Yorik

Наполеон и пасквиль Один из чиновников доставил Наполеону пасквиль на императора и потребовал наказания для виновника. Наполеон заявил на это, что наказать следует не автора пасквиля, а доставившего пасквиль чиновника, который посмел увидеть там изображение императора. Наполеон и рост Когда Наполеон хотел достать какую-то книгу в своем кабинете, один из придворных захотел помочь ему: "Разрешите, я достану эту книгу, ваше величество? Ведь я выше вас!" Наполеон резко возразил: "Вы хотели сказать - длиннее!" Разговаривая об одном неудачнике, Наполеон заметил, что и упав на спину, тот разбил бы себе нос. Когда Наполеон, уже будучи императором, рассказывал о египетском походе, он, рассказывая о какой-то стычке, стал подробно перечислять все войсковые части, принимавшие участие в бою, их диспозиции и действия. Одна из слушавших его дам удивилась: "Государь! Как можете вы удерживать столько лет в памяти такие мелкие подробности?" Наполеон возразил ей: "Сударыня! Ведь любовник удерживает же в своей памяти имена всех своих бывших любовниц!" Революционный дух Однажды один из соратников сказал Наполеону, что он окончательно уничтожил революционный дух. Наполеон возразил ему: "Неправда! Я только закладка в книге истории на той ее странице, где революция остановилась. Когда меня не станет, революция перевернет эту страницу и пойдет дальше". Эволюция Лапласа Знаменитый ученый Лаплас происходил из бедной семьи, но благодаря своему таланту, а также покровительству Даламбера, стал видным ученым, и в 1785 году был избран членом парижской академии наук. Его монархические взгляды не подвергались сомнению. Когда началась Революция, Лаплас стал верным республиканцем, но никаких особых дивидендов из этого не извлек. Но вот Наполеон стал императором, и Лаплас одним из первых выразил свои верноподданнические взгляды. Наполеон и без того с уважением относился к крупным французским ученым, а такая перемена взглядов Лапласом была вознаграждена: он получил титул графа империи и портфель министра внутренних дел. Впрочем, в этой должности он пробыл только шесть недель, а потом был смещен императором и отправлен в сенат. Дело в том, что Лаплас, как настоящий ученый, вникал во все мелочи министерской жизни, но умудрился проглядеть один из заговоров против императора. Наполеон по этому поводу заметил, что ученый "внес дух бесконечно малых величин в дела администрации". Однако, едва Наполеон был свергнут, как Лаплас предложил свои услуги вернувшимся Бурбонам, за что получил титул маркиза. Хочешь жить... Информация из газет Когда Наполеон стал императором, он потребовал от своего секретаря ежедневно делать обзор прессы, издававшейся на английском и немецком языках. Секретарь попытался заинтересовать императора материалами французской прессы, но получил следующий ответ: "Не стоит утруждаться! Все французские газеты пишут то, что хочу я!" В заключение приведу несколько примеров об отношении французов к своему императору. Император здоров! В самом конце 29-го бюллетеня (о гибели Великой Армии) было написано: "Здоровье его величества никогда не было в лучшем состоянии". Шатобриан по этому поводу горько пошутил: "Семьи, осушите слезы: Наполеон здоров!" Смерть негритянки В 1815 году в Марселе роялисты заставляли старую негритянку кричать: "Да здравствует король!" Она не хотела, отказывалась и кричала: "Да здравствует император!" Ее проткнули штыком, но она приподнялась и, придерживая обеими руками выпадающие внутренности, крикнула: "Да здравствует император!" Тогда ее сбросили с пирса в воду, но она вынырнула и в последний раз крикнула: "Да здравствует император!" Старый гренадер Когда остатки Великой Армии подходили к Березине, Наполеон спросил старого гренадера, шедшего рядом с ним: "Холодно тебе, мой друг?" Тот ответил: "Нет, государь! Когда я на вас смотрю, мне тепло". Четвертый Во время ссылки Наполеона на острове Эльба в один парижский кабачок зашли трое солдат и заказали четыре стакана вина. Кабатчик удивился: "Зачем вам четыре стакана? Вас ведь трое!" Один из солдат пробурчал: "Все равно давай: четвертый скоро подойдет!" У тайных бонапартистов было несколько способов для узнавания единомышленников. Один из них заключался в том, что один из встречных говорил: "Веришь ли в Иисуса Христа?" А другой отвечал: "Верю в Него и в Его Воскресение!"

Данный выпуск состоит, в основном, из высказываний Наполеона по разным поводам. Наполеон о себе "Я не похож ни на кого, я не принимаю ничьих условий". "Тысячелетия пройдут, прежде чем повторятся такие обстоятельства, как мои, и выдвинут другого человека, подобного мне". "Если бы мне удалось сделать то, что я хотел, я умер бы со славой величайшего человека, который когда-либо существовал. Но и теперь, при неудаче, меня будут считать человеком необыкновенным". Морскому министру Декре после его неудачной попытки польстить императору, он заявил: "Прошу меня не сравнивать с Богом. Подобные выражения так странны и неуважительны ко мне, что я хочу верить, что вы не думали о том, что писали". Первая годовщина со дня коронации Наполеона пришлась на тот день, когда он объезжал свои войска накануне Аустерлица. Солдаты вспомнили об этой дате и приветствовали своего императора восемьюдесятью тысячами факелов. Горели пуки соломы, привязанные к штыкам, и сучья бивуачных костров. А потом взошло солнце Аустерлица! О религии Наполеон прожил как бы вне религии, и уже на острове Св. Елены он как-то заявил: "Я предпочитаю магометанскую религию: она не так нелепа, как наша". О Руссо Стоя над могилой Ж.-Ж. Руссо в Эрменонвилле, Наполеон говорил: "Злой человек, дурной человек! Без него не было бы Французской революции... Правда и меня не было бы... но, может быть, Франция была бы тем счастливее". О свободе и равенстве: "Лучше нарушить свободу, чем равенство. Это страсть века, а я хочу быть сыном века... Мое главное правило: открытая дорога талантам, без различия рождений и состояний... Свобода - потребность немногих, избранных... Ее можно стеснять безнаказанно, а равенство любезно большинству". О русских: "Русские суть варвары, у которых нет отечества и которым все страны кажутся лучше той, где они родились". Карлейль искренне говорил: "Бедный Наполеон! Наш последний герой!" Сравните с названием ТВ-передачи.

Думаю, что клинья надо рассматривать по аналогии. Возьмем булавы, нам четко известно, что в КРовских клинья использовались, а нагрузки были вполне сравнимы с топорными.

Напраздновавшись, Цезарь занялся устройством государственных дел. Он пополнил сенат и высшие сословия, провел реформу календаря и суда, восстановил в правах своих врагов, а также детей репрессированных еще в предыдущие смуты родителей. Выборы, за исключением консульских, Цезарь поделил с народом: половина кандидатов избиралась по желанию народа, а половина - по желанию Цезаря. Это не было прямым назначением, ведь должности были выборными, а рекомендацией, так что видимость демократии сохранялась. В своих коротких записках, рассылаемых по трибам, Цезарь писал: "Диктатор Цезарь - такой-то трибе. Предлагаю вашему вниманию такого-то, дабы он по вашему выбору получил искомое им звание". Почти как у нас теперь. Осечек не было. Да здравствует Республика! Но Цезарь умел не только тратить деньги. Он провел перепись граждан и снизил число получавших хлеб из казны с 320000 до 150000, а 80000 граждан он расселил по колониям. Многие возлагали большие надежды на то, что Цезарь возвестит отмену старых долгов, но Цезарь не пошел на это. Он лишь велел определять платежи по их довоенной стоимости, списав с суммы долгов все начисленные проценты. Такая мера уменьшила сумму долгов на четверть. Цезарь усилил и наказания за преступления. По римскому обычаю любой гражданин, обвинявшийся в преступлении, мог до суда уйти в добровольное изгнание, и все его имущество оставалось при нем. Пользуясь этим, богачи охотно прибегали к насилию. Цезарь ввел закон, по которому за убийство гражданина обвиняемый лишался всего имущества, даже в изгнании, а за иные преступления - половины имущества. Суд он устроил строгий, а особенно внимательно следил за соблюдением законов против роскоши. [Видите, уважаемые читатели, и Цезарь был вынужден заботиться о добродетельности и бережливости своих сограждан.] Цезарь вел многочисленное строительство и кодифицировал гражданское право, осушал болота и открывал библиотеки, усмирял даков и собирал сведения о парфянах для подготовки против них новой экспедиции. Дел у диктатора было великое множество, а планов еще больше. Но, увы... Вернемся теперь к личности Цезаря. Был он высок и хорошо сложен, имел лицо немного полноватое и живые черные глаза. Здоровьем он отличался отменным, но пару раз во время занятий у него были приступы падучей. Цезарь очень тщательно ухаживал за своим телом, и не только стриг и сбривал волоски, но даже их выщипывал, за что его многие попрекали. Цезарю изрядно досаждала его довольно ранняя лысина, над которой довольно часто насмехались его недоброжелатели, так что он зачесывал волосы с темени на лоб, а потом с удовольствием воспользовался своим правом постоянно носить лавровый венок. Одевался Цезарь тоже по-особенному: он носил сенаторскую тунику, но с бахромой на рукавах, и постоянно ее подпоясывал, но слегка. Отсюда, говорят, и пошла в ход знаменитое выражение Суллы, советовавшего оптиматам остерегаться плохо подпоясанного юнца. На репутации Цезаря до конца его жизни темным пятном лежало сожительство в юности с вифинским царем Никомедом. Из-за этого враги Цезаря часто называли его "царевой подстилкой", "вифинским блудилищем", "злачным местом Никомеда" и тому подобными словами. Когда однажды в сенате Цезарь выступал в защиту Нисы, дочери Никомеда, и стал перечислять услуги, оказанные царем Риму, Цицерон прервал его: "Оставим это, прошу тебя! Все отлично известно, что дал тебе он и что дал ему ты!" По этой же причине во время галльского триумфа его солдаты пели и такую шутливую песню: "Галлов Цезарь покоряет, Никомед же Цезаря: Нынче Цезарь торжествует, покоривший Галлию, - Никомед не торжествует, покоривший Цезаря". По этому поводу следует все-таки заметить, что в Риме существовал древний обычай распевать во время триумфа насмешливые стихи о триумфаторе. Это делалось, во-первых, для того, чтобы не сглазить победы, а, во-вторых, чтобы победитель не зазнавался. В этом же галльском триумфе солдаты распевали и такую песенку: "Эй, мужики, берегите баб: мы везем в обозе лысого кобеля. Деньги, занятые в Риме, прое...ал ты в Галлии". По всеобщему мнению, Цезарь был выдающимся кобелем. Среди его любовниц называют много знатных женщин, среди которых были и Тертулла, жена Марка Красса, и Муция, жена Помпея. Особенно же Цезарь любил Сервилию, мать Брута, которой он делал богатейшие подарки, а во время гражданской войны продал ей с аукциона богатейшие поместья за бесценок. Когда некоторые сенаторы стали дивиться такой дешевизне, Цицерон пошутил: "Чем плоха сделка, коли третья часть (tertia) остается за продавцом?" Ведь по Риму ходили упорные слухи о том, что Сервилия свела с Цезарем и свою дочь Юнию Терцию (Tertia). Цезарь не обходил своим вниманием и хорошеньких простолюдинок, а в провинциях, говорят, ему просто не было удержу. Среди его любовниц были и царицы, например, мавританка Эвноя, жена Богуда. Но среди иностранных любовниц он больше всего любил Клеопатру. Из-за нее он надолго задержался в Египте, часто пировал с ней до рассвета, и готов был плыть с ней на корабле до самой Эфиопии, если бы его солдаты не возроптали. Цезарь пригласил Клеопатру в Рим, а потом отпустил ее домой с великими почестями, позволив ей назвать новорожденного сына своим именем. Об этом сыне, Цезарионе, говорили разное. Одни, например, Марк Антоний, утверждали, что Цезарь признал мальчика своим сыном, а другие доказывали, что он вовсе и не был ребенком Цезаря. Часто это было вопросом политики. Сторонники Октавиана отстаивали тезис о том, что Цезарион не был сыном диктатора, а его противники, пытаясь оспорить права усыновленного Октавиана, отстаивали вторую, из приведенных выше, точку зрения. Заканчивая разговор о нравственности Цезаря, приведем слова Куриона Старшего о том, что он был мужем всех жен и женой всех мужей. Это все еще отголоски старой вифинской истории. Вина Цезарь пил так мало, это признавали даже его враги, что Марк Катон сказал о нем: "Цезарь один из всех берется за государственный переворот трезвым". [В отличие, например, от печально известного ГКЧП.] В еде он был также очень неприхотлив. Все это замечательно, но, как написал Светоний, "бескорыстия он не обнаружил ни на военных, ни на гражданских делах". И хватит об этом. Цезарь считался также одним из лучших ораторов современности, в том числе и судебных ораторов. Даже Цицерон признавал, что не видел никого, кто бы превосходил Цезаря. К сожалению, подлинные речи Цезаря, или, хотя бы изданные им самим, до нас не дошли. "Записки" Цезаря вызывали восхищение современников и вот уже более двух тысяч лет вызывают и наше восхищение. Тот же Цицерон писал о "Записках" Цезаря: "Записки, им сочиненные, заслуживают высшей похвалы: в них есть и нагая простота и прелесть, свободные от пышного ораторского облачения. Он хотел только подготовить все, что нужно для тех, кто пожелает писать историю, но угодил, пожалуй, только глупцам, которым захочется разукрасить его рассказ своими завитушками, разумные же люди после него уже не смеют взяться за перо". Ему вторит и цезаревский офицер Гирций, завершивший последнюю книгу "Галльской войны" и, возможно, "Испанскую войну": "Они встретили такое единодушное одобрение, что, кажется, не столько дают, сколько отнимают материал у историков. Мы больше, чем кто-нибудь другой, восхищаемся ими: все знают как хорошо и точно, а мы еще знаем, как легко и быстро написал их Цезарь". О прочих сочинениях Цезаря нам известно только из упоминаний древних авторов. Известно, что свои письма Цезарь часто писал специальным шифром, простым с современной точки зрения. Он менял в словах буквы местами и составлял из них комбинации, по-моему, по четыре буквы, так что нельзя было прочитать ни единого слова. Чтобы прочитать текст, надо было четвертую букву ставить вместо первой и т.д., а потом уже разбивать текст на слова. В военном деле Цезарю не было равных. Он отменно владел оружием и конем, а выносливость его поражала современников. В походе он часто шел впереди войска, обычно пеший, иногда на коне, с непокрытой головой и в зной, и в дождь. Свои переходы он совершал с потрясающей быстротой, и мог при необходимости проделать за сутки в наемной повозке до сотни миль, так что часто он даже опережал вестников о себе. Известно, что Цезарь хорошо плавал, и реки на своем пути пересекал вплавь или на надутых мехах. Цезарь придавал большое значение разведыванию местности и никогда не вел свои войска по дорогам, удобным для засады. Он был совершенно не суеверным человеком (это в то еще время!) и никакие приметы не могли заставить его отменить или отложить намеченное предприятие. Но он считался с суевериями других, чтобы обратить это себе на пользу. Во время африканской войны Цезарь, сходя с корабля, оступился, но сумел обратить это в хорошее предзнаменование, воскликнув: "Ты в моих руках, Африка!" В сражения Цезарь часто вступал не после длительных расчетов, а неожиданно для неприятеля после длительных переходов, например, или в жуткую непогоду. Только в самом конце своей жизни он стал осторожнее вступать в сражения, полагая, что теперь ему следует меньше полагаться на случай, ибо никакая победа не принесет ему столько, сколько может отнять одно поражение. Обращая неприятеля в бегство, он старался захватить и его лагерь, чтобы лишить врагов последнего убежища. Так, например, Помпей при Фарсале был сломлен известием о захвате его лагеря. Если успех сражения был сомнителен, то он отсылал прочь лошадей, прежде всего - свою, чтобы лишить солдат возможности к бегству, и они держались более стойко. Если же его войско вдруг отступало, он мог один броситься, чтобы восстановить порядок, хватая солдат и поворачивая их лицом к неприятелю.

Смерть Сигэмори. Мятеж Мотихито (начало) Тем временем вырос император Такакура, и в 1178 году его вторая жена, Токуко, дочь Киёмори, которая была на семь лет старше своего мужа, забеременела. Беременность протекала очень тяжело, и во дворце опасались, что императрица может не дожить до родов. А Тайра очень нуждались в наследнике престола, который мог бы служить залогом их дальнейшего благополучия. В монастырях начались молебны о здоровье императрицы, а из ссылки были возвращены некоторые из второстепенных участников антиправительственного заговора. Все это, однако, помогало плохо, и тогда Киёмори решил, что рождению внука мешают духи его врагов, погибших во время смуты двадцатилетней давности. После консультации с покорным ныне Госиракавой был издан указ о возвращении императорского звания сосланному и умершему в безвестности Сутоке. Потом решили умилостивить и дух убитого министра Ёринаги Фудзивары. Был обнародован императорский эдикт о присвоении покойному министру второго ранга Ёринаге звания главного министра империи. Затем придворный летописец должен был отыскать могилу Ёринаги и довести этот эдикт до сведения его духа. Однако когда он прибыл в деревню, возле которой был убит Ёринага, обнаружилось, что самураи Тайра выкопали останки министра из могилы и разбросали его кости вдоль дороги. Пришлось зачитать эдикт придорожной траве. Столь радикальные меры помогли, и Токуко родила столь ожидаемого наследника. Радостный Киёмри сделал подношение экс-императору, но тот в раздражении отшвырнул благодарственное письмо Киёмори: "Что это? Он смотрит на меня как на жреца заклинателя!" Наступил 1180 год, который начался с того, что умер Сигэмори, только к мнению которого и прислушивался Киёмори. Он заболел в конце 1179 года после возвращения из монастыря Кумано, куда он ездил на богомолье и где он молил себе смерти. Киёмори выписал для своего сына знаменитого китайского врача, но Сигэмори оказался его принять, обосновывая свой отказ тем, что может пострадать достоинство государства из-за того, что в своем отечестве не нашлось достойного врача. Так он и не стал лечиться, а сказал: "Болезнь моя - веление неба!" Узнав о поведении своего доблестного сына, Киёмори прослезился: "Наша маленькая страна - слишком тесное вместилище для такого великого духа". После этого Киёмори вернулся в свою усадьбу и больше сына не навещал. Зато его навестил Госиракава. Через три месяца Сигэмори умер, оставив пятерых сыновей, старшим из которых был популярный в Японии Корэмори. Госиракава же после смерти Сигэмори посоветовался с регентом Мотофуса и конфисковал все земельные угодья покойного. Кроме того, Госиракава отверг притязания Фудзивара Мотомити, зятя Киёмори, на должность второго государственного секретаря и назначил на нее восьмилетнего сына Мотофуса, Мороиэ. Госиракава надеялся подорвать могущество рода Тайра и уничтожить их, считая, что этим он сможет вернуть реальную верховную власть императорам. Если бы он знал, к чему все это приведет! А Киёмори после смерти сына уехал в Фукухара, и несколько недель о нем ничего не было слышно. Вдруг разнеслась весть, что Киёмори Тайра возвращается в Киото во главе нескольких тысяч всадников. Перепуганные Госиракава и Мотофуса посовещались между собой и решили послать к Киёмори одного монаха по имени Дзёкэн, который участвовал в заговоре, но уцелел, так как его имя не было названо во время допросов. Целый день монах просидел у веранды в усадьбе Киёмори, ожидая, когда его примут. Только поздно вечером, когда монах попросил разрешения уйти обратно, Киёмори принял его и изложил свои претензии к Госиракаве. Во-первых, император-инок не соблюдал траура по Сигэмори и еще до окончания срока траура устроил у себя праздник с музыкой. Во-вторых, он отобрал у сыновей Сигэмори земли, которые были подарены ему за службу в наследственное владение на вечные времена. В-третьих, Госиракава отдал одну высокую должность не зятю Киёмори, как было договорено, а сыну своего канцлера Мотофусы. Кроме того, Киёмори напомнил об участии императора в неудавшемся заговоре. Все эти обвинения были справедливы, и на следующий день по распоряжению Киёмори сорок три высокопоставленных чиновника были лишены своих должностей, а канцлер Мотофуса отправлен в ссылку. Через четыре дня самураи окружили дворец Госиракавы, и тут же разнесся слух, что они собираются сжечь дворец со всеми его обитателями. К Госиракаве вошел в шлеме и латах второй сын правителя Мунэмори. Император-инок спросил: "Меня сошлют на окраины?" Мунэмори ответил: "Нет! Смею доложить, что этого не будет, но соверши августейший переезд во дворец Тоба и пережди там некоторое время, пока все успокоится". Госиракава был перевезен во дворец Тоба, который надежно охранялся. За ним последовал лишь один слуга и старуха-кормилица. Дзёкэн также выпросил себе разрешение находиться при императоре-иноке. После этого Киёмори послал своего человека к императору Такакура, поручив сказать: "Отныне соизволь, твое величество, принять все дела правления в свои руки!" Во втором месяце 1180 года дошла очередь и до юного императора Такакуры. Киёмори хорошо знал о связях императора с Госиракавой и враждебными вельможами, а император Японии должен был быть абсолютно послушен дому Тайра. Пришлось менять императора. Им стал Антоку, сын Такакуры, внук Киёмори; ему уже исполнилось три года. Вполне достаточный возраст для того, чтобы стать императором! Вместо умершего Сигэмори советником при Киёмори стал его другой сын, Мунэмори, который и выпросил у отца прощение для императора-инока, и Госиракава смог вернуться, но не в свой дворец, а во дворец покойной императрицы. Известие о добровольном отречении Такакуры от престола в пользу своего малолетнего сына вызвало новую волну раздражения в стране. Киёмори и его жена были провозглашены дедом и бабкой нового императора. Такакура отправился на богомолье (там он молился о смягчении нрава Киёмори), и даже смог навестить своего опального отца. В Японии в это время было три императора: император-инок-дед, император-инок-сын и император внук, но реально правил только Тайра Киёмори. Уже в пятом месяце 1180 года Киёмори получил донесение о том, что принц Мотихито, сын Госиракава, готовит мятеж. С Мотихито не совсем все ясно: по одним источникам он был вторым сыном Госиракава, и ему должен был достаться престол, а не его младшему брату. Это обстоятельство, мол, и послужило причиной его честолюбивых замыслов. По другим источникам он был четвертым сыном Госиракава, но пути к реальной власти у него не было, так как в его жилах не текла кровь Тайра, которые никогда не допустили бы его к власти. Как бы там ни было, этот Мотихито якобы собирается сокрушить род Тайра, низложить императора и вступить на престол сам, обещая щедрые награды своим сторонникам в случае удачи. Монахи многих монастырей его также поддерживают. Это было неожиданностью для Тайра. Дело в том, что принц до тридцати лет занимался только дамами и искусствами. Его привлекали игра на флейте, калиграфия и сочинение стихов. Стихами и прочими искусствами тогда занимались практически все придворные, так что этим никого нельзя было удивить, а принц вроде бы в политику никогда и не вмешивался. И вдруг такой сюрприз! А начинался этот заговор следующим образом. В гости к принцу Мотихито приехал уже известный нам Минамото Ёримаса, который теперь стал монахом. Он стал уговаривать принца возглавить восстание против Тайра. В стране было очень много людей недовольных постоянным ростом их могущества, но им нужен был человек императорских кровей, вокруг которого они могли бы сплотиться и начать мятеж. Ёримаса убеждал принца в том, что на севере и востоке страны есть множество сильных врагов Тайра с крепкими замками и верными самураями. Монах был очень убедителен, и после долгих колебаний Мотихито подписал воззвание с призывом подниматься против Тайра. С этим документом Ёримаса и отправился на восток страны, где находилось множество земель клана Минамото, к своим родственникам и друзьям. Первым делом он показал этот документ скрывавшемуся Минамото Ёритомо, а от него поехал по другим дружественным владениям. Подозрительная активность монаха была замечена губернатором одной из провинций. Он послал сообщение об этом Киёмори, а сам с тысячью воинов отправился к монастырю, в котором Ёримаса остановился и подстрекал монахов к бунту. Об этом стало известно окрестным феодалам, которые уже были в курсе событий. Поэтому когда губернатор прибыл к монастырю, там уже собралось более двух тысяч воинов. Три дня губернатор безуспешно штурмовал монастырь, но вынужден был отступить. Киёмори в это же время со своим монахами явился в столицу и обсудил сложившуюся ситуацию с правительством. Госиракава был вынужден дать приказ об аресте Мотихито. Столичному полицмейстеру Минамото Канэцуна были выделены войска, с которыми он окружил дворец Такакура, где находился принц, чтобы арестовать его. Но принца успели предупредить сторонники Минамото, и он, переодевшись в женское платье, бежал и укрылся в монастыре Ондзёдзи (Трех источников). Монахи стали готовиться к сопротивлению и разослали гонцов в близлежащие монастыри с призывом о помощи. Киёмори же был в ярости из-за бегства принца: "Когда-то я выхлопотал для Ёримаса чин третьего класса, ему был разрешен доступ во дворец. Чего ради пошел он против меня?" По совету одного из своих военачальников, а именно Фудзивара Тадакиё, Киёмори решил подкупить монахов, чья привязанность к мятежному принцу оказалась не столь уж и крепкой. Так что на призыв принца откликнулись только монахи одной из крупных обителей в Нара и стали собирать свои силы. Мотихито, не получив немедленной помощи и понимая, что находится слишком близко от столицы, решил бежать в монастырь Кофукудзи в Нара. В пути его охранял отряд, присланный Минамото Ёримаса. Этот отряд возглавил Минамото Канэцуна, перешедший на сторону мятежников. В погоню за принцем Киёмори послал своего сына Сигэхира с большим отрядом всадников, который настиг его возле реки Удзигава. Мотихито укрылся в слабо укрепленном монастыре Бёдоин на берегу Удзигава, разрушив за собой мост через реку. Военачальник Морикиё предлагал выделить часть войск для обходного маневра в тыл врагу, но Асикага Тадацума с тремястами всадников решил немедленно форсировать реку. При переправе все воины поддерживали друг друга, так что никто не потонул. На другом берегу Тадацуна начал выкликать: "Я - потомок Фудзивара Хидэсато в шестом поколении. Что не идете на смертный бой со мной?" Канэцуна засмеялся: "Ты славного рода! Но как же это ты несешь вдруг гончую службу у хэйцев (т.е. Тайра)?" Тадацуна отвечал: "Тайра громят разбойников-бунтарей во исполнение высочайшего указа. Как же не быть мне с ними?" Канэцуна и Тадацуна начали биться, и Тадацуна стрелой из лука убил своего врага. Тем временем переправилось через реку и все остальное войско Тайра и обрушилось на врагов.

Рыцарские ордена Раз уж я упомянул об ордене Подвязки, то следует сказать, что мода на создание различных орденов пышно расцвела с середины XIV века. Каждый государь считал своим долгом иметь свой собственный орден. Этой моде следовали и представители высшей аристократии, так что вскоре в Европе развелось огромное количество всевозможных орденов. Вот лишь некоторые из них. Король Иоанн II Добрый в 1351 году учредил орден "рыцарей Богоматери благородного Дома", более известный из-за своей эмблемы, как орден Звезды. Рыцари этого ордена давали обет, в случае если их вынудят бежать с поля битвы, удаляться от него не более чем на четыре арпана (арпан - это мера площади от 0,3 до 0,5 га), в противном же случае - либо умереть, либо сдаться в плен. Маршал Бусико в защиту благородной любви и притесняемых женщин учредил орден "Белой дамы на зеленом поле". Петр Лузиньян (1325-1369) учредил орден Меча, который требовал от своих кавалеров чистой жизни и ношения многозначительного символа в виде золотой цепи, звенья которой были выполнены в виде буквы "S", что означало "silence", т.е. "молчание". Амедей Савойский (1334-1383) учредил орден Благовещения. Людовик Бурбонский (1337-1410) учредил орден Золотого Щита в честь своего возвращения из английского плена, а также орден Чертополоха. Ангерран де Кюси (1340-1397) учредил орден Перевернутой Короны. Людовик Орлеанский (1371-1407) учредил орден Дикобраза, обращавшего свои иглы против Бургундии. Герцоги Баварские, графы Голландские и Ганнегау, учредили орден Святого Антония со своими Т-образным крестом и колокольчиком, привлекающими внимание на множестве портретов. Когда Филибер де Миолан, член Братства Общей Жизни, вернулся с Востока с мощями Святого Георгия, как сразу же был организован соответствующий орден. Были и более простые ордена. Так дворяне герцогства Бар в 1416 году основали орден борзой Собаки для взаимной защиты своих прав и владений. Швабский рыцарь Йорг фон Эхинген писал, что все князья и сеньеры, владения которых он посетил, предлагали ему участвовать в их рыцарских обществах или орденах. Но наибольший успех выпал на долю ордена Золотого Руна. Первоначально он был связан с мифом об аргонавтах, но Язон ведь не мог служить примером верности. Вскоре канцлер этого ордена Жан Жермен, епископ Шалонский, обратил внимание герцога Филиппа на шерсть, которую расстелил Гедеон и на которую выпала небесная роса. Это была блестящая находка! Ведь в гедеоновом руне видели один из ярких символов тайны непорочного зачатия Девы Марии. Встречались среди орденов и весьма курьезные. Шевалье де Ла Тур Ландри рассказывал о диковинном ордене влюбленных, существовавшем во времена его молодости, в начале XIV века, в Пуату и его окрестностях. Благородные кавалеры и дамы образовали орден Воздыхателей и Воздыхательниц (Galois et Galoises) и придерживались весьма странного устава. Летом они были должны греться у зажженных каминов, кутаясь в шубы и меховые платки, а зимою не надевать ничего, кроме обычного платья безо всякого меха; ни шуб, ни прочего в том же роде, ни головных уборов, ни перчаток, ни муфт при любом холоде. Зимою они покрывали землю зелеными листьями и украшали дымоходы зелеными ветвями. На свое ложе они стелили лишь тонкое покрывало. Так что не стоит удивляться тому, что многие члены этого ордена умирали от холода или сильных простудных заболеваний. Устав ордена также требовал от супруга, к которому такой Galois заявился в гости, тотчас же предоставить в его распоряжение свои дом и жену, а самому отправиться, в свою очередь, к его Galoise. Если же он этого не сделает, то тем самым навлечет на себя величайший позор. Обеты и клятвы А различные обеты? Вот король Эдуард III со своими дворянами дает "обет цапли", и все клянутся начать войну против Франции. Доходит очередь до графа Солсбери, который во время пира (а где же еще давать такие клятвы?) сидит у ног своей дамы. Он просит ее коснуться пальцем его правого глаза. О, даже двумя, отвечает она и прижимает два пальца к правому глазу рыцаря. Он вопрошает: "Закрыт, краса моя?" Дама отвечает: "Да, уверяю Вас". После чего граф Солсбери восклицает: "Ну, что ж! Клянусь тогда всемогущим Господом и его сладчайшей Матерью, что отныне не открою его, каких бы мучений и боли мне это не стоило, пока не разожгу пожара во Франции, во вражеских землях, и не одержу победы над подданными короля Филиппа". К этому обету присоединились многие английские рыцари. Все это можно было бы счесть поэтической выдумкой, но Фруассар сообщает, что он сам видел английских рыцарей, прикрывавших один глаз тряпицей во исполнение данного ими обета взирать на все лишь единственным оком, доколе не совершат они во Франции доблестных подвигов. Значение обета состояло в том, чтобы, подвергая себя воздержанию или ограничениям, стимулировать скорейшее выполнение обещанного. Чаще всего эти ограничения касались принятия пищи или ограничений во сне. В свой орден Страстей Господних Филипп де Мезьер первым принял поляка, который в течение девяти лет ел и пил только стоя. Когда какой-то англичанин вызвал Бертрана дю Геклена на поединок, тот объявляет, что встретится с ним лишь после того, как съест три миски винной похлебки во имя Пресвятой Троицы. Он также поклялся не брать в рот мяса и не снимать платья, покуда не овладеет Монкотуром. Вот уж где был ДУХ рыцарства! Обеты часто приносят во время пира и клянутся птицей, которую подают к столу, а затем все съедают, каждый по кусочку. Вспомним "обет цапли", а ведь были и многочисленные "обеты фазана", "обеты павлина" и т.п. Можно было притрагиваться к доставленному живому кабану, которого потом подавали на стол. Вот рыцарь, который не будет ложиться по субботам в постель до тех пор, пока не поразит сарацина. Другой по пятницам не будет давать корм своему коню, пока не дотронется до знамени Великого Турки. А конь-то тут при чем? Не стоило бы мучить безвинных животных! И все это торжественно письменно фиксируется. Рыцарь Филипп По дал обет во время турецкого похода оставить свою правую руку не защищенной доспехом. Тогда герцог приписывает к этой клятве свою резолюцию: "Не угодно будет грозному моему господину, чтобы мессир Филипп По сопутствовал ему в его священном походе с незащищенной, по обету, рукою. Доволен будет он, коли тот последует за ним при доспехах, во всеоружии, как то ему подобает". Герцог Иоанн Бурбонский 1 января 1415 года "желая избежать праздности и помышляя стяжать добрую славу и милость той прекраснейшей, которой мы служим", вместе с пятнадцатью другими рыцарями и оруженосцами дает обет в течение двух лет каждое воскресенье носить на левой ноге цепи, подобные тем, которые надевают на пленников (рыцари - золотые, оруженосцы - серебряные), пока не отыщут они шестнадцати рыцарей, пожелающих сразиться с ними в пешем бою "до последнего". А Харальд Харфагр (X век) дал обет не стричься, пока не покорит всю Норвегию. Таки он постригся, в конце концов! Часто в обете мог присутствовать и элемент насмешки. Ведь Роберт Артуа предлагает королю Эдуарду, не слишком рвущемуся воевать во Франции, не случайную птицу, а пугливейшую цаплю, и когда Эдуард все же принимает обет, все смеются. Этот "обет цапли" нам описал Жан де Бомон, который в другом случае при виде цапли цинично клянется служить тому господину, от которого он может ожидать более всего денег и прочего добра; на что присутствующие английские рыцари разражаются хохотом. Рыцарь Женне де Ребревьетт клялся, что если он не добьется благосклонности своей дамы сердца перед отправлением в поход, то по возвращении с Востока он женится на первой же даме или девице, у которой найдется двадцать тысяч крон, коль она пожелает. Богатые бюргеры хоть и гордились своим положением, но старались перенимать аристократические формы жизненного уклада. Один из руководителей восстания фламандских горожан Филипп ван Артевелде (1340-1382) держался вполне по-княжески. Он велел шпильманам изо дня в день играть перед своим домом. Подавали ему на серебре, как если бы он был графом Фландрии. Одевался он в пурпур и горностаи, словно герцог брабантский. Выход совершал словно князь, причем впереди несли развернутый флаг с его гербом, изображавшем соболя в трех серебряных шапках. Генрих V перед смертью Казалось бы, что к XV веку идея крестовых походов на Восток себя изжила. Но... В 1422 году умирает славный король Генрих V. Лекари уже объявили, что ему осталось жить не более двух часов. Уже пришел священник, готовый его исповедовать, и другие прелаты. Читаются семь покаянных псалмов, и после слов: "Облагодетельствуй, Господи, по благословению Твоему Сион; воздвигни стены Иерусалима", - король приказывает остановиться и во всеуслышание объявляет, что его намерением после восстановления мира во Франции было отправиться в Иерусалим, "когда бы Господу, его сотворившему, угодно было дать ему дожить свои лета". Промолвив это, он велит продолжать чтение и вскорости умирает. Правое дело Рыцарские нормы часто вступали в противоречие с военными нуждами. При обсуждении плана французского вторжения во Фландрию в 1382 году коннетабль Франции Оливье де Клиссон (1326-1407) и Ангерран де Кюси предложили неожиданный для противника маршрут похода, но в ответ они услышали: "Если мы не пойдем правой дорогой, ... то не выкажем себя воинами, сражающимися за правое дело". Прямой путь В 1404 году французы нападают на английское побережье у Дартмута. Один из руководителей экспедиции Гийом дю Шатель предлагает напасть на англичан с фланга, так как побережье защищено глубоким рвом. Однако сир Тристан де Жай называет обороняющихся деревенщиной (это после Креси и Пуатье!) и говорит, что было бы недостойно уклониться от прямого пути (опять этот прямой путь!) при встрече с таким противником. Дю Шатель был задет за живое: "Страх не пристал благородному сердцу бретонца, и хотя ждет меня скорее смерть, чем победа, я все же не уклонюсь от своего опасного жребия". Он клянется не просить о пощаде, бросается вперед и гибнет вместе со всем своим отрядом. Посвящения Перед боем и после его окончания происходило посвящение в рыцари или возведение в более высокий рыцарский ранг. Происходило также присвоение званий баннеретов (рыцарей со знаменем) путем обрезания их вымпелов, которые превращались тем самым в знамена.

Детская пьеса Десятилетний мальчик и двенадцатилетняя девочка, брат и сестра, разыгрывают перед взрослой аудиторией состоящей, в основном, из их дядей и теток, сочиненную ими самими пьеску. Сцена изображает хижину на морском берегу. В первом акте артисты, бедный рыбак и его бойкая жена, жалуются на тяжелое время и плохие барыши. Муж решает уехать на своей лодке в далекое море, чтобы поискать богатства в другом месте. После нежного прощания супругов занавес падает. Второй акт изображает действие несколько лет спустя. Рыбак, став богатым человеком, вернулся с тугой мошной и рассказывает жене, которую он застает ожидающей его перед хижиной, о том, как повезло ему на чужбине. Жена гордо перебивает его: "А я в это время тоже не ленилась!" С этими словами она открывает ему хижину, в которой видны лежащие на полу двенадцать больших кукол, изображающих детей: В этом месте бурный смех зрителей прервал артистов, которые не могли понять причин этого смеха. [Но, напоминаю, это было в конце XIX века.] Гувернантка К маленькой девочке в качестве гувернантки была нанята "француженка", которая, однако, не понравилась девочке. Как только приглашенная француженка ушла из комнаты, девочка начала вслух критиковать ее: "Тоже француженка! Быть может, она называется так потому, что она когда-нибудь лежала возле француза!" Фразы из журнала Schmock: "Битвы, в которых русские оставались то в дураках, то в умниках". "Во мне уже рано пробудился Пегас". "Клио, медуза истории". Селедка Вопрос: "Что висит на стене и обо что можно вытереть руки?" Ответ: "Селедка". Возражение: "Но помилуйте, ведь селедка не висит на стене!" Ответ: "Но вы же можете повесить ее на стену". Вопрос: "А кто же станет вытирать руки о селедку?" Ответ: "Вас никто и не заставляет этого делать". Марк Твен рассказывал случай из жизни своего брата, который был служащим на постройке железных дорог. Однажды вследствие преждевременного взрыва мины он взлетел на воздух и упал довольно далеко от места своей работы. После этого случая у брата был удержан полудневный заработок за то, что он отлучился со службы, Однажды брат Марка Твена построил себе подземную квартиру. Он перенес в нее кровать, стол и лампу, а крышей ему послужил большой, но продырявленный посредине, кусок парусины. В первую же ночь через дыру в крыше свалилась корова и потушила лампу. Брат терпеливо помог вытащить животное наверх и привел все в порядок. Он поступил точно также и на следующую ночь, и так далее каждую ночь. В сорок шестую ночь, когда вниз опять упала корова, брат заметил: "Дело начинает приобретать однообразный характер". Профессор анатомии после лекции о носовой полости спрашивает, все ли было понятно слушателям, и, получив утвердительный ответ, продолжает: "Сомневаюсь, потому что даже в городе с миллионным населением людей, понимающих анатомию носовой полости, можно сосчитать по одному пальцу , простите, по пальцам одной руки". Один психоаналитик на вопрос, что он делает со своими пациентами во время приема, ответил, пожимая плечами: он налагает на них штраф в столько-то крон за их шалости. Когда Зигмунд Фрейд только начинал свою врачебную практику, доктор Хробек рассказал ему о женщине, страдавшей припадками страха. Несмотря на восемнадцатилетнее замужество, она была еще девственна, так как ее муж был полным импотентом. Единственным рецептом, который мог вылечить бедняжку, по мнению доктора Хробека был следующий: "Rp. Penis normalis Dosim Repetatur!" Но, к сожалению, медицина XIX века не могла его прописать. Бернард Шоу однажды зло заметил, что быть влюбленным, значит неподобающим образом переоценивать разницу между одной женщиной и другой. Один из знакомых Фрейда господин Ледерер познакомился в Венеции с одним соотечественником. Когда он представлял нового знакомого жене, то выяснилось, что он позабыл его фамилию, и пришлось ограничиться невразумительным бормотанием. Когда он снова встретился в Венеции со своим новым знакомым, он со смущением признался, что позабыл его фамилию и попросил его назвать себя. Ответ собеседника свидетельствовал о его хорошем знании людей: "Охотно верю, что вы не запомнили моей фамилии. Я зовусь так же, как вы, Ледерер!"

Почему кирпич является идеальным оружием? 1) Кирпич дешев. 2) Кирпич доступен. 3) Hа кирпич не нужно разрешение. 4) Для хранения кирпича не нужно специальных условий. 5) Кирпич не нуждается в апгрейде. 6) К кирпичу не нужны ни пульки, ни баллоны, ни патроны, ни батарейки. 7) Кирпич не только выглядит как настоящий, но и является таковым. 8) Кирпич всегда выглядит внушительно. 9) У кирпича очень хорошее останавливающее действие. 10) Кирпичом не обязательно попадать точно в глаз, горло или колено. 11) Кирпич привязанный к веревке становится оружием массового поражения. 12) Вы не можете надышаться кирпичом при его применении. 13) К кирпичу не придерутся ППСники. Даже если вы будете нести его в руке. 14) Ваш ребенок не застрелит друга, если вы случайно оставите кирпич на столе. 15) Кирпич можно разломить - достаточно и половины дозы. 16) Из двух десятков кирпичей можно сделать бронежилет. 17) Hа кирпиче можно сидеть. 18) Hа двух кирпичах можно жарить шашлыки. 19) Из трех кирпичей получается отличная ловушка для грузинской мыши. 20) Кирпич бесшумен. 21) Кирпич имеет неограниченный боезапас. 22) Кирпич можно использовать как средство общей анестезии. 23) Кирпич не нуждается в обслуживании и не ломается. 24) Кирпич никогда не дает осечек. 25) Применение кирпича возможно без всякого обучения и чтения нудных инструкций. 26) При виде кирпича у вас никогда не возникнут мысли о суициде. 27) Кирпич не регистрируется метало-детекторами

Со временем дерево может повести как угодно, тут я согласен с 298СД. Кстати, насколько я помню, топор был найден в пещере, т.е. от лежал достаточное количество времени на открытом грунте (если не все время).

Да, если пишут, то никаких претензий.