Yorik

Север наступает на всех фронтах. Спотсилвейния Суть плана военных действий на 1864 год сводилась к нанесению нескольких главных ударов против армии генерала Ли. Главный удар по армии Ли должна была нанести Потомакская армия под формальным командованием генерала Мида. И сам Грант, осознавая особую важность этого удара, предпочел находиться при Потомакской армии, т.е. осуществлять командование армией, а не осуществлять верховное руководство из Вашингтона. Армия генерала Б. Батлера, запертая южанами на полуострове Бермуда-Хэндридж, должна была вырваться из осады и захватить Питерсберг, что создавало значительную угрозу Ричмонду и делало его защиту почти безнадежной. Третий удар наносил генерал Ф. Зигель в Долине. Но самый смертельный южанам должен был нанести генерал Шерман. Силы Западной армии должны были пройти по тылам конфедератов, прорваться через штаты Теннесси и Джорджию, захватить Атланту, а затем двигаться к Мобилу на побережье Мексиканского залива. В результате территория Конфедерации оказалась бы рассеченной на две части, а армия Ли отсекалась от остальных сил южан. Позднее, по ходу действий, этот план был скорректирован, и из Атланты Шерман двинулся на Саванну с выходом к побережью Атлантического океана, что оказалось еще более эффективным действием. Так как Мобил оставался основным портом, через который Конфедерация получала оружие и прочие припасы, то генералу Н. Бенксу было поручено ударить из Нового Орлеана на Мобил и захватить его. При более-менее удачном выполнении намеченного плана республиканцам, и лично Линкольну, светила в 1864 году победа, если не над Конфедерацией, то хотя бы на выборах. На этом же совещании Хеллек был назначен начальником штаба при главнокомандующем северян. Кавалерийский корпус под командованием Ф. Шеридана получил полную самостоятельность, хотя формально и продолжал входить в состав Потомакской армии. Приказ о назначении генерал-лейтенанта Гранта главнокомандующим всеми вооруженными силами США президент Линкольн подписал 12 марта. И тут же Грант провел широкомасштабную чистку и в самой Потомаксокй армии. В самом Вашингтоне и его окрестностях находилось огромное количество различных частей армии, которые формально обеспечивали безопасность столицы Союза, а на самом деле вели довольно увлекательную жизнь в различных увеселительных заведениях Вашингтона. Многие из этих военнослужащих беззаботно проживали в уютных квартирах столицы. Так вот, Грант приказал всю эту тыловую публику отправить в действующие части. Наступало время окончательных ударов по Конфедерации, но так как все пять основных ударов наносились в одно и то же время, 4 мая, то мне придется рассматривать их по очереди. Гладко было на бумаге, а в действительности... Главный удар по южанам наносила Потомакская армия в Вирджинии, которой руководил лично Грант. 4 мая четыре корпуса этой армии, насчитывавшие более 100 тысяч человек, начали переправу через Рапидан и 5 мая вошли в соприкосновение с частями армии Ли, в которых было около 60 тысяч человек. Напомню, что полоса местности, в которой пришлось действовать противникам, была мало пригодна для масштабного наступления из-за густой растительности и сильно пересеченного рельефа. Трудно было обеим сторонам, но южане-то сражались на своей земле, и им было легче здесь ориентироваться. Грант же в этих сложных условиях так и не смог решить вопроса о координации действий своих частей, что и явилось главной причиной неудачи рассматриваемой кампании. Основные бои продолжались восемь дней, и еще три недели продолжались вялые стычки и перемещения войск. Итак, 5 мая произошли две стычки между противниками. Расстояние между местами столкновений не превышало одной мили, но полное отсутствие видимости не позволило сражающимся хоть как-то координировать свои действия. Невозможно было даже провести обычную разведку. Заросли густой растительности были окутаны клубами порохового дыма, к чему стал прибавляться и дым от мелких лесных пожаров. Офицеры и солдаты во время этих бестолковых сражений вообще плохо понимали, что происходит и где же противник. Все перемешалось на местах боев, так что к вечеру противники вернулись на исходные позиции. В 5 часов утра следующего дня Грант двинул свои войска в новую атаку, но бой продолжался так же, как и накануне. Только после полудня северяне начали несколько теснить южан, именно теснить. Положение южан стало вызывать тревогу у генерала Ли, так как остановить сползание своих частей с боевых позиций ему никак не удавалось. Но тут, наконец, подошел авангард корпуса генерала Лонгстрита (с некоторым, правда, опозданием). За 36 часов корпус Лонгстрита преодолел 42 мили по сильно пересеченной местности и сразу же вступил в бой на южном участке сражения, ударив во фланг корпуса генерала Хенкока и смяв его. Свою роль сыграл и фактор внезапности удара – ведь части южан возникли из-за насыпи заброшенной железнодорожной ветки, откуда их совсем не ждали. Обойдя сокрушенный корпус Хенкока и почти окружив его, части Логстирта вышли к важному перекрестку дорог. Казалось, что южане уже победили, но тут судьба нанесла им еще один ужасный удар (что-то многовато таких ударов обрушилось на южан!). Генерал Лонгстрит вместе с группой штабных офицеров скакал непосредственно за своими наступающими солдатами. Дело шло к закату солнца, вечерело. Вдруг из густых зарослей прогремели несколько залпов, и практически вся эта группа офицеров оказалась уничтоженной. Одному из уцелевших офицеров удалось прокричать, что они конфедераты, и стрельба прекратилась, но было уже поздно. Оказалось, что отставший отряд южан, также совершавший обходной маневр, в сумерках увидел группу офицеров, цвет формы они не разглядели и решили их обстрелять. Все это выглядело очень подозрительно, так как серая форма южан даже в сумерки довольно сильно отличалась от синей формы северян. Но в ходе боя было не до детального расследования инцидента. Лонгстрит все же выжил, но его пришлось отправить в тыл. Перед этим он пришел ненадолго в сознание и велел продолжать наступление. Но возникшим замешательством у южан немедленно воспользовался генерал Бернсайд, и его части сумели оттеснить южан от важного перекрестка. На место трагедии прискакал генерал Ли и принял командование над этим флангом, но исправить положение уже не успел, так как наступила темнота. Хочу напомнить уважаемым читателям, что всего в двух милях от места ранения генерала Лонгстрита за год и три дня до этого был смертельно ранен генерал Джексон Каменная Стена. Да, несчастливое это местечко для южан! 7 мая обе армии отдыхали и подсчитывали свои потери, а они оказались просто ошеломляющими. Северяне потеряли 17666 человек, из них 2246 убитыми и более трех тысяч пропали без вести. Но так как южане почти не захватили никаких пленных, то считается, что пропавшие без вести солдаты просто сгорели во время лесных пожаров, будучи ранеными, или их просто не обнаружили в гуще зарослей (?). Южане же потеряли 7750 человек. 8 мая начались бои близ селения Спотсилвейния, по названию которого часто называют все эти бои, которые были, впрочем, довольно вялыми. Утром 9 мая на арене боев наконец появились части генерала Бернсайда, которые со стороны Фредериксберга вышли прямо в тыл конфедератов. Разведка южан вовремя их обнаружила, да и отряды северян передвигались столь медлительно, что южане успели перестроить свою оборону. Части генерала Дж. Эрли были выдвинуты наперерез перемещению Бернсайда, так что линия обороны южан стала в этом месте напоминать угол, обращенный своим острием в сторону северян. Длина этого угла была около четырех миль. Особых боев 9 мая также не было, но метким выстрелом одного из снайперов был убит генерал северян Дж. Седжвик, вместо которого Грант поставил генерала Хораса Райта. Северяне сосредоточили в районе "угла" значительные силы и утром 10 мая снова стали атаковать позиции южан. Главный удар был направлен против «угла» и левого фланга южан. Отрядам полковника Эптона удалось прорвать оборону Юэлла и даже захватить около 2 тысяч пленных. Ли бросил в бой свои резервы, и началось кровопролитное встречное сражение. С этого дня «угол» стал называться кровавым. Обе стороны несли очень большие потери (по меркам того времени), но к вечеру северяне вынуждены были отойти на исходные позиции. Эптон к этому времени получил тяжелое ранение, но сохранил ясность мысли. Он понял, что его части почти окружены противником, и также отдал приказ об отходе. Когда Эптона увозили в полевой госпиталь, пришел приказ Гранта об его производстве в бригадные генералы.

После этого к Гамлету подходят его соученики по Виттенбергу - Горацио, Бернардо и Марцелл (интересно, а куда девался Франсиско, который тоже посвящен в тайну призрака?) - и сообщают ему о встречах с призраком его отца. При этом принц удивляется, что они все здесь делают. Создается впечатление, что Гамлет только что прибыл в Данию, но это же не так, и впервые встречает своих друзей. Поступки этих студентов (и офицеров, между прочим) показывают принцу, что это его верные друзья. В Горацио он и не сомневался, а вот и еще два верных друга – это уже много. Но это и все друзья Гамлета в королевстве, а Бернардо и Марцелл (и Франсиско) больше в пьесе не появляются (куда же они исчезли?). Лаэрт тем временем собирается на свободу, в Париж. Среди прочих советов Полоний рекомендует отпущенному на свободу Лаэрту собирать во Франции полезную информацию: "Всем жалуй ухо, голос – лишь немногим; Сбирай все мненья, но свое храни". Это называется сбором разведданных и компромата. Редко кто обращает внимание на это наставление. Лаэрт же первым советует сестре быть с Гамлетом осторожней, имея в виду только, что он наследный принц и не волен сам выбирать себе спутницу жизни. А затем и отец приказывает Офелии прекратить все отношения с Гамлетом. Офелия была послушной дочерью… Все прекрасно знают, что в Датском королевстве что-то подгнило, но не каждый вспомнит, что эту фразу произносит исчезнувший чуть позже Марцелл (акт I, сцена IV). Темы убийства и смерти проходят красной нитью через всю ткань произведения. [Что-то мне не нравится эта фраза.] В известной сцене свидания принца Гамлета с призраком Гамлета-старшего этот призрак первым делом требует от Гамлета отмщения своей смерти: "И должен отомстить, когда услышишь", - и далее: "Отмсти за гнусное его убийство". "Его", т.е. призрак не отождествляет себя с его отцом? Да, нет, ведь далее он говорит от своего имени. Потом призрак объясняет Гамлету, что причиной смерти Гамлета-старшего был его родной брат, Клавдий, который вначале "...склонил к постыдным ласкам Мою, казалось чистую, жену". Затем Клавдий влил спящему брату в «преддверия ушей» сок белены, отчего тот и умер без причащения: "Так я во сне, от братственной руки, Утратил жизнь, венец и королеву". Между прочим, должен заметить, что убить таким образом человека совершенно невозможно, и современники автора пьесы это прекрасно знали. Но, главное, на что чаще всего почему-то не обращают внимания: "Я скошен был в цвету моих грехов, Врасплох, непричащён и непомазан..." Вот в чем вся суть дела! То есть душа старшего Гамлета попала прямым ходом в Ад, в лучшем случае, в Чистилище, но это проблематично. Отсюда следует, чтобы месть сына была полноценной, Клавдия надо покарать так, чтобы он тоже умер без покаяния, и отправился прямиком в Ад. Вот какой, и только такой, должна быть месть Гамлета! Поэтому Гамлет должен не просто убить Клавдия, но выбрать такой подходящий момент, чтобы душа Клавдия полетела прямым ходом в Ад. Вот в чем причина мнимых "колебаний" - надо выбрать случай. А убивать или не убивать – тут у Гамлета нет никаких сомнений. Призывая сына к мести, призрак, однако, велит Гамлету не причинять зла своей матери. Прощаясь с сыном, Призрак произносит свою известную фразу: "Прощай, прощай! И помни обо мне". Однако слово "прощай" он почему-то произносит по-французски: "Adieu!" Хотя везде до этого, да и после этой сцены для обозначения прощания используют слово "farewell". Еще одна маленькая загадка: почему потом Гамлет клянется святым Патриком? Ведь этот святой был популярен в католической Ирландии, а не в тюдоровской Англии. И уж, никак не в Дании! Уж не ключ ли это, но только к чему? Возможно, что к личности автора пьесы? Теперь перед Гамлетом возникло сразу же несколько проблем, которые надо решать одновременно. Первая, разумеется, это проблема мести, причем мести адекватной. То есть король должен умереть без покаяния и попасть в Ад. Вторая проблема связана с тем, что призрак всё-таки является посланцем адских сил, а, следовательно, его словам слепо доверять нельзя, иначе можно совершить смертный грех. Слова призрака следует проверить, следует убедиться в его правоте. А как это сделать? Так рождается всем известная «мышеловка» - вторая ловушка в этой пьесе, но не последняя. Третья проблема заключается в необходимости все хранить в строгой тайне. Только теперь Гамлет понял, в какой ловушке он оказался. Здесь ставкой будет его жизнь – если только дядя догадается, что племянник всё знает или хотя бы подозревает короля. На этом Гамлет сыграет чуть позднее. Сейчас же нельзя полностью довериться никому – отсюда стремление прикинуться умалишенным, но своих друзей Гамлет предупреждает об этом и просит их не удивляться тому, что они увидят. Но кто знает, какие ещё персонажи появятся на сцене. Вот в попытке одновременно решить все эти проблемы Гамлет и мечется. Тут нет места никаким рефлексиям или нерешительности. Месть будет свершена! Но только после того, как Гамлет убедится в достоверности полученной от призрака информации. Да еще надо дождаться удобного случая! А тут вмешивается личная жизнь, предательство возлюбленной... Её смерть... Пока же надо взять с верных друзей клятву молчать о том, что они видели, а также, чтоб они не удивлялись странностям в будущем поведении Гамлета и не давали понять, что им известна причина странного поведения принца. Всё должно быть в тайне. Но Бернардо и Марцелл в пьесе больше так и не появляются. То ли пьеса действительно недописана, то ли Клавдий сумел их изолировать (ликвидировать?). Никаких заключений на этот счет из текста пьесы не следует. В начале второго акта Полоний дает наставления Рейнальдо, который отправляется в Париж с Лаэртом. Среди прочих там есть и довольно любопытное: "...Так вот сперва узнай, Какие там есть датчане в Париже, И как, и кто; на что живут, и где; С кем водятся, что тратят..." То есть опять-таки шпионаж, т.е. сбор данных и компромата. Под видом заботы о Лаэрте Полоний желает иметь подробную информацию обо всех зарубежных датчанах. А путем расспроса парижских датчан Рейнальдо должен установить репутацию Лаэрта в Париже. Только окончилась шпионская сцена с Рейнальдо, как Офелия сообщает Полонию о странном поведении Гамлета. Так как Офелия уже несколько дней не брала писем принца и не подпускала его к себе, то они делают вывод о помешательстве Гамлета от безответной любви к Офелии. Что Гамлету и требовалось! И сразу же сцена с Розенкранцем и Гильденстерном. Соседство сцен явно не случайно, и подчеркивает характер функций этих студентов. Возможно, что они уже давно и успешно следили за принцем в Витенберге. Если следят за Лаэртом, то за принцем тем более необходимо следить. Мало ли что он там натворит, и каких идей нахватается! А если Клавдий давно намеревался захватить престол, то за Гамлетом следовало вести постоянную слежку. Да и старый король мог велеть им присматривать за наследником престола. Кто-то поручил этой парочке присматривать за принцем (неважно кто), а уж они готовы ревностно служить любому правителю. Так вот, из Витенберга призваны друзья детства Гамлета - Розенкранц и Гильденстерн. Им поручено тщательно следить за принцем здесь, в замке, и выяснить причину происшедших с ним перемен, а также, если они есть, скрытые причины поведения Гамлета. Клавдий ведь явно знал, что это за друзья. Вызвав их в Данию, Клавдий понимал, что они могут быть легко раскрыты, но других подходящих кандидатур возле Гамлета не нашлось. Во время разговора с ними Гертруда начинает что-то подозревать и ненавязчиво угрожает им, беспокоясь за своего сына. Вспомните, что король говорит им: "Спасибо, Розенкранц и благородный Гильденстерн". [Thanks, Rosencrantz and gentle Guildenstern.] И тут же королева произносит: "Спасибо, Гильденстерн и благородный Розенкранц". [Thanks, Guildenstern and gentle Rosencrantz.] Лозинский в своем переводе все-таки упустил эту тонкость. Это нам и теперь кажется, что это просто перестановка слов, пустяк. Но такая перестановка слов таит в себе скрытую угрозу. И с этого момента Гертруда уже начинает вести свою игру. Пара Клавдий-Гертруда начинает распадаться. Медленно, но распадается.

Роберт Вуд внес не только огромный вклад в науку, но и написал несколько беллетристических произведений. Первым из них была написанная в 1907 году книга под названием "Как отличать птиц от цветов". Вуд написал эту книгу для собственного развлечения, но он хотел дать достойный ответ многочисленным псевдонаучным книгам по ботанике для детей. В книге множество созвучий, аллитераций и острот, и она была проиллюстрирована гравюрами с рисунков самого Вуда, который очень неплохо рисовал. Книга начинается с разъяснения разницы между вороной и крокусом (crow - crocus), клевером и ржанкой (clover - plover) и т.д. Там есть и перепел, и капуста (quale - kale), а потом автор перебирается в мир животных и сравнивает виноград и обезьяну (grape - ape), и даже котенка и осьминога (puss - octo-puss). Книга стала пользоваться огромным успехом и у детей, и у взрослых, выдержала множество изданий и переиздается в англоязычных странах и по настоящее время. Однако авторство этой книги широкая молва долго приписывала известному писателю Оливеру Херфорду. Однажды на обеде в Вашингтоне кто-то процитировал одну строку из этой книги, и человек, сидевший напротив Вуда, сказал: "О, да, - это из "Птиц и цветов" Херфорда". Вуд возразил: "Прошу извинить меня, но ее написал не Херфорд". Человек резко возразил: "Однако я точно знаю, что это он. Вы знаете, Оливер Херфорд мой друг". Вуд настаивал: "Ничем не могу помочь вам, но уверяю вас, что не он написал эту книгу". Собеседник спросил: "Почему вы в этом так уверены?" Вуд взорвался: "Потому что я сам написал ее!" Позднее он вспоминал: "И тогда мой собеседник совсем уверился, что я вру". Эта остроумная книга вызвала почему-то острые нападки со стороны клерикалов, и некий достопочтенный Лонг бешено нападал на Вуда. В это время Вуд послал президенту Теодору Рузвельту экземпляр "Птиц и цветов" со следующим автографом: "Я осмеливаюсь послать Вам экземпляр моей недавно изданной книги о природе. Надеюсь, что она удовлетворит давно испытываемую потребность". Вуд, как всегда, не мог удержаться от шутки. Здесь использована игра слов: Long-felt want означает также и "Лонгом ощущаемую потребность". Рузвельт прислал Вуду сердечный ответ с благодарностью и выразил желание прочесть другие произведения Вуда. Тогда Вуд послал ему свою "Физическую оптику"! Чтобы ощутить прелесть этой книги, я имею в виду "Как отличать птиц от цветов", приведу несколько примеров из нее для читателей хоть немного владеющих английским языком. Гравюры, сопровождающие эти стихи, я привести не могу, но, поверьте мне на слово, они тоже весьма забавны. The Crow. The Crocus. (Ворона - Крокус) "Some are unable, as you know, To tell the Crocus from the Crow; The reason why is the just be-caws They are not versed in Nature's laws. The noisy cawing Crows all come, Obedient to the Cro'custom, A large Crow Caw-cus to convoke. You never hear the Crocus croak!" The Elk. The Whelk. (Олень - Улитка) "A roar of welcome through the welkin If certain proof you'll find the Elk in; But if you listen to the shell, In which the Whelk is said to dwell, And hear a roar, beyond a doubt It indicates the Whelk is out". В 1914 году Вуд совместно с Артуром Трэном написал научно-фантастический роман под названием "Человек, который потряс мир". Героями книги были молодой профессор физики Бенджамен Хукер (романтическая версия самого Вуда) и молодой авиатор Берк. Я не буду пересказывать сюжет этой книги, а упомяну лишь о таких вещах как электрическая пушка, обстреливающая Париж с расстояния в 70 километров (и это за три года до "Большой Берты"!), и летающее кольцо в виде ракеты, приводимое в действие атомной энергией. Оно направляло на землю смертоносные лучи, вызывавшие страшные разрушения, а основой лучей был уран. Так что в этой книге Вуд выступил и одним из предсказателей развития науки. В 1915 году Вуд с Трэном написали новый роман - "Создатель лун". Здесь героям предстояло спасти землю от смертоносного астероида, который должен был упасть на Техас и уничтожить жизнь на земле. К героям предыдущего романа здесь добавляются еще один ученый и прекрасная леди Рода Гиббс, математик и фотограф, в которую, естественно, влюбляется Хукер. Они летят на атомном кольце, делают посадку на Луне, а затем частично взрывают астероид, делая его спутником Земли. Жизнь на планете спасена! Как вы знаете, уважаемые читатели, фильмы с подобными сюжетами Голливуд снимает и до сих пор, но пионером-то был Роберт Вуд!

Утерянные победы. Выводы И.Кошкин По мемуарам Гудериана, Миддельдорфа, Меллентина, Манштейна и Типпельскирха 1) Нам мешал Гитлер. Гитлер был дурак. Немецкий солдат был рулез. Немецкий командир был как Великий Фридрих, но без порочных наклонностей. 2) Русские завалили нас мясом. Мяса у русских было много. Русский солдат - дитя природы, он ест то, что не сможет от него убежать, спит стоя, как конь, и умеет просачиваться. Автор неоднократно был свидетелем того, как целые танковые армии русских просачивались сквозь линию фронта, причем ничто не выдавало их присутствия - казалось бы, еще вчера обычная артподготовка, бомбежка, наступление русских, и вдруг раз!!! - в тылу уже русская танковая армия. 3) СС иногда немного перебарщивало. То есть, если бы все ограничилось обычными грабежами, расстрелами, насилиями и разрушениями, которые иногда учинял германский солдат от избытка молодецкой силы, гораздо больше людей приняли бы новый порядок с удовольствием. 4) У русских был танк Т-34. Это было нечестно. У нас такого танка не было. 5) У русских было много противотанковых пушек. Противотанковая пушка была у каждого солдата - он прятался с нею в ямках, в дуплах деревьев, в траве, под корнями деревьев. 6) У русских было много монголов и туркмен. Монголы и туркмены, подкрепленные комиссарами это страшная вещь. 7) У русских были комиссары. Комиссары это страшная вещь. По определению. Большинство комиссаров были евреи. Даже жиды. Мы своих евреев, не по-хозяйски уничтожили. Гиммлер был дурак. 8) Русские использовали нечестный прием - делали вид, что сдаются, а потом - РРАЗ! и стреляли немецкому солдату в спину. Однажды русский танковый корпус, сделал вид, что сдается, перестрелял в спину целый тяжелый танковый батальон. 9) Русские убивали немецких солдат. Это вообще было страшное западло, ведь по честному, это немецкие солдаты должны были убивать русских! Русские все козлы, поголовно. 10) Союзники нас предали. В смысле, американцы и англичане.

Обычаи советских танкистов И.Кошкин, март 2002 г. Сейчас уже сложно установить, когда племена, составлявшие огромный союз Советских Танкистов начали расселяться по территории СССР. Некоторые историки полагают, что первыми танкистами на территории СССР были Илья Муромец, Кобланды-батыр и Покатигорошек. Действительно, в характерах этих эпических героев прослеживаются некоторые черты советских танкистов, как-то: незлобивость характера, вспыльчивость в сочетании с отходчивостью, привычку лупить все, что находится перед лобовой броней коня (недаром Илью, например, полагалось останавливать исключительно деликатным похлопыванием сзади по плечу, но ни в коем случае не рекомендовалось заходить спереди) и любовь к горячительным напиткам. Поскольку в то время танков еще не изобрели, первые советские танкисты ездили на конях и даже ходили пешком. В те времена великая общность, именуемая советским народом еще не сформировалась, поэтому танкисты нередко дрались друг с другом - сохранились легенды о сражениях казахских танкистов с калмыцкими, украинских - с польскими, карельских - с финскими и всех вместе - с русскими (кроме того русские танкисты воевали с татарскими, немецкими, шведскими и даже с израильскими). Изобретение танка совпало по времени с образованием Советского Союза, и объединенные к тому времени силы советских танкистов наконец получили настоящие боевые машины. Относительно короткая, но наполненная грозными событиями жизнь СССР, способствовало формированию уникального фольклора, состоящего из легенд, боевых песен, загадочных обычаев и интереснейших спортивных игр. В данном обзоре мы постараемся дать краткое описание самых ярких из них, надеясь пробудить в читателе интерес к этому загадочному и славному племени. Самым, пожалуй, известным киноэпическим сказанием о советских танкистах являются фильмы "Трактористы" и "Огненная дуга". И если первый описывает мирную жизнь танкистов (оказывается, большинство из них в отсутствии военной угрозы занималось земледелием), то второе описывает самую известную битву, в которой участвовали советские танкисты. Как и полагается эпосу, реальные события в нем искажены до неузнаваемости, так что уже не одно поколение историков снова и снова кропотливо исследует грандиозное полотно, не уступающее по своему значению знаменитому гобелену из Байе. Помимо киноэпосов осталось огромное количество письменных источников, но большинство из них описывают доспехи и вооружение танкистов, собственно танки и самоходки, да и написаны они уже после того, как советские танковые войска ушли в небытие... Тем ценнее те немногие дошедшие до нас письменные свидетельства, относящиеся к описываемому периоду, а иногда и написанные самими танкистами. Начнем с описания военных игр, праздников и обычаев советских танкистов. Наиболее общими и массовыми являлись известные нам по печальной и славной былине "На войне как на войне" "выбрасывание траков" и "подтягивание ленивца". Первая игра, в которую танкисты любили играть долгими зимними вечерами заключалась в том, что гусеница танка разбиралась на отдельные траки, которые потом выбрасывались через плечо за ворота. Те из танкистов, кто не будучи предупрежденным, входил в этот момент ангар и получал траком по лбу, считались отмеченными Судьбой - с этого момента им не грозили ни снаряд, ни граната, ни внеплановая проверка. Побеждал в игре тот, кто успевал найти в сугробе все траки и собрать гусеницу до прихода Зампотеха* (* полумифическое существо, отвечавшее за здоровье танков, что-то вроде славянского Велеса) Иногда, для усложнения условий, фонарь над входом в ангар разбивали. Игра вырабатывала хладнокровие, ловкость рук, реакцию и пофигизм* (* до сих пор неясно, что означало это качество, но герои немецкого эпоса "Soehne des Tigers" считают его одним из самых страшных качеств своих противников - sowjetische Panzersoldaten) Обряд "Подтягивание Ленивца" был более сложной. В какой-то степени он являлся отголоском времен военной демократии, присущей танкистам древних времен, а также отражал сложную иерархию казалось бы монолитного танкистского сообщества. Обряду предшествовало так называемое "Комсомольское собрание". Всех интересующихся отсылаем к прекрасной картине "Комсомольское собрание в 12 гвардейской танковой бригаде" художника Алелиева. Следует, конечно, отметить некоторые вольности допущенные художником, так вряд ли собрание происходило при свете факелов в пещере, нет оснований утверждать, что Комсорг носил закрытый шлемофон с золотым гребнем, да и наличие у танкистов мечей и секир до сих пор оспаривается некоторыми исследователями, но общий дух события картина передает исключительно верно. Уличенных в содержании танка в небрежении (таковым могли посчитать, к примеру, недостаточный блеск бревна, которое полагалось шлифовать шкуркой дважды в день), объявляли Ленивцами и лишали шлемофонов и комбинезонов, что считалось крайней степенью бесчестья. Вернуть себе доспехи провинившийся мог только пройдя тяжелый обряд "Подтягивания". Для этого его привязывали за ноги к веревке, веревку перекидывали через перекладину и цепляли к танку. В руки испытуемому давались запасные траки (количество их зависело от тяжести проступка) и танк, к которому он был привязан, начинал медленно ехать вперед, подтягивая Ленивца к перекладине. Если испытуемый мужественно переносил испытание, не издав ни стона и не выронив ни одного трака, ему возвращались комбинезон и шлемофон и он считался очистившимся от преступления. Весьма интересен праздник Середины Лета, праздновавшийся танкистами Белоруссии и Украины. В этот день танкисты выкатывали свои машины на автострады, после чего сбрасывали гусеницы. Некоторые недобросовестные исследователи утверждают, что гусеницы сбрасывались в кювет. Мы с негодованием отвергаем это смехотворное утверждение. Во-первых, "кювет", это искаженное древнее "кювета" - маленькая ванночка для различных химических опытов. представляется невозможным, чтобы в нее поместилась хотя бы одна гусеница, не то что несколько. На самом деле, танкисты сбрасывали гусеницы на дальность и на точность - лучшие могли броском гусеницы опутать и сбить с ног медведя, огромные стада которых в то время бродили по территории СССР, нападая на пасеки и отбирая у поселян сгущенку и водку. После того, как гусеницы были сброшены, танкисты на руках, с шутками и песнями катили танки к границе. Если их не успевала перехватить ВАИ* (* ВАИ - особая дорожная стража, занимавшаяся тем, что останавливала и унимала расшалившихся танкистов. история не сохранила для нас изображений инспекторов ВАИ, предполагают, что они передвигались на таких чудовищных танках, что и взглянуть страшно), то озорники пересекали границу и катили свои танки через Польшу, где их забрасывали цветами и иногда яйцами (последнее не вполне понятно, но возможно связано с культом плодородия),и дальше, в Германию. В Германии полагалось вкатить танки в Берлин, после чего написать что-нибудь на Рейхстаге. Аккуратные немцы стирали надписи, но некоторые до нас все-таки дошли. К сожалению, расшифровке они не поддаются, хотя, видимо, также связаны с культом плодородия. после этого всех отпраздновавших отправляли на гауптвахту или Губу. Смысл этого действия также не вполне понятен, считают, что танкистов переводили на крайний север, служить на берега заливов, которые на Севере называются "губа", таким образом, гауптвахта, или, в действительности, губвахта, была не более чем видом береговой охраны. К сожалению, это не более чем теория. В начале июля начинался праздник Лесных Комиссаров на Украине. Множество танкистов съезжалось к городу Броды. Там все они бросали свои танки, снимали с них двигатели, имитируя выведение из строя и уходили в леса. В лесах, выбрав из своей среды Комиссара, которым, как правило, становился уважаемый танкист с хорошо подвешенным языком и богатой фантазией, и начинали "пробираться к своим". Дистанция похода не оговаривалась, но считалось, что выход к Москве означает победу. Пропитание танкисты добывали вскапывая по ночам огороды колхозникам, из-за чего часто вступали в жестокие бои с тимуровцами* (* загадочная тайная организация, по всей видимости масонского толка, существовавшая на территории СССР. О ней известно очень мало, но отдельные источники упоминают, что иногда на воротах домов появлялись красные пентаграммы, после чего огороды во дворе оказывались вскопанными, дрова - изрубленными, а вода - натасканной!). По пятам танкистов преследовали взводы технического обеспечения, ремонтные роты и отдельные ремонтно-восстановительные батальоны. Цели этого преследования неясны, сохранилось высказывание одного командира ремонтной роты: "Поймаю сукиных сынов - забью этот дизель так, что глушитель из пасти вылезет!" По-видимому, это угроза, но точный смысл ее ускользает от современных исследователей. Среди Забайкальских и Амурских танкистов существовал праздник Трех Танкистов. Для празднования выбиралось утро, когда на траву ложится густая роса и полегают туманы широки. Вдоль реки выставляются деревянные кегли с нарисованными изображениями самураев. Задача танкистов промчаться, ветер поднимая, и сдуть все кегли в Амур, после чего встать на его высоких берегах. В 70-е годы на кеглях вместо самураев изображали вражью стаю, лохматую и страшную. У танкистов Сибири и Урала существовал обычай под Новый Год ехать охотиться на мамонта. Зоологи до сих пор спорят, можно ли считать это свидетельством того, что часть мамонтов пережила ледниковый период. В ночь зимнего солнцестояния танкисты выезжали в лесотундру, выпив, предварительно, по литру спирта (поэтическое преувеличение, свойственное героическим сказаниям) выключали приборы ночного видения и начинали стрелять в разные направления, сопровождая стрельбу криком: "Эй, смотри, вон побежал!", "По балочке, по балочке уходит!", "Вон, вон, мохнатые!". После того, как все расстреливали боекомплект, старший по охоте объявлял, что мамонт ушел на север, на зимние пастбища, после чего все возвращались в казарму, где командир объявлял всем "три наряда вне очереди", то есть выдавал всем три новых комплекта обмундирования. Танкисты Чукотки каждую весну выезжали на ПТ-76* (* особый подвид танка - танк плавающий. Танк плавал кроллем и брассом, а иногда нырял для того, чтобы подкрасться к противнику под водой) помогать местным жителям охотиться на моржа. Сперва охотились с помощью штатного вооружения, но потом моржи сказали, что это нечестно, после чего с танков сняли башни и охотились только с гарпуном. По окончании охоты устраивали большой праздник - танкисты и местные жители перепрыгивали через нарты и танки, устраивали гонки собачьих упряжек (танкисты неизменно проигрывали - собачки, как правило, с трудом могли сдвинуть с места танк). У русских танкистов был распространен обычай "Козлодрание" - командир части строил своих танкистов, зачитывал список упущений, допущенных его подчиненными, объявлял ответственных за это, так называемых козлов, после чего начинал жестоко драть их, чем придется под руку. Первым командиром, применившим этот способ воздействия был некто Сидоров, отсюда у танкистов пошло выражение: "Драть как сидорову козу". интересно, что у танкистов Средней Азии этот термин имеет совсем другое значение. В заключение, хотим привести печальную и грозную легенду степных танкистов о самой жестокой битве, в которой когда-либо участвовали советские танкисты: "Давно это было. Пришли с Запада Дети Тигра - много зла нашим танкистам делали. Саталын-хан собрал большое войско - пошел навстречу. Вел свой тумен Ротмастыр-батыр. Много было Детей Тигра - от их танков степь не видно было, пыль до неба поднялась, солнца не видно стало. Сказал Ротмастыр-батыр: "Большая будет битва. Хочу я знать, сколько у меня войска. Пусть все танкисты снимут бревна со своих танков и сложат их в кучу" И сняли танкисты бревна. Большая получилась куча - на вершину посмотришь, шапка сваливается. Много дней сражался Салатын-хан с Детьми Тигра, победил, на запад загнал. Пошли танкисты назад. И сказал Ротмастыр-хан: "Хочу я знать, сколько танкистов у меня погибло. пусть каждый заберет обратно свое бревно." Забрали все танкисты свои бревна. А куча осталась. Поменьше, шапка не падает, но все равно большая. Заплакала тут батыр: "Не думал я, что столько танкистов потерял в битве" И велел сложить на память из этих бревен большой дом в белом городе Москва. Сложили. До сих пор там стоит, только какой-то шакал там мужиков голых на конях понаставил, да столб большой в землю воткнул. Зачем воткнул - не знаем. Шакал - он и есть шакал"

Винтолетный отряд День 1. Мы вернулись на вертолетный полигон к нашим новым вертолетам. Модель абсолютно новая, поэтому на ней никто не летал. Лопасти винтов у них теперь титановые, чтобы мы их случайно не погнули. Антенны, кстати, тоже. День 2. Пришел лейтенант и начал заунывным голосом бубнить теорию физики полета геликоптерных конструкций. Через три часа Петров (которому надоело спать) оборвал его прямо посередине длинного (200 слов) и умного предложения и намекнул, что нас больше интересует "за какую ручку правильно дергать", а как это летает - мы уж сами разберемся, с поллитрой. Лейтенант обиделся, плюнул в люстру и ушел. Люстра упала прямо на Петрова. День 3. Инструкторы устроили нам экскурсию по внутреннему интерьеру вертолета. Иванова заинтересовало назначение красной ручки. Как выяснилось, это - ручка аварийного кручения винта, применяется при внезапной остановке двигателя. Специально приглашенный сержант Димм (по внешнему виду - двуногий бык, не отягощенный мыслительным агрегатом) нам любезно продемонстрировал его применение. Жаль, что он не входит в перечень бортового оборудования. День 4. Учились взлетать. Сусанин сразу после взлета умудрился перевернуть вертолет вверх лыжами. Инструктор из-за непривычного обзора переблевал окрестности, но потом взял себя в ежовые рукавицы и посадил вертолет. За такой подвиг мы дружно качали его на руках. Пока он не уснул. День 5. Сегодня у Воробьева была Черная Пятница. Во время учебного полета он умудрился сломать пару рычагов и руль, поэтому с посадкой возникли сложности. После того, как он целый час наматывал круги вокруг посадочной площадки, мы решили сбивать его вниз палками. Но тут, после долгих героических насилий (ну не бросать же ценное имущество в воздухе), вертолет как-то приземлился. Воробьев с расстройства забыл открыть дверь, поэтому вышел из вертолета вместе с ней. Сержант долго ругался и пообещал в следующий раз поставить титановую дверь. Инструктора, летевшего вместе с Воробьевым, пришлось выносить вместе со стулом, так как отцепить его от стула не удалось. День 6. Учились летать строем. Зачем - никто толком не мог объяснить, но все почему-то убеждали нас в том, что мы не просто папуасы, сидящие за штурвалом (то есть рулем) передовой техники, но еще и вертолетная эскадра. Приятно сознавать, что мы не только ценный мех. День 7. Обучались полетам с препятствиями и барьерами. Полеты в лесу между деревьев действительно оказались забавными. Заодно деревья постригли, по Уставу. Кроме того, обучались правильно вылетать из-за угла, чтобы нанести вероятному противнику наибольшее удивление. День 8. Пролетая над Гнездом Кукушки (так полигон называется), решили сократить путь, поэтому наша вертолетная эскадра, совершенно не привлекая внимание, проследовала через арку. Но один из вертолетов застрял. Пришлось привинчивать к нему трос и вытягивать на буксире другим вертолетом. День 9. Отрабатывали атаку на наземные цели. Иванов имитировал сирену для устрашения вероятного противника. Но мы ошиблись и вместо сарая с мишенями произвели атаку на курятник. К сожалению, ошибку заметили только тогда, когда увидели, что куры в панике выпрыгивают из окон "объекта". День 10. Пришел начальник курятника и заявил, что из-за нас его петух стал импотентом. Выразили ему сочувствие и посоветовали отправить петуха на курсы психотренинга по методу Фрейда. Вечером, под руководством Сидорова разобрали вертолет и собрали опять, но в актовом зале. День 11. Утром по полигону бегал злой полковник и допытывался, какая сволочь спьяну залетела на вертолете в актовый зал через открытое окно. Вечером разобрали вертолет и собрали обратно, но в ангаре. День 12. Утром по полигону бегал злой полковник и допытывался, кто украл из актового зала вертолет. Угостили его пивом и пургеном. Теперь полковник напрочь отказывается выходить из сортира. В знак протеста подсыпали пурген всем остальным. День 13. У нас день отдыха. Потому что все остальные забились в туалеты и оттуда не вылезают. Если к вечеру они не разойдутся, подложим бомбу и вызовем Службу спасения. День 14. Им повезло. Но зайти на территорию "объекта" пока не представляется возможным. День 15. Пришел майор из первого отдела. Вместе с ним стали искать диверсанта-отравителя. Диверсанта не нашли, но у прапорщика обнаружили 10 противотанковых мин и две авиабомбы, которые он использовал в качестве груза при засолке огурцов. Нештатная ситуация была быстро урегулирована парой ящиков водки. Вечером "спасали" водку. Когда майор "осознал" себя бревном, положили его в вертолет. Чтобы комары не обглодали. День 16. Проснулись от дикого вопля майора. Полчаса объясняли, кто он такой и что здесь делает. Опохмелили майора до состояния бревна. Вечером, под руководством Сидорова, разобрали два вертолета и собрали из них один, но с четырьмя винтами и кабинами в разные стороны. День 17. Инструкторы были шокированы зрелищем гибрида настолько, что потеряли осмысленную речь и объяснялись с нами сурдопереводом. К сожалению, язык сурдоперевода мы не изучали, поэтому не смогли определить, жесты хвалительные или ругательные. День 18. Пришла группа инструкторов и сержантов. Сказали, что, по их мнению, мы на вертолетах полетали достаточно, теперь пора продолжить обучение на самолетах. С другими инструкторами.

Так называемый "Далматик Карла". Византия (Константинополь или Фессалоники) XIV в. Размер 162 х 164. (Ватиканский музей). По легенде принадлежал самому императору Священной Римской Империи Карлу Великому, как это могло быть непонятно, так как правитель умер в 9 веке. Вышивка золотыми и серебряными нитями по синему шелку.