И.А. Крылов служил библиотекарем в императорской публичной библиотеке и жил в том же здании. Как-то на лето императорская семья поселилась в Аничковом дворце. Однажды на Невском проспекте император Николай Павлович встретил Крылова:

Баснописец ответил:

Крылов и студенты

Известно, что И.А. Крылов был довольно толстым человеком. Однажды, когда он шел по набережной Фонтанки в Дом Оленина, его нагнали три студента. Они не признали баснописца в лицо, и один из них громко сказал:

Крылов меланхолично ответил:

Крылов и торговцы

Врачи предписали Крылову ежедневные прогулки. Он следовал этому совету, и особенно любил прохаживаться по второму ярусу Гостиного Двора. Но эти прогулки были сопряжены с постоянными помехами, так как торговцы наперебой зазывали, чуть ли не силой затаскивая, Крылова в свои лавки. Однажды Крылова затащили-таки в меховую лавку. Он спросил:

Перед ним разложили множество мехов. Он внимательно пересмотрел их и попросил показать еще. Так он перебрал весь товар в лавке, поблагодарил и пошел в следующую лавку, где проделал то же самое. Потом зашел в третью лавку, в четвертую... Торговцы быстро поняли, в чем тут дело, и тех пор Иван Андреевич мог спокойно совершать свои прогулки.

Крылов и рыболов

Как-то Крылов обедал в Английском Клубе, когда один приезжий помещик стал рассказывать о своем хозяйстве и своих различных достижениях. Дошло и до рыбной ловли. Помещик стал описывать стерлядь, которая водится в Волге:

Не окончив фразы, помещик протянул руку с одного конца довольно длинного стола, где он сидел, к другому концу, у которого сидел Крылов. Иван Андреевич встал, отодвинул стул и сказал:

Крылов о "Борисе Годунове"

Когда Пушкин читал свою драму "Борис Годунов", все присутствующие горячо выражали свое одобрение и восхищение. Только Крылов спокойно сидел в своем кресле. Немного задетый Пушкин к нему обратился:

Крылов в ответ рассказал следующий анекдот:

На что удивленный священник сказал:

Так и Ваша драма, Александр Сергеевич, наипрекраснейшая в своем роде".

Рассеянность Крылова

Будучи старым холостяком И.А. Крылов мало следил за своим туалетом. Когда он приехал во дворец для представления императрице Марии Федоровне, Александр Николаевич Оленин (1763-1843), который должен был представить его Государыне, решил осмотреть одежду Крылова, чтобы убедиться в ее исправности и опрятности. Крылов выразил свое неудовольствие, заявив, что на нем новый мундир. Оленин удивился:

Крылов немного смутился:

Крылов в гостях

Вот еще иллюстрация рассеянности Крылова. Как-то приехал он в гости к одному своему знакомому. Слуга сказал ему, что барин спит. Крылов прошел в гостиную, улегся там на диван и тоже заснул. Хозяин проснулся, зашел в гостиную и увидел на диване незнакомого спящего человека. Естественно хозяин немного удивился. Еще более его удивил вопрос проснувшегося Крылова:

Но он быстро пришел в себя:

Крылов удивился:

Хозяин возразил:

Крылов ответил. Хозяин очень обрадовался, что у него в доме находится такая знаменитость, и просил у него чести остаться и отобедать с ним. Но Крылов отказался:

Ленин об искусстве

Ленин о лозунге "догнать и перегнать Америку"

Зиновьев о Париже

Вспоминая о Париже, Зиновьев рассказывал, как Ленин, по вечерам, "бегал на перекресток" за последним выпуском вечерних газет, а ранним утром - в булочную за горячими подковками. Далее Зиновьев добавлял:

Закончив свои воспоминания, он однажды произнес:

Троцкий в театре

На одном из спектаклей, посвященном гражданской войне, в одной из лож сидел в военной форме Наркомвоен и Председатель Реввоенсовета Республики - Л.Д.Троцкий - и с большим вниманием следил за действием спектакля. Среди декораций на сцене был экран, на котором появлялись различные политические лозунги. Когда зрители прочли, что спектакль посвящается народному военному комиссару Льву Давыдовичу Троцкому, то все встали, и, после аплодисментов, последовало пение "Интернационала".

Троцкий выслушал все это стоя.

Во время одного из действий Троцкий вдруг исчез из ложи. Решили, что спектакль ему не понравился и он незаметно ушел. Но через пару минут Троцкий неожиданно появился на сцене и произнес короткую, но уместную по ходу действия, речь, посвященную пятилетию основания красной армии.

После бурной овации действие спектакля продолжалось естественным образом, а Троцкий снова вернулся в ложу.

А.Толстой о Сталине

Алексей Толстой говорил с усмешкой Юрию Анненкову:

Помолчав, Толстой добавил:

Театр с черного хода

В 1918 году при народном комиссариате просвещения был учрежден театральный отдел, во главе которого стояла Ольга Давыдовна Каменева - сестра Льва Давыдовича Троцкого и жена Льва Борисовича Каменева. Она очень часто приезжала в театр Ф.Ф. Комиссаржевского на очень комфортабельном автомобиле. Во время ее приездов, различные рабочие сцены: маляр, бутафорщик, плотник, электромеханик и др., - выбегали через черный ход на улицу с кружками в руках, а шофер Каменевой незаметно наливал им из бидона в кружки "автомобильную смесь", которая заменяла исчезнувшую водку. Эта смесь содержала какое-то количество спирта, но была очень вредна. Очень скоро плотник ослеп.

Мейерхольд и диктатура пролетариата

Сразу же после Октябрьского переворота Мейерхольд вступил в партию большевиков. Сделал он это, как утверждалось впоследствии его друзьями, для спасения своего театра.

Это стазу же изменило и его внешность. Вместо лощеного интеллигента появился человек в мятой рабочей рубахе и рабочей фуражке. Однажды его спросили:

Мейерхольд рассмеялся:

А. Толстой и Ю. Анненков

В 1937 году "советский граф" А. Толстой был в Париже в качестве знатного туриста. Он несколько раз встречался с Ю. Анненковым и катался с ним по Парижу на автомобиле последнего. Во время одной из поездок между ними состоялась следующая беседа.

Толстой:

Анненков:

Толстой:

Анненков:

Толстой:

Анненков:

Толстой (с удивлением):

Будучи первым министром Испании, граф Аранда (1718-1799) получил пощечину от принца Астурийского, будущего короля Карла IV. Вскоре после этого он был назначен послом во Францию.

Псы королевы

Английская королева Елизавета I как-то увидела на одном из своих придворных (дипломате) иностранный орден. Она пришла в бешенство и вскричала:

Король тоже неаполитанец

Неаполитанский король Фердинанд IV был довольно ограниченным и трусливым человеком. Он все время опасался выступлений своих подданных. Английский посланник сэр Уильям Гамильтон (муж небезызвестной Эммы Гамильтон) попытался однажды его успокоить:

Король на это только вздохнул:

И это работа

Английский король Чарльз Второй однажды неожиданно пришел к своей любовнице герцогине Кливленд и застал у нее в постели Джона Черчилля. Застигнутые врасплох любовники со страхом ожидали развязки, но король только улыбнулся и сказал:

Этот Джон Черчилль несколько позднее стал первым герцогом Мальборо, и он же был прямым предком знаменитого премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля.

В одном кабаке

Фридрих II однажды заметил солдата, чьё лицо было изуродовано шрамами, и спросил его:

Солдат ответил:

Под Колином 18 июня 1757 года пруссаки били разбиты австрийцами, но ответ солдата привёл короля в восторг.

Шут и ученые

Шведская королева Христина (1626-1689) пригласила к своему двору ученого Габриеля Ноде (1600-1653), который стал ее библиотекарем в Стокгольме, и Майбомиуса (1590-1655), врача и историка. Ноде был автором очень серьезного труда о греческих танцах, а Майбомиус перевел и выпустил в свет сочинения семи греческих авторов о музыке.

Аббат Бурдело (1610-1685), который выполнял при Христине не только функции лейб-медика, но и шута, предложил королеве дать этим ученым следующие поручения: одному - спеть старинную греческую песню, другому - изобразить греческий танец. Королеве удалось их уговорить, почтенные ученые разыграли этот фарс и сделались всеобщим посмешищем.

Ноде отнёсся к шутке довольно спокойно, но учёный с окончанием на "ус" поставил Бурдело несколько фонарей и покинул Швецию.

Новый Иисус

Английский государственный деятель Чарлз Фокс (1749-1806) задолжал ростовщикам-евреям огромные суммы денег. Он надеялся, что один из его дядей после смерти оставит ему наследство, и тогда он расплатится с долгами. Дядя же женился и обзавелся сыном. После этого Фокс сказал:

Пройдоха францисканец

Папа Сикст V (1521-1590) однажды вызвал к себе некого доминиканца и стал распекать его за нерациональное использование средств своего монастыря. В частности он напомнил ему о том, что лет пятнадцать назад он дал деньги в долг одному францисканцу. Провинившийся признал свою вину:

Папа на это сказал:

За что воюют?

Во время войны за независимость США один шотландец, указывая на кучку пленных американцев, спросил француза:

Реннод де Монтабан

Даже в весьма отдаленные времена шахматисты весьма болезненно реагировали на поражения в шахматных партиях. Некий Реннод де Монтабан играл партию с племянником Карла Великого и проиграл ему. В припадке ярости он схватил шахматную доску (а в те времена они были весьма массивными) и ударил своего соперника по голове. От удара соперник скончался на месте, а дальнейшая судьба Реннода мне неизвестна.

[Если кто знает, что с ним произошло и сообщит мне об этом, я буду весьма признателен. - Ст. Ворч.]

Два принца

Когда сын Вильгельма Завоевателя, принц Генрих, находился при дворе французского короля, он часто играл партии с наследником престола Людовиком. Во всех партиях постоянно выигрывал Генрих, что все больше и больше раздражало Людовика. После одного из проигрышей Людовик запустил в Генриха шахматной доской и обозвал его бастардом и сыном бастарда. В ответ Генрих той же доской раскроил Людовику кожу на голове. Но тут вмешались придворные и предотвратили дальнейшее развитие конфликта.

Может быть, отсюда и пошла многовековая вражда французов и англичан?

Граф де Стайр

Граф де Стайр отличался весьма вспыльчивым характером и, получив мат, мог чем угодно запустить в своего соперника, а то и ранить его. Его постоянный соперник, полковник Стюарт, перед тем как объявить мат своему командиру, убегал в дальний угол комнаты и оттуда кричал:

Так обстояли дела в древние времена. Но и в новые времена с шахматистами происходило множество забавных, а подчас и драматических событий.

Ласкер и Тарраш

Когда в 1908 году Эммануил Ласкер и Зигберт Тарраш обсуждали условия проведения матча за шахматную корону, Тарраш заявил:

Ласкер очень удивился:

Тарраш самоуверенно отрезал:

Таррашу пришлось впоследствии горько пожалеть о своих словах, так как он проиграл Ласкеру намного больше партий, чем выиграл. Впоследствии он даже пустил сплетню о том, что Ласкер выигрывает партии, даже находясь в худшей позиции, с помощью гипноза.

Таль и Бенко

Многие шахматисты очень часто переоценивают степень своего мастерства. Так американец Пал Бенко считал, что он играет не слабее Михаила Таля (большинство других гроссмейстеров не разделяло его мнения). На турнире претендентов в 1959 году Бенко проиграл Талю три партии и стал всем говорить, что он не может играть с Талем, так как тот его гипнотизирует (на Таля многие так жаловались). На четвертую партию Бенко пришел в черных очках. Вскоре после начала партии Таль тоже надел черные очки. Так они и сидели за столом, пока Бенко не пропустил сильный ход Таля, после чего сдался. Свой же проигрыш он объяснил тем, что... плохо видел шахматную доску и фигуры на ней.

Ласкер и Рети

На Московском международном турнире в 1925 году Ласкер в очередном туре должен был встречаться с Рихардом Рети. Вечером он быстро распрощался со своими собеседниками, заявив, что завтра у него очень опасный противник. Один из собеседников удивился:

Поучителен ответ шахматного гения:

Керес и Гутьерес

На турнире в Мар дель Плата Пауль Керес в первом туре играл с чилийцем Иоахимом Гутьересом и попал в совершенно проигранное положение. В это время к чилийцу стала часто подходить его жена и о чем-то с ним беседовать. После этих бесед чилиец вдруг стал нервничать, растерял все свое преимущество и еле свел партию вничью. Впоследствии выяснилось, перед партией чилиец пообещал своей половине купить шубу, если он выиграет партию у Кереса. Когда положение Кереса стало бедственным, жена Гутьереса стала объяснять своему мужу, какая именно шуба ей нужна. Дообъяснялась!

Давид Бронштейн

Некоторые шахматисты любят подолгу думать над первым ходом. Отличался этим и известный гроссмейстер Давид Бронштейн. Над первым ходом он мог продумать более тридцати минут. Когда его спросили о причинах такого поведения и почему он не может заранее подготовить вариант игры или хотя бы первый ход в партии, Бронштейн ответил:

У Екатерины Великой была шутиха Матрена Даниловна Теплицкая. Хотя Екатерина и не терпела шутов и шутих, но эту держала у себя во дворце. Шутиха ходила в платьях императрицы, называла ее "сестрицей", имела много бриллиантов и каменный дом в Петербурге. В 1787 году, когда шла война со Швецией, шум сражения у Красной Горки был хорошо слышен в столице. В это-то время и произошел взрыв в артиллерийской лаборатории на Выборгской стороне, и посыпались на город бомбы и гранаты. Поднялась паника. Матрена Даниловна прибежала в испуге к Екатерине и принялась поносить шведского короля такими словами, что Екатерине стало неприятно.

- О чем ты хлопочешь? - спросила Екатерина.

- Да как же, - отвечала шутиха, - я со страстей весь занавес свой испортила и разорвала.

Когда окончилась война, шведский король прислал императрице в подарок дорогие серебряные сосуды, среди которых был и небольшой изящный кувшинчик. Екатерина позвала шутиху и сказала:

- Ну, Матрена Даниловна, ты вот все бранила да бранила шведа-то; поди-ка погляди, что он ко мне прислал.

- Хорошо, хорошо, а особливо этот кувшинчик; но хорошо, если прислал он это от доброго сердца, так исполать, а ежели не так, так черт его побери и с ними.

- Да что ты так сердита, Матрена Даниловна, на твоего шведа?

- И, матушка, да ведь он немец, а у нас на Руси о немцах таких мыслей были, что когда придет к кому в дом немец, так вымывали и вытирали и крюк дверной, за который он, растворяя дверь, хватался.

Однажды Жак де Вокансон (1709-1782), выдающийся французский механик, оказался в обществе одной коронованной особы. Там же присутствовал и Вольтер. Но иностранный государь уделял все внимание де Вокансону, и не обращал ни малейшего внимания на Вольтера. Де Вокансон был очень смущен этим обстоятельством. Он подошел к Вольтеру и передал ему очень лестный отзыв о нем от иностранного величества. Вольтер оценил деликатность де Вокансона и ответил:

Придворные о Людовике XIV

Конец царствования Людовика XIV был омрачен многочисленными поражениями французских войск во время войны за испанское наследство. Это были поражения под Турином, Уденардом, Мальплаке, Рамильи и Гохштедом в 1706, 1708, 1709, 1706 и 1704 годах соответственно. В это время даже самые порядочные люди при дворе повторяли:

Г-н д'Аржансон на поле боя

Во время битвы при Року, 11 октября 1746 года, г-ну д'Аржансону доложили, что как раз позади того места, где находились они с королем, выстрелом из вражеской пушки ранило обозника. Д'Аржансон на это воскликнул:

[Сразу вспоминается фильм "Фанфан-тюльпан". - прим. Старого Ворчуна.]

Придворная этика

Г-н де М. не желал, чтобы его знакомили с одним молодым придворным. В оправдание своего поступка он сказал:

Ловкость г-на д'Аржансона

После покушения Дамьена на Людовика XV, последний приказал удалить от двора свою фаворитку г-жу де Помпадур. Он приказал это сделать г-ну д'Аржансону, который состоял в открытой вражде с г-жой де Помпадур. Г-н д'Аржансон понимал, что рана у короля неопасная, и через некоторое время он вернет назад свою фаворитку. Он пришел к королю и убедил его, что передавать такое поручение через ee врага было бы слишком большой жестокостью по отношению к опальной маркизе, и подсказал ему некоторые другие кандидатуры. Король поручил это дело г-ну де Мишо, другу маркизы, что того впоследствии и погубило.

Этот ловкий маневр помирил г-на д'Аржансона с маркизой де Помпадур, но вскоре он совершил детскую ошибку, злоупотребив своей победой: он начал опять открыто злословить о маркизе.

Г-жа Дюбарри и герцог д'Эгийон

В 1770 году г-же Дюбарри, тогдашней фаворитке короля, и герцогу д'Эгийону удалось добиться отставки министра иностранных дел де Шуазеля. Но король не соглашался отдать это министерство д'Эгийону, так как сомневался в его компетентности. Тогда г-жа Дюбарри стала хлопотать за преданного ей кардинала де Рогана, а принц де Конде интриговал в пользу де Верженна, который в настоящее время проживал в своем поместье всеми забытый. Герцогу д'Эгийону удалось разом устранить обоих конкурентов. Он добился у короля, что г-на де Верженна назначили послом в Швецию, а кардинала де Рогана - послом в Вену.

Таким образом, г-н д'Эгийон получил заветную должность. Но через четыре года ее все же занял г-н де Верженн.

Адмирал д'Этен и Мария Антуанетта

Во время войны за независимость североамериканских колоний Франция воевала на стороне США. После ожесточенных боев французам удалось захватить у англичан остров Гренаду. За этот подвиг командующий флотом адмирал граф д'Этен был впервые представлен королеве. Он приковылял во дворец на костылях в сопровождении столь же израненных офицеров. Королева не нашла ничего лучше, как спросить его:

Как-то осенью 1912 года по Страстному бульвару в Москве прогуливался Давид Бурлюк со своим новым знакомым Владимиром Маяковским. Во время этой прогулки Маяковский прочитал Бурлюку стихотворение, которое будто бы написал его знакомый. Бурлюк сразу же понял, что стихотворение сочинил сам Маяковский, оценил произведение и сразу же назвал его [Маяковского] великим поэтом.

Маяковский до этого серьёзно сочинением стихов не занимался, но, по словам Бурлюка,

Сам Маяковский вспоминал позднее:

Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930) – поэт-футурист и известный советский поэт.

Давид Давидович Бурлюк (1882-1967) – поэт и художник, один из основоположников русского футуризма.

Гнилые зубы

Первое время Бурлюк внимательно и бережно опекал начинающего поэта. Он читал Маяковскому стихи французских и немецких поэтов (разумеется, в русских переводах – Маяковский никаких иностранных языков не знал и до самой смерти никаким языком не овладел), а также снабжал того книгами и деньгами. Ведь Маяковский был так беден, что у него не хватало денег на зубного врача, и молодой поэт внушительного роста щеголял гнилыми зубами:

Бурлюк же происходил из зажиточной семьи и мог позволить себе выделять Маяковскому по 50 копеек в день на питание.

Игрок

Маяковский был очень азартным игроком, так что большую часть свободного времени он проводил за бильярдным столом или за игрой в карты. Он был весьма силён в бильярде и постоянно рос в качестве карточного игрока, но в первое время у него случались неудачи, и он проигрывался до копейки. Тогда поэту приходилось затягивать пояс и спать на скамейках.

Мастерство поэта быстро совершенствовалось, и подобные неудачи случались всё реже. Однако даже тогда, когда игра не была для него способом добывать средства для существования, Маяковский продолжал азартно играть. Куда бы его ни занесла судьба, он первым делом старался узнать расположение местной бильярдной и имена картёжников. Он не мог не играть.

Асеев об игре поэта М.

Николай Асеев познакомился с Маяковским в 1913 году и позднее вспоминал:

Николай Николаевич Асеев (1889-1963) – советский поэт, один из деятелей позднего футуризма.

О драках

Маяковский в жизни почти никогда не дрался, так как не мог этим заниматься чисто психологически. Когда его спрашивали, дрался ли он с кем-нибудь, он отвечал:

А на вопрос “почему?” отвечал:

Ещё о картах

При игре в карты всё происходило иначе: Маяковский постоянно рисковал (но расчётливо), играл ва-банк, блефовал, и так до тех пор, пока не одерживал победу или проигрывал всё.

Маяковский почти всегда считал себя сильнее соперника, и поэтому проигрыш был для него не просто потерей денег, а несправедливой обидой.

До семафора

Маяковский был игрок по натуре, и если не было бильярда или карт, то он придумывал какую-нибудь игру или заключал пари.

Однажды Маяковский с Асеевым вышли из поезда на одну остановку раньше, чтобы определить, кто из них придёт к ближайшему семафору раньше, не переходя на бег. Они достигли цели одновременно, и им пришлось бросать монету, чтобы определить победителя. Победил, разумеется, М.

Невротизм

Маяковский был невротиком, что проявлялось, например, в маниакальной чистоплотности и огромном количестве истребляемых папирос. Он выкуривал до ста штук в день и почти не пользовался спичками при этом, а прикуривал одну папиросу от другой. Так что в углу рта у него постоянно был закушен окурок... Но он при этом практически не затягивался.

Первые шаги

Вернёмся к Давиду Бурлюку, который к моменту встречи с Маяковским уже был известным художником в узком кругу авангардистов, которые вскоре стали называть себя футуристами. Он был одним из участников первой крупной выставки российских авангардистов “Бубновый валет” и стал одним из основателей одноимённого объединения художников. Кроме того, Давид Бурлюк поучаствовал в выставках объединения “Синий всадник” в Мюнхене.

Бурлюк сразу же ввёл Маяковского в круг российских футуристов, и они вскоре начали выступать вместе. Уже в ноябре 1912 года Маяковский дебютировал как художник-авангардист, поэт и популяризатор новых направлений в поэзии и живописи. В декабре того же года вышел первый сборник (альманах?) футуристов “Пощёчина общественному вкусу”, в котором Маяковский был представлен стихотворениями “Ночь” и “Утро”.

В Киеве

Футуристы своим поведением в быту и особенно во время выступлений старались эпатировать буржуазную публику, поэтому их совместные выступления часто сопровождались скандалами или даже отменялись местными властями.

В Киеве, например, выступление футуристов разрешили, но только при условии присутствия генерал-губернатора, обер-полицеймейстера, восьми приставов, шестнадцати помощников приставов, пятнадцати околоточных надзирателей, шестидесяти городовых внутри театра и пятидесяти конных возле театра. Так эта картина выглядела в описании Василия Каменского, который добавлял к этому:

Впрочем, Каменский наверняка сильно преувеличивал успех выступления и количество охранников.

Василий Васильевич Каменский (1884-1961) – русский поэт-футурист, художник и писатель.

Времена первых принцепсов (или императоров, как мы их теперь называем) были уже настолько испорчены низкою лестью и угодничеством, что даже бывшие преторы и консулы выступали наперебой с самыми постыдными предложениями. Говорят, что всякий раз покидая курию, Тиберий по-гречески произносил:

Тацит отмечает, что даже ему было противно столь низменное раболепие.

Король Генрих VIII в своём завещании поставил принцессу Елизавету на третье месть в списке претендентов на корону. Он включил её в своё завещание в 1546 году, но не отменил акт от 1536 года, объявлявший Елизавету незаконнорожденной, что стало причиной многих хлопот и беспокойства во все годы её царствования.

Генрих VIII Тюдор (1491-1547) – король Англии с 1509.

Елизавета I (1533-1603) – королева Англии и Ирландии с 17 ноября 1558 года.

В 1558 году католики всей Европы во главе с папой Павлом IV готовились к скорой смерти королевы Марии I, католичке, и категорически не желали видеть на английском троне Елизавету, которая символизировала разрыв Англии с Римом. Католики стремились к тому, чтобы королевой Англии стала шотландская королева Мария Стюарт. Она была внучкой Маргариты Тюдор, старшей сестры Генриха VIII, вышедшей замуж за короля Шотландии Джеймса (Якова) IV, и дочерью Марии де Гиз.

К тому же Мария Стюарт была ярой католичкой.

Мария Стюарт с юношеских лет выказывала притязания на английский престол, но Генрих VIII был категорически против подобной кандидатуры – он не желал видеть Стюартов на троне Тюдоров. Этот Король установил чёткий, как ему казалось, порядок престолонаследия в Англии, который начисто устранял Стюартов из числа претендентов.

Мария I Тюдор (1516-1558) – королева Англии и Ирландии с 19 июля 1553 года.

Мария I Стюарт (1542-1587) – королева Шотландии 1542-1567 и королева Франции 1559-1560. Она была дочерью Джеймса (Якова) V, короля Шотландии, и Марии де Гиз. Джеймс V (1512-15420 - КОРОЛЬ шОТЛАНДИИ С 1513; был сыном Джеймса (Якова) IV и Маргариты Тюдор, родной сестры короля Генриха VIII.

Маргарита Тюдор (1489-1541) – королева Шотландии 1503-1513.

Джеймс (Яков) IV (1473-1513) - король Шотландии с 1488.

Мария де Гиз (1515-1560) – вторая жена Джеймса V с 1538, который стал её вторым мужем.

Павел IV (1476-1559) – в миру Джанпьетро Караффа; папа 1555-1559.

Если все дети Генриха VIII умрут, не оставив потомства, корона Англии должна была перейти к потомкам герцогини Саффолк, то есть младшей сестры короля Марии Тюдор, которыми были леди Джейн, Кэтрин и Мери Грей.

Мария Тюдор (1496-1533) – младшая сестра Генриха VIII; третья жена короля Людовика XII 1514-1515; затем она стала третьей женой Чарльза Брендона, 1-го герцога Саффолка, с 03.03.1515.

Чарльз Брендон (1484-1545) – 1-й герцог Саффолк с 1514 (вторая креация).

Леди Френсис Брендон (1517-1559) – одна из дочерей Марии Тюдор и Чарльза Брендона, вышла замуж за Генри Грея, от которого родила трёх дочерей: леди Джейн Грей, леди Катерину Грей и леди Марию Грей.

Генри Грей (1517-1554) – 3-й маркиз Дорсет, 1-й герцог Саффолк с 1551 (третья креация).

Джейн Грей (1537-1554) – девятидневная королева Англии 10.10.1553-19.10.1553; не коронована; казнена 12.02.1554.

Катерина Грей (1540-1568) – средняя из сестёр Грей.

Мария Грей (1545-1578) – младшая из сестёр Грей.

Ещё в очереди наследников английского престола упоминалась Маргарет Клиффорд (1540-1596), о которой расскажу всего несколько слов.

Леди Элеонора Брендон (1520-1547) была младшей дочерью Марии Тюдор и Чарльза Брендона; в 1537 году она вышла замуж за Генри Клиффорда (1517-1570), 2-го графа Камберленд с 1542 и 12-го барона Клиффорд. Леди Маргарет Клиффорд оказалась единственным ребёнком, выжившем в этом браке, и последней в очереди претендентов.

Сёстры Грей

Леди Джейн Грей, вышедшая весной 1553 года замуж за Гилфорда Дадли (1535-1554), пала жертвой интриг своих родственников, которые попытались возвести её на престол вопреки завещанию Генриха VIII, и была казнена в 1554 году. После этого протестантской наследницей принцессы Елизаветы становилась леди Катерина Грей.

Принцесса Елизавета терпеть не могла Кэтрин Грей, так что вскоре после коронации в 1558 году она унизила сестёр Грей, лишив их звания камер-фрейлин, которое они получили при Марии I, и сделав их обычными фрейлинами. Кроме того, Елизавета заявила, что не желает видеть Кэтрин Грей своей наследницей и приказала зорко следить за сёстрами Грей. И, как выяснилось, не напрасно. Ведь испанский король Филипп II в 1559 году планировал тайно вывезти Кэтрин Грей из Англии и выдать её замуж за своего сына.

Когда в 1560 году Мария Стюарт стала королевой Франции, она стала представлять реальную угрозу для Елизаветы I, и королева Англии вернула сёстрам Грей их прежнее положение, звание камер-фрейлин, так что теперь они постоянно находились под присмотром королевы и её доверенных дам.

Первая речь королевы

Через три дня после восшествия на престол, 20 ноября 1558 года, Елизавета I произнесла первую публичную речь в большом зале Хэтфилда. Елизавета выразила горе в связи со смертью сестры и изумление оттого, какая огромная ноша ей досталась:

Елизавета теперь стала "единой в двух лицах": она является и "лицом физическим", то есть женщиной, подверженной ошибкам, слабости и старению, но помимо того она признавала, что должна стать и "лицом юридическим, дабы управлять". После церемонии миропомазания на церемонии коронации её "физическое лицо" будет составлять единое целое с непогрешимым, бессмертным юридическим лицом.

Борьба астрологов

Французский алхимик и астролог Мишель Нострадамус (1503-1566) предсказывал крушение протестантской Англии ещё до воцарения Елизаветы I, и его пророчества были широко известны на обоих берегах Канала. Протестантский богослов Уильям Фулк (William Fulke, 1538-1589) отмечал в одной из своих работ, что

Чтобы сгладить пророчества французского астролога, Елизавета I обратилась к услугам другого известного учёного, доктора Джона Ди (1527-1609). Коронационные торжества были назначены на 15 января 1559 года, и доктор Ди составил гороскоп, в котором утверждал, что расположение светил на этот день предвещает долгое и успешное царствование Елизаветы I.

В первом Парламенте

На заседании Парламента, которое состоялось через десять дней после коронации, был принят закон, объявлявший Елизавету I

Кроме того, парламент постановил считать

Елизавета официально перестала считаться незаконнорождённой.

Перед обсуждением религиозной реформы Палата общин обратилась к Елизавете I с просьбой выйти замуж, чтобы родить наследника престола.

Елизавета I ответила, что она не собирается выходить замуж и что

При открытии упомянутого Парламента Елизавета I отказалась слушать мессу. Когда в Вестминстерском аббатстве она встретила настоятеля и монахов с зажжёнными факелами, она воскликнула:

Не слишком религиозному человеку кажется, что между двумя направлениями христианства — католичеством и православием — пролегает огромная пропасть, которая заключается в различиях буквально во всём: в языке богослужений и процедуре их проведения, в обрядах, в церковном календаре, в списках святых и т.п. Но есть, по крайней мере, один пункт, в котором оба направления христианства действую одинаково жёстко. Вот ниже я и расскажу две истории, которые проиллюстрируют мой тезис, тем более, что произошли они практически в одно время, в первой половине XVIII века.

На имя графа Валентина Потоцкого я наткнулся случайно в книге Чеслава Милоша “Азбука” (“Abecedło”) среди ностальгических воспоминаний о старом Вильно, городе, недалеко от которого родился и в котором рос и учился будущий лауреат Нобелевской премии по литературе за 1980 год. Милош только упомянул о факте сожжения Валентина Потоцкого (1720-1749) в Вильно, и я вначале не обратил особого внимания на это имя, но потом любопытство взяло верх, и вот что я выяснил.

Валентин Потоцкий, скорее всего, не был старшим сыном в своей ветви семейства графов Потоцких, так как с ранних лет интересовался духовными вопросами и поступил в Виленскую семинарию, чтобы по окончании принять сан ксёндза. Два года юноша отучился, показывая великолепные результаты, и его решили отправить для более глубокого изучения основ богословия и теологии в Париж, на богословский факультет Сорбонны. Вместе с Понятовским в Париж отправили другого отличника по фамилии Заремба, мелкопоместного жмудского шляхтича.

В семинарии Понятовский и Заремба не дружили, так как слишком велика была социальная пропасть между ними, но на чужбине они сблизились и стали чуть ли не друзьями, во всяком случае — хорошими приятелями.

Изучая основы католической религии, приятели столкнулись с рядом вопросов, на которые их преподаватели не смогли дать ответов, которые удовлетворили бы любознательные умы этих юношей.

Неизвестно по чьему совету приятели решили обратиться со своими вопросами к одному из раввинов, а вскоре и начали брать у него уроки по Танаху. Через шесть месяцев подобной учёбы Валентин Потоцкий стал склоняться к решению оставить католическую веру своих предков и принять иудаизм.

По одной версии, Заремба решил последовать за своим приятелем в изучении Торы, а по другой — ограничился глубоким изучением основ иудаизма.

После Парижа пути наших приятелей разошлись.

Потоцкий, чья вера в католического Бога пошатнулась, отправился в Рим, где начал учиться в духовной академии и даже удостаивался аудиенции у римского папы (Климента XII или Бенедикта XIII). Но червь сомнения грыз юношу, и сомнения в правильности выбора терзали его душу, пока он не принял окончательного решения.

Валентин Потоцкий бросил духовную академию и тайком уехал из Рима в Амстердам, где находилась и значительная колония польских евреев. Тем Потоцкий через некоторое время перешёл в иудаизм и принял имя Авраам бен Авраам, после чего с головой окунулся в изучение Торы. Так из христианского мира исчез польский шляхтич Валентин Потоцкий.

Заремба хоть и проникся духом иудаизма и добился больших успехов в изучении Танаха, всё же закончил курс обучения в Сорбонне и вернулся в Литву. Здесь он выгодно женился и вроде бы преподавал в Университете Стефана Батория.

Когда отец Валентина Потоцкого узнал об исчезновении сына, он предпринял значительные усилия в поисках сына и разослал лазутчиков по всей Европе. Безуспешные поиски продолжались несколько лет, и наконец агенты графа Потоцкого выяснили, что Валентин Потоцкий принял иудейскую веру, сменил имя и место жительства, но обнаружить его так и не удалось.

Это объяснялось довольно просто: как только Авраам бен Авраам узнал, что его активно разыскивают агенты отца, он по совету старейшин тайно покинул Амстердам и кружным путём, через Германию, Венгрию, Валахию и Россию, вернулся в Литву, в Вильнюс, где встретился с Виленским Гаоном. По другой версии, будущий Гаон встречался с Авраамом бен Авраамом ещё в Амстердаме.

Как бы то ни было, но именно Виленский Гаон посоветовал Аврааму бен Аврааму поселиться не в Вильно, где его могли бы опознать, а в небольшом местечке Илія (ныне Илья в Беларуси) на берегу речки Илия, которая впадала в Вилейку и т.д. Там прозелиту следовало затаиться, не высовываться и изучать Тору.

Авраам бен Авраам так и сделал, полагая, что отцу не придёт в голову искать сына у себя под носом. Впрочем, опознать в нынешнем Аврааме бен Аврааме бывшего шляхтича Валентина Потоцкого было бы очень трудно, так как молодой человек отрастил густую бороду и длинные пейсы, сменил одежду и образ жизни.

Элияху бен Шломо Залман (1720-1797) — получил известность как Виленский Геон; раввин, духовный авторитет и общественный деятель.

Примерно в это же время Заремба услышал, что граф Потоцкий разыскивает пропавшего сына и испугался. Вместе с женой он тайком пробрался в Амстердам, где они перешли в иудейскую веру и Заремба получил имя Борух бен Авраам. Через некоторое время Борух бен Авраам и его жена на всякий случай переехал в Эрец Исраэль.

Так бы Араам бен Авраам и проводил свои дни за изучением Торы, если бы не местный илийский портной, который шил верхнюю одежду для шляхтичей, и его хулиганистый сынишка.

Портной понаслушался рассказов местных шляхтичей о пропавшем сыне графа Потоцкого, якобы перешедшего в иудаизм, и стал присматриваться к бен Аврааму и прислушиваться к его акценту, тем более, что по-польски тот говорил совершенно свободно и без какого-либо акцента. Пока это только насторожило портного, и он помалкивал о своих догадках.

Но однажды ребе Араам бен Авраам вывел за ухо из синагоги слишком расшалившегося мальчишку, который вёл себя в синагоге непристойно: кричал, топал ногами и свистел в дудочку. И скверный мальчишка вёл себя подобным образом уже не в первый раз.

Авраам бен Авраам сказал мальчику, что если еврейский ребёнок презирает изучающих Тору и мешает им, то такой человек в будущем отречётся от веры своих отцов.

Лучше бы он этого не говорил!

Мальчишка нажаловался отцу на причинённую ему обиду, а портной в свою очередь донёс местным властям о странном еврее, который скорее всего является поляком.

Считается, что этот мальчик позднее перешёл в католичество.

С этого момента я стану называть Авраама бен Авраама именем Гер-Цедек (“праведный прозелит”), которое ему дали уже после казни. Гер-Цедека арестовали, заковали в цепи и отвезли в Вильно, где через некоторое время его и опознали как исчезнувшего Валентина Потоцкого. Отец с матерью подтвердили опознание и начали уговаривать сына, чтобы тот отрёкся от иудейской веры и вернулся в лоно католической церкви. Но Гер-Цедек оставался верен обретённой истине.

Тогда родители изменили тактику и стали уговаривать сына вернуться в католичество только формально, для виду, а в своих владениях они построят для сына неприступный замок, в котором тот сможет встречаться с раввинами и изучать священные иудейские книги. Но Гер-Цедек отказался предать своего Бога даже для виду, и его дело отдали на рассмотрение церковным властям Вильны.

Суд был скорым, подсудимого признали виновным в вероотступничестве и ереси, а светские власти приговорили Валентина Потоцкого за эти преступления к сожжению на костре.

Гер-Цедек выслушал приговор спокойно, и также спокойно он взошёл на место казни с молитвой на устах “Мекадэш эт Шмо бэ-рабим” (“Благословен Ты, Господь, освящающий имя своё при скоплении людей”), а когда загорелись дрова, он начал произносить молитву “Шма, Исраэль” (“Слушай, Израиль”).

Гер-Цедек стойко переносил казнь и замолчал только тогда, когда потерял сознание.

Казнь состоялась 23 мая 1749 года (на 2-й день праздника Шавуот) на Ратушной площади Вильны при большом скоплении людей, пришедших посмотреть на казнь еретика. Проник на ратушную площадь и один еврей, ребе Лейзер Шискес, который надел польскую одежду, а также удалил бороду и пейсы, так что внешне он стал похож на поляка.

Дело в том, что виленские власти заранее запретили хоронить прах Гер-Цедека даже на еврейском кладбище, и Виленский Гаон попросил ребе Шискеса сделать всё возможное, чтобы добыть прах казнённого праведника.

Ночью после казни ребе Шискес сумел подкупить стражника и собрал в глиняный кувшин прах Гер-Цедека и один или два уцелевших пальца казнённого.

Прах Гер-Цедека был тайно захоронен в Вильне на еврейском кладбище Шнипишкес, а над могилой поставили плиту со скромной надписью, что здесь захоронен праведник Араам бен Авраам, скончавшийся на второй день праздника Шавуот.

Вскоре после казни место захоронения Гер-Цедека стало местом поклонения среди литовских евреев, к которому приходили люди со всех сторон Литвы.

Ещё бы, ведь буквально на следующий день после казни окривела женщина, смеявшаяся над смертными муками сжигаемого праведника.

Через несколько дней почти полностью выгорело виленское предместье Стефаники, жители которого радостно собирали дрова и хворост для костра на Ратушной площади.

Потомки портного, который выдал властям Гер-Цедека, производили на свет только уродов или идиотов, так что его род был проклят на много поколений вперёд.

Перечень подобных событий можно было бы продолжить, но я остановлюсь только на странном дереве, которое выросло на месте захоронения Гер-Цедека.

Кстати, Виленский Гаон незадолго до своей смерти просил похоронить его рядом с захороненным прахом Гер-Цедека, так что их совместная могила стала очень популярным местом почитания памяти мудреца и мученика.

Так вот, выросшее дерево имело очень странную изогнутую форму, а на высоте примерно пяти футов оно разделялось на два ствола и напоминало скорбную фигуру, склонившуюся над могилами.

Листья этого дерева начинали увядать, если литовским евреям грозили беды. Католики несколько раз пытались спилить или срубить это дерево, но сразу же в страхе бросали это занятие, так как ствол дерева начинал выделять кровь.

Это дерево погибло или было срублено незадолго до начала Второй мировой войны.

Прах Гер-Цедека и Виленского Гаона подвергался перезахоронению, в 1930 году кладбище Шнипишкес было закрыто, а позднее и ликвидировано. На месте этого кладбища установлен памятный знак, а прах Виленского Гаона и Гер-Цедека был перенесён на новое еврейское кладбище и захоронен в семейном склепе Виленского Гаона.

Многие современные историки отвергают или подвергают сомнению сам факт существования Валентина Потоцкого и его казни, ссылаясь на скудость источников, а также на то, что ни в одной родословной ветви графов Потоцких не упоминается Валентин Потоцкий.

Последнему факту, я полагаю, не стоит особенно удивляться, а потомки Потоцких попросту игнорируют все запросы относительно Валентина Потоцкого.

Источники из XVIII века всё же существуют. Это, во-первых, анонимная еврейская рукопись “Маасэ Гер-Цедек”, которая была создана современником Гер-Цедека, но издана только в 1862 году.

Во-вторых, раби Яаков Эмден упоминает историю Гер-Цедека в 1755 году.

Раби Яаков бар Цви-Гирш Эмден (1697-1776) — один из виднейших раввинов и талмудистов в Германии XVIII века; подписывал свои сочинения как Ябец, что является аббревиатурой имени Яаков бар Цви.

Косвенно факт казни Валентина Потоцкого подтверждает история польского магната Марцына Радзивилла, который в своих владениях оказался в окружении учёных евреев и раввинов.

Всё своё свободное время он посвящал сначала изучению иврита, а затем чтению и исследованиям Талмуда. Достоверно неизвестно, перешёл ли Радзивилл в иудейство, так как в 1749 году, вскоре после сожжения Валентина Потоцкого, родственники учредили над Марцыном Радзивиллом опеку, признали его недееспособным и содержали под строгим домашним арестом до самой смерти.

Князь Марцын Миколай Кароль Радзивилл (1705-1782) — представитель рода Радзивиллов; великий кравчий Литовский 1723; генерал-лейтенант армии Великого княжества литовского и т.д.

Позднее Радзивиллы стали утверждать, что Марцын Миколай с ранних лет был очень неуравновешенным юношей и страдал психическими расстройствами. Сам факт взятия князя под опеку и содержание его в домашней тюрьме задним числом перенесли на 1748 год.

История, похожая на вышеописанные, произошла и в России во времена царствования императрицы Анны Иоанновны, но об этом я расскажу в следующий раз.

Папа Бенедикт XIV был одним из немногих понтификов, который обладал чувством юмора и не стеснялся публично его проявлять.

Однажды к папе пришёл старый монах, который со слезами и стенаниями сообщил, что в этот мир уже пришёл Антихрист и скоро проявит себя.

Бенедикт XIV поинтересовался, сколько лет новоявленному Антихристу. Старый монах продолжал заливаться слезами и струдом выговорил:

Папа с улыбкой обернулся к своему секретарю:

Бенедикт XIV (1675-1758) — в миру Просперо Лоренцо Ламбертини; папа с 17.08.1740.

Немного об Актах

В середине VIII века папская курия сфабриковала документ, вошедший в историю как “Константинов дар”. Суть документа заключалась в том, что Константин I, основав новую столицу на Босфоре, якобы передал папе Сильвестру и его преемникам всю полноту светской власти над западной частью империи.

Сомнения в подлинности этого документа появились сразу же, но то что этот документ является фальшивкой, окончательно доказали в начале XVI. Вот.

Именно тогда папой был Юлий II, который довольно много воевал, в том числе и с Венецией.

Однажды во время переговоров венецианский посланник Франческо Донато заявил о притязаниях Республики на всё побережье Адриатического моря.

Юлий II поинтересовался, на основании каких документов Венеция выдвигает подобные требования.

Франческо Донато язвительно ответил, что Акт об уступке венецианцам побережья Адриатического моря написан на обратной стороне Акта об уступке города Рима и других земель, который император Константин I даровал папе Сильвестру.

Константин I Великий (272-337) — Флавий Валерий Аврелий Константин; император с 306.

Сильвестр I (?-335) - епископ Рима в 314-335 годах.

Юлий II (1443-1513) - в миру Джулиано делла Ровере; папа с 01.11.1503.

Франческо Донато (1468-1553) — венецианский дипломат и юрист; избран 79-м дожем Венеции с 24.11.1545.

Гвардия Ватикана

Папа Юлий II был весьма воинственным человеком, и он решил, что папская курия нуждается в постоянно действующем воинском контингенте. Так в 1506 году по указу данного папы появилась Швейцарская гвардия, численность который в первый период составляла 150 человек, но она довольно быстро увеличивалась. В гвардию нанимали жителей швейцарских кантонов, католиков, имевших военный опыт и холостых.

Подразделение Швейцарской гвардии существует и в наши дни, а гвардейцы носят униформу, разработанную ещё в XVI веке. Существует несколько версий о происхождении этой формы: её разработку приписывают то Рафаэлю Санти, то Микельанджело Буонаротти, но никаких документов о создании данной униформы нет.

С моей скромной точки зрения, упомянутые мастера не могли создать столь безвкусную цветовую гамму.

Рафаэль Санти (1483-1520) — выдающийся художник.

Микельанджело Буонаротти (1475-1574) — крупнейший мастер эпохи Возрождения.

Шутить изволите

За несколько дней до того как кардинал Ганганелли был избран папой к нему в келью пришли два кардинала, которые сказали о необходимости избрания следующим папой именно его, Ганганелли. Тот и раньше не скрывал, что был бы не прочь надеть тиару, но тут он позволил себе иронию:

Они договорились.

Климент XIV (1705-1774) - в миру Лоренцо Джованни Винченцо Антонио Ганганелли; папа с 19.05.1769.

Трон распрямляет

Папа Сикст V прославился тем, что до своего избрания притворялся тяжело больным человеком. Он ходил сгорбившись по улицам Рима, постоянно сильно кашлял и охал.

Но как только его избрали в папы, Сильвестр V сразу же выпрямился. Когда у него спросили о причине такой метаморфозы, папа ответил:

Сикст V (1521-1590) - в миру Феличе Перетти ди Монтальто; папа с 24.04.1585.

Мечта о конклаве

Забавный случай произошёл с папой Александром VII. Один богатый немецкий католик во время пребывания в Риме добился аудиенции у папы. Во время беседы с Александром VI он сказал, что видел в Риме всё, кроме конклава. Затем он простодушно добавил, что всё же надеется увидеть конклав, так как намерен пробыть в Риме ещё некоторое время.

Александр VI (1599-1667) - в миру Фабио Киджи; папа с 07.04.1655.

Милосердие не безгранично

Когда 2 марта 1903 года в Риме отмечали 93-й день рождения папы Льва XIII, один из кардиналов пожелал ему сто лет жизни; папа поблагодарил его, но возразил:

Лев XIII умер 20 июля того же года.

Лев XIII (1810-1903) — в миру Винченцо Джоакино Рафаэлло Луиджи Печчи; папа с 20.02.1878.

Закутать женщин

Известно, что папа Иннокентий XI активно боролся за нравственность своих подданных. Он запрещал азартные игры, закрывал театры, а 30 ноября 1683 года издал указ, в котором говорилось:

Первоначально к женщинам, не исполнившим это повеление, должны были применяться очень строгие меры вплоть до отлучения от церкви. Наказаниям также могли подвергаться мужья, отцы и опекуны провинившихся женщин или девиц. Любое духовное лицо, осмеливавшееся дать отпущение грехов подобным грешницам, могло быть лишено сана и даже подвергнуто отлучению.

Иннокентий XI (1611-1689) - в миру Бенедетто Одескальки; папа с 21.09.1676.

Мир — мой!

Папа Иннокентий III обладал огромной властью в христианском мире. Он любил повторять:

Далеко не все земные правители согласились в вышеприведённым тезисом.

Иннокентий III (1161-1216) – в миру Лотарио деи Конти ди Сеньи, граф Лаваньи; папа с 08.01.1198.

Начнём с учёных.

Знаменитый физик Вениамин Аронович Цукерман (1913-1993), ослепший в довольно раннем возрасте, говорил, что когда в 1926 году заработал его первый детекторный приёмник,

Ему тогда было 13 лет, и до поступления простого чертёжника в рентгеновскую лабораторию оставалось ещё четыре года.

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716) вспоминал:

Этому признанию не стоит слишком удивляться, так как Лейбниц писал, что

К этому времени юный гений уже успел прочитать труды Тита Ливия и Кальвизия, а потом взялся за учёных. Это были Цицерон, Квинтилиан, Сенека, Плиний Старший, Геродот, Платон и много других древних классиков.

Ознакомившись в этом возрасте с основными трудами по логике, Лейбниц в 14 лет уже задумался о недостатках современной ему классификации элементов человеческого мышления. И поехало...

Ну, ладно,Лейбниц ещё с детских лет был гением.

Возьмём Альберта Эйнштейна (1879-1955; NP по физике 1921), который до 12 лет рос обычным религиозным мальчиком и ничем особенным среди сверстников не выделялся. Но в возрасте 12 лет у него произошёл мировоззренческий переворот: юный Альберт разочаровался в религии и порвал с ней.

Он вспоминал:

Другим источником перелома стал Иммануил Кант со своей “Критикой чистого разума”. Этот труд Альберт освоил тоже в 12 лет, а любовь к геометрии осталась у него на всю жизнь.

Испанский врач Сантъяго Рамон-и-Кахаль (1852-1934; NP по физиологии и медицине 1906) в детстве мечтал стать художником но...

Он писал:

Кроме того, отец уговорил сына заняться медициной, и они вдвоём подготовили анатомический атлас с рисунками юного Кахаля, который, к сожалению, так и не был издан.

Знаменитый советский физик Яков Борисович Зельдович (1914-1987) широкой публике больше известен в качестве одного из отцов советских атомной и водородной бомб. Он вспоминал:

Мальчик тогда считал, что развитие физики почти завершено, и он отдал предпочтение химии. Зельдович с 17 лет начал работать лаборантом в Институте физической химии АН СССР, но постепенно переквалифицировался в физика с хорошими химическими познаниями.

Другой советский физик и академик, тоже будущий участник атомного проекта СССР, Аркадий Бенедиктович (Бейнусович) Мигдал (1911-191), вспоминал:

Эта книжка оказала значительное влияние на работы будущего академика, сохранившего в них как бы “игровой” настрой.

Фридрих Рудольф Бруно Донат (1870-1929) - немецкий физик и изобретатель.

Академик Анатолий Петрович Александров (1903-1994), физик, ещё один из основателей советской ядерной программы, вспоминал, что будучи учеником Киевского реального училища, он в возрасте 13 лет

Этим кружком руководил известный физик Александр Тимофеевич Любанский, который будучи преподавателем 1-й Киевской гимназии, набирал в свой кружок талантливых ребят и из других учебных заведений.

В своей подробной автобиографии А.П. Александров описал данный период так:

Так как время было трудное, Александрову одновременно приходилось работать электротехником и электромонтажником, чтобы не быть в тягость семье и обеспечивать себя.

Академик Николай Николаевич Боголюбов (1909-1902), математик и физик-теоретик, в начальной школе не мог похвастаться большими успехами в арифметике, и его учитель утверждал:

Эти слова как бы подхлестнули мальчика; он вспоминал:

То есть он сначала с помощью отца, а потом и самостоятельно стал активно изучать физику и математику. Мальчик оказался настолько талантливым, что в возрасте 19 лет он защитил кандидатскую диссертацию.

Академик Николай Николаевич Андреев (1880-1970), известный физик-акустик, в 1892 году был помещён в Третий кадетский корпус (Москва). Там он увлёкся физикой, а потом и математикой.

Андреев вспоминал, что в возрасте 14 лет он долго мучился над одной геометрической теоремой, а потом внезапно пришло озарение, что никакой проблемы нет, и:

Может быть, подобные озарения происходят только с учёными? Посмотрим...

Французский композитор Гектор Берлиоз (1803-1869)- начал заниматься музыкой в возрасте 12 лет, и тогда же он начал делать первые аранжировки различных произведений, а также сочинять собственные произведения небольшого размера.

Он вспоминал:

Первыми двумя инструментами были флажолет и флейта.

Другой известный французский композитор, Шарль Гуно (1818-1893) пристрастился к музыке другим образом. Он вспоминал:

Русский композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844-1908) с детства занимался музыкой, но особого впечатления она на него не производила. Так продолжалось до тех пор, пока он с приятелем не побывал на операх Флотова “Индра” и Доницетти “Лючия де Ламмермур”. Николай Андреевич в своей “Летописи моей музыкальной жизни” писал:

Так в душе мальчика произошёл перелом, и он через некоторое время вместо морского офицера стал композитором.

Фридрих фон Флотов (1812-1883) - немецкий композитор.

Гаэтано Доницетти (1797-1848) — итальянский композитор

Известный всему миру шведский режиссёр театра и кино Ингмар Бергман (1918-2007) в возрасте 12 лет получил возможность в течение нескольких вечеров сидеть за сценой на постановке пьесы Стриндберга “Игра снов”. До этого мальчик увлекался волшебным фонарём, театром теней и домашним кукольным театром, а тут:

Влияние Стриндберга сказывалось и на дальнейшем творчестве Бергмана.

Юхан Август Стриндберг (1849-1912) - шведский писатель и драматург.

Немецкий писатель и художник Гюнтер Вильгельм Грасс (1927-2015; NP по литературе 1999) в своей Нобелевской лекции говорил:

Известная актриса Фаина Георгиевна Раневская (1896-1984) вспоминала:

Интересно, что в 1908 году Раневская не могла видеть цветного фильма, но он именно так ей запомнился.

Через год Раневская побывала на постановке “Вишнёвого сада”, и это окончательно повернуло девушку к решению стать актрисой.

Отец не одобрил решения дочери, не дал ей ни копейки и порвал с ней всяческие отношения.

Заканчивается данная подборка отрывком из воспоминаний американского изобретателя и промышленника Генри Форда (1863-1947):

Выводы... делайте сами, уважаемые читатели! Также вы можете ознакомиться в сети со статьёй Е.М. Перельмана и М.Я. Амусья “Особенности формирования менталитета человека”.

Талантливейший русский (у меня не поворачивается рука, написать "советский") писатель Венедикт Васильевич Ерофеев (24.10.1938-11.05.1990) главным образом известен нашим читателям своей поэмой "Москва-Петушки", хотя и другие его произведения заслуживают большего внимания, чем им уделяют критики и публика.

Это был худощавый и очень красивый человек, ростом под два метра и обладавший очаровательным баритоном. К сожалению, последние годы жизни у него был рак горла, он потерял свой голос и общался с помощью преобразователя, так что на большинстве сохранившихся записей его голос напоминает роботов из фильмов.

Когда и если вы захотите ознакомиться с предлагаемой подборкой материалов о Веничке Ерофееве, то знайте, что многие из этих сведений являются чистой воды мифами, так что очень часто в описаниях жизни Вени Ерофеева и в воспоминаниях о нём очень трудно отличить правду от вымысла.

В пояснение того, почему я выбрал героем этих заметок Веничку Ерофеева, приведу мнение Сергея Донатовича Довлатова (1941-1990):

Приведённая ниже история была записана со слов самого Ерофеева.

Когда Веничка продолжил образование во Владимирском педагогическом институте, то на одной лекции преподаватель спросил у аудитории: кто автор слов романса "Уймитесь волнения, страсти!"?

Студенты тупо молчали, и только Веня выкрикнул:

Аудитория грохнула от хохота, потому что практически никто из студентов не слышал про Нестора Кукольника, и все решили, что Ерофеев просто дурачится.

Лекция продолжилась, но вскоре в аудитории появился милиционер и вывел Веничку из помещения.

Оказалось, что забрали Ерофеева не из-за "кукольника" - местная милиция уже некоторое время охотилась за ним, но никак не могла поймать, так как у Вени не было постоянного места жительства.

[Сам Веничка любил говорить:

"У меня нет адресов, у меня только явки".]

За Веничкой числилось несколько проделок, в том числе и шутливая попытка поджога здания местного райкома партии (не суть, какого), которую он попытался осуществить вместе со своим приятелем Вадимом Тихоновым.

Но главным образом его разыскивали за издевательский венок сонетов, посвящённый Зое Космодемьянской.

Ну, вот, злодея отловили, при обыске нашли ещё в его тумбочке Библию, и всё – Ерофеева с позором изгнали и из этого института.

Нестор Васильевич Кукольник (1809-1868) – русский прозаик, поэт и драматург.

Зоя Анатольевна Космодемьянская (1923-1941) – красноармеец-диверсант, поджигавшая крестьянские дома (сожгла три дома) на оккупированной немцами территории; герой Советского Союза (посмертно).

Известно, что Веня Ерофеев окончил среднюю школу с золотой медалью, легко поступил в МГУ, потом легко из него вылетел, сменил ещё парочку ВУЗ’ов, и перешёл на нелегальное положение, то есть стал вести жизнь бомжа. У него теперь не было никаких документов, и он стал менять разные малоквалифицированные профессии, где при устройстве на работу не требовали документов: грузчик, разнорабочий и т.п.

Однажды этот золотой медалист копался в траншее по колено в грязи. К нему приблизилась некая дама с мальчиком и, указав на Веничку пальцем, изрекла:

Пока Веничка второй раз не женился, на Галине Носовой, он вёл жизнь обычного бомжа – без документов и постоянного места жительства в буквальном смысле этого слова. Мыкался у друзей, знакомых и пр. Именно Галина смогла несколько социализировать Веню, помогла выправить документы и обеспечила жильём.

Дом (жильё) Ерофеева был, практически, открыт для всех, но близко к себе он не подпускал никого. Даже между старыми друзьями и Веней всегда как бы стояла невидимая стена.

Веничка терпеть не мог обращения по имени-отчеству, а предпочитал, чтобы его называли просто Веня (или Бен).

Спорить с Веней было бесполезно: он не убеждал, тем более, не давил, а просто выдавал своё, часто афористическое мнение по тому или иному вопросу. Он как бы явно знал истину, ему одному открытую.

В непосредственном же общении Веничка был очень деликатным человеком, относясь к своим посетителям всё же слегка снисходительно. Своих посетителей Веничка обычно встречал фразой:

И угощал, чем Бог послал.

Только когда посетители покидали его жилище, Веня мог записать в своём дневнике:

или:

Если кто-нибудь из посетителей пытался завести с Веничкой умный, "концептуальный", разговор, то хозяин обычно прерывал его или цитатой из Блока:

или собственным доводом:

Вместе с тем, во время разговоров Веничку было довольно легко рассмешить. Он смеялся истово, до упаду, приговаривая:

Один из посетителей сказал:

Но ситуацию сразу же разрядил Вадя Тихонов:

Настоящим диссидентом Веничка никогда не был, и ко всем настоящим антисоветчикам он относился крайне отрицательно, мотивируя это тем, что они

Это подтверждает и интервью, которое Ерофеев дал весной 1989 года журналисту Игорю Шевелёву.

Журналист спросил:

Веничка резко ответил:

Для Венички не существовало никаких авторитетов, особенно среди современников, а обо всех (или подавляющем большинстве) советских писателях он отзывался резко и уничижительно.

В 1969 году Веничка написал в конце своей поэмы:

А в 1985 году у него диагностировали рак горла. То есть, уже в 1969 году он что-то предчувствовал.

Об этом диагнозе скоро узнал весь мир, и из Франции, из главного онкологического центра Сорбонны, последовало приглашение на проведение необходимой операции для лечения и восстановления голоса. За счёт приглашающей стороны. Но советские власти не дали Веничке разрешения на зарубежную поездку.

В 1985 году. Перестройка начинается. Чего они испугались?

На протяжении большей части своей служебной деятельности П.А. Валуев вёл довольно подробный дневник, в котором сделал большое количество любопытных зарисовок о видных деятелях Российской Империи того периода и об их профессиональной деятельности. Иногда эти зарисовки имеют вид исторических анекдотов, но я решил сохранить их в этой публикации для усиления эффекта, для красивости, как говорится.

Выдержки из этих дневников я и хочу представить вам, уважаемые читатели.

Поясняя свою осведомлённость в государственных делах ещё до назначения на министерскую должность, Валуев писал впоследствии:

Описание этого заседания Совета министров будет дано в следующем очерке.

3 января 1861 г.

Был у князя Орлова. Замечательное состояние, в котором он находится, может быть только сравнено с распадением здания по частям как бы в момент землетрясения. Отделяющиеся части падают, но ещё не разбились, они по крайней мере частью сохраняют прежний вид, прежний блеск. Та же осанистая наружность, те же черты, не движутся только голова и руки. Туловище, как каменное torso в креслах. Взгляд по временам прежний, в другие минуты блуждающий, нерешительный, исподлобья, как у сумасшедшего или онемелого. Мысль порою ясная, отчётливая, резко и плавно выраженная, порою туманная и без опоры памяти.

Он вдруг начал говорить о министрах и сказал о Муравьёве:

О Чевкине:

О Панине:

Довольно отчетливо и резко в выражениях князь Орлов отзывался о всём современном ходе дел, о недостатке последовательности в действиях правительства и т. п.

Князь Алексей Фёдорович Орлов (1787-1862) — генерал-адъютант; шеф жандармов (1845-1856); председатель Государственного совета и Комитета министров (1856—1860).

Граф Михаил Николаевич Муравьёв (1796-1866) - "Муравьёв-вешатель"; министр государственных имуществ (1857-1861); виленский генерал-губернатор (1863-1865)

Константин Владимирович Чевкин (1802-1875) — генерал-адъютант, генерал-от-инфантерии; главноуправляющий путями сообщения и публичными зданиями (1853-1862); председатель Департамента экономии Государственного совета (1863-1872); в 1872 г. председатель Комитета по делам Царства Польского.

Граф Виктор Никитич Панин (1801-1874) - член Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу; в 1860 г. председатель Редакционных комиссий; министр юстиции (1841-1862); главноуправляющий II отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярией (1864-1867).

Комментарий Валуева к этой записи:

Барон Иван Осипович Велио (1830-1899) — российский государственный деятель.

Барон Осип Осипович Велио (1795-1867) — генерал от кавалерии; комендант Царского Села с 1846 г.

5 января 1861 г.

Утром Совет министров. В первый раз видел этих господ в сборе. Синклит не величественный, не похожий на римский сенат и не расположенный к умиранию на курульных седалищах под мечом каких бы то ни было галлов.

Слушалось дело о воскресных школах.

Генерал-губернатор Игнатьев подал записку, в которой указывал на опасность, предстоящую от неправильного направления школ.

Министр народного просвещения оправдывал школы и защищал действия своего министерства.

Князь Долгоруков желал правильного и постоянного надзора чрез постоянных наблюдателей.

Генерал-адъютант Сухозанет предлагал исключить взрослых.

Генерал-адъютант Анненков находил, что начальниками и наблюдателями должны быть священники.

Министр государственных имуществ говорил не о деле, но о своих школах.

Граф Панин доказал присутствие опасности приведением примера, что в одной школе на вопрос: "Кто был Авраам?" — ответ был следующий: "Миф". Игнатьев доказывал то же чтением неподходящей к делу журнальной статьи и ссылкою на присутствие в школах дам из модных магазинов.

Княжевич, Адлерберг, Прянишников и Блудов молчали.

Ланской сказал два или три слова неопределенного значения.

Дело кончилось признаньем надобности наблюдения и привлечения духовенства к участию в оном, этот тезис поддерживали Великий князь генерал-адмирал [Константин Николаевич] и генерал Чевкин, в особенности отчётливо последний.

Кн. Горчаков говорил с эмфазисом, но не сказал в сущности ничего.

Гр. Панин говорит плавно, его орган хорош, но синтетические способности слабы.

Хорошо изъясняется Ковалевский, но он говорил слишком жалобно, как бы изнемогая под бременем несправедливых нареканий Игнатьева и шефа жандармов.

Граф Александр Владимирович Адлерберг 2-й (1818-1888) — член комитета по делам книгопечатания и член главного управления цензуры (1859-1861).

Николай Николаевич Анненков (1799-1865) — генерал-адъютант, генерал от инфантерии; член Государственного совета с 1848 г.; Государственный контролёр России (1855-1862).

Граф Дмитрий Николаевич Блудов (1785-1864) — министр внутренних дел (1832-1838); главноуправляющий II отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии (1839-1861); президент Петербургской академии наук с 1855 г.; председатель Комитета министров с 1861 г. и Государственного совета с 1862 г.

Светлейший князь Александр Михайлович Горчаков (1798-1883) — министр иностранных дел (1856-1882); канцлер Российской Империи (1867-1883).

Князь Василий Андреевич Долгоруков (1804-1868) — генерал адъютант, генерал от кавалерии; военный министр (1852-1856); главноначальствующий III отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии и шеф жандармов (1856-1866).

Павел Николаевич Игнатьев (1797-1879) — генерал-адъютант, генерал-от-инфантерии; член Государственного совета с 1852 г.; Петербургский военный генерал-губернатор в 1854-1861 гг.; председатель Комитета министров в 1872-1879 гг.

Александр Максимович Княжевич (1792-1872) — министр финансов (1858-1862); член Государственного совета с 1862 г.

Евграф Петрович Ковалевский (1790-1867) - министр народного просвещения (1858-1861).

Граф Сергей Степанович Ланской (1787-1862) — министр внутренних дел (1855-1861); член Государственного совета с 1850 г.

Фёдор Иванович Прянишников (1793-1867) — член Государственного совета по Департаменту гражданских и духовных дел и Департаменту дел Царства Польского (1854-1857); главноначальствующий над Почтовым департаментом (1857—1863) с оставлением в занимаемой должности (1857-1863).

Николай Онуфриевич Сухозанет (1794-1871) — генерал-адъютант, генерал от артиллерии; военный министр (1856-1861); член Государственного совета.

Великий князь Константин Николаевич (1827-1892) — второй сын Николая I; адмирал с 1855 г.; генерал-адмирал с 1860 г.; председатель Государственного совета (1865-1881).

21 января 1861 г.

Ко мне заезжал Дм. Милютин. Он почти "краснее" или желчнее брата. Когда я ему сказал, что нельзя объявлять освобождения на Масленице, когда все пьяны, он отвечал:

Граф Дмитрий Алексеевич Милютин (1816-1912) — генерал-адъютант; с 1856 г. начальник штаба Кавказской армии; военный министр (1861-1881); генерал-фельдмаршал с 1898 г.; орден св. Георгия II степени в 1877 г.

Николай Алексеевич Милютин (1818-1872) - товарищ министра внутренних дел (1859—1861); с 1861 г. сенатор; статс-секретарь по делам Царства Польского (1864-1866).

20 февраля 1861 г.

Обер-полицмейстер Паткуль между тем сёк дворников и одному из них дал 250 розог за то, что он будто бы сказал, что когда объявят свободу, то он закричит "Ура!"

По-татарски мы обращаемся в европейцев!

Александр Владимирович Паткуль (1817-1877) — генерал-адъютант, генерал от инфантерии; Петербургский обер-полицмейстер (1860-1862); член Военного совета Российской империи с 1869 г.

23 февраля 1861 г.

произошёл забавный диалог между Великой княжной Ольгой Николаевной и П.А. Валуевым.

Ольга Николаевна:

Валуев:

Ольга Николаевна:

Валуев:

Великая княжна Ольга Николаевна (1822-1892) — вторая дочь императора Николая I; с 1846 г. жена наследного принца, а с 1864 года короля вюртембергского Карла I (1823-1891).

2 марта 1861 г.

Утром заходил к Вяземским. Князь Вяземский празднует сегодня литературный юбилей [50-летие литературной деятельности], или, точнее, другие его празднуют. Он назначен гофмейстером якобы для состояния при Её Величестве Государыне Императрице. Кроме того, прибавлено нечто к его аренде. Великая княгиня Елена Павловна написала к нему любезную записочку и прислала оную при букете из каких-то им некогда для нее воспетых цветов. Академики и друзья князя (их много) дают ему обед в здании Академии наук.

Был на юбилярном обеде. Граф Блудов, после "loyalty toast'a" [тоста преданности] в честь Его Величества и другого, мною не расслышанного тоста в честь императорского дома, или России, провозгласил беззвучным голосом (говоря, как тени Одиссеи, по выражению Тютчева) тост в честь юбиляра.

Князь Вяземский читал ответную речь, весьма хорошо написанную. Жаль только, что он её читал.

Плетнёв читал приветствие от Академии и стихи Тютчева.

Бенедиктов декламировал, а Сологуб пел свои стихи.

Погодин, нарочно приехавший из Москвы, сказал речь; наконец, немецкий учёный Вольфсон также произнёс speech по-немецки и к тому бесконечный, а гр. Орлов-Давыдов, сказав speech по-русски, провозгласил тост в честь отсутствующего сына юбиляра.

С удовольствием ценю в князе Вяземском дар привязывать к себе людей. У него, действительно, друзей и доброжелателей много.

Познакомился на обеде с Писемским, Майковым, Бенедиктовым и Погодиным.

Князь Пётр Андреевич Вяземский (1792-1878) — русский поэт, публицист и мемуарист.

Князь Павел Петрович Вяземский (1820-1888) — русский дипломат и литератор, сын юбиляра.

Великая княгиня Елена Павловна (1806-1873) по придворному прозвищу "мадам Мишель" — супруга великого князя Михаила Павловича (1798-1849), четвёртого сына Императора Павла I.

Императрица Мария Александровна (1824-1880) — супруга Императора Александра II.

Пётр Александрович Плетнёв (1792-181862) — профессор, ректор Петербургского университета (1840-1861); редактор "Современника" (1838-1846).

Владимир Григорьевич Бенедиктов (1807-1873) — русский поэт.

Граф Владимир Александрович Сологуб (1813-1882) — русский писатель и поэт.

Михаил Петрович Погодин (1800-1875) — историк, издатель "Московского вестника" (1827-1830) и "Москвитянина" (1841-1856).

Вильгельм Вольфсон (1820-1865) — немецкий драматург и поэт, в 1862 г. основал "Russiche revue".

Граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов (1809-1882) — русский литератор, камергер; с 1862 г. петербургский губернский предводитель дворянства.

Алексей Феофилактович Писемский (1820-1881) — русский писатель.

Аполлон Николаевич Майков (1821-1897) — русский поэт и переводчик.

Тютчев говорит, что взгляды Зимнего дворца на Польский вопрос являются династическим роком и происходят от немецкой крови.

Фёдор Иванович Тютчев (1803-1873) — русский дипломат и знаменитый поэт.

Введение к теме

Меня уже довольно давно просили рассказать подробнее о жизни и других славянских народов. Я долго колебался в выборе темы между Польшей и Чехией и решил начать все же с истории последней, так как труд первого чешского хрониста Козьмы Пражского мне кажется более поэтичным и красочным, чем труд Галла Анонима, первого польского хрониста. Это совсем не означает, что я не буду писать об истории Польши. Обязательно напишу, но несколько позже, а пока обратимся к теме, которую я позволил себе назвать "История Древней Чехии".

Первым чешским хронистом был Козьма Пражский (1045-1125), которого часто называют "чешским Геродотом". Приводимые далее рассказы из истории чешского народа, базируются, в основном, на его труде. Начать стоит, наверно, с легендарных времен.

Древние чешские племена пришли на места своего нынешнего пребывания (вблизи горы Ржип между реками Огрже и Влтавой) из северо-восточной части современной Чехии, называвшейся ранее Белой Хорватией. Их старейшиной был Чех, и страна их пребывания стала называться Чехией. Там и стали они жить в первобытной дикости, пока не появился у них достойный человек по имени Крок.

У древнего судьи Крока было три дочери: Кази, Тэтка и Либуше.

Кази была волшебницей, прорицательницей и травницей.

Тэтка научила древних чехов поклоняться языческим богам.

Либуше же за свою скромность, целомудренность и рассудительность была избрана народом в судьи.

После разрешения одного из спорных дел проигравший дело вознегодовал на то, что мужские дела разрешает женщина. Тогда Либуше предложила им избрать себе князя, предупредив обо всех последствиях такого шага, и сказала, что возьмет избранного князя себе в мужья.

Ночью три сестры провели тайное совещание, а наутро Либуше созвала народ на собрание. В своей речи она вновь предупредила мужчин об опасности призвания кого-либо в князья:

На эту речь Либуше все в один голос потребовали себе князя. Тогда Либуше продолжала:

Поясню, что Билина - это приток реки Лабы.

Деревня Стаднице находится на Лабе близ города Усти в области древнего чешского племени лемузов. Предание о деревне Стаднице восходит к очень древним временам. Чешский король Отокар I (1197-1230) из уважения к традициям Пржемыслов выделил своему роду наделы в Стаднице, которые считались наделами Пржемысла. На этих наделах были поселены "дедичи" с особой привилегией. Чешский король Карл I, он же германский император Карл IV, в 1359 году подтвердил привилегию Стадницам. Позже она еще не раз подтверждалась и другими правителями Чехии.

Народ назначил для этой миссии послов, которые в нерешительности топтались на месте. Либуше сказала им:

Эта фраза Либуше, приведенная хронистам, дала повод многочисленным комментаторам для самых язвительных и скабрезныз замечаний. Мы же этим заниматься на будем и вернемся к послам.

Следуя за конем, послы перебрались через горы, нашли деревню Стаднице и в поле увидели Пржемысла, погонявшего волов. Подойдя к нему, послы сказали:

Пржемысл остановился и воткнул свою палку в землю. Волов он распряг и сказал им:

Волы тотчас же исчезли из вида и никогда более не появлялись. А воткнутая палка дала три больших побега, которые оказались с листьями и с орехами. Послы стояли пораженные увиденным. Пржемысл же любезно пригласил их к трапезе, достав хлеб и остатки еды. Вместо стола он положил свою сумку, сверху расстелил грубое полотнище и разложил на нем еду.

Пока они ели и пили воду из кувшина, два ростка высохли и упали, а третий сильно разросся ввысь и вширь. Пржемысл тогда сказал:

После этого Пржемысл одел княжескую одежду и обувь, сел на коня, но взял свои лапти, сплетенные из лыка, и велел сохранять их на будущее.

Первый чешский король Вратислав II (1061-1092) выставил в свое время для всеобщего обозрения в зале княжеского замка в Вышеграде "лапти Пржемысла".

По распоряжению Зноемского князя Липольда в Зноемской часовне в 1112 году была сделана роспись по мотивам предания о Пржемысле. Отсюда видно, что предание о Пржемысле существовало еще задолго до его записи Козьмой Пражским.

При коронации чешских королей лапти и суму Пржемысла каноники и прелаты долгое время выносили наряду с другими реликвиями для показа народу. Они выносились еще при чешском короле Карле I (1346-1378), более известном в истории как германский император Карл IV.

Пока же наши путники вместе с Пржемыслом возвращались домой. Один из послов осмелился спросить:

Пржемысл на это ответил:

Близ города эту процессию встретила Либуше со слугами и провела Пржемысла в дом, и он стал ее мужем. С помощью Либуше Пржемысл установил законы для этой страны и умирил этот необузданный народ.

Напоследок Либуше в присутствии Пржемысла и старейшин сделала следующее предсказание:

Тут дар прорицания покинул Либуше, а люди тотчас же пошли в древний лес, нашли указанные приметы и построили там город Прагу, владычицу всей Чехии.

Несколько слов надо сказать по поводу этого последнего пророчества Либуше. Под двумя золотыми лозами она имела в виду св. Вацлава и св. Адальберта (Войтеха).

О происхождении же названия Прага существует несколько мнений. По одному из них название "Прага" происходит от слова "praziti", что означает вырубать и очищать лес для поселения.

Другое мнение исходит из того, что чешское слово "prah" обозначает порог, в том числе и порог на реке, и название города Прага объясняется положением города у водопада, существовавшего у Оленьего рва. Ведь аналогичное название Прага носит и пригород Варшавы, которое происходит от порога, существовавшего в этом месте на Висле. Такое же название носит и местность у Хотина близ города Каменец. В. Регель указывал, что "прага" - это древнее славянское слово, которое в X веке употреблялось также для обозначения Днепровских порогов.

После смерти Пржемысла чехами последовательно правили Незамысл, Мната, Воен, Внислав, Кржесомысл, Неклан и Гостивит. Об их жизни и правлении Козьма ничего не сообщает. В предисловии к своему труду, обращенному к канонику пражского капитула Гервазию, Козьма пишет:

Повествование же о древних временах он составил

Далее Козьма сообщает, что Борживой, сын Гостивита, был первым князем, которого окрестил достопочтенный Мефодий (ум. 885), епископ моравский, во времена императора Арнульфа (887-899) и моравского князя Святополка (871-894). Казалось бы, что теперь-то и должно начаться реальное описание истории Древней Чехии, но наш хронист опять возвращается к легендарным временам и, вопреки своему обещанию, сообщает устные предания из времен правления князя Неклана.

Полное имя нашего героя звучит так: Филиппо Буодельмонти дельи Сколари, но он более известен как Пиппо Спано, а в Венгрии он известен как Ожораи Пипо. Спано происходит от венгерского титула ишпан (ispan; нем. Gespann), который в Италии приравнивался к графскому. А как Филиппо оказался в Венгрии, мы скоро узнаем.

Точное место рождения Филиппо Сколари (и дату) установить не удалось, но считается, что он родился где-то в сельской местности Тосканы, возможно на вилле Тиццано.

О детстве Филиппо почти ничего не известно: по одной версии, 13-летнего Пиппо отдали в обучение к купцу Луке дельи Пеккиа, с которым мальчик и попал в Венгрию. По другой версии, ребёнка пристроили в 1578 году (?) к неким купцам в качестве младшего фактора, и мальчик сначала служил им только за еду и одежду. Однако, скорее всего, там-то он и получил своё образование.

Вот с кем-то из флорентийских торговцев Пиппо и попал в Венгрию.

Надо сказать, что к тому времени Пиппо был уже довольно грамотным человеком, так как он умел хорошо читать и писать, знал основы математики (арифметики) и бухгалтерского дела, - то есть он знал всё то, чему обычно учили мальчиков в торговых семействах Флоренции. Но где Филиппо Сколари получил все эти знания, мы так достоверно и не знаем.

Первый кирпичик в биографии нашего героя носит несколько анекдотический характер и не имеет точной временной и географической привязки.

Рассказывают, что в составе флорентийской группы торговцев Пиппо оказался при дворе некоего епископа. Какого – неизвестно. Возможно, что это произошло в Триесте, но большинство историков настаивают, что это случилось уже в Венгрии. Но где и когда?

Анонимный хронист начала XV века пишет, что Пиппо оказался при дворе Деметрия, архиепископа Эстергомского, но это маловероятно, так как Деметрий умер в 1378 году, когда мальчику было всего 9 лет.

Итак, Пиппо случайно довелось наблюдать за неудачными попытками некоего епископа,

Пиппо, хорошо обученный арифметике и бухгалтерскому учёту, посмеивался про себя над муками епископа, но не посмел открыто насмехаться над епископом. Тот, однако, вскоре заметил насмешку в глазах мальчика и предложил тому самому заняться этими подсчётами.

К огромному удивлению епископа, Пиппо быстро и точно справился с задачей подведения баланса, так что епископу пришлось упрашивать флорентийских торговцев, оставить у него мальчика в качестве управляющего.

Это, конечно, анекдот, но довольно характерный для флорентийцев.

Достоверно известно только то, что Эстергомский архиепископ Канижаи Янош (1350-1418) около 1490 года приметил в Буде, в местном отделении флорентийского банка, толкового молодого служащего и пригласил его к себе на службу. Вскоре там же оказался и брат Филиппо по имени Маттео, хотя некоторые биографы иногда называют этого брата Лоренцо.

О службе Пиппо у архиепископа Канижаи известно не слишком много, но, скорее всего, он был на хорошем счету у своего хозяина, так как в 1397 году Сколари стал управляющим замка Шимонторнья, находившегося в архиепархии Эстергома.

После такого возвышения на Сколари обратил внимание один из служащих венгерского короля Жигмонда, более известного у нас в качестве короля и императора Сигизмунда I Люксембургского.

Сигизмунд (Жигмонд) I Люксембург (1368-1437) – король Венгрии и Хорватии с 1387; король Германии 1410; король Чехии 1419; император 1433 и пр.

Несколько слов о короле Жигмонде, который был сыном императора Карла IV от его четвёртого брака с Елизаветой Померанской, но тогда его звали Сигизмунд.

Сигизмунд стал королём Венгрии и Хорватии в 1387 году, после того как в 1385 году женился на Марии I (1371-1395), которая в то время формально являлась правящей королевой Венгрии. Мамаша Сигизмунда, Елизавета Померанская, приложила немало сил, чтобы её старший сын стал королём Жигмондом.

Карл IV (1316-1378) Люксембург – император 1355, король Германии 1346, король Чехии 1346 и т.д.

Елизавета Померанская (1346-1393) – жена Карла IV с 1363; дочь померанского герцога Богуслава V (1317-1374).

Мария I (1371-1395) - дочь венгерского короля Лайоша I Великого (1326-1382), формальная королева Венгрии с 1382 года при регентстве её матери, Елизаветы Боснийской (1340-1387), второй жены Лайоша I с 1353 года.

Лайош I Великий (1326-1382) – король Венгрии с 1342; король Польши с 1370 как Людовик Венгерский.

Укрепиться на троне Жигмонду помогла группа баронов и прелатов, которым надоела неразбериха в стране. Однако вскоре в королевстве образовалась коалиция баронов, недовольных правлением Жигмонда. Стоит сказать, что хотя Жигмонд правил по венгерским меркам очень долго, но первая половина его правления оказалась очень неспокойной: помимо турецкой угрозы и агрессивных соседей, постоянно бунтовали бароны.

Так в конце 1396 года бароны под руководством бана Хорватии Стефана II Ласковича (в Венгрии известен как Лацкфи II Иштван) подняли мятеж, воспользовавшись слухами о том, что король Жигмонд погиб в битве при Никополе. Слухи оказались несколько преувеличенными, и в феврале 1397 года сторонники короля убили бана Стефана II и некоторых его сторонников, но смуты в государстве продолжались ещё лет двенадцать.

Мы точно не знаем, когда Сколари оказался на службе у короля Жигмонда, но известно, что в 1401 и 1403 годах он участвовал на стороне короля в борьбе с мятежными баронами.

Кое-какие намётки могут нам дать сведения о том, что в 1398 или 1399 году Филиппо Сколари женился на графине Ожораи Барбаре. На подобный брак требовалось согласие короля, так что в 1399 году Филиппо Сколари, которого вскоре стали называть в королевстве Ожораи Пипо, уже числился на королевской службе.

Приглашение на королевскую службу Пиппо получил после почти анекдотического случая, который привёл Якопо Браччолини в написанной им биографии нашего героя.

Эстергомский архиепископ Канижаи взял Пиппо с собой на совещание к королю Жигмонду, на котором обсуждался вопрос о борьбе с турками. Король планировал трёхмесячный поход своей 12-тысячной армии против турок, наметил направление главных ударов, но никак не мог подсчитать, сколько ему потребуется денег на проведение этой операции.

Присутствовавший на совещании Пиппо быстро сделал необходимые расчёты и с согласия архиепископа представил их королю Жигмонду.

Король был в таком восторге от быстрого решения столь трудной задачи, что немедленно пригласил Филиппо Сколари к себе на службу. Вместе с Пиппо на службу к королю перешёл и его брат Маттео.

Якопо ди Поджо Браччолини (1422-1478) – известный гуманист, издавший в 1477 году «Историю Флоренции», труд своего знаменитого отца, Джанфранческо Поджо Браччолини (1380-1459).

На королевской службе Пиппо быстро возвысился, и в начале 1401 года он уже был управляющим золотыми рудниками в Кёрмётбанья (теперь Кремница) вместе со своим братом Маттео.

Там он построил свою резиденцию, любимую, которой пользовался до самой своей смерти, несмотря на различные высокие должности, полученные им позже.

Пиппо был далеко не единственным иностранцем, которые занимали важные должности в королевстве Венгрия. Так, например, польского рыцаря Штибора Жигмонд сделал воеводой Трансильвании.

Граф Циле (Cillei), он же бан Хорватии, Герман II (1365-1435), во время битвы при Никополе в 1396 году спас жизнь королю Жигмонду от турок и получил в награду графство Загори и город Варажд. Кстати, его младшая дочь, Циле Барбара (1395-1451), в 1405 году стала второй женой короля Жигмонда, а в 1408 году – королевой Венгрии.

Некоего немецкого священника по имени Эберхард король сделал епископом Загреба, а позднее и канцлером королевства.

И это далеко не полный перечень иностранцев, занимавших высокие посты.

Естественно, что такое положение дел не нравилось аристократической верхушке королевства, и в 1401 году вспыхнул новый мятеж баронов, которым удалось арестовать короля Жигмонда и Ожораи Пипо. Мятежники требовали устранить всех иностранцев с высших государственных постов.

К счастью, в дело решительно вмешался архиепископ Канижаи, которому удалось успокоить мятежников и добиться освобождения всех пленников.

В XVI веке на весь мир славилась турецкая кавалерия. Вот как отзывался о ней Джованни Ботеро:

Джованни Ботеро (1544-1617) — иезуит; юрист, писатель и путешественник.

Немного о лошадях

Качества турецкий лошадей оценивались так высоко, что когда дон Хуан Австрийский в 1571 году готовился к высадке в Албании и Морее, он считал, что с собой следует брать достаточное количество сёдел и уздечек и побольше денег для покупки животных.

Дон Хуан Австрийский (1547-1578) — испанский полководец, побочный сын императора Карла V (1500-1558).

В христианском мире в то время своими лошадьми славились такие местности как Андалусия или Неаполитанское королевство, где их ревностно охраняли, и поэтому они являлись предметом контрабанды. Все разрешения на вывоз андалузских лошадей король Филипп II проверял лично.

В октябре 1573 года дон Хуан Австрийский (1547-1578) на развалинах Карфагена охотился на львов и диких быков. Интересно, на каких лошадях — андалузских или турецких?

Упрямый испанец

Когда в 1524 году французский король Франциск I осадил Павию, по всей Европе принимались ставки на исход этого предприятия. В Венеции, например, все делали ставки в соотношении четыре к одному (с небольшими отклонениями) на то, что французы возьмут Павию. Колебания подобных ставок зависели только от того, сколько дней могла продержаться Павия.

Один упрямый испанец по фамилии Кальсеран в этой ситуации упорно ставил против всех на то, что Павия выстоит. На данной игре ему удалось сколотить целое состояние, так как Павия не только выстояла, но и французский король попал в плен к испанцам. Но на подобное событие никто ставок не делал, так как оно относилось к разряду невероятных.

Ценный приз

В июле 1602 года к берегам Португалии, входившей тогда в состав Испании, подошла большая нава “Saõ Valentinho” (парусное торговое судно), которая доставила из Индии помимо различных ценных грузов и золото на два миллиона дукатов. В Испании такие суда называли каракка. Так как из-за болезней и голода до родных берегов смогли добраться только всего около тридцати человек из первоначального состава корабля в несколько сот человек, то ослабевшие люди не смогли провести большой корабль в устье Тежу и с трудом бросили якоря на мелководье в открытом океане под прикрытием орудий форта Сезимбра. Охранять столь ценный корабль прибыла эскадра из 11 галер и нескольких каракк под командованием адмирала Федерико Спинолы и Альваро де Базана.

В это же время у берегов Пиренейского полуострова крейсировал соединённый англо-голландский флот, которым командовали капитан-генерал и адмирал Ричард Ливесон и его вице-адмирал Вильям Монсон. Они получили известие о ценном корабле и решили попытаться захватить его, однако по разным причинам для проведения подобной операции Ливесон смог выделить только два корабля и три галеры.

Ливесон привёл свои корабли к форту Сезимбра, но не стал сразу атаковать испанские корабли, а начал артиллерийскую дуэль с ними. Перевес в этой дуэли оказался на стороне англичан, так как их корабли находились вне пределов досягаемости орудий форта, так что им удалось разогнать испанские галеры (две затонули) и взять на абордаж “Saõ Valentinho” с двух бортов. Экипаж корабля не оказал почти никакого сопротивления, сдался и был выдворен за борт.

Англичане не стали заниматься перетаскиванием ценного груза на свои корабли, а просто привели “Saõ Valentinho” в Англию. Королева Елизавета выделила за этот подвиг адмиралам 3000 фунтов, но историки расходятся в том — на двоих или каждому.

Сэр Ричард Ливесон (Leveson, 1570-1605) — адмирал королевского флота.

Сэр Вильям Монсон (1569-1643) — адмирал королевского флота.

Федерико Спинола (1571-1603) — генуэзский адмирал на службе в Испании.

Альваро де Базан и Беневидес (1571-1643) — адмирал, II-й маркиз де Санта-Круз.

Давка при раздаче хлеба

В Экс-ан-Провансе, по словам местной хроники 27 мая 1597 года

Первый француз в Индии

Пирар де Лваль был одним из первых французов, побывавших в Индии и записавшем свои впечатления. Он отплыл из гавани Сен-Мало в мае 1601 года, а возвратился на родину в феврале 1611 года, где вскоре издал книгу о своих путешествиях, ставшую весьма популярной. В Гоа он прибыл в 1608 году, и вот что он увидел:

Таковы были издержки морского пути в Индию в те времена.

Франсуа Пирар де Лаваль (1578-1623) — французский мореплаватель и путешественник.

Дорогое спасение

В апреле 1542 года из Барселоны в Геную с большим грузом золота и серебра была срочно отправлена галера, которая на пути попала в сильнейший шторм. Чтобы корабль не потерять корабль и жизнь, капитан галеры приказал начать бросать за борт ценный груз. Всего за борт полетели все 57 сундуков с серебром и даже один ящик с золотом. Лишь с остатком ценного груза галера прибыла в Геную, но о дальнейшей судьбе находчивого капитана мне ничего не известно.

Впрочем, подобные случае в море были, к счастью, большой редкостью.

Причины инфляции

Инфляция появилась не в наши дни, и чиновники уже давно научились перекладывать ответственность за это на простой народ. Вот как в официальном докладе о положении в провинции Бискайя за 1588 год объяснялся значительный рост цен на продукты питания:

Золото - зло

В феврале 1577 года на борту одной из больших алжирских галер взбунтовались невольники, освободились и начали истреблять своих рабовладельцев; особенно доставалось бывшим на галере туркам. Чтобы спасти свои жизни, турки стали прыгать за борт, но почти все они быстро утонули, так как карманы их халатов были наполнены золотом и серебром.

А где ещё они могли хранить свои сокровища на борту корабля?

Без бумажки и король...

Чиновники во все времена старались проявить свою власть, прикрываясь маской исполнительности. Однажды по приказу короля Филиппа II следовало переправить один миллион дукатов его личных средств из Валенсии в Геную для последующей пересылки этих денег во Фландрию. Однако местные власти запретили погрузку этих денег на галеру, ссылаясь на то, что при этих деньгах не оказалось одной необходимой бумаги. За требуемым документом пришлось посылать курьера в Мадрид, а война во Фландрии продолжалась.

Деньгам нужна охрана

В 1567 году известный герцог Альба отправился со своей армией из Италии через Геную, Савойю, Лотарингию, и Люксембург в Нидерланды. С собой он предусмотрительно захватил большую сумму денег наличными и в обеспеченных векселях. При подобной охране деньги благополучно прибыли в пункт назначения.

Но когда в 1568 году из Италии переправляли 150 тысяч золотых эскудо, то эти деньги были задержаны курфюрстом Фридрихом III. За доставку пересылаемых денег отвечали генуэзские банкиры, которым удалось вернуть деньги и доставить их по назначению только за весьма приличный выкуп.

Следует заметить, что Фридрих III был протестантом и таким поступком он помогал единоверцам, восставшим в Нидерландах.

Фридрпих III фон дер Пфальц (1515-1576) — пфальцграф фон Зиммен-Спонхайм, курфюрст фон дер Пфальц.

Один из чиновников доставил Наполеону пасквиль на императора и потребовал наказания для виновника. Наполеон заявил на это, что наказать следует не автора пасквиля, а доставившего пасквиль чиновника, который посмел увидеть там изображение императора.

Наполеон и рост

Когда Наполеон хотел достать какую-то книгу в своем кабинете, один из придворных захотел помочь ему:

Наполеон резко возразил:

Разговаривая об одном

неудачнике, Наполеон заметил, что и упав на спину, тот разбил бы себе нос.

Когда Наполеон,

уже будучи императором, рассказывал о египетском походе, он, рассказывая о какой-то стычке, стал подробно перечислять все войсковые части, принимавшие участие в бою, их диспозиции и действия. Одна из слушавших его дам удивилась:

Наполеон возразил ей:

Революционный дух

Однажды один из соратников сказал Наполеону, что он окончательно уничтожил революционный дух. Наполеон возразил ему:

Эволюция Лапласа

Знаменитый ученый Лаплас происходил из бедной семьи, но благодаря своему таланту, а также покровительству Даламбера, стал видным ученым, и в 1785 году был избран членом парижской академии наук. Его монархические взгляды не подвергались сомнению.

Когда началась Революция, Лаплас стал верным республиканцем, но никаких особых дивидендов из этого не извлек.

Но вот Наполеон стал императором, и Лаплас одним из первых выразил свои верноподданнические взгляды. Наполеон и без того с уважением относился к крупным французским ученым, а такая перемена взглядов Лапласом была вознаграждена: он получил титул графа империи и портфель министра внутренних дел. Впрочем, в этой должности он пробыл только шесть недель, а потом был смещен императором и отправлен в сенат. Дело в том, что Лаплас, как настоящий ученый, вникал во все мелочи министерской жизни, но умудрился проглядеть один из заговоров против императора. Наполеон по этому поводу заметил, что ученый

Однако, едва Наполеон был свергнут, как Лаплас предложил свои услуги вернувшимся Бурбонам, за что получил титул маркиза. Хочешь жить...

Информация из газет

Когда Наполеон стал императором, он потребовал от своего секретаря ежедневно делать обзор прессы, издававшейся на английском и немецком языках. Секретарь попытался заинтересовать императора материалами французской прессы, но получил следующий ответ:

В заключение приведу несколько примеров об отношении французов к своему императору.

Император здоров!

В самом конце 29-го бюллетеня (о гибели Великой Армии) было написано:

Шатобриан по этому поводу горько пошутил:

Смерть негритянки

В 1815 году в Марселе роялисты заставляли старую негритянку кричать:

Она не хотела, отказывалась и кричала:

Ее проткнули штыком, но она приподнялась и, придерживая обеими руками выпадающие внутренности, крикнула:

Тогда ее сбросили с пирса в воду, но она вынырнула и в последний раз крикнула:

Старый гренадер

Когда остатки Великой Армии подходили к Березине, Наполеон спросил старого гренадера, шедшего рядом с ним:

Тот ответил:

Четвертый

Во время ссылки Наполеона на острове Эльба в один парижский кабачок зашли трое солдат и заказали четыре стакана вина. Кабатчик удивился:

Один из солдат пробурчал:

У тайных бонапартистов

было несколько способов для узнавания единомышленников. Один из них заключался в том, что один из встречных говорил:

А другой отвечал:

Различных родственников у Вильгельма Бастарда оказалось на удивление много, так что в ходе изложения материала мне придётся иногда уходить в сторону, возвращаться назад или в ещё более ранние времена, и даже повторяться. Сухой перечень родственников я буду иногда разбавлять эпизодами из биографии герцога, но мой рассказ ни в коем случае не является биографией Вильгельма или рассказом о завоевании Англии. Это - только знакомство с его родственниками.

Начать описание различных родственных связей Гийома Бастарда я предпочёл с его деда по мужской линии, Ричарда II Доброго (963-1026), четвёртого герцога Нормандии с 996 года.

У герцога Ричарда II от первой жены Юдит Бретонской было шесть детей, двое из которых унаследуют герцогскую корону: Ричард, Роберт, Гийом, Элеонора, Аделаида и Матильда.

От некой Папии (Энвермеу) у герцога было ещё два сына: Можер и Гийом.

Юдит Бретонская (982-1017) — она же Юдит Реннская или Нормандская; герцогиня Нормандии с 1000 года, но точная дата заключения брака не известна.

Папия (Энвермеу) Нормандская (997-1042) — в официальном браке с герцогом не состояла.

Дети Ричарда II:

Ричард III (997-1027) – стал герцогом в 1026 году.

Роберт II Великолепный (1000-1035) — герцог Нормандии с 1027; в литературе его часто ошибочно называют Роберт-Дьявол, но ни при жизни герцога, да и во все Средние века, никто герцога Роберта II так никогда не называл.

Гийом (1006-1025) — был монахом.

Элеонора Нормандская (1005-1071) — с 1031 года жена графа Фландрии Балдуина (Бодуэна) IV Бородатого (990-1035); их дочь - Юдит Фландрская (1033-1094). Аделаида или Алиса Нормандская (1002-1037) — с 1016 года жена Рено I (990-1057), графа Бургундии с 1026.

Матильда (1013-1033).

Можер (1020-1055) — архиепископ Руанский с 1037.

Гийом (1025-1054) - граф де Талу, граф д'Арк.

Старший сын герцога Ричарда II, Ричард III (997-1027), унаследовал герцогскую корону в 1026 году. Хотя большинство баронов Нормандии и поддерживало кандидатуру Ричарда III, в герцогстве были и недовольные, но больше всего беспокоил нового герцога его младший брат Роберт, ставший графом Йемуа. Младший брат был очень недоволен величиной выделенного ему удела.

В начале 1027 года Роберт с оружием в руках выступил против своего брата, но его не поддержали сторонники, так что летом 1027 года Ричард III осадил брата в Фалезе.

На помощь герцогу со своим войском поспешил сеньор Гийом де Беллем (960-1028). После недолгой осады герцог захватил Фалез и принудил Роберта к повиновению и принесению присяги.

Однако вернувшись в Руан после победы, герцог Ричард III через некоторое время, а именно в начале августа того же года, внезапно умер после обеда.

Родственники и сторонники умершего герцога сразу же распустили слухи о том, что Ричард III был отравлен по приказу младшего брата.

Однако на большинство баронов Нормандии эти слухи не произвели особого впечатления, и они провозгласили Роберта II новым герцогом Нормандии в 1027 году.

Не все, однако, согласились с избранием нового герцога.

Ведь Ричард III был женат на некой Адели. Многие историки идентифицируют эту женщину с Аделью Французской, дочерью короля Франции Роберта II Благочестивого, но другие считают эту версию сомнительной. Как бы там ни было, но в этом браке у герцога Ричарда III детей не было, да и никаких документов об этом кратковременном браке не обнаружено.> Адель Французская (1009-1079) — с 1028 года жена Бодуэна V, графа Фландрии.

Роберт II Благочестивый (972-1031) - король Франции с 996.

Бодуэн V (1012-1067) - граф Фландрии с 1035.

Однако у герцога Ричарда III было двое детей от неизвестных нам женщин.

Николас (?-1092) — ещё в детстве был лишён Робертом II наследства и пострижен в монахи; после 1067 года он стал аббатом монастыря Сент-Уэн в Руане.

Алиса (Аликс) Нормандская (?) - жена виконта Ранульфа I де Бессен (?-1047).

После таких действий герцога Роберта II дети его умершего брата уже никакой опасности для него не представляли, да и необходимость в них тоже отпала, так как у Роберта Великолепного в конце 1027 года родился сын, наречённый именем Гийом (Вильгельм).

Матерью будущего герцога Вилли была простолюдинка, но из зажиточного семейства в Фалезе, по имени... Вот с именем матери Завоевателя происходит некоторая путаница. Предлагаю вам на выбор лишь несколько вариантов имени этой женщины, принятых в европейской исторической литературе и встречающихся в средневековых хрониках: Herleva, Erlève, Herlève, Arlette, Herlotte de Falaise и т.п.

На русском языке её называют Арлетта или Херлев, есть и другие похожие варианты, а в Европе чаще всего в настоящее время пишут Herleva.

Отцом Эрлевы был состоятельный человек по имени Фульберт (978-после 1022?), чья деятельность была как-то связана с кожами - выделка кож, торговля кожами или производство изделий из кожи...

Во всяком случае, когда позднее Вильгельма хотели оскорбить, то иногда называли его "кожевником". Герцог Вильгельм Бастард подобных слов никому не прощал, но он умел ждать.

Герцог Роберт II встретил Эрлеву (1010-1056) в 1026 году, когда он был ещё графом Йемуа, но истина об их встрече нам недоступна, так как приукрашена множеством романтических описаний у различных позднейших хронистов.

Вильгельм родился в Фалезском замке, и Роберт II жил с Эрлевой как с женой до 1034 года, пока он не отправился паломником в Святую Землю. Но до этого Эрлева успела родить герцогу дочь, известную как Аделаида Нормандская (?-1090), ставшую в 1053 году графиней Омальской.

Фульберт, отец Эрлевы, по некоторым сведениям получил какую-то должность при дворе герцога. Получается, что он умер не раньше 1027 года.

Два его сына, Готье или Вальтер (1006-?) и Осборн де Критон (1012-1040), родные братья Эрлевы и, соответственно, дяди Вильгельма Бастарда, все свои силы положили на защиту племянника-герцога. Известно, что Готье часто прятал малолетнего Вильгельма даже в домах простолюдинов.

Возможно, что какое-то время Роберт Великолепный был женат или обручён с Эстрид (Маргаритой) Датской (990/997-1057), дочерью короля Свена I Вилобородого (960-1014) и, соответственно, сестре короля Кнуда Великого (994-1035). Но считать это достоверным фактом невозможно; во всяком случае, никаких детей в этом браке, если он и был заключён, не появилось.

Перед своим паломничеством в Святую Землю Роберт Великолепный выдал Эрлеву за виконта Эрлуэна де Контвиля (1001-1066). От этого брака родились два сына, которые стали верными помощниками Вильгельма Завоевателя, и две или три дочери.

Роберт (1038-1092) – граф де Мортен с 1055; 1-й граф Корнуолл с 1066.

Одо (1036-1097) – епископ Байё с 1049; 1-й граф Кент с 1067.

Прецеденты передачи герцогской короны бастарду в Нормандии уже были. Так герцог Ричард I Бесстрашный (933-996) был внебрачным сыном 2-го герцога Нормандии Гийома (Вильгельма) I Длинный Меч (900-942). Кстати, согласно датскому праву, дети аристократов от наложниц считались законными наследниками.

Сыновьями герцога Ричарда I, кроме его наследника Ричарда II, были:

Роберт Датский (?-1037) – архиепископ Руана с 989; граф д’Эврё с 996, и

Можер Младший (963-1040) – граф де Корбей.

Напомню, что Ричард II Добрый (960-1026) был герцогом Нормандии с 996.

Его старший сын, Ричард III (997-1027), стал герцогом Нормандии после смерти отца в 1026, но через год погиб, и многие в его смерти стали обвинять его младшего брата Роберта. Однако, оба родные дяди Роберта II почти сразу стали его сторонниками и союзниками и никогда не оспаривали его права на корону. Позднее они до своей смерти поддерживали и его малолетнего сына Вильгельма.

Почему я сказал "почти сразу"? Дело в том, что после вступления Роберта II на престол у него произошёл довольно серьёзный конфликт с родным дядей Робертом Датчанином, архиепископом Руана. Архиепископ был вынужден бежать от племянника из Руана, но в ответ наложил интердикт на герцога. Впрочем, их конфликт вскоре закончился миром.

Если Роберт Датчанин и Можер Младший поддерживали Роберта II, а потом и малолетнего герцога Вильгельма II, нашего героя, то другие родственники из ближайшего окружения погибшего Ричарда III стали злейшими врагами нового герцога и его малолетнего сына.

В первую очередь это относится к бастардам герцога Ричарда II, Можеру и Гийому, хотя в 1027 году у Ричарда III родился сын Николас. О том, кто был матерью этого Николаса, историки спорят до сих пор, но вскоре после рождения мальчика отправили на воспитание в монастырь. Уже имя мальчика Николай говорит о том, что он не должен был претендовать на герцогскую корону, и он в 1042 году стал аббатом одного из монастырей в Руане. В интригах против своего кузена Вильгельма его вроде бы не замечали, а в 1066 году он даже оказал ему довольно существенную помощь людьми и судами при подготовке вторжения в Англию.

Зато бастарды Можер Руанский и Гийом Аркский яростно боролись против Вильгельма II, стремясь сохранить герцогскую корону среди родственников Ричарда III.

Можер Руанский (?-1055) – архиепископ Руана с 1037.

Гийом (1026-1054) – граф Аркский, он же Гийом де Талу.

Николай Нормандский (1027-1092) – сын Ричарла III.

Я перечислил основных, ближайших, кровных родственников герцога Вильгельма II, которых оказалось немало, и многие из них в силу родственных связей могли претендовать на герцогскую корону.

Английский политик Питер Мур (1753-1828) с удивлением написал о феномене своего друга Шеридана:

Странновато. Допустим, что Мур не знал о страсти Шеридана к чтению, это не принято было афишировать. Но ведь Шеридан учился в Харроу, и одно это должно было заложить неплохой фундамент знаний.

Ричард Бринсли Шеридан (1751-1816) — британский драматург и политик.

Жёны Шеридана

В 1773 году Шеридан обвенчался с мисс Линли, дочерью композитора Томаса Линли. После этого жизнь Шеридана пошла на подъём. В годы совместной жизни он создал свои лучшие произведения, которые принесли ему и финансовый успех.

Смерть жены от туберкулёза в 1792 году произвела сильный перелом в жизни Шеридана.

Томас Мур в биографии Шеридана пишет:

В начале 1795 года на одном из балов Шеридан услышал, как одна молоденькая девушка сказала о нём:

Это была хорошенькая мисс Огл, на которую потрёпанное лицо Шеридана произвело сильное впечатление.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы встряхнуть драматурга и парламентария, и ещё до конца того же года мисс Огл стала миссис Ричард Бринсли Шеридан.

Томас Мур (1779-1852) — ирландский поэт, приятель Шеридана; автор “Memoirs of the Life of Richard Brinsley Sheridan” (2 vols.).

Томас Линли старший (1733-1795) - английский композитор и музыкант; тесть Шеридана.

Элизабет Энн Линли (1754-1792) — английская актриса, первая жена Шеридана.

Эстер Джейн Огл (1776-1817) — вторая жена Шеридана.

Как создавалась его лучшая пьеса

В 1776 году Шеридан возглавил театр “Друри-Лейн”. К этому времени он уже написал три комедии, которые имели успех и принесли ему некоторый финансовый достаток. Первое время дела в новом театре шли неважно, и тогда Шеридан решил обновить репертуар. Первым делом он написал для “Друри-Лейн” комедию “Поездка в Скарборо”, которая сначала не имела успеха.

Тогда Шеридан начал работу над своей, как оказалось лучшей, пьесой - “Школа злословия”.

Административная деятельность отнимала у автора очень много времени, так что он не мог целиком посвятить себя литературному труду. Актёрам тоже приходилось нелегко, так как им приходилось разучивать свои роли по частям по мере написания пьесы.

Томас Мур утверждал, что рукопись пьесы состояла из обрывков и клочков:

Хоукинс — это суфлёр театра “Друри-Лейн”.

“Муки творчества”

И актёры, и друзья драматурга опасались, что пьеса не будет закончена к назначенному сроку, тем более, что Шеридан продолжал вести светский образ жизни и не пропускал никаких развлекательных мероприятий. Один из современников пишет:

Как завершить пьесу

В 1779 году Шеридан написал пьесу “Критик”, которую драматург тоже писал по частям.

Премьера была назначена на 30 октября, а 27-го пьеса была ещё не закончена. Томас Мур писал:

Вот на этого Кинга и возложили обязанность заставить Шеридана закончить пьесу.

За два дня до премьеры была назначена репетиция “Критика”, и мистер Линли после совместного обеда пригласил драматурга с собой в театр. Когда они вышли на сцену, Кинг шепнул Шеридану, что хочет сообщить ему кое-что наедине, и увлёк его в зелёную комнату рядом со сценой.

Едва Шеридан вошёл в комнату, как Кинг запер дверь на ключ. В комнату сразу же вошли Линли и доктор Форд, которые сказали Шеридану, что они не выпустят его из комнаты, пока он не закончит пьесу. Для этого в комнате находился стол с бумагой, перьями и чернилами, горел камин. Кроме того, на сервировочном столике стояли две бутылки кларета и гора бутербродов с анчоусами.

Шеридан отнёсся к выходке друзей довольно добродушно: он съел все бутерброды, запивая их кларетом, а потом сел за стол и написал окончание пьесы. После чего весело посмеялся над хитрой проделкой друзей.

Джеймс Форд (1720-1795) — придворный врач короля Георга III и королевы Шарлотты, совладелец театра.

Сверхбеспечность

Но в своей беспечности Шеридан превзошёл самого же себя в 1799 году, во время постановки пьесы “Писарро”, когда после четвёртого акта актёры ещё не знали текста пятого акта, который был написан во время представления, и актёры были вынуждены учить свои роли в последнем антракте.

Предсмертная шутка

Когда Шеридан лежал при смерти, ему предложили подвергнуться “некой операции”. Шеридан отказался, заявив, что он уже подвергался двум, а этого достаточно для одной человеческой жизни.

На вопрос, что это были за операции, он ответил:

В завершение данной подборки приведу текст одного из выступлений Шеридана в Палате Общин.

Обращение к богачам

В парламенте Шеридан примкнул к партии вигов и сочувствовал деятелям Французской революции, переписывался с Кондорсэ и Бриссо.

Когда сочувствие к этой революции среди вигов стало спадать и начался широкий переход вигов к тори, Шеридан остался верен своим взглядам. Он произнёс в парламенте речь, в которой показал разницу между беглыми вигами и французскими патриотами, жертвующими жизнью и состоянием ради идеи.

Шеридан сказал, что к английским патриотам премьер-министр может обратиться с такой речью:

Мари Жан Антуан Николя де Карита, маркиз де Кондорсэ (1743-1794) — французский философ, учёный и политик.

Жак Пьер Бриссо(1754-1793) — политик, жирондист.

Организация и проведение каждого турнира было строго регламентировано, но вместе с тем каждый такой турнир имел своё собственное лицо, был своеобразен.

Самые ранние сведения о состязаниях придворных поэтов относятся к эпохе Нара (710-794), но никаких подробностей об этих развлечениях высшего общества до нас не дошли.

Официальные же поэтические турниры в Японии возникли, вероятно, в середине IX века.

Для поэтических турниров был выбран один из самых популярных видов японской поэзии ("вака") – танка. Это пятистрочная строфа с жёстким распределением иероглифов по строкам – 5-7-5-7-7. Такие стихи за свою мелодичность и ритмичность при исполнении назывались песнями. Они сочинялись заранее на выбранные организаторами состязания темы.

Считается, что первым поэтическим состязанием был "Турнир в доме принца Корэтака", состоявшийся в 860 году, но никаких других сведений о нём до нас не дошло.

Первым же зафиксированным поэтическим состязанием считается "Турнир в доме главы налогового ведомства", проходивший в доме известного поэта и видного чиновника Аривара Юкихира в 885 году. На этом турнире было исполнено всего 24 песни на темы "любовь" и "кукушка".

С этого времени поэтические турниры стали проводиться довольно регулярно, и всего за всю эпоху Хэйан (окончилась примерно в 1190 году) было проведено 328 состязаний, но не обо всех до нас дошли подробные сведения. Даже дату проведения многих известных турниров мы знаем только приблизительно.

Самые значительные турниры обычно проводились под покровительством императора, его супруги или кого-либо из принцев и принцесс; иногда такие состязания устраивал один из экс-императоров. И проводились такие турниры в одной из императорских резиденций или в домах высокопоставленных особ.

Стихи для таких турниров заказывали у самых известных поэтов. Менее крупные состязания могли проводиться в домах знатных особ или даже известных поэтов.

Поэтические турниры значительно отличались по количеству исполненных песен.

На "Турнире в годы Кампё во дворце императрицы" было исполнено 190 песен, а на "Турнире во дворце Тэйдзиин" - 80 песен. Но были и совсем маленькие турниры: так на "Турнире в покоях Тодзё-но Миясудокоро в эпоху Нинна" были исполнены всего две или четыре песни.

Правила проведения поэтических турниров были довольно быстро строго регламентированы.

Обычно за месяц до начала состязания определялись темы турнира и составы соревнующихся команд, которых всегда было две: Правая и Левая. Каждую команду возглавлял кто-либо из принцев или принцесс. Сочинение стихотворений к турниру часто поручалось самым известным поэтам, но на первых турнирах поэты не зачитывали свои песни, и их часто даже не приглашали на такие состязания.

Только немного позднее ситуация стала изменяться, и поэты на состязаниях стали исполнять свои песни. Среди авторов стихотворений для турниров мы знаемтаких крупных поэтов как Ки-но Цураюки, Саканоуэ Корэнори, Осикоти Мицунэ, Ки-но Томонори, Фудзивара Окикадзе, Мибу-но тадаминэ и др. Однако многие песни дошли до нашего времени безымянными.

Но только сочинением стихов дело не ограничивалось.

Одновременно каждая команда приступала к изготовлению одежд для участников турнира, расцветка и форма которых должны были соответствовать назначенным темам состязания.

Подбирались музыкальные пьесы как для сопровождения стихотворений, так и для интерлюдий.

В обязательном порядке изготавливались столики-фундай, на которых размещались следующие предметы:

объёмные макеты различных живописных мест (часто это были прибрежные пейзажи - сухама) с изображением не только скал, деревьев и цветов, но также птиц и различных предметов, символизирующих темы турнира;

красиво инкрустированные ларцы, в которых были сложены сочинённые к турниру стихи;

изящные светильники, так как состязания часто проводились до вечернего времени и в помещениях.

Стихи всегда записывались каллиграфическим почерком на красивой цветной бумаге.

Организаторы турнира назначали жюри, в состав которого входили члены императорского семейства и высшие сановники государства, которые должны были быть любителями и знатоками поэзии.

Состязание обычно начиналось рано утром с церемонии очищения, в которой участвовали члены команд и судьи.

Тем временем придворные готовили помещение, выделенное для турнира. Устанавливался трон, если собирался присутствовать император, затем размещались сиденья для членов императорского дома, высших сановников, членов жюри и участников турнира.

Места для женщин часто располагались отдельно. Все зрители и участники турнира заходили в помещение в строго установленном порядке.

Затем следовало представление участников турнира, начиная с Левой партии. В том же порядке происходила установка столиков-фундай и размещение на них положенных предметов.

В особом месте раскладывались подушки для юных придворных, которые вели счёт очков в данном состязании.

Когда всё было готово, руководитель Левой партии представлял программу своей команды. Потом то же самое делал и руководитель Правой партии.

Всё состязание сопровождалось музыкой, и исполнение стихов-песен, и паузы между ними.

Первыми исполняли одну свою песню чтецы Левой партии, а потом – Правой. Судьи определяли победителя в этой паре, и команды переходили к исполнению следующей пары песен в том же порядке, если была зафиксирована ничья, иначе первое слово предоставлялось команде, победившей в предыдущем туре.

Команда-победитель определялась по большему набранному количеству очков после исполнения всех песен.

Во многих турнирах команде, проигравшей в очередном туре, наливали по чашечке саке.

Нам известно, что произведения, прозвучавшие на турнирах, оценивались по довольно жёстким критериям, но эти нормы до нас, к сожалению, не дошли. Мы полагаем, что песни должны были соответствовать определённым правилам стихосложения и соответствовать эстетическим идеалам прекрасного, разумеется, свойственным своей эпохе: красоту окружающего мира следовало и выражать в изящной форме.

После провозглашения команды победительницы начинался всеобщий пир, а утром следующего дня победители устраивали благодарственный молебен.

Так, в обобщённом виде, происходили поэтические турниры.

На турнирах задавались саамы различные темы, их могло быть много, но бывали турниры с тремя, двумя и даже одной темой. Чаще всего в числе тем турниров встречаются времена года, явления природы, цветы и растения, птицы и пр. Много было и любовных тем, таких как, например, "любовь без встреч" или "расставание на заре".

Соревновательность является отличительной чертой японской культуры.

Часто проводились смешанные турниры, когда соревнующиеся представляли жюри, например, цветок и песню. В 898 году проходил "Турнир цветов оминаэси (валерианы)", на котором была представлена 51 песня.

Бывали турниры посвящённые цветам гвоздики, на чаще всего устраивались турниры хризантем. В таких случаях после исполнения песни цветок устанавливался в сухама.

В период поздней Хэйан был устроен турнир картин и песен.

В романе "Гэндзи моногатари" описаны турниры в искусстве приготовления ароматов и турнир картин.

Известно, что могущественный регент Фудзивара Митинага предложил известному поэту Фудзивара Кинто участие в одной из трёх увеселительных прогулок, для каждой из которых был подготовлен свой корабль. На одном корабле должен был состояться поэтический турнир стихов танка, на другом – состязание в сложении китайских стихов ("канси"), а на третьем – состязание в игре на струнных инструментах.

Кинто был известен как искусный мастер во всех этих жанрах, но он выбрал поэтический турнир "танка".

Со временем поэты старались выйти за рамки жёстких ограничений, и на турнире 1120 года судья отметил:

С окончанием эпохи Хэйан искусство проведения поэтических турниров надолго пришло в упадок.

Комментарии

Принц Корэтака-но Мико (844-897) был сыном императора Монтоку (827-858, правил 850-858), но не был признан наследным принцем и в 872 году удалился от двора. Он был видным поэтом своего времени, и его стихи есть в антологии "Кокинвакасю".

Аривара Юкихира (818-893) – известный поэт и чиновник в должности тюнагон (второй советник министра), брат крупнейшего поэта Аривара-но Нарихира (825-880), отнесённого в числу "бессмертных".

Годы Кампё – годы правления императора Уда (888-898).

Нинна – парадное имя императора Коко (884-888).

Фудзивара Митинага (966-1028) – более двадцати лет был фактическим правителем Японии.

Фудзивара Кинто (966-1041) – известный поэт и учёный, первый теоретик поэзии.

Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль (1874-1965) был одним из самых выдающихся политических деятелей Великобритании. Он происходил из семьи герцогов Мальборо, но его отец, лорд Рэндолф Черчилль (1850-1895), был всего лишь третьим сыном 7-го герцога Мальборо, Джона Уинстона Спенсера-Черчилля (1822-1883), так что титул нашему Уинстону не светил.

К тому же, Мальборо никогда не считались состоятельными, и все прекрасно об этом знали. В своё время премьер-министр Бенджамин Дизраэли (1804-1881) даже с иронией заметил об этом семействе:

Седьмой герцог Мальборо сделал довольно успешную политическую карьеру, успев побывать и лордом-председателем Тайного совета, и вице-королем Ирландии.

Рэндолф Черчилль прослывёт в обществе "веселым и обаятельным проказником", хотя в Итоне у него было прозвище Скаг, что по-русски можно приблизительно перевести как своенравный, самоуверенный, ленивый, нахальный и надменный человек. И всё это в одном слове.

Лорд Рэндолф станет в 1885 году государственным секретарем по делам Индии, а в 1886 году - канцлером казначейства.

Рэндолф Черчилль считал, что он непременно станет премьер-министром, а вскоре после этого умрёт. Один из друзей спросил его, как долго он собирается руководить палатой общин, на что получил ответ:

Друг поинтересовался:

И получил быстрый ответ:

Но премьер-министром Рэндолф Черчилль так и не стал.

Некоторые историки сумели обнаружить отдаленное родство между Уинстоном Черчиллем и четырьмя президентами США: Франклином Рузвельтом, Улиссом Грантом и двумя Джорджами Бушами, а также Аланом Шепардом, первым американцем, совершившим суборбитальный космический полет, но я не буду углубляться в эти дебри генеалогий.

По семейной легенде мать Уинстона Черчилля, американка Дженни Джером (1854-1921), имела в своих жилах кровь индейского племени ирокезов. У неё была смуглая кожа и иссиня чёрные волосы. Считается, что бабушка Дженни, Кларисса Уилкокс, появилась на свет после изнасилования её матери индейцем из племени ирокезов.

Никаких документов об этом событии не сохранилось, но Уинстон Черчилль так гордился своим экзотическим происхождением, что даже на закате своей жизни заявил Эдлаю Стивесону (1900-1965), кандидату на пост президента США:

Мать Уинстона была дочерью миллионера и очень красива собой. Один из знакомых Черчиллей так высказался о ней:

Уинстон Черчилль появился на свет 30 ноября 1874 года во дворце Бленхейм, который был построен ещё первым герцогом Мальборо. Этот дворец является огромным сооружением, настолько большим, что первый герцог Мальборо на вопрос о том, сколько во дворце комнат, мог беззаботно ответить:

Уинстон Черчилль очень любил дворец, в котором он появился на свет, и, вспоминая о нём, писал:

Другим же людям дворец казался слишком громоздким и помпезным, недаром Вольтер назвал его "грудой камней".

Появившийся на свет Уинстон Черчилль сразу же огласил мир неистовым криком. Шокированная герцогиня Френсис, мать Рэндалфа, даже воскликнула:

Сам Уинстон Черчилль в возрасте 80 лет сказал как-то своему лечащему врачу:

Китайский анонимный трактат IX века, рассуждавший о тайнах происхождения вещей, предупреждал:

Мёд здесь выступал в качестве источника углерода.

Китайцы иногда добавляли в состав пороха обугленных кузнечиков, полагая, что этим придадут пороху больше живости. Правильно, углерод.

А позднее выяснилось, что сульфид мышьяка для пороха и вовсе не нужен.

Невозмутимый герцог

Испанский полководец Александр Фарнезе (1545-1592) с 1578 года был наместником Нидерландов.

Вы помните, как д'Артаньян с друзьями обедал в бастионе под огнём противника? Так вот, в 1582 году испанцы осаждали Оденарде, что возле Брюсселя. Александр Фарнезе велел поставить обеденный стол недалеко от осадных траншей и пригласил на опасную трапезу нескольких своих офицеров. Едва компания уселась за стол, защитники крепости открыли артиллерийский огонь по обедающим офицерам. Первое же ядро оторвало голову одному из офицеров. Другое ядро убило ещё двоих сотрапезников. Испуганные офицеры выскочили из-за стола, но только Фарнезе оставался невозмутимым. Он приказал заменить скатерть и настоятельно попросил офицеров продолжить обед.

С 1586 года Александр Фарнезе стал герцогом Пармы и Тосканы, и в истории часто упоминается как герцог Пармский или просто Парма.

Петарды у Шекспира

Первоначально петардой назывался некий гибрид бомбы и пушки. Это был пузатый сосуд, наполненный порохом, который устанавливали под воротами укрепления и взрывали, поджигая фитиль. Сами понимаете, у подрывников часто возникали сложные ситуации: надо было успеть смыться в укромное местечко до взрыва.

Считается, что слово петарда происходит от французского petar – “пердун”.

Если помните, у Шекспира в “Гамлете” в III акте главный герой говорит о своих “друзьях” Розенкранце и Гильденстерне:

Так перевёл Шекспира Борис Пастернак.

Михаил Лозинский перевёл это место несколько иначе:

А вот как это выражение звучит в оригинале:

В дословном переводе:

Наверняка, публика приходила в восторг от подобной шутки!

Курок взведён!

Вот ещё пример шуточек Великого Барда.

Во втором акте “Генриха V” у Шекспира в русском переводе Пистоль говорит:

В оригинале же это звучит так:

Выражение “cock is up” означает не только “курок взведён”, но и “член встал”, и публика, несомненно, предпочитала второе значение.

Ещё немного о Шекспире

В 1613 году в лондонском театре “Глобус” “Королевская труппа” давала представление “Генриха VIII”, и для усиления реальности происходящего на сцене был зажжён пороховой заряд. Искры попали на солому, начался пожар, и театр сгорел дотла.

Все зрители и актеры невредимыми покинули театр. Как было написано в официальном сообщении:

Нарезное оружие

Считается, что первое нарезное ружьё появилось в арсенале Турина в 1476 году.

В 1522 году баварский священник Мореций “объяснил” причину более высокой точности нарезного оружия. Дело, по его мнению, было в том, что на пулю, выпущенную из гладкоствольного ружья, постоянно действуют мелкие бесы, которые и отклоняют её от цели. А вращающаяся пуля летит точно в цель, так как бесы не могут на ней удержаться.

В 1547 году в Майнце был проведён интересный эксперимент: сравнивали точность нарезного и гладкоствольного оружия. Мишени были расположены на расстоянии в 200 шагов.

Сначала 20 человек выстрелили из нарезных ружей свинцовыми пулями: было поражено девять мишеней из двадцати.

Затем те же двадцать человек стреляли из гладкоствольных ружей. Пули для этих выстрелов были отлиты из серебра, на них было нанесено изображение креста, и они были освящены местным архиепископом. Ничто не помогло, так как все двадцать пуль в мишени не попали.

В результате этого эксперимента архиепископ Майнца сделал вывод о дьявольском происхождении нарезного оружия и запретил его использование на территории свой епархии.

Нарезное оружие долго не могло найти практического применения, так как свинцовые пули приходилось буквально забивать в ствол оружия, а на это требовалось слишком много времени, что в условиях сражения было недопустимо.

Плохая точность

Ахиллесовой пятой огнестрельного оружия долгие годы оставалась его неточность. Считалось, что только полпроцента выстрелов попадает в цель.

17 мая 1742 года в сражении при Чаславе прусская армия разбила австрийцев. После битвы выяснилось, что на одного убитого австрийца пришлось 260 прусских выстрелов.

И в мирных целях

Только в 1627 году порох нашёл применение в горном деле. Каспер Вайндль в городе Шемниц в Венгрии продемонстрировал, как с помощью пороховых зарядов можно дробить породу, которая не поддавалась механическим способам добычи - зубилом или кайлом.

Оловянные солдатики принца

Штатгальтер Нидерландов Мориц Оранский (1567-1625), известный также как Мориц Нассауский, был великим полководцем, одержал множество побед над испанцами и известен своими военными реформами, которые касались порядков формирования воинских частей и их действий в боевых условиях. Для выработки новых методов построения пехоты, применяющей огнестрельное оружие, принц Мориц использовал оловянных солдатиков; правда, их было очень много.

Мориц Оранский первым разделил всю массу пехоты на сравнительно небольшие отряды. Каждый такой отряд выстраивался в несколько шеренг, и пехотинцы стояли на некотором расстоянии друг от друга. Сделав залп, мушкетёры первого ряда проходили в последний ряд и начинали заряжать своё оружие, а на их место выдвигались стрелки второго ряда, и т.д.

Мориц Оранский постоянно экспериментировал с подобными построениями и иногда доводил количество шеренг стрелков до десяти. Эти нововведения позволяли значительно повысить интенсивность огнестрельного оружия в бою.

Мориц Оранский первым разложил процесс заряжения мушкета на простейшие операции (до 42) и так муштровал своих стрелков, чтобы они в условиях сражения могли механически заряжать своё оружие.

Эффект от подобных новшеств Морица Оранского был просто поразительным!

Гипотезу о том, что в южном полушарии нашей планеты существует огромный материк, выдвинули ещё античные учёные. Они исходили из того факта, что раз в северном полушарии находятся такие большие массивы суши (Европа, Азия и Африка), то для равновесия и в южном полушарии должен находиться огромный материк, который в римскую эпоху получил название Terra Australis incognita — неведомая Южная земля.

Античные учёные расходились только в вопросе о том, является ли южный материк продолжением Африки, или представляет собой отдельный континент. Проверить эту гипотезу экспериментально не представлялось возможным, так как по мнению большинства учёных жизнь в экваториальной зоне была невозможна из-за чрезмерной жары.

Когда были сделаны первые оценки размеров Земного шара, появилась гипотеза о том, что поверхность земли следует разделить на четыре части. Тогда получалось, что известная обитаемая земля, омываемая океаном, занимает только около четверти поверхности всей земли. Следовательно из соображений симметрии в других четвертях тоже должны находиться ещё неизвестные континенты.

Получалось, что если пройти Геркулесовы Столпы и плыть через Океан прямо на Запад, то можно было бы достигнуть берегов другого континента. Но эта гипотеза показалась большинству современников слишком экстравагантной — ведь всем было известно, что Океан переплыть невозможно, так как вода на некотором расстоянии от берегов становилась слишком густой и непроходимой для кораблей.

Однако идея о существовании Южного материка оказалась очень живучей, правда до середины XV века вопрос о его существовании никого не волновал. Но вот сначала португальские мореплаватели стали осваивать побережье Гвинейского залива, потом пересекли экватор, и выяснилось что жизнь в экваториальном поясе существует.

Затем Колумб поплыл на Запад и открыл Америку, считая, что нашёл путь в Индию, а Вашку да Гама обогнул Африку и попал-таки в Индию. Ошибку Колумба извиняет авторитет Аристотеля и многих других учёных, которые утверждали, что можно достигнуть берегов Индии, если плыть от берегов Европы на Запад.

Недоразумение с континентами довольно быстро разъяснилось, но раз древние учёные оказались правы, предполагая существование нового континента на Запад от Европы, то значит должен существовать и Южный континент.

Но где же он лежит? Где находится эта Terra Australis incognita?

Сразу скажу, что далеко не все страны начали искать эту землю. Португальцы, например, которые прорвались в Индийский океан и обосновались на западном побережье Индии, в Малакке и на Молуккских островах, не слишком были заинтересованы в поисках южного континента. Они и так уже откусили слишком большой кусок, и перед ними стояла задача хотя бы сохранить завоёванные позиции, что, впрочем, им не удалось сделать. Тут уж не до поисков новых земель.

Хотя, когда Магеллан открыл Огненную землю и прошёл в Тихий океан, то некоторое время считали, что Огненная земля является северной частью громадной Южной земли. Считали до тех пор, пока Дрейк не обогнул Огненную землю с юга, показав, что она не является частью Terra Australis.

Жоржи ди Менезиш (1498-1537) в 1526 году открыл северное побережье земли, названной им Папуа, а название Новая Гвинея дал ей испанец Иньиго Ортис де Ретес (Retez) в 1545 году.

Шестьдесят лет считалось, что Новая Гвинея является другим северным выростом Южной земли, пока Луис Ваэс де Торрес (1560-1614) не доказал, что это остров, но об этом чуть позже.

Зато у испанских мореплавателей, после того как они прочно обосновались в Америке и добрались до Филиппинских островов, встала задача наладить надёжную связь Перу с этими островами через Тихий океан и с Мексикой, и освоить все новые земли. В решении этой задачи, помимо самой связи, присутствовали экономический и религиозный аспекты.

Экономический заключался в поисках золота, пряностей, жемчуга, драгоценных камней и других источников быстрого обогащения, а религиозный — в обращении язычников на открытых землях в истинную католическую веру.

Вскоре в эту гонку за открытием новых торговых путей и земель включатся голландцы, англичане, а потом и другие нации, а пока что только испанцы начинали зондировать бескрайние просторы Тихого океана.

Особое внимание у многих купцов и исследователей вызывала южная часть Тихого океана, которую часто называли Южным морем. Там должна была лежать Terra Australis, которая по их представлениям была полна золота и драгоценных камней, а северной её части, близ экватора, должны были произрастать пряности.

Так Педро де ла Гаска (1493-1567), исполнявший обязанности вице-короля Перу в 1547-1550 гг., в 1549 году сообщал императору Священной Римской империи Карлу V (1500-1558, император 1519-1556), который одновременно был также королём Кастилии и Арагона:

Однако на это сообщение никакой реакции не последовало.

Следующие реальные шаги в поисках Южной земли предпринял Педро Сармиенто де Гамбоа (1532-1592), который появился в Перу около 1557 года. Скоро он услышал предание о том, что инка Тупак Юпанки (?-1493), ещё в то время когда тот был полководцем своего отца, совершил плавание на Запад, и так описал это событие в своей “Истории инков”, написанной в 1572 году:

Совершенно ясно, что рассказ о путешествии Тупак Юпанки оброс неправдоподобными деталями, вроде бронзового трона и черепа лошади — откуда им было взяться на островах в те времена? А вот сам факт дальнего плавания на плотах испанцы приняли на веру и некоторые из них стали делать различные выводы.

Большинство исследователей считали, что Тупак Юпанки доплыл до Галапагосских островов, случайно открытых в 1535 году Томасом де Берлангой (1487-1551), 4-м епископом Панамы, когда он плыл в Перу. Сармиенто же решил, что флот инков отплыл из Эль Кальяо на юго-запад и нашёл острова Авачумби и Ниньячумби на расстоянии около 2000 миль в районе 23º ю.ш. И где-то в этом же районе, по мнению Сармиенто, должен находиться Южный материк.

Сармиенто к тому времени уже наладил довольно хорошие отношения с вице-королём Перу, которым был дон Диего Лопес де Суньига-и-Веласко, 4-й граф Ньева (1510-1564). Он изложил вице-королю свою версию плаванья инков в Океан и открытия ими некоторых островов. Суньига увлёкся идеей поиска Terra Australis, вокруг них даже образовался круг единомышленников, которые совместно стали прорабатывать вопросы организации и маршрута будущей экспедиции.

Однако внезапное убийство дона Суньиги [по слухам, из-за чрезмерной любви вице-короля к чужим жёнам] положило конец надеждам Сармиенто. Более того, Сармиенто по ложному доносу пострадал во время расследования этого убийства: он побывал в лапах инквизиции, был приговорён к церковному покаянию и даже непродолжительное время провёл в тюрьме. Однако вскоре его оправдали.

К этому времени временным исполняющим обязанности вице-короля Перу стал Лопе Гарсиа де Кастро (1516-1578), прибывший из Панамы, который занимал эту должность в течение пяти лет, до 1569 года. В источниках и исследованиях Гарсиа де Кастро часто называют просто вице-королём, опуская слова “временно исполняющий обязанности”, также буду поступать и я, хотя правильнее было бы называть его губернатором Перу.

Сармиенто сумел сблизиться с новым вице-королём и убедить его в необходимости организации экспедиции для поисков Terra Australis.

Вероятно, доводы Сармиенто оказались настолько убедительными, что летом 1567 года вице-король отдал распоряжения о подготовке такого плавания.

Однако, к огромному разочарованию Сармиенто, начальником экспедиции Гарсиа де Кастро назначил своего племянника Альваро де Менданью-и-Нейра (1542-1595), которому к моменту отплытия экспедиции исполнилось 25 лет, а не 21, как ошибочно сообщается в русскоязычных публикациях. Для подобного назначения у вице-короля были довольно веские основания: во-первых, Менданья был его родным племянником; а, во-вторых, Сармиенто побывал в застенках инквизиции, и несмотря на то, что его оправдали, он всё ещё оставался подозрительным человеком с точки зрения церковников и монахов.

В докладе королю с просьбой о разрешении на организацию этой экспедиции Грасиа де Кастро не стал упоминать об открытиях Тупан Юпанки, а ссылался на авторитет Библии и утверждал, что экспедиция должна найти страну Офир, из которой царь Соломон черпал свои сокровища. Против такого авторитетного источника никто возразить не посмел.

Для дальнего плаванья в гавани Эль Кальяо готовились два корабля - “Лос Рейес”, имевшем водоизмещение 250 тонн, и “Тодос лос Сантос” водоизмещением 140 тонн. Флагманский корабль “Лос Рейес” в дальнейшем будет часто называться “Капитанья”, а следующий за ним “Тодос лос Сантос” - “Альмиранта”.

Помимо офицеров, на борту кораблей должны были разместиться 80 матросов, 70 солдат, человек 8-10 рудокопов и золотоискателей, с десяток рабов и четверо монахов-францисканцев — ведь кто-то же должен был позаботиться об обращении в истинную веру язычников на землях, которые предстояло открыть.

Менданья, став начальником экспедиции, получил звание генерала, главным кормчим [главным штурманом или “пилото майоро”] был назначен опытный Эрнан Гальего (1511-?), который уже более десяти лет плавал у берегов Перу и Чили.

Сармиенто был назначен капитаном флагманского корабля “Лос Рейес” (“Капитанья”) и, кроме того, стал сверхштатным кормчим экспедиции, а капитаном корабля “Тодос лос Сантос” (“Альмиранта”) стал опытный мореплаватель и воин Педро де Ортега Валенсия (1520-1598).

Впрочем, сначала Джеймс I вел переговоры о женитьбе своего сына на тосканской принцессе Екатерине Медичи (1593-1629). Однако из-за разных вероисповеданий жениха и невесты переговоры о предстоящей свадьбе затягивались, так что король Англии стал закидывать удочки и насчёт испанской невесты. Однако все планы Джеймса I рухнули, когда в ноябре 1612 года принц Генрих умер от тифа.

Джеймс I или Яков I (1566-1625) — стал королём Англии в 1603 году, а до этого он с 1567 года был провозглашён королём Шотландии Джеймсом VI, или Яковом VI, если вам это больше нравится.

Генрих Фредерик Стюарт (1594-1612) - принц Уэльский с 1610.

Почему же Джеймс I так стремился женить своего наследника? Дело было в деньгах. В отличие от своей прижимистой предшественницы Елизаветы I, Джеймс I тратил значительно больше на свои нужды и на содержание двора, так что денег у него постоянно не хватало. Английский парламент оказался довольно прижимистым и давал королю деньги только в случае крайней необходимости или требовал очередных уступок и льгот от короны.

Выгодная женитьба позволила бы королю хоть на время получить финансовую независимость от парламента, и в этом случае на память Джеймсу I приходил пример короля Генриха VII, который женил своего старшего сына, принца Артура, на испанской принцессе Марии Арагонской.

Генрих VII (1457-1599) - король Англии с 1485.

Артур (1486-1502) - принц Уэльский, старший сын Генриха VII.

Екатерина Арагонская (1485-1536) — жена Артура с 1499 по доверенности; прибыла в Англию в 1501.

Генрих VII на женитьбе своего сына не только укрепил мирные отношения между Англией и Испанией, но и получил солидную финансовую поддержку в виде приданого Екатерины. После внезапной смерти принца Артура, Генрих VII не захотел возвращать уже полученные средства, так что после долгих переговоров новым мужем Екатерины в 1509 году, уже после смерти Генриха VII, стал его наследник Генрих VIII.

Испанский проект снова возник в голове Джеймса I после того как в 1616 году новым принцем Уэльским стал его второй сын Чарльз, будущий король Чарльз I (Карл I). Однако к более активному обсуждению этого проекта Джеймс I приступил только после начала Тридцатилетней войны. Одной из целей подобного брака становилась и надежда на помощь испанского короля Филиппа III, а потом и Филиппа IV, в деле возвращения престола Пфальца зятю Джеймса I курфюрсту Фридриху V, который был мужем Елизаветы, дочери Джеймса I. Чарльз I (1600-1649) — у нас более известен как Карл I, король Англии, Шотландии и Ирландии с 1625.

Филипп III (1578-1621) — король Испании и Португалии с 1598.

Филипп IV (1605-1665) — король Испании с 1641, король Португалии 1621-1640.

Фридрих V (1596-1632) - курфюрст Пфальца 1610-1623, король Чехии как Фридрих I в 1619-1620.

Елизавета Стюарт (1596-1662) — жена Фридриха V с 1613.

Ситуация к тому времени при дворе короля Джеймса I стала более напряжённой, так как у Его Величества недавно появился новый фаворит — Джордж Вильерс (1592-1628), позднее более известный как 1-й герцог Бекингем. А начинал он свою карьеру при дворе в качестве виночерпия и в 1616 году уже стал шталмейстером, то есть он вошёл в ближний круг короля.

Следует сказать, что король Джеймс с юных лет был равнодушен к женщинам, но у короля должен быть наследник, и поэтому он в 1589 году женился на принцессе Анне Датской (1574-1619). Король наплодил с женой аж семь детей, но только трое из них достигли хотя бы юношеского возраста.

После 1607 года король Джеймс I к жене охладел и стал больше внимания уделять молодым людям, но мне кажется, что об этой стороне жизни данного монарха можно написать отдельный очерк.

Новый фаворит Джеймса I делал очень стремительную карьеру при дворе. В том же 1616 году он получил титул виконта Вильерса и стал кавалером ордена Подвязки; в 1617 году — титул графа Бекингема, а в 1618 году Джордж Вильерс стал маркизом Бекингемом. В 1619 году король назначил маркиза Бекингема на должность Лорда-Адмирала, тог есть он стал командующим королевским флотом.

Столь стремительное возвышение фаворита вызывало сильное негодование в высших эшелонах власти; доходило до того, что королевский Совет требовал от монарха лишить Бекингема полученных титулов, но король легко отстоял своего любимца.

Хотя самого Бекингема мало волновало противодействие со стороны других аристократов, враждебность со стороны Чарльза, принца Уэльского, всё же довольно сильно беспокоила королевского фаворита — он уже думал о будущем.

Поэтому Бекингем постарался сблизиться с принцем Чарльзом, для чего в беседах с ним вначале подчёркивал и расхваливал рыцарские качества молодого человека и наследника английского престола.

Помимо разговоров о внешнеполитических вопросах, таких как возможный союз с Испанией или судьба Пфальца, часто затрагивались и более интересные для принца вопросы: охота, театр, вина и женщины.

Осторожно Бекингем стал внушать мысль о том, что счастье монарха часто зависит от его супруги, и приводил множество примеров неудачных браков. Но главная мысль Бекингема заключалась в том, что раз уж они нацелились в качестве невесты для принца Чарльза на испанскую Инфанту, Марию Анну Испанскую (1606-1646), то следовало бы как-нибудь произвести на неё сильное впечатление.

В качестве примеров Бекингем приводил истории женитьбы отца и прадеда принца Чарльза.

Дело в том, что его отец в качестве короля Шотландии Джеймса VI в 1589 году заключил в Копенгагене по доверенности брак с принцессой Анной Датской. Невеста с сопровождающими отправилась в Шотландию, но разбушевавшиеся штормы занесли её корабль в Норвегию. Так как молодой король заждался прибытия своей невесты, то он быстро собрал флот, с которым и прибыл к принцессе Анне в Осло, где и состоялась свадьба. Молодожёны оставались в датских владениях до весны 1590 года, так что Анна была коронована в качестве королевы Шотландии только в мае.

Король Шотландии Джеймс V (Яков V) совершил более короткое путешествие за невестой, во Францию. Переговоры о предстоящем браке Джеймса V с дочерью французского короля Мадлен начались ещё в 1530 году. Однако по причине слабого здоровья Мадлен французы предложили шотландскому королю другую невесту, Марию де Бурбон, но размер её приданого был бы как у дочери французского короля.

После долгих переговоров 29 марта 1536 года был заключен брак по доверенности между Джеймсом V и Марией де Бурбон. Позднее Джеймс V прибыл во Францию и навестил Марию в Сен-Кантене, а потом отправился на встречу с Франциском I, при дворе которого и встретился с Мадлен де Валуа лицом к лицу. Джеймс V был пленён красотой девушки и стал просить у Франциска I её руки несмотря на уже заключённый договор с Марией де Бурбон.

Сначала Франциск I и слушать не хотел об этом варианте, потом стал ссылаться на слабое здоровье своей дочери, но в конце концов уступил настояниям Джеймса V. Брак шотландца с Марией был расторгнут, и 1 января 1537 года в Соборе Парижской Богоматери прошла церемония венчания Джеймса V и Мадлен де Валуа.

Опасения Франциска I оказались не напрасными, так как молодая королева Шотландии умерла 7 июля 1537 года, получив прозвище "летняя королева".

Мария де Бурбон не слишком надолго пережила свою соперницу. После разрыва брачного договора с Джеймсом V она тяжело заболела и умерла 18 сентября 1538 года.

Джеймс V (1512-1542) - король Шотландии с 1513.

Мадлен де Валуа (1520-1537) — дочь французского короля Франциска I.

Мария де Бурбон (1515-1538) — дочь Карла IV де Бурбон (1489-1537), 1-го герцога де Вандом с 1514.

Франциск I (1494-1547) - король Франции с 1515.

Подобные истории воспламенили воображение молодого принца Чарльза, а недавние события в Европе только подогрели его желание совершить какое-нибудь героическое путешествие.

А вот что произошло в Европе буквально накануне описываемых событий.

Шведский король Густав II Адольф подыскивал себе невесту и остановил свой выбор на принцессе Марии Элеоноре (1599-1655), дочери Бранденбургского курфюрста Иоганна Сигизмунда. Чтобы воочию увидеть свою невесту, король Густав в 1618 году отправился в Берлин, но прибыл он туда инкогнито под именем "полковник Гарс". "Полковник" остался доволен увиденным, так что шведская сторона активно продолжила переговоры о заключении намечавшегося брака.

Польский король Сигизмунд III усмотрел угрозу для своих владений в союзе Швеции и Бранденбурга и попытался помешать намечавшемуся браку. В качестве жениха для Марии Элеоноры он предложил кандидатуру своего сына Владислава. Однако шведская кандидатура перевесила, и 25 ноября 1625 года в Стокгольме была сыграна давно ожидаемая Густавом III Адольфом свадьба.

Густав II Адольф (1594-1632) - король Швеции с 1611.

Иоганн III Сигизмунд (1572-1619) - курфюрст Бранденбурга с 1608.

Сигизмунд III Ваза (1566-1632) — король Швеции 1592-1599; король Польши 1567-1632.

Владислав IV Ваза (1595-1648) — король Польши 1632-1648.

Молодые люди были воодушевлены подобными историями, а тем временем между Лондоном и Мадридом уже давно шли переговоры о брачном союзе между принцем Чарльзом и Инфантой. Вот в такой обстановке Бекингем и предположил, что если принц Чарльз неожиданно появится в Мадриде, то этот галантный поступок произведёт очень сильное впечатление на Инфанту, а также ускорит переговоры о брачном союзе. На этом фоне судьба Пфальца казалась уже сущим пустяком, то есть вопросом, который можно решить между более важными делами.

В разработанном молодыми людьми плане главным был фактор неожиданности, ведь в Мадриде они должны были появиться внезапно, а это предполагало путешествие из Англии в Испанию обязательно инкогнито и сухопутным путём.

Чтобы заручиться поддержкой короля, Принц Чарльз и Бекингем выбрали момент, когда Джеймс I был в хорошем расположении духа и в конце концов получили его согласие на подобное путешествие, подготовка к которому должна была осуществляться в строгой тайне.

Через некоторое время король Джеймс I осознал все опасности предполагаемого путешествия.

Так как молодые люди собирались путешествовать инкогнито, то король даже не мог обеспечить их охранными грамотами.

Если договор о брачном союзе будет заключён, то через несколько месяцев принц Чарльз вместе с Инфантой прибудут в Лондон; в противном случае принц Чарльз, единственный наследник престола, окажется в руках у испанцев в качестве заложника, и Филипп III сможет навязать Англии весьма жёсткие условия для заключения союзного договора.

Когда Джеймс I понял, какие опасности могут угрожать наследнику престола и репутации королевской власти, он наложил запрет на предполагаемое путешествие. Если принц Чарльз покорно принял решение отца и даже прослезился, то маркиз Бекингем, будучи любовником короля, вёл себя совсем иначе. Он давил на своего повелителя и обвинял короля в разглашении их тайны, в нарушении данного слова, в полученном унижении и в чём-то ещё. Бекингем даже стал угрожать королю: он утверждал, что узнает, кто подговорил Джеймса I нарушить их планы, и плохо тогда придётся тому человеку.

Неожиданно к Бекингему присоединился и принц Чарльз, который до этого всегда очень почтительно обращался со своим отцом.

Давление этого дуэта привело к тому, что вначале король стал оправдываться, а потом снова дал своё согласие на путешествие молодых людей. Однако король поставил условие, что сопровождать наших путешественников, кроме одного настоящего слуги, будут также барон Френсис Коттингтон (1579-1652), секретарь принца Чарльза, и Эндимион Портер (1587-1649), его постельничий. Оба они были дипломатами, много времени провели в Испании и хорошо знали местную обстановку и многих знатных людей.

Совершенно случайно, эта парочка оказалась в это время в приёмной короля, и их пригласили к Его Величеству.