма Н.Н. Булича, ну, и кое-что ещё. Да, имя Полянского встречается также в переписке Юлия Ивановича фон Каница (1731?-1781), директора Казанских гимназий с 1764 года, и Гавриила Романовича Державина (1743-1816). Вернёмся пока к письмам Булича, в которых он сообщает Де-Пуле о нашем герое: "Полянский вышел в отставку и уехал в 1781 или 1782 году в Казанскую деревню. Там он обвенчался со своею любовницею и был советником Казанского наместнического правления... В “Записках” Добрынина Вы найдёте любопытную встречу автора с каким-то казанским помещиком в 1798 году и рассказы последнего о жизни Полянского в Казани в отставке, о новом, мистическом направлении его духа и пр. там же есть сведение, что он сделался масоном. Обо всём этом в Казани, к сожалению, ничего не известно. Но этот факт подтверждается его скромною надгробною плитою во дворе загородного дома казанских архиереев между памятников семьи Юшковых". [Далее текст письма почти дословно совпадает с публикацией Второва-сына.] "На плите Полянского написано:"Под сим знаком (осьмиконечный крест на пьедестале; к нему симметрически наклонены: копьё и трость с губкою) лежит прах надворного советника Василья Ипатова сына Полянского, возродившегося в 1784 году Ноября 23 дня, а всех лет жития его было пятьдесят девять, восемь месяцев и пять дней. И ты, читатель, воздохни к Вышнему и умиленно помолись Господу Иисусу Христу. Аминь". Когда умер действительно Полянский ― мы не знаем. Несколько раз печатно вызывали мы потомков его ― Юшковых ― сообщить что-нибудь, если осталось о нём, и напрасно. Год и число надгробия указывают ясно на радикальный нравственный переворот в душе Полянского. Не сделался ли он тогда масоном? Это было самое блестящее время пропаганды Новикова, но о масонстве в Казани я ничего не знаю". Нам до сих пор ничего не известно о происхождении В.И. Полянского. Был обнаружен некий Ипат Фёдорович Полянский, который был воеводой в Вятке в 1745-46 гг., и это всё. Больше ничего о предках Василия Ипатовича нигде не обнаружено. О ранних годах В.И. Полянского наиболее подробная информация приведена в “Русском биографическом словаре” А.А. Половцева: "Полянский, Василий Ипатьевич — известный “вольтерианец”; родился в Казанской губернии в 1742 году; в молодости служил в Сибири, где, по словам Императрицы Екатерины, “отличался честностию” и"в двух округах, по приказанию губернатора, превосходно разложил налоги, без тех притеснений, которые производились издавна, — к великому удовольствию всех платящих подати, числом более 14000 душ крестьян". В 1771 году П[олянский] отправлен был императрицей за границу, в целях лучшего образования, и, живя в Швейцарии (в мае — декабре), часто посещал в Фернее Вольтера..."