Yorik

Ответы Ф. Пуленка на вопросы Вопрос: "Какие композиторы оказали на Вас в молодости влияние как на музыканта?" Ответ: "Отвечаю без колебаний - Шабрие, Сати, Равель и Стравинский". Вопрос: "А каких композиторов Вы любите больше других?" Ответ: "Я безумно эклектичен. Я люблю, в разной степени, конечно, но одинаково искренне, Монтеверди, Скарлатти, Гайдна, Моцарта, Бетховена, Шуберта, Шопена, Вебера, Верди, Мусоргского, Дебюсси, Равеля, Бартока и так далее". Вопрос: "Если бы Вы были приговорены к изгнанию на пустынный остров, произведения каких пяти поэтов Вы взяли бы с собой?" Ответ: "Без колебаний - Ронсара, Лафонтена, Бодлера, Аполлинера и Элюара". Вопрос: "А пять композиторов?" Ответ: "Прежде всего, Моцарта, а затем - Шуберта, Шопена, Дебюсси и Стравинского". Пародийные названия В начале своей карьеры [еще до Первой мировой войны] Эрик Сати написал ряд миниатюр для фортепьяно, названия которых пародировали названия Прелюдий Дебюсси, таких как "Терраса аудиенций лунного света", "Пьесы в форме груши", "Засушенные эмбрионы", "Дряблая прелюдия для собаки" и т.п. Пикассо однажды заявил: "Да здравствуют подражатели, потому что благодаря им начинают искать что-то новое!" Дебюсси и Сати В конце XIX века в кабачке "Клу" на Монмартре встретились Дебюсси и Сати. Дебюсси как раз собирался писать музыку к одному из произведений слабого писателя Катюля Мендеса, но Сати его немедленно отговорил и добавил: "Почему бы Вам не положить на музыку одну из пьес Метерлинка?" Дебюсси согласился с ним и выбрал "Пеллеаса и Мелизанду". Так Эрик Сати стал как бы крестным отцом этого шедевра. Ф. Пуленк о Сати: "Сати был странной личностью. Он никогда, ни зимой, ни летом, не расставался с котелком, который он весьма почитал, и с дождевым зонтиком, который он просто обожал. После смерти Сати, когда смогли, наконец, проникнуть в его комнату в Аркейе, на что при жизни Сати никто не отваживался, там обнаружили множество зонтиков; некоторые из них оставались еще в магазинной упаковке. Когда однажды спутник Сати по оплошности проткнул своим зонтиком зонт Сати, ему пришлось выслушать и "негодяя", и "невежу", и... "шпану". Сати даже летом очень редко расставался с широким плащом и заворачивался в него, как в купальный халат. Бородка, которую он заботливо подстригал, пенсне, которое он постоянно подносил к глазам величественным жестом, - вот некоторые характерные черточки этого странного человека... Сати отличался крайней чистоплотностью. Он утверждал:"Ванна - ни в коем случае! Хорошо можно вымыться только по частям! Я тру кожу пемзой: она проникает гораздо глубже, чем мыло..." На единственном пианино, которое обнаружили у Сати после его смерти, играть было абсолютно невозможно, и Брак [художник] купил его просто как реликвию". Сати о Равеле Сати был очень дружен с Равелем, но потом они поссорились так сильно, что в 1920 году Сати, не колеблясь, написал: "Морис Равель отказался от ордена "Почетного легиона", но все его творчество принимает его". Фортепианные произведения Сати не оценены по достоинству, по всей вероятности, из-за их названий... В самом деле, видеть напечатанными в программе "Неприятное наблюдение", "Танец навыворот", "Арии, от которых все сбегут" и т.д. - это приводит в недоумение. А между тем, какая это чудесная музыка! Возьмем, например, "Автоматические описания" для фортепиано. Это три короткие пьесы. Первая "О лодке" - нечто вроде ироничного покачивания в ритме танго. Вторая, под названием "О фонаре", дышит поэзией ночного сада на полотне Боннара. И последняя пьеса "О каске" написана в лучшем стиле таможенника Руссо - это праздник свободы, карманьола и так далее. Нужно вслушаться в них, забыв о нелепой словесности, которая их сопровождает, и вы воспримете все очарование этих маленьких пьес. Ф. Пуленк о Максе Жакобе: "Я был с детства страстным поклонником всех жанров поэзии и безудержно восхищался удивительным томиком Макса Жакоба "Рожок с игральными костями", который считаю одним из трех шедевров французских стихотворений в прозе. Два других - это "Парижский сплин" Бодлера и "Сезон в аду" Рембо. Причудливый сборник Макса Жакоба относится к числу источников того французского поэтического стиля, откуда вышел и сюрреализм, и стоящий намного ниже Жак Превер. Слава Аполлинера, вполне им заслуженная, очень часто затмевала славу Макса Жакоба, а ведь они попеременно влияли друг на друга, так же как Пикассо и Брак, в 1911 - 1913 годах". Жилье Жакоба В 1917 году Макс Жакоб жил на Монмартре на улице Габриель в двух шагах от Сакре-Кёр в типичном ветхом доме. Он занимал большую, довольно темную, комнату на первом этаже. В центре ее стоял зеркальный шкаф без задней стенки, сквозь него проходили как в дверь. Это давало Максу возможность шутливо говорить: "Здесь моя гостиная, а там у меня - спальня". У Макса была привычка буквально оглушать собеседника комплиментами, которыми он сыпал крайне неосмотрительно, думая при этом совсем о другом.

Семирамида Ассирийский царь Нин встретил Семирамиду, когда она была служанкой и наложницей воспитанного в царском доме раба. Царь влюбился в нее, и вскоре она приобрела над ним такую власть, что он выполнял любые ее желания. Однажды она отважилась на дерзкую просьбу: предоставить ей хотя бы на один день распоряжение государственными делами, но только во всем блеске величия. Она хотела восседать на троне в царских одеждах и диадеме. Нин не усмотрел в ее просьбе ничего для себя опасного, согласился и велел всем служить и подчиняться Семирамиде в течение суток так же, как ему самому. В своих первых распоряжениях Семирамида проявляла осторожность и умеренность. Она испытывала приближенных и телохранителей. Когда же она убедилась, что они беспрекословно и незамедлительно выполняют все ее приказания и повинуются ей, она велела схватить Нина, заковать его в цепи и немедленно казнить. Так бесславно закончилось царствование доверчивого и влюбленного Нина, и началось многолетнее и прославленное правление Семирамиды. Любовницы Птолемеев, правителей Египта, нередко происходили из самых низов общества. Птолемей II Филадельф (282-246) влюбился в купленную на невольничьем рынке рабыню-варварку Белестиху. Он так ее любил, что посвятил ей в Александрии несколько храмов, на которых была высечена надпись: "Афродите Белестихе". Птолемей IV Филопатор (222-205) влюбился в рабыню Агафоклею настолько, что та вместе со своей матерью решала большинство государственных дел.В Греции тоже известно множество таких браков. Так, например, матерью Фемистокла была рабыня Абротонон из Фракии или Малой Азии. Статуя Праксителя Знаменитый греческий скульптор Пракситель был одним из многочисленных любовников знаменитой гетеры Фрины. О ее позолоченной статуе работы Праксителя в Дельфах, где она стояла наряду с изображениями знаменитых царей и цариц, сообщает Павсаний, добавляя, что эта статуя была даром Божеству самой Фрины. Об Эроте Парменид в своем труде "Происхождении мира" говорит об Эроте, как о старшем среди всех порождений Афродиты: "Первым Эрота она породила, древнейшего бога". Гесиод же в своей "Теогонии" вообще называет Эрота старейшим из всех богов. Богиня Илифия, дочь Зевса и Геры считалась покровительницей родов и рожениц, а богиня Лохия олицетворяла рождение. Но как термины, "Илифия" и "Лохия" могли применяться и к другим богиням, например, к Артемиде. Однажды шут Габба присутствовал на обеде у Мецената со своей женой. Во время пира он заметил, что хозяин дома оказывает недвусмысленные знаки внимания его жене, и решил притвориться заснувшим от чрезмерного употребления вина. Тут подбежал какой-то раб и попытался унести вино. Габба с упреком сказал ему: "Мошенник! Разве ты не понимаешь, что я сплю только для одного Мецената?" О сдержанности Александра Македонского Александр Македонский написал брату своего друга Протея: "Пришли мне твою музыкантшу, приняв от меня десять талантов, но только если ты не влюблен в нее". Другой из товарищей Александра, Антипатрид, пришел однажды на дружескую пирушку вместе с некоей кифаристкой. Александр почувствовал к ней влечение, и спросил Антипатрида, не влюблен ли он в нее. Тот ответил: "И даже очень". Александр воскликнул: "Ах, чтоб ты пропал!" - но сдержал себя и не касался этой женщины. Анит и Алкивиад Анит, сын Антемиона, был богатым кожевенником в Афинах и неудачным стратегом. В историю он вошел, как главный обвинитель Сократа. так вот этот Анит был влюблен в молодого Алкивиада. Когда однажды Анит давал праздничный обед приезжим гостям, в пиршественный зал ворвался с веселой кампанией Алкивиад и, забрав со стола половину кубков, удалился. Гости стали возмущаться: "Этот юноша поступил с тобой дерзко и оскорбительно". Анит на это возразил: "Нет, очень любезно. Ведь мог бы и все забрать, а он и мне оставил столько же".

Портрет Ф.Ф. Вигеля Филипп Филиппович Вигель не имел длинной родословной, и это обстоятельство омрачало всю его жизнь. Хоть его отец и занимал посты коменданта Киева и губернатора в Пензе, но по происхождению он был "финн, или эст, или, попросту сказать, чухонец", - как писал сам Вигель. Мать же его принадлежала к незначительному роду Лебедевых. В 1800 году он поступил на службу в московский архив Коллегии иностранных дел, где и познакомился с Александром Тургеневым и Блудовым. Однако продвижение по службе было очень медленным. Ипполит Оже сохранил нам такой портрет Вигеля: "С первого взгляда он не поражал благородством осанки и тою изящною образованностью, которою отличаются русские дворяне. Круглое лицо с выдающимися скулами заканчивалось острым прямым подбородком. Рот маленький, с ярко-красными губами, которые имели привычку стягиваться в улыбку и тогда становились похожи на круглую вишенку. Это случалось при всяком выражении удовольствия: он как будто хотел скрыть улыбку. Речь его, обильно пересыпанная удачными выражениями, легкими стишками, анекдотами, и все это вместе с утонченностью выражения и щеголеватостью языка придавало невыразимую прелесть его разговору. Но иногда его заостренные словечки больно кололись: очень остроумным нельзя быть без некоторой доли злости". А злости у Вигеля хватило бы и на десятерых. Он постоянно вертел в руках табакерку, играя ею и нервно постукивая по ней. Когда же ему хотелось сказать что-нибудь колкое, то он, беря щепотку табаку, как будто клевал по табакерке пальцами: казалось, что птица клюет клювом. В "Арзамасе" Вигеля прозвали Ивиковым журавлем . На заседаниях общества он обычно держался в тени, вражды к членам "Беседы" не испытывал и считал, что она во многом принесла пользу. Заседания общества "Беседа любителей русского слова", образованного в 1811 году, проходили в великолепной зале прекрасного дома на Фонтанке, который предоставил в ее распоряжение Державин. Вигель так описывает заседания "Беседы": "Члены вокруг столов занимали середину, там же расставлены были кресла почетнейших гостей, а вдоль стен в три уступа хорошо устроены были седалища для прочих посетителей, по билетам впускаемых. Чтобы придать сим собраниям более блеску прекрасный пол являлся в бальных нарядах, штатс-дамы в портретах [Со времен Петра I пошел обычай жаловать статс-дамам (их число не превышало шести) миниатюрный портрет императора или императрицы, отделанный драгоценными камнями и бриллиантами, который в торжественных случаях прикрепляли к платью. - Прим. Ст. Ворчуна.], вельможи и генералы были в лентах и звездах, и все вообще в мундирах". "Беседа" для придания ей большей солидности была разделена на четыре разряда наподобие Государственного совета, который был разделен на четыре департамента. В каждом разряде было по председателю и попечителю, но в занятиях разрядов не было никаких различий - это была чистая видимость. В каждом разряде было по несколько членов и членов-сотрудников, которые составляли канцелярию "Беседы". Вигель писал: "Вообще она ["Беседа"] имела более вид казенного места, чем ученого сословия, и даже в распределении мест держались более табели о рангах, чем о талантах". Кружок Оленина к 1815 году был невелик. В него входили сам Оленин, Крылов, Гнедич, А.И. Ермолаев, М.Е. Лобанов и Батюшков, которого позднее сменил Жуковский. Обычно они собирались в доме Оленина. Кружок не примыкал ни к "Беседе", ни к ее противникам. Они слегка бранили Шишкова, но с членами "Беседы" вполне ладили. Жуковский так описывал этот кружок: "...дом его есть место собрания авторов, которых он [Оленин] хочет быть диктатором - в этом доме бывал и Батюшков, которого место занял теперь я. Здесь бранят Шишкова, и если не бранят Карамзина, то, по крайней мере, спорят с теми, кто его хвалит". Возникновение "Арзамаса" Вначале противники "Беседы" группировались вокруг "Вольного общества любителей словесности, наук и художеств". Но вот 21 сентября 1815 года в доме у Блудова собралась компания, чтобы отпраздновать именины хозяина дома и Дашкова. Были Крылов, Гнедич, Жуковский, Дашков, А. Тургенев, Жихарев и Вигель. За столом зашел разговор о том, что 23-го числа должна состояться премьера новой пьесы Шаховского "Липецкие воды, или урок кокеткам". Было решено пойти всем вместе на этот спектакль, но Крылов и Гнедич, оленисты, отказались. Они уже были в курсе того, что собой представляет эта пьеса, и потому чувствовали себя неловко. Пьеса сразу же вызвала негодование нашей компании и их друзей. Если раньше Шаховской издевался над Карамзиным, то теперь он в виде жалкого вздыхателя Фиалкина, который все время твердил о своих балладах, вывел Жуковского. Первым в бой бросился Блудов и напечатал в журнале "Сын отечества" издевательское "Письмо к новейшему Аристофану". Вяземский из Москвы пустил в ход "Письмо с Липецких вод" и множество язвительных эпиграмм. Блудов написал библейским слогом "Видение в какой-то ограде", в котором откровенно издевался над Шаховским, но напечатать сей труд было решительно невозможно, и он расходился в рукописном виде. Главное было в том, чтобы все эти труды увидел сам Шаховской, и в этом вопросе сильно помог Вигель, который часто посещал своего дальнего родственника писателя Загоскина, дружившего с Шаховским. Вот через него-то и передавались Шаховскому эти подарки. И вот 14 октября 1815 года состоялось организационное заседание "Арзамасского общества безвестных людей", впоследствии называемое просто "Арзамас". Название это придумал Блудов. Легенда гласит, что он как-то был в Арзамасе, и в гостинице, где он остановился, ему почудилось, что в соседней комнате несколько человек беседуют о литературе. Вот, якобы, Блудов и вспомнил про эту историю. Так и возникло это название общества. В тот день собралось шесть человек: Уваров, Блудов, А. Тургенев, Жуковский, Дашков и Жихарев. Кроме того, город Арзамас славился на всю Россию своими гусями. Вот и стал гусь с легкой руки Блудова символом "Арзамаса"; его изобразили на печати общества, его же обычно подавали на ужин после заседания. Карьера С.С. Уварова Будущий член "Арзамаса" по прозвищу Старушка Уваров с марта 1807 года начал службу в русском посольстве в Вене. Там он сблизился со многими известными людьми: графом Людвигом Кобленцом, австрийским послом в России в 1779-1796 годах, графиней де Ромбек, жившей в Петербурге, с австрийским фельдмаршалом и участником Семилетней войны князем Карлом-Иосифом де Линь, который был также и русским фельдмаршалом. Оказывал внимание Уварову и бывший посол в Вене граф Андрей Кириллович Разумовский. В декабре того же года Уваров был представлен прибывшей в Вену мадам де Сталь. В мае 1809 года Уварова переводят в Париж, а в !910 году он возвращается в Россию. Тут его ожидало очень неприятное известие. Дело в том, что его недавно умершая мать незадолго до смерти отдала под залог и под большие проценты свое имение некоему откупщику. Откупщика теперь объявили несостоятельным, и Уварову грозило полное разорение. Но вот тут-то и пригодились его обширные связи. Фрейлина Разумовская, дочь графа Андрея Кирилловича, была намного старше Уварова, но очень богата. Узнав о тяжелом положении Уварова, она предложила ему свою руку, и он с радостью согласился. Теперь удача повернулась к Уварову лицом. Вскоре его тесть, граф Разумовский, был назначен министром народного просвещения. Он сразу же доставил своему зятю место попечителя санкт-петербургского учебного округа с чином действительного статского советника. Карьера Уварова развивалась очень стремительно, а через несколько лет он даже стал президентом Академии наук.

Полтавская обл.

Приведенные ниже заметки взяты из бесед известного французского композитора Франсиса Пуленка (1899 - 1963) с журналистом Стефаном Оделем. Бриттен играет Шуберта При исполнении произведений Шуберта в Экс-ан-Прованс Бенджамин Бриттен аккомпанировал Питеру Пирсу. Композитор Франсис Пуленк, присутствовавший на этом концерте, сказал по его окончании: "После Бена я отказываюсь играть Шуберта". Пуленк о Шёнберге: "Шёнберг с виду был похож на маленького преподавателя немецкой консерватории. Однажды я завтракал у него в Медлинге. Он жил тогда в прелестном домике с садом со своей первой женой, которая держалась очень просто. На стенах висели картины, им самим написанные, под явным влиянием Кокошки. ...когда мы сидели за столом в столовой, в открытое окно - погода была прекрасная - влетел мяч, брошенный мальчиком, игравшим в саду, - нарочно или случайно, этого никогда не знаешь с детьми, - и упал прямо в суповую миску. Суп брызнул фонтаном, заливая скатерть... и присутствующих..." Стравинский и Римский-Корсаков Однажды молодой Стравинский в беседе с Римским-Корсаковым пожаловался на то, что он слишком много пишет (сочиняет музыку) у рояля. Римский-Корсаков пожал плечами: "Одни пишут без рояля, другие - за роялем. Вы относитесь к последним, вот и все". Первооткрывателем современной музыки следует считать Рикардо Виньеса, испанского виртуоза, жившего в Париже. Он открыл миру Дебюсси, Равеля, Сати и многих других, но его имя было несправедливо предано забвению. Это был настоящий испанский идальго с огромными усами. Он носил доподлинное испанское сомбреро с плоскими полями и черные ботинки на пуговицах. Леон-Поль Фарг, близко знавший его, писал: "Три слова, казалось, были навеки изъяты из его сердца и лексикона. Три низменных слова, которые для него просто не имели смысла: интриги, карьеризм, протекция". "Парад" Эрика Сати В апреле 1917 года, в разгар войны, Дягилев со своим Русским балетом поставил в Париже балет Эрика Сати "Парад" с декорациями Пикассо. Это были первые театральные декорации Пикассо. Они произвели на театральную публику такое впечатление... Впрочем, лучше предоставлю слово очевидцу. Ф. Пуленк вспоминал: "В "Параде" скандал вызвали не только пишущие машинки. Все было новым - сюжет, музыка, постановка. Те, кто были постоянными посетителями Русского балета до 1914 года, оцепенев, смотрели, как подымается занавес Пикассо, совершенно для них необычный, открывая кубистские декорации. Это не был откровенно чисто музыкальный скандал "Весны священной" [Стравинского]. На этот раз все искусства брыкались в своих оглоблях. Некоторым спектакль показался вызовом здравому смыслу. Музыка Сати, такая простая, обыденная, наивно-искусная, подобно картине таможенника Руссо, вызвала скандал своей обыденностью. Впервые - позднее это случалось довольно часто - мюзик-холл заполонил Искусство. Искусство с большой буквы. И действительно, в "Параде" танцевали уан-степ. В этот момент зал разразился свистом и аплодисментами. Весь Монпарнас ревел с галерки:"Да здравствует Пикассо!" Орик... и многие другие музыканты орали: "Да здравствует Сати!" Это был грандиозный скандал. В моей памяти, как на экране, возникают два силуэта: Аполлинер, в офицерской форме, с забинтованным лбом... Для него это был триумф его эстетических взглядов. И другой силуэт, как бы в тумане - Дебюсси, на пороге смерти, шепчущий, покидая зал: "Может быть! Но я уже так далеко от всего этого!" Некоторое время "Парад" незаслуженно презирали, но теперь он занял место в ряду бесспорных шедевров". 13 июля 1911 года в Париже в театре Шатле Дягилев представил балет Стравинского "Петрушка" в постановке Михаила Фокина и с декорациями Александра Бенуа. Ф. Пуленк о Сергее Дягилеве: "Дягилев... был магом и чародеем. Едва достигнув успеха, он сжигал все, чем восхищался (по крайней мере внешне это выглядело так), чтобы продолжать стремительное движение вперед. ...начиная с 1917 года, страстно увлекшись всей современной живописью, он на редкость удачно стал соединять художника и композитора... Дягилев без колебаний выдвигал совершенно неизвестных исполнителей, если он считал их незаменимыми. В этом он был истинным Провидением для композиторов, художников и танцовщиков". О "Балаганчике" де Фальи Первое исполнение "Балаганчика трактирщика Педро" Мануэля де Фальи состоялось у княгини де Полиньяк, большого друга искусства и людей искусства, которой он и был посвящен. Де Фалья дирижировал, а Ванда Ландовска была за клавесином. Здесь впервые в современной музыке получил права гражданства клавесин. "Балаганчик" - это музыкально сценическая адаптация де Фальи эпизода из "Дон Кихота" Сервантеса - публично впервые был исполнен в Севилье 23 марта 1923 года и дирижировал сам автор. [Княгиня Эдмон де Полиньяк по рождению была американкой. Ее отцом был Зингер - изобретатель швейной машинки. Всю жизнь она была просвещенной меценаткой. Она дружила со Стравинским, де Фальей, Равелем, Рихардом Штраусом, Сати и многими другими музыкантами и композиторами. - Прим. Ст. Ворчуна.] "Сельский концерт" В 1926 году Ванда Ландовска попросила Пуленка написать для нее концерт. Он решил написать сельский концерт, напоминающий о лесе вблизи Сен-Лё-ла-Форе, в котором совершали прогулки Руссо и Дидро. Тогда в Сен-Лё жили Ландовска и Куперен. После первого исполнения "Сельского концерта" один критик, рассчитывая больно задеть композитора, написал: "В финале "Сельского концерта" вдруг слышатся, Бог знает откуда, отголоски военных сигналов. Хорошенькая деревня!" Но для такого горожанина, как Пуленк, Сен-Лё был прекрасной деревней, где было множество домов, построенных еще в XVIII веке, которые дремали среди огородов, снабжавших овощами рынки Парижа. Аполлинер и Лувр Однажды в понедельник Гиийом Аполлинер спросил Мари Лорансен, которая была его музой в течение многих лет, не хочет ли она пойти с ним куда-нибудь. У Мари не было к этому никакого желания, и она ответила: "Не могу, я иду в Лувр". Но в те времена музеи по понедельникам были закрыты. Аполлинер не моргнул и глазом на ее выходку, но когда однажды зашел разговор о Лувре, он сказал, на глядя на Мари: "О да, я хожу туда каждый понедельник!"

Приветствую, Земляки! Вопрос на засыпку. Кто знает человека с ником Zietir из нашего региона?

Сталин о геях В начале осени 1933 года ОГПУ решило вплотную заняться представителями секс-меньшинств, которые расплодились в пору нэпа и проникли почти во все слои общества. В сентябре была проведена первая облава, в результате которой арестовали 130 человек, подозревавшихся в гомосексуальных связях. Более того, органы выявили многочисленные организации «сексуальных извращенцев». Возникло даже подозрение, что они имеют политическую направленность. Об этом заместитель председателя ОГПУ Генрих Ягода написал в докладной записке Сталину. В ней сообщалось о раскрытии объединений педерастов в Москве и Ленинграде, которые занимались организацией сети салонов, очагов, притонов, групп и других формирований с дальнейшим превращением этих объединений в шпионские ячейки. Далее подчеркивалось: «Актив педерастов, используя кастовую замкнутость педерастических кругов в непосредственно контрреволюционных целях, политически разлагал разные общественные слои юношества, в частности рабочую молодежь, а также пытался проникнуть в армию и на флот». На докладной записке есть резолюции членов политбюро ВКП(б). Иосиф Виссарионович Сталин оставил суровый и категоричный автограф: «Надо примерно наказать мерзавцев, а в законодательство ввести соответствующее руководящее постановление». Соратники поддержали: «Конечно, это необходимо. Молотов», «Правильно! Л. Каганович». Закрытый закон 13 декабря 1933 года Генрих Ягода направил в Кремль еще одну докладную записку. Ее стоит процитировать почти полностью: «Ликвидируя за последнее время объединения педерастов в Москве и Ленинграде, ОГПУ установило: 1. Существование салонов и притонов, где устраивались оргии. 2. Педерасты занимались вербовкой и развращением совершенно здоровой молодежи, красноармейцев, краснофлотцев и отдельных вузовцев. Закона, по которому можно было бы преследовать педерастов в уголовном порядке, у нас нет. Полагал бы необходимым издать соответствующий закон об уголовной ответственности за педерастию». ОГПУ подготовило проект такого закона. В нем почему-то проигнорированы женщины — о лесбиянках вообще не упоминается. Зато к мужчинам-извращенцам проявлено самое суровое отношение: «1. Распространить уголовную ответственность за мужеложство, т.е. половое сношение мужчины с мужчиной, на случаи добровольного такого сношения, независимо от достижения одним из участников половой зрелости. 2. Мужеложство, т.е. половое сношение мужчины с мужчиною, влечет за собой лишение свободы на срок до пяти лет. То же деяние, совершенное с использованием зависимого положения потерпевшего либо за плату, по профессии или публично — лишение свободы на срок до восьми лет». За сим последовало короткое постановление политбюро ЦК ВКП(б): «Строго секретно. Об уголовной наказуемости за педерастию. П 15/55 16 декабря 1933 г. Утвердить проект закона об уголовной наказуемости за педерастию». Трудно сказать, почему данное постановление было строго засекречено. Тем не менее вскоре «голубых» начали отлавливать и судить в соответствии с законом, который действовал до апреля 1993 года. Неожиданно озаботившийся судьбой сексуальных меньшинств Верховный Совет России отменил его, и теперь сторонники нетрадиционной половой ориентации живут свободно. Английский коммунист против Мало кто знает, что борьба советских секс-меньшинств против этого закона началась еще в 1934 году. И возглавил ее английский коммунист, корреспондент газеты Mosсow news Гарри Уайт. В мае 1934 года он обратился к Сталину с многостраничным письмом, в котором «с марксистских позиций обосновал несправедливость советского закона в отношении гомосексуалистов». «Анализируя характер преследования гомосексуалистов, — писал англичанин (кстати, он не скрывал, что сам является «голубым»), — надо иметь в виду, что они бывают двух родов: во-первых, такие, которые являются таковыми с самого рождения; во-вторых, которые знали нормальную половую жизнь, но впоследствии стали гомосексуалистами, толкаемые иногда порочностью, а иногда и экономическими соображениями. В отношении второй группы вопрос решается сравнительно просто. Люди, становящиеся гомосексуалистами в силу своей развращенности, обычно принадлежат к буржуазии, отдельные представители которой становятся на этот путь после того, как они пресытились всеми видами наслаждений и извращений, доступных в пределах половых сношений с женщинами». Таких, по мнению автора, стоит подвергать уголовному преследованию. Правда, как он сам замечает, это бесполезно, ибо буржуа всегда способны откупиться. Гарри Уайт был не против того, чтобы применялся закон и против тех, «кто становится на этот путь по экономическим соображениям». «В результате материальной нужды,— учит он Сталина, — эти люди вынуждены временно обратиться к такому способу удовлетворения своих половых потребностей, поскольку отсутствие средств лишает их возможности жениться или даже хотя бы обратиться к проституткам». Далее Уайт категорически возражает против применения закона в отношении «врожденных гомосексуалистов». Он пишет: «Исследования показали, что гомосексуалисты этого типа существуют примерно в равной пропорции среди всех классов общества. Можно считать также установленным, что, с небольшими отклонениями гомосексуалисты составляют около 2 проц. населения любой страны. Если принять эту пропорцию, то выйдет, что в СССР около 2 млн. гомосексуалистов. Не говоря уже о том, что среди них имеются наверняка и такие, которые оказывают помощь социалистическому строительству, но неужели возможно подвергнуть заключению такое большое количество людей!». В письме приведены также цитаты из Маркса и Энгельса, якобы подтверждающие их лояльное отношение к «гомосекам». В конце послания английский «голубой» коммунист требует от Сталина «публичного авторитетного высказывания по данному вопросу». Судя по всему, «вождь народов» это письмо прочитал, но развивать гомосексуальную линию марксизма в своих трудах, как известно, не стал, отдав предпочтение вопросам языкознания. А на послании английского коммуниста начертал: «В архив. Идиот и дегенерат. И. Сталин». Через несколько недель автор письма был выдворен из СССР.

В этом уникальном городе нет полиции, преступности и безработицы. Здесь живет всего пара тысяч человек, и они смогли построить свою личную социально-демократическую утопию.Речь идёт об испанском городе Мариналеда на юге Испании. Местные жители обязаны этим достижением своему мэру Хуану Мануэлю Санчесу Гордилло. В разгар финансового кризиса в 2008 году он организовывал рейды граждан в продуктовые магазины, где они без всякой платы брали продукты, которые не могли себе позволить купить: масло, рис, бобы. После всего этого Гордилло не только не попал за решетку, но и стал мэром города и сумел воплотить в жизнь социалистическую утопию. Он построил город, в котором еды и других необходимых вещей хватает на всех. В городе появился сельскохозяйственный кооператив, в котором и трудятся почти все его жители. Прибыль делится поровну и ежемесячно выходит порядка 1200 евро на человека. Тем, кто хочет построить собственный дом, необходимо обратиться в муниципалитет и подписать соответствующее соглашение. Если площадь дома не превышает 192 квадратных метра, то его строительство оплатит администрация. Единственное условие: платить властям по 15 евро в месяц всю оставшуюся жизнь. А дом, построенный на деньги общины, покупатель может продать только мэрии. «Мы должны пересмотреть наши ценности, ценности общества потребления. Если забыть на некоторое время о деньгах, эгоизме и индивидуализме, то можно построить намного более благополучное, счастливое и справедливое общество», — говорит Гордилло.

Шотландский меч клеймор (2): оружие подвигов В конце XV века двуручный меч стал излюбленным оружием шотландских воинов - особенно вождей и знати горских кланов. Первое изображение типичного двуручного меча шотландских горцев, с украшением в виде четырехлистника на концах гарды, можно увидеть на рельефной могильной плите в церкви деревни Киркапол на острове Тири. Изображение датируется 1495 годом. Меч такого типа появляется вскоре и в хрониках шотландских войн. На что был способен клеймор Согласно произведениям Слепого Гарри, который писал ближе к концу XV века, шотландские длинные мечи разрубали как доспех, так и кости под ним. С большим восхищением он описывает как рассекающий меч Уильяма Уоллеса обезглавил английского солдата через кольчугу, а голову другого несчастного рассек до самых ключиц. Здесь уместно привести цитату из книги семьи Монтгомери конца XVII века: «Прежде пользовались лишь таким оружием, ибо оно могло прорубиться сквозь рукав кольчуги и сломать человеку руку.» Вот, например, клеймор из коллекции музея "Метропролитан" в Нью-Йорке. Его клинок откован в Германии, эфес набран уже на месте, в Шотландии. Датируется меч 1610-1620 годами - кстати, примерно в это время шотландец Джордж Лермонт - предок "нашего всё №2", уже начал путь профессионального наемника и служил сперва шведской, а затем польской короне. В конце концов, он присягнул Москве и погиб, защищая Костромскую землю от польской кавалерии. Но вернемся к мечу. Его размеры такие: общая длина - 136.0 см., длина клинка - 103.5 см., наибольшая ширина клинка - 4.7 см. размах гарды- 28.5 см. вес меча - 2,07 кг. В источниках подчеркивается, что средневековый шотландский меч был рубящим оружием. Однако, некоторые сохранившиеся образцы обладают более выраженным острием и могут быть описаны как колюще-рубящее оружие. Мечи клана Кэмпбеллов Среди шотландцев, погибших в битве при Флоддене 9 сентября 1513 года, был сэр Дункан Кэмпбелл из Гленорчи. Художник, который двумя веками позже напишет портрет сэра Дункана, изобразит его в пластинчатой броне и с двуручным мечом. Видимо, заказчик портрета хотел, что бы его предок предстал на портрете именно с таким оружием, хотя очертания меча не слишком похожи на клеймор. Почему? Наверное все дело в статусном и героичес- ком ореоле такого меча в Шотландском обществе. Другой Кэмпбел, также почитавшийся представителями своего клана, звался Рональдом. В 1602 году он отомстил за убийство своего брата, зарубив 16 членов клана Шоу своим двуручным мечом. Фонтан голов: как воины Маккензи перебили воинов Мунро В 1501 году в области Росс небольшой отряд под предводительством Гектора Роя Маккензи из Гэирлох разгромил гораздо более многочисленное войско сэра Уильяма Мунро из Фаулис. Значительное количество людей Мунро были окружены и убиты. Солдаты Гектора были вооружены топорами и двуручными мечами и так много голов они срубили, что они не уместились на этом маленьком клочке земли и откатились к колодцу, в котором позже насчитали 19 штук. С тех пор этот колодец так и зовется «фонтан голов». Есть версия что автор этой истории, сэр Джордж Маккензи граф Кромарти (умер в 1714), перепутал незначительную стычку во время междоусобицы между Маккензи и Мунро с битвой при Драмхете, когда эти два клана, объединившись, сражались против Макдональдов. Однако, возможно, граф не ошибался в том, что представители клана Маккензи были вооружены двуручными мечами, причем, вероятно, у них были мечи характерного горского типа. Ярость графа Хантли и его горцев Уже упомянутая выше битва при Флоддене по праву считается одним из самых легендарных событий в истории двуручных мечей. По одну сторону конфликта стояли шотландцы, по другую - англичане. Единственный успех шотландцев в той битве был достигнут графом Хантли и его войском горцев. Вооруженные луками и двуручными мечами, они сражались настолько мужественно, что прорубили себе дорогу сквозь ряды англичан, не понеся существенных потерь. Однако центр шотландской армии был ошеломлен атакой англичан, а король Яков IV пал в бою. Правый фланг шотландцев, так же составленный из горцев, постигла похожая участь. На месте битвы сейчас поставлен памятный крест. Сбили на землю – лежа наступай Как правило, горцы пользовались своими длинными кинжалами, когда возникала потребность в нанесении колющего удара. Для англичан, которым часто приходилось сражаться с Макдональдами и «красноногими» шотландскими наемниками в Ирландии, шотландский двуручный меч представлялся оружием для скотобойни. Описание боя с использованием такого оружия содержится в хрониках клана Фрейзеров. В 1544 произошло сражение между кланами Фрейзеров и Макдональдов. Это был жаркий бой. Сражались не как люди, но подобно львам, нанося удары датскими топорами и двуручными мечами, сраженные бойцы падали как срубленные деревья. Те бойцы, на ком был доспех, шлем и кольчуга, легко прокладывали себе путь в рядах врагов, пока битва не перешла в рукопашную, многие пали, но никто не бежал с поля боя – все боролись за победу, пока бойцы не сцепились по двое, пытаясь поразить противника кинжалами. В описании битвы так же указано, что даже раненые, лежащие на земле, воины били мечами по ногам своих противников. http://ludota.ru